Минск-Чикаго

Batsheva Dance Company представляет...

2012-01-28T14:42:00.002-06:00

Танцевальная труппа из Израиля Batsheva Dance Company - одна из самых авангардных компаний мира, славящаяся своими яркими, красочными шоу. Основателями компании (она была создана в 1964 году) являются американская балерина и хореограф Марта Грэхем и баронесса Батшева де Ротшильд - ее именем и названа труппа. На гастролях в Чикаго Batsheva Dance Company представляет две композиции артистического директора компании, хореографа Охада Нахарина “Max” и “B/olero”. Газета “The New York Times” называет Нахарина в числе пяти лучших хореографов мира, а “The Chicago Tribune” - одним из наиболее оригинальных хореографов нашего времени. Он родился в 1952 году в кибуце (Израиль). Внук выходцев из России. Учился в Джульярдской музыкальной школе и школе Американского балета в Нью-Йорке. Начал свою танцевальную карьеру в труппе Batsheva Dance Company. Танцевал в компаниях Марты Грэхэм и Мориса Бежара, в Нидерландском театре танца. В 1980 году Нахарин дебютировал в качестве хореографа в студии Кадзуко Хирабаяси в Нью-Йорке. С 1990 года – артистический директор “Batsheva Dance Company”.
В композиции Нахарина “Max” участвуют десять танцоров. Мировая премьера с огромным успехом прошла в Израиле в 2007 году.
“B/olero” – сюита для двух танцоров на музыку японского композитора Исао Томита на темы “Болеро” Мориса Равеля.

17 марта, 7.30 pm; 18 марта, 2.00 pm. Auditorium Theatre. 50 East Congress Parkway, Chicago, IL 60605. Заказ билетов в кассе театра, на сайте www.ticketmaster.com/auditorium или по телефону 800-982-2787.

River North Dance Chicago представляет...

2012-01-28T14:27:00.002-06:00

Специально на День всех влюбленных чикагская танцевальная труппа River North Dance Company (RNDC) представляет программу “Любовь - это...”, которая, я уверен, заинтересует любителей современного танца. В программе - шесть композиций. Главным сюрпризом станут две мировые премьеры. Основатель и артистический директор римской труппы Spellbound Dance Company (“Очарованная студия танца”) Мауро Астольфи представляет композицию “Contact-Me”. Итальянский хореограф впервые работает в США, и, к радости RNDC, для своего дебюта он выбрал чикагскую труппу. Стиль Мауро Астольфи - атлетический танец, экспрессия, причудливые линии и формы, комбинация элементов классического балета и современных движений. В композиции звучит музыка английского композитора, специалиста по электронной музыке Джона Хопкинса и итальянского композитора и виолончелиста Джованни Соллима.
Второй премьерой программы станет композиция “The Good Goodbyes” - первый в истории труппы опыт сотрудничества с композитором, пианисткой и артистическим директором Чикагского детского хора Джозефин Ли. Специально для RNDC она сочинила фортепианную сюиту в трех частях. 10 и 12 февраля Ли будет сама аккомпанировать солистам. Хореограф – артистический директор RNDC Франк Чавес. В интервью он признался, что всегда любил фортепианные сочинения и мечтал создать танец для солистов. В композиции участвуют пять женщин и двое мужчин.
В программе – еще четыре композиции, созданные River North Dance Company в последние годы:
- “Ella”. Композиция на музыку Эллы Фитцжеральд. Солистка – Лорен Киас. Хореограф – артистический директор Американского театра танца Алвина Эйли Роберт Бэттл.
- “Risoluta”. Композиция на музыку джазового пианиста и композитора Денниса Белла. Хореограф – дочь композитора Сидра Белл.
- “Sentir em Nos” (“Even for Us”). Дуэт на песни тосканского тенора Андреа Бачелли и Дульче Понтес. Хореограф – Франк Чавес.
- “Al Sur Del Sur” (“South of the South”). Сюита на темы танго для одиннадцати танцоров в пяти частях на музыку Астора Пьяццолы. Хореографы – аргентинские танцоры Сабрина и Рубен Велиц.
Чикагская танцевальная труппа River North Dance Company была образована в 1989 году и за двадцать три года превратилась в одну из самых любопытных американских компаний современного танца. Только за 2010-11 годы труппа участвовала в IV Международном балетном фестивале в Колумбии, Международном фестивале танца в Корее, гастролировала по одиннадцати городам Германии и Швейцарии. На весну этого года запланирован месячный тур River North Dance Company по городам России.

10 и 11 февраля, 8.00 pm; 12 февраля, 3.00 pm. Harris Theater in Millennium Park. 205 East Randolph Drive, Chicago, IL, 60601. Заказ билетов на сайте http://www.harristheaterchicago.org/ или по телефону 312-334-7777.

Blue Man Group: прошлое, настоящее и будущее

2012-01-28T14:19:00.001-06:00

С 1997 года в Чикаго в помещении Briar Street Theater с непременным аншлагом проходит уникальное театрализованное шоу “инопланетян с синей кожей” под названием Blue Man Group.
Все началось в манхэттенской школе Нью-Йорка, в которой познакомились и подружились друг с другом Крис Винк и Мэтт Голдман. После школы их пути разошлись: Крис поступил в Wesleyan University (Коннектикут), а Мэтт – в Clark University (Массачусетс). Закончив учебу, в 1984 году друзья вновь встретились в Нью-Йорке. В 1986 году к ним присоединился будущий третий участник группы Фил Стэнтон. Так возникло трио Винк-Голдман-Стэнтон. Сценический образ придумали сразу: “придурки”, вымазанные синей краской, заставляли обратить на себя внимание. А уж когда они взяли в руки музыкальные инструменты - длинные, узкие трубы из поливинилхлорида, - стало ясно, что такого в мире шоу-бизнеса еще не было. На это и рассчитывали наши герои. Первые концерты группы прошли в Нью-Йорке. На одном из выступлений группы их увидел артистический директор музыкального клуба при нью-йоркском театре “La MaMa” Мэрил Владимер. Быстро разобравшись, какая бомба заложена в этой группе, он заказал им первое полное шоу “Tubes” и представил его в своем театре. Положительная рецензия театрального критика газеты “The New York Times” Стивена Холдена окончательно закрепила успех. Популярность Blue Man Group росла стремительно. Регулярное шоу Blue Man Group “Tubes” открылось в нью-йоркском Astor Place Theater в 1991 году.
После выступления в Линкольн-центре группа получает престижные Obie Award (1990-1991 годы), Lucille Lortel Award (1992 год, за лучшее off-Broadway шоу) и Drama Desk Award (1992 год, с формулировкой “за уникальный театральный эксперимент”).
На стиль Blue Man Group большое влияние оказала бразильская группа “Уакти” во главе с композитором Марко Антонио Гумараесом. Эта группа играет на инструментах, сделанных своими руками.
Всемирный успех ждал группу в 2003 году во время турне с концертом “Complex Rock Tour”. Позднее этот концерт был выпущен на DVD. В 2006 году группа провела второй тур “How to Be a Megastar Tour 2.0”.
В прошлом году Blue Man Group получила еще одну престижную награду – приз зрительских симпатий за лучшее долгоиграющее шоу Off Broadway Alliance Awards.
Сегодня основатели группы Крис Винк, Мэтт Голдман и Фил Стэнтон занимают административные посты в компании “Blue Man Productions”, которая занимается организацией шоу Blue Man Group. “Инопланетяне с синей кожей” расползлись по всему миру. Только в США шоу Blue Man Group одновременно проходит в Нью-Йорке, Чикаго, Бостоне, Лас Вегасе, Орландо, а также в Берлине, Токио и на третьем в мире круизном теплоходе “Norwegian Epic”.

Blue Man Group – особенное явление в современной американской культуре. Здесь намешано все: театр, музыка, видеоряд, изобразительное искусство, мюзикл, игра на нестандартных ударных инструментах. Есть номера, которые остаются в репертуаре группы со дня основания, но есть и добавления. Например, в чикагском шоу мне особенно запомнился номер “GiPads”, пародирующий отношение людей к сотовым телефонам, айпэдам и прочим удобным “гаджетам”.
Кроме “синих инопланетян”, играющих на барабанах, музыкальное сопровождение шоу обеспечивает трио профессиональных музыкантов. Они выпустили пять альбомов, один из которых – “Аудио” – был номинирован на премию “Грэмми”.
В первые годы выступлений члены группы после окончания концерта оставались на сцене, общались со зрителями, раздавали автографы. Впоследствии, однако, эту традицию изменили, и теперь единственным “общением” со зрителями является пятно синей краски. При этом после концертов члены группы и музыканты по-прежнему позируют зрителям.

Интересна история Briar Street Theater, в котором проходят представления Blue Man Group в Чикаго. Первоначально здание служило конюшней для лошадей компании Marshall Fields. В 1970 году бизнесмен Уолт Топель купил это здание и превратил его в... киностудию. С 1977 по 1985 годы в этом здании снимали фильмы. Но кинопроизводство у Топеля шло неважно, и тогда он решил построить из киностудии театр, назвав его “Улица шиповника”. На “Улице...” выступали многие театральные колективы, но представления Blue Man Group пока остаются самыми популярными.

Если вам надоело сидеть дома, хочется развеяться и посмотреть легкое зрелище, - шоу Blue Man Group для вас!

Nota bene! Билеты на шоу Blue Man Group можно заказать на сайтах http://www.ticketmaster.com и http://www.blueman.com/index.php, по телефону 773-348-4000, а также приобрести в кассе Briar Street Theatre по адресу: 3133 N Halsted, Chicago, IL 60657.

Андрей Тупиков: “Все в театре”

2012-01-28T12:24:00.001-06:00

В чикагском русском театре “Атриум” в эти дни идут последние репетиции спектакля “Клинический случай” по пьесе английского драматурга Рэя Куни. Постановщик спектакля – российский режиссер Андрей Тупиков. Я всегда с нетерпением жду приезда режиссера и с огромным удовольствием общаюсь с ним. Тупиков охотно идет на мои “провокации”, поэтому разговор с ним обычно выходит за рамки будущего спектакля. Как говорила Марина Цветаева: “Поэт издалека заводит речь, Поэта далеко заводит речь”. “Речь” (с моей помощью) действительно “завела Поэта далеко”, и получился, как мне кажется, любопытный разговор об актерстве, штампах и открытиях, религии и политике, театре настоящем и мнимом, театре на сцене и в жизни. Впрочем, судить вам...

О “Клиническом случае”: “Жанр обязывает”

- Андрей, впереди нас ждет “Клинический случай”. Опять Рэй Куни, опять комедия, и неизбежны сравнения с “Номером 13”...
- По жанру “Клинический случай” – тоже эксцентричная комедия. Жанр любимый публикой и артистами, в этом жанре получаются очень любопытные спектакли. Думаю, “Клинический случай” не будет повторением “Номера 13”, поскольку эти пьесы очень разные по сюжетам. Работается мне легко и интересно. С пьесами Куни всегда интересно работать.
- Будет смешно?
- Если играем комедию, должно быть смешно и зритель должен смеяться. Жанр обязывает.
- Сложно играть комедию?
- Очень сложно. Чем больше стараешься развеселить, тем хуже получается.
- Наверно, слезу вызвать легче, чем смех.
- Потому что есть кнопочки, на которые нажал, и все. В театре очень хорошо видно, когда режиссер решает, что вот здесь все должны заплакать. Это уже называется спекуляцией.
- Давайте немного заинтригуем будущих зрителей и расскажем, с чего начинается “Клинический случай”...
- Действие начинается с того, что врач Дэвид учит текст. В больнице, где он работает, открывается международная конференция неврологов, и ему выпала честь произнести вступительное слово. Для Дэвида этот день – один из решающих моментов жизни, шаг к рыцарскому званию и должности главного врача. Одновременно в клинике идут репетиции рождественского представления. Неожиданно в ординаторской появляется бывшая медсестра, которая уволилась из больницы девятнадцать лет назад. Она сообщает Дэвиду ошеломляющую новость... С этого момента закручивается цепь неожиданных, смешных и невероятных событий, в которые вовлечено множество персонажей: от несовершеннолетнего юноши и полицейского до престарелой мамаши и случайного пациента клиники.
- Если бы вам предложили отрекламировать будущий спектакль, кого вы бы отметили в первую очередь?
- В первую очередь, конечно, актеров. В спектакле участвуют одиннадцать человек. Две главные мужские роли – врача Дэвида и его друга Хьюберта - играют Борис Кофман и Борис Борушек. В остальных ролях – Марина Смолина, Людмила Гольдберг, Ругия Кулиева, Ольга Осташева, Валерий Долгалло, Евгений Колкевич, Анатолий Непокульчицкий, Олег Осташев, Константин Ярыгин.

О театре тотальной режиссуры: “Шаг вправо, шаг влево - расстрел”

- При всей кажущейся свободе, мне кажется, вы довольно жестко конструируете режиссерскую концепцию. Актеры могут выйти за ее рамки?
- Могут, когда меня нет. В Кемерово один артист мне сказал после премьеры: “Приезжайте через полгода, вы свой спектакль не узнаете”. Он имел в виду хороший смысл этих слов. Мол, мы доберем...
- А я как-то сразу понял эту фразу в другом смысле... Но это происходит, когда режиссера нет в театре. Если режиссер стоит с фонариком, как Юрий Петрович Любимов...
- На мой взгляд, это ужасно! Я не поклонник метода тотальной режиссуры. Шаг вправо, шаг влево - расстрел. Проработав всю жизнь у Любимова, Иван Бортник (я его очень люблю, он – замечательный артист) как-то сказал: “Не могу больше. Хочется СЫГРАТЬ! Надоело ходить строем”. При тотальной режиссуре артист становится куклой, фигуркой, знаком, функцией. Мне такой театр неинтересен ни как режиссеру, ни, тем более, как актеру. Что может быть интересного в командах: “стань здесь”, “поверни направо”, “наклони голову налево”, “здесь громче”, “здесь тише”? Юрий Петрович не объясняет, не слушает актера. Он дает команды, и актер послушно их выполняет. Хороший актер понимает, что он делает, плохой – нет. Мне кажется, что большинство актеров в театре тотальной режиссуры живут бессознательно. Мне гораздо интереснее смотреть на артиста понимающего, чем на артиста - пешку в режиссерских руках.
- И в том, и в другом случае есть шедевры.
- Безусловно. Вопрос заключается в том, нравится актеру ходить строем или нет. Мне кажется, что артист – один из создателей спектакля.
- Как найти баланс между тотальной режиссурой и театром, где каждый актер “тянет одеяло на себя”?
- Для этого есть режиссер. Артист делает роль, а режиссер - СПЕКТАКЛЬ. Режиссер озвучивает некую концепцию. Если артисты работают с ним - значит, они изначально принимают его концепцию, если нет - уходят из спектакля. Булгаков говорил, что героев надо любить, а я скажу, что артистов надо любить.
- Как вы представляете театр, в котором вы бы хотели работать?
- В первую очередь, нужен талантливый директор. Если такой директор есть, режиссер за ним, как за каменной стеной. Режиссер занимается творчеством, директор – всеми административными вопросами. Артисты в моем театре обязательно должны работать дома. Сейчас они работают ровно те три часа, пока идет репетиция. Из них первый час они просыпаются, а последние полчаса ничего не воспринимают, потому что устают. На работу остается половина времени. Под работой дома я имею в виду не только разучивание текста, что само собой разумеется. Артист должен анализировать роль, думать над мотивацией героя, причинно-следственной связью... Тогда у него будут рождаться идеи и предложения, с которыми можно выходить на репетицию.
- Такой театр реален?
- Реален. Я работал так в Петрозаводске, я работал так в антрепризе с Кортневым, Леонидовым и Ургантом. При тотальной режиссуре результат получается плоский, потому что спектакль является продуктом мысли одного человека, а театр – дело коллективное. Объем возможен только в том случае, когда каждый – артисты, художник-постановщик, художник по свету, композитор, звукооператор, машинист сцены - абсолютно все мастера своего дела приносят свои “камушки”, из которых создается “здание” спектакля. Как у Шукшина: “Идут люди, один за одним, каждый берет горсть земли и бросает. Сперва засыпается яма, потом начинает расти холм...”. А режиссер обязан правильно отобрать идеи и выстроить спектакль.
- То, что вы говорите, касается умных актеров. А если актер не может ничего предложить режиссеру? Если у него нет идей? Тогда для него единственная возможность - найти умного режиссера и выполнять его команды.
- Правильно, но это не мой театр. Мне такой театр неинтересен.
- Вы можете распознать, где спектакль придуман режиссером, а где – вместе с сотворцами-актерами?
- В хорошем театре это не бросается в глаза. Но тотальная режиссура видна. У меня был опыт по этой части, я знаю, что это такое.

О театре Вахтангова: “Плоть от плоти щукинец”

- Чем запомнился вам 2011 год?
- В Петрозаводске я поставил спектакль “День человеческий” по коротким рассказам Аверченко. В своей инсценировке я совместил их со стихами Саши Черного и молодого Маяковского периода 1908-1913 годов. Получилось такое балаганное представление: с одной стороны – смешное, с другой – грустное. Спектакль заканчивается сценой, когда человек одиноко сидит в комнате, слышит обрывки разговора проходящих за окном людей и от этого чувствует себя еще хуже. История актерская, она построена на открытом, игровом театре.
- В этом сезоне Московскому театру имени Вахтангова исполнилось девяносто лет. В одном из прошлых интервью вы сказали, что вы “плоть от плоти щукинец”. В таком случае, юбилей театра – это и ваш юбилей, и я вас поздравляю с ним!
- Спасибо. У меня длинная история сотрудничества с Вахтанговским театром. Мой учитель - вахтанговец Владимир Георгиевич Шлезингер. Когда я поступал, он был завкафедрой актерского мастерства. Благодаря лишнему голосу “Шлеза” меня взяли в училище. Педагогом у меня был Владимир Владимирович Иванов. Мы с ним подружились, я ему много помогал и помогаю в его работе в училище. Наряду с преподаванием он работает режиссером в театре Вахтангова. Семь лет назад Володя ставил “Мадемуазель Нитуш”. Когда он первый раз прочел пьесу, был в отчаянии. Текст ужасный, репризы не смешные... “Это все надо переписывать”, - сказал Володя и позвал меня. Мы с ним сели и, оставив фамилию автора Эрве, фактически заново переписали пьесу, а для Маши Ароновой сочинили роль. Это чистая развлекаловка, водевиль с песнями. Я написал тексты песен, а музыку мы брали из французских шлягеров. Премьера прошла в декабре 2004 года. А потом Володя решил взяться за “Квартал Тортилья-флэт” Стейнбека. Это была моя мечта со студенческих времен. Я хотел делать на курсе этот спектакль, и у меня даже остались какие-то наброски. Когда Володя пригласил меня, я с удовольствием согласился, и мы с ним написали пьесу “Правдивейшая легенда одного квартала”. “Мадемуазель Нитуш” до сих пор с аншлагами идет на сцене театра, а “Квартал...” сняли по техническим причинам – слишком громоздкие декорации. Чтобы их поставить, в театре накануне объявлялся выходной. Такой роскоши сегодня не может позволить ни один театр!
- Когда вы читаете книгу, у вас возникает мысль о том, как герои будут выглядеть на сцене?
- Очень часто такие мысли возникают, когда литература драматургична. Тогда появляется желание ее поставить. Поэтому я пишу инсценировки. С Достоевским – одним из моих любимых писателей – у меня происходит именно так. Достоевский, как известно, пьес не писал. Когда к нему обратились из Александринки с просьбой написать пьесу по “Преступлению и наказанию”, он сказал, что не умеет: “Найдите человека – пусть он напишет”... А есть литература, которая остается только на бумаге.
- Главным режиссером Вахтанговского театра служит Римас Туминас, с прошлого года театр Маяковского возглавил Миндаугас Карбаускис. “Литовский десант” в Москве - это кризис российской режиссуры или простое совпадение? Почему один за другим два режиссера из Литвы по очереди возглавили московские академические театры?
- Не думаю, что это кризис режиссуры. Так случайно совпало. Например, возглавить театр Маяковского предлагали Евгению Каменьковичу, но он отказался. На мой взгляд, хороших режиссеров в России много. Не только в Москве и Питере, но и в других городах. Есть замечательные театры, которым сегодня трудно живется. Государство дает шесть миллиардов рублей Жене Миронову на создание “Театрального квартала”, а о провинциальных театрах зачем думать?.. Грустно. Нет прецедентов, когда бы драматический театр мог себя содержать и окупать. А делать умопомрачительные цены на билеты - значит, отсекать как раз тех, кто ходит в театр: студенчество и интеллигенцию.

О политике: “Сейчас никак не успеть”

- Если бы вы были в Москве в декабре прошлого года, вы бы пошли на митинг на Болотной площади?
- Пошел бы. Я ни разу не голосовал за Путина. Мне он никогда не был симпатичен. Я не люблю контору под названием “Госбезопасность”.
- Вам не кажется, что с какого-то момента стало стыдно быть членом “Единой России”, лизать власть, быть “за”? Это произошло на наших глазах совсем недавно...
- Это произошло после совершенно бездарной истории с рокировкой, которая вывела всех из себя. “Мы решили, что президентом будет Путин.” И люди возмутились: “Как это вы решили?” Власть и до этого была достаточно цинична, но здесь она перешла все мыслимые границы. Рейтинг Путина по-прежнему высок, но он катастрофически падает. Люди, понимающие, чем они рискуют, выходят на митинг. Я думаю, за ними будущее. Но сейчас особо радоваться нечему. Ближайшее президентское правление будет путинским. При созданной властью избирательной системе за такое короткое время до выборов невозможно что-либо сделать.
- Как вы считаете, Михаил Прохоров - самостоятельная фигура или заговор власти с целью оттянуть голоса у реальной оппозиции?
- Когда его втянули в “Правое дело”, мне кажется, это был сознательный кремлевский шаг с целью сделать ручную, псевдооппозиционную, правую партию. Но, придя туда, Прохоров, как человек самостоятельный, наплевав на все договоренности, стал делать то, что считал нужным, чем вызвал жуткое раздражение власть предержащих, и его быстро убрали.
- А его президентские амбиции – тоже самостоятельный шаг?
- Думаю, да.
- Он не боится повторить судьбу Ходорковского?
- Сейчас это сделать сложнее. Общество изменилось. Не случайно после митингов возникла идея сверху по изменению законодательной системы. Началось заигрывание с оппозицией. Это не потому, что они такие хорошие. Просто запаса прочности, который был, уже нет.
- Как вы относитесь к Алексею Навальному?
- Я пока не очень понимаю его цели. Мне не хватает у оппозиции осмысленной и четко выраженной программы. Если там найдутся здравомыслящие люди, которые будут думать не о личных амбициях, к следующим выборам реально выдвинуть единого кандидата и, может быть, победить. Сейчас никак не успеть.

О религии: “Вера – вещь интимная”

- Вы - человек верующий?
- Да.
- Как ваша религиозность проявляется в творчестве?
- Вера – вещь интимная, которую каждый для себя решает сам. Это не то, что должно выставляться напоказ. Поэтому у меня нет навязывания веры зрителю, и, думаю, это правильно.
- Навязывание веры, наоборот, отталкивает, как в случае Никиты Михалкова...
- Конечно. Вера присутствует в человеке, когда он делает свою работу. Я имею в виду гуманитарную направленность творчества. Неважно, в какого Бога ты веришь. Важно, что вера изначально несет в себе любовь к людям.
- В православной традиции лицедейство осуждается. Юродивый у Пушкина и Мусоргского – человек не от мира сего, а от Юродивого до актера – один шаг.
- “Блаженны нищие духом...” Юродивый находится на прямой связи с Богом... Честно говоря, с приходом митрополита Кирилла мне все меньше и меньше нравится институт православной церкви. После трагедии в Японии Кирилл заявил, что Господь наказал их за грехи. “Замечательное” высказывание для предстоятеля православной церкви, да? Институт церкви, как некий чиновничий аппарат, не имеет отношения к вере. Это – мощная религиозно-политическая организация, которая пользуется придуманными давно слоганами типа “Возлюби ближнего своего”...

Ни слова о театре

- Чем вы интересуетесь кроме театра?
- Все равно все имеет отношение к театру. Однажды в театральном Доме отдыха Щелыково я увидел такую сцену. На лугу пасется корова, и за ней наблюдает Табаков. Он отключился от всего. Он весь – там. Он смотрит, как корова жует, как она двигается, как она смотрит...
- А потом получается корова в его исполнении.
- Да. Театр не отпускает. Театр – такая штука, что все вокруг имеет к нему отношение. Отражение ли это жизни или “увеличительное стекло”, как сказал Маяковский, - не важно. Важно, что театр основывается на жизни. Что вне театра? Все в театре.
- Так что рубрики “Ни слова о театре” у меня не получится?
- Думаю, что нет.

Nota bene! 4 февраля в 5 часов вечера в центре “Круг” по адресу 718 South Milwaukee Avenue, Wheeling, IL 60090 состоится Творческий вечер Андрея Тупикова. Подробная информация - на сайте www.krug4us.com.
Премьерные показы спектакля “Клинический случай” состоятся 11 и 12 февраля в 7 часов вечера в зале “Christian Heritage Academy” по адресу: 315 Waukegan Road, Northfield, IL 60093. Билеты продаются в театральных кассах и на сайте www.russevent.com. Их можно зарезервировать по телефону 847-729-6001. Подробная информация – на сайте театра “Атриум” http://atriumtheatre.org/.

Анна Нетребко, Ферручио Фурланетто и другие...

2012-01-21T13:09:00.002-06:00

17 января в Лирик-опере Чикаго состоялась пресс-конференция, посвященная новому, 58-му сезону 2012-2013 годов. В пресс-конференции участвовали генеральный директор театра Энтони Фрейд (это его первая пресс-конференция в новой должности), музыкальный руководитель сэр Эндрю Дэвис и блистательная Рене Флеминг (через Skype из Нью-Йорка) – с прошлого года она является консультантом Лирик-оперы по творческим вопросам. На пресс-конференции были объявлены планы театра на будущий сезон. Подробный рассказ об операх и солистах читайте летом. А пока – главные новости.

Впервые за последние четырнадцать лет в новом сезоне Лирик-оперы мы увидим не восемь, а девять опер: “Электра” Р.Штрауса (новая постановка), “Симон Бокканегра” (оригинальная постановка была сделана для Ковент-гардена) и “Риголетто” (возобновление постановки Лирик-оперы) Дж.Верди, “Вертер” Ж.Массне (новая постановка совместно с Оперой Сан-Франциско), “Дон Паскуале” Г.Доницетти (оригинальная постановка была сделана для Ковент-гардена), “Гензель и Гретель” Э.Хампердинка (возобновление совместной постановки Лирик-оперы и Национальной оперы Уэльса), “Богема” Дж.Пуччини (новая для Чикаго постановка принадлежит Опере Сан-Франциско), “Нюрнбергские майстерзингеры” Р.Вагнера (новая постановка совместно с Глайндебурнским оперным фестивалем и Оперой Сан-Франциско), “Трамвай Желание” А.Превина (специальная презентация, премьера Лирик-оперы).
Центральным событием сезона обещает стать дебют в Лирик-опере Анны Нетребко. Примадонна мировой оперной сцены, неподражаемая Анна исполнит партию Мими в “Богеме” в шести спектаклях в марте 2013 года.
В партии Джильды в “Риголетто” в Лирик-опере впервые выступает победительница XIII Международного конкурса имени П.Чайковского, певица из Татарстана Альбина Шагимуратова. После окончания вокального факультета и аспирантуры Московской консерватории она училась в Оперной студии при Хьюстонской опере. Ее европейский дебют состоялся на Зальцбургском театральном фестивале. По приглашению Мути Шагимуратова спела Царицу ночи в “Волшебной флейте” В.А.Моцарта. Фрейд особо отметил ее голос – “дивное колоратурное сопрано”.
Кроме Шагимуратовой, в “Риголетто” нас ждут еще два любопытных дебюта. Партию Риголетто исполнят по очереди новые для Чикаго солисты: известный своими вердиевскими партиями польский баритон Анджей Доббер и сербский баритон Зелько Люкич, о котором заговорили прошлым летом после его Макбета с Мути в Зальцбурге в новой постановке Петера Штайна.
Еще один примечательный дебют состоится в “Симоне Бокканегра”, где в партии Амелии – болгарская певица Крассимира Стоянова, покорившая Чикаго и Нью-Йорк безукоризненным исполнением партии Дездемоны в концертном исполнении “Отелло” Дж.Верди с Чикагским симфоническим оркестром и Мути. Компанию Стояновой составляют замечательные Томас Хэмпсон (Симон) и Ферручио Фурланетто (Фиеско). Я думаю, не будет преувеличением сказать, что именно эти исполнители стали лучшими в этом сезоне Лирик-оперы. Хэмпсон блистательно пел Макбета в сентябре (http://www.operanews.ru/hampson.html), а в партии царя Бориса трудно будет представить кого-либо после Фурланетто (http://www.operanews.ru/furlanetto_2011.html).
Девятой оперой нового сезона станет “Трамвай Желание” Андре Превина. Это еще один сюрприз, поскольку исполнение, как было сказано на пресс-конференции, будет “полуконцертным”, то есть с оркестром на сцене и солистами в костюмах и гриме. В главной партии выступит Рене Флеминг. Именно для нее Андре Превин сочинил “Трамвай Желание”, она была первой и, как отмечают все критики, остается лучшей исполнительницей партии Бланш Дюбуа.
Из других дебютов отмечу появление в Чикаго американской певицы Кристины Герке (Электра), новозеландского баритона Тедди Таху Родеса (Стэнли Ковальски в опере “Трамвай Желание”) и француженки Софи Кох (Шарлотта в “Вертере”), о которой Фрейд сказал, что она напоминает ему Жюльетт Бинош. Живущий в Германии и выступающий, в основном, на европейских оперных сценах бас из Барнаула Дмитрий Иващенко дебютирует в Лирик-опере в партии Погнера в “Нюрнбергских майстерзингерах”.
24 января 2013 года состоится ставший уже традиционным концерт для обладателей абонементов. В нем выступят Рене Флеминг и Сюзан Грэхем.

Музыкальный руководитель Лирик-оперы сэр Эндрю Дэвис будет дирижировать четырьмя операми - “Электрой”, “Симоном Бокканегра”, “Вертером” и “Нюрнбергскими майстерзингерами”. С оперой “Гензель и Гретель” за дирижерским пультом в Лирик-опере дебютирует Уорд Стэр. В восемнадцать лет он пришел в оркестр Лирик-оперы на должность концертмейстера группы тромбонов, выступал с Чикагским симфоническим оркестром, а потом начал дирижерскую карьеру. В настоящее время является дирижером Симфонического оркестра Сент-Луиса.
Еще один дирижерский дебют ждет нас в операх “Риголетто” и “Трамвай Желание”. За дирижерским пультом мы увидим тридцатидвухлетнего Эвана Роджистера. Его называют одним из самых талантливых молодых дирижеров. Он плотно сотрудничает с Берлинской оперой, работая там вторым дирижером. Проходил дирижерскую практику в Хьюстонской опере, дирижировал операми “Гензель и Гретель” и “Богема”.

С будущего сезона обязанности хормейстера Лирик-оперы будет исполнять бывший артистический директор хора Нидерландской оперы Мартин Райт. “После нескольких лет в Европе я счастлив вернуться в США,” – заявил в интервью журналистам Райт. На самом деле Райт в Европе находится с начала девяностых годов. С 1993 по 2002 годы он был главным дирижером хора Нидерландского радио, с 2001 по 2003 годы – приглашенным дирижером хора Берлинского радио, а с 2006 года являлся хормейстером Нидерландской оперы. Американский опыт Райта тоже немалый. В 1988-89 годах он был приглашенным хормейстером Лос-Анджелесской оперы, с 1984 по 1997 годы - хормейстером оперы Сан-Диего.

В каждой опере нового сезона, как это было все последние годы, будут участвовать местные силы - студенты и выпускники Центра оперного пения Райана при Лирик-опере, но количество новых лиц в этот раз побольше.
Сезон начнется 6 октября 2012 года и продлится двадцать пять недель, до 6 апреля 2013 года. Мы увидим шестьдесят восемь спектаклей - на шесть меньше, чем в этом сезоне. На пресс-конференции Энтони Фрейд много говорил о ценах на билеты. Покупая абонементы на оперы будущего сезона (независимо от дня недели), зрители могут сэкономить около сорока процентов. Снижены цены на отдельные секции в партере, снижены цены на детские билеты на оперу “Гензель и Гретель”. 12 декабря 2012 года устраивается день специального семейного просмотра “Дона Паскуале” (билеты, соответственно, будут продаваться с большими скидками). Одно из четырех представлений “Трамвая Желания” скидками на билеты привлечет внимание школьников и студентов. При этом билеты на спектакли “Богемы” с участием Анны Нетребко отдельно продаваться не будут. Эти спектакли входят в абонементные серии. То же самое относится к четырем представлениям “Трамвая Желания” с Рене Флеминг.
Как обычно, за час перед началом каждой оперы (за исключением дня открытия сезона) можно будет послушать получасовую лекцию об истории создания произведения. Первые спектакли каждой оперы будут в прямом эфире транслироваться на классической волне 98.7 WFMT. Их можно найти на сайте радиостанции www.wfmt.com.

На мой взгляд, новый сезон выглядит интереснее нынешнего. Привлекают внимание новые постановки Дэвида Маквикара (”Электра”), Франсиско Негрина (“Вертер”) и Мари Ламберт (“Нюрнбергские майстерзингеры”, на основе сценографии Дэвида Маквикара). Очень любопытно послушать Мэттью Полензани в партии Вертера. Это его первый Вертер и новая, после Гофмана, Ромео, Де Грие, Фауста и Иопаса (“Троянцы” Г.Берлиоза), французская партия. С нетерпением жду “мальтийского сокола” Йозефа Калею в партии Родольфо в “Богеме” и немецкую певицу Марлис Петерсен. В сезоне 2008-2009 годов она блистала в Лирик-опере в партии Лулу. В новом сезоне Марлис превратится в совсем другую героиню - Норину в опере “Дон Паскуале”. Спустя шесть лет после успеха в партии Эскамильо в Чикаго возвращается итальянский бас-баритон Ильдебрандо Д’Арканджело.

Символично, что в первом сезоне Фрейда пойдет опера Хампердинка “Гензель и Гретель”. Совместная постановка Лирик-оперы и Национальной оперы Уэльса была сделана в ту пору, когда Фрейд возглавлял Оперу Уэльса. На пресс-конференции он признался в любви к этой опере, которая стала первым оперным спектаклем, увиденным им в жизни.
Музыкальный критик газеты “Chicago Sun-Times” Эндрю Патнер отметил, что уже по первому сезону чувствуется рука нового генерального директора. Учитывая его прошлое – последние пять лет Фрейд был генеральным директором Хьюстонской оперы, - с этим можно согласиться. Например, Альбина Шагимуратова, будучи в Оперной студии при Хьюстонской опере, выступила в партиях Царицы ночи, Мюзетты (“Богема”) и Лючии (“Лючия ди Ламмермур”). Соответственно, о ней можно говорить как о представительнице команды Фрейда или, по крайней мере, как о певице, с которой он вместе работал в одном театре. То же самое можно сказать о дирижере Эване Роджистере (его называют протеже Фрейда) и баритоне Тедди Таху Родесе. Последний участвовал в двух мировых премьерах, сделанных по заказу Хьюстонской оперы и по инициативе Фрейда: в операх “Конец романа” Джейка Хегги (2004) и “Маленький принц” Рэйчел Портман (2003). Да и приглашение Нетребко в первый сезон нового директора не выглядит случайностью. Несколько лет назад в беседе со мной предыдущий директор Уильям Мэйсон ответил на вопрос о ее возможном приезде в Чикаго крайне уклончиво: “Сегодня в мире стало гораздо больше конкуренции и стало сложнее приглашать солистов. К тому же нас подводит теперешний курс доллара. Европейским певцам труднее стало выбираться в Америку, они хотят оставаться в Европе. Но мы пытаемся договориться и с Нетребко, и с другими звездами, и надеемся, что услышим их в Чикаго”. Мэйсон сдержал слово, но лавры победителя достались Фрейду. При этом первым сезоном, полностью сформированным Фрейдом, станет сезон 2015-2016 годов. На пресс-конференции новый генеральный директор подчеркнул ответственность перед двадцатью пятью тысячами обладателей абонементов в Лирик-оперу (самое большое число подписчиков среди оперных театров США) и сказал, что сделает все, чтобы их количество увеличилось. В новом сезоне для этого есть все возможности!

Nota Bene! Абонементы и одиночные билеты на все спектакли сезона 2012-2013 годов можно будет заказать на сайте театра http://www.lyricopera.org/home.asp, по телефону 312-332-2244, а также приобрести в кассе по адресу: 20 North Wacker Drive, Chicago, IL 60606. Следите за рекламой!

Чикагский симфонический центр представляет: 22 января - 6 февраля

2012-01-14T15:11:00.002-06:00

22 января, 3.00 pm. В Лондоне много прекрасных симфонических оркестров. Один из них – Королевский филармонический – в рамках американского тура даст единственный концерт в Чикаго. Оркестр был основан в 1946 году сэром Томасом Бичемом. В разные годы им дирижировали такие выдающиеся музыканты, как Андре Превин, Владимир Ашкенази, Даниэль Гатти. В Чикаго оркестр приезжает вместе со своим новым главным дирижером Чарльзом Дютои. Вот что говорит о нем пианист Кирилл Герштейн: “Чарльз Дютои – невероятно эрудированный человек не только в музыкальном смысле, но и в плане общей культуры, единственный человек из моего окружения, который посетил все страны мира. Он – заядлый путешественник. Если я ему посылаю сообщение, что сейчас играю концерт в каком-то городе в Голландии, приходит ответ: “Ох, как я люблю музей в этом городе. Обязательно зайди туда, поднимись по лестнице налево и в третьей комнате обрати внимание на вторую картину слева. У меня всегда слезы наворачиваются, когда я ее вижу”. Он действительно знает мировую культуру и очень широкий спектр музыки. У Дютои есть и собственная оригинальность, и дирижерский авторитет, и харизма жеста. Сегодня многие музыканты выросли и идут по стопам немецких традиций Фуртвенглера и Клемперера. Дютои – ученик Эрнеста Ансерме, наследник высокой французской традиции Берлиоза, Дебюсси, Равеля. В его музыке присутствует явно выраженный французский привкус, который прекрасно ложится на русскую музыку”. Ну что ж, вскоре мы сможем проверить “французский привкус” в русской музыке, которую исполняет Дютои, - заключительным аккордом вечера станет Пятая симфония П.Чайковского. А начнется концерт “Танцами Галанты” знатока и ценителя национального фольклора, венгерского композитора Золтана Кодая. Галанта – название маленького венгерского городка недалеко от бывшей столицы Венгрии Пожони. Композитор, часто бывавший в этом месте, решил собрать знакомые с детства народные мелодии, оркестровать их и тем самым дать им новую жизнь.
В концерте прозвучит также Второй фортепианный концерт Ф.Листа. Солист – неоднократно выступавший в Чикаго французский пианист Жан-Ив Тибодо.

26-28 января, 8.00 pm; 31 января, 7.30 pm. Начинаются концерты Чикагского симфонического оркестра под управлением Риккардо Мути. Первая программа называется “Мути дирижирует “Кармина Бурана””. Как вы уже поняли из названия, центральной частью программы станет исполнение кантаты Карла Орфа.
В начале XIX века в аббатстве Бенедиктберн в Баварии был обнаружен сборник любовных и застольных стихов и песен странствующих поэтов-менестрелей под общим названием “Кармина Бурана”. Предположительная дата написания сборника - XII век. Как он попал к немецкому композитору Карлу Орфу, история умалчивает, но вскоре после этого появился цикл из двадцати четырех стихотворений на старонемецком и латинском языках для большого симфонического оркестра, солистов и хора. Мировая премьера кантаты состоялась в июне 1937 года во Франкфурте-на-Майне. Размах постановки требовал большого пространства: все было очень громко, помпезно и шумно, в точном соответствии с анекдотом про композитора, имеющем, как говорили современники, историческое происхождение. После премьеры очередного сочинения Карла Орфа с оркестром и хором оглушенные в прямом и переносном смысле критики спросили у композитора: “Почему у вас все так страшно и громко? Вот возьмите Моцарта. У него даже фамилия звучит нежно”. Композитор ответил: “А моя фамилия - Орф. Поэтому я буду сочинять громкую музыку!” Здесь надо пояснить, что на немецком языке фамилия Orff пишется с двумя “ff”, а в музыкальной терминологии “ff” означает “фортиссимо”, то есть “очень громко”. Как же еще может звучать музыка композитора с такой фамилией?!
Исполнители: Чикагский симфонический хор (хормейстер – Дуайн Волф) и Чикагский детский хор (хормейстер – Джозефин Ли). Солисты – Мария Грация Скьяво (сопрано), Макс Эмануэль Ченчич (контртенор), Стефан Дежу (баритон).
Программа откроется мировой премьерой живущего в Лондоне российского композитора Дмитрия Смирнова “Космическая одиссея” для большого симфонического оркестра. Это произведение ЧСО под управлением Р.Мути исполнит 21 апреля в Большом зале Санкт-Петербургской филармонии.
В программе чикагских концертов прозвучит также Третья симфония Ф.Шуберта.
За час перед началом концертов на втором этаже Симфонического центра (Grainger Ballroom) состоятся беседы о музыке музыкального руководителя Симфонического оркестра Норсбрука Лоуренса Рапчака.

29 января, 3.00 pm. Концерт прекрасного американского скрипача, выпускника Школы музыки Индианского университета Джошуа Белла. В 2010 году журнал “Musical America” назвал музыканта Инструменталистом года. Он играет на скрипке Страдивари работы 1713 года. За роялем - пианист Сэм Хейвуд. В программе – произведения Ф.Мендельсона, И.Брамса, М.Равеля, Э.Изаи, Дж.Гершвина.

2-4 февраля, 8.00 pm; 7 февраля, 7.30 pm. Вторая программа Риккардо Мути называется “Мути дирижирует Франком”. В ней прозвучат сочинения композиторов XX века: Симфонический фрагмент № 1 “Пасифик 231” Артура Онеггера и Симфония ре минор Сезара Франка, а также мировая премьера произведения тридцатипятилетнего композитора Мейсона Бейтса “Альтернативная энергия”. Сочинение написано по заказу ЧСО.
За час перед началом концертов на втором этаже Симфонического центра (Grainger Ballroom) состоятся беседы о музыке Мейсона Бейтса.

5 февраля, 2.00 pm. Камерное трио музыкантов ЧСО “Pressenda” (Дэвид Тейлор, скрипка; Гэри Стака, виолончель; Андреа Сван, фортепиано) играет в АРТ-институте специальный концерт “Эхо и вариации”. В программе: Вариации Л.ван Бетховена соль мажор на песню “Ich bin der Schneider Kakadu”, Вариации Давида Амрама и Трио для фортепиано И.Брамса.

6 февраля, 7.00 pm. Открытая репетиция Риккардо Мути и Civic Orchestra of Chicago. Маэстро репетирует с оркестром Симфонию ре минор Сезара Франка. Сочинение, сегодня считающееся одним из лучших симфонических произведений рубежа XIX-XX веков, при жизни композитора не пользовалось успехом. После неудачной премьеры Симфонии жена Франка сказала, что ненавидит музыку своего мужа.
Вход на репетицию бесплатный, но по билетам.

19 февраля, 8.00 pm. Сочинения И.Брамса, И.Стравинского, А.Пярта и С.Франка прозвучат в исполнении Владимира Спивакова и Ольги Керн. Подробности предстоящего концерта и интервью с прославленными музыкантами читайте скоро на этих страницах.

220 South Michigan Avenue, Chicago, IL 60604, справки и заказ билетов по телефону 312-294-3000 или на сайте www.cso.org.

Анатолий Смелянский. Предлагаемые обстоятельства

2012-01-09T18:55:00.002-06:00

Одной из интереснейших встреч прошлого года стала для меня встреча с театральным критиком, историком театра, ректором Школы-студии МХАТ, профессором Анатолием Смелянским.
Анатолий Миронович – человек удивительный! Энциклопедист, знаток театра, театральный летописец в полном значении этого слова... Он – блестящий рассказчик, его очень интересно слушать. На каждый вопрос следует полный, развернутый, обстоятельный ответ. При этом никакой зауми, никакого профессорского занудства. Он убежден: “Критик должен утверждаться на любви, на сочувствии к делу, которым занимается театр”. Он преподает, работает на телевидении, пишет книги и, как всегда, радуется удачам молодых режиссеров, актеров, людей театра. А вот интервью Смелянский давать не любит. Говорит, что это “опасный жанр”.
- У меня печальный опыт интервью в России. У нас очень развиты технологии вранья и использования человека в каких-то своих целях... Ты никогда не знаешь, что сделают из твоего интервью. Монтаж дошел до виртуозных степеней совершенства. Можно соединить любую фразу с любой. Поскольку я работаю на телевидении, я знаю, как это легко сделать. Поэтому я стараюсь не давать интервью. Считаю, что пришла пора ответственного слова, которого у нас, кстати, почти нет.
Заверив Анатолия Мироновича, что этот разговор будет для него абсолютно безопасным и смысл сказанного не поменяется на противоположный, я начал с вопроса о его американской педагогической деятельности.

- Я веду семестр в Москве и три месяца в году преподаю в Гарварде. Читаю курс “История русского и европейского театра XX века”. В конце девяностых годов Школа-студия МХАТ заключила партнерское соглашение с институтом Высшего театрального образования при Гарвардском университете о создании аспирантской программы. Она длится два года и три месяца. Это очень известная в Америке программа – одна из трех-пяти лучших в США. Каждый год мы набираем восемнадцать актеров и четырех (как они говорят) драматургов, по-русски - завлитов. Это программа для американских студентов, но с русскими педагогами. Ее начинал Роман Козак. Последние восемь лет (до своей смерти) он каждое лето преподавал актерское искусство. В числе преподавателей были Адольф Шапиро, Игорь Золотовицкий, Марина Брусникина. Американским студентам предоставляется возможность три месяца жить и учиться в Москве. Гарвард исторически не признает театральное искусство достойным магистерской степени. Странно, конечно, но это так. Магистерскую программу выпускникам дает Москва. Американские студенты имеют возможность оценить, что такое метод Станиславского и русская актерская школа. Селекция за эти годы достигла того, что мы получаем довольно значительное количество способных людей...
- В чем, по-вашему, сходства и различия русского и американского студентов?
- В каких-то основополагающих вопросах русские и американские актеры близки, тем более, что американский театр вырос из русского. Не случайна мифология Станиславского в США. Зерна, посеянные Художественным театром в двадцатые годы, дали свои плоды. Американская театральная школа во многом пользуется методами Станиславского, но в каком-то своем, американском преломлении. Разница в том, что у американских студентов другие ощущения от будущего, другая соревновательность. Школа-студия МХАТ - школа государственная и бесплатная. Во многих театральных школах России огромное количество коммерческих курсов, но у нас пока такого нет. В годы своего ректорства я убрал коммерческие факультеты. Если обучение бесплатное, почему не попробовать? А если человек платит за обучение и платит серьезные деньги, он хочет за эти деньги все познать и всему научиться. Американское “Get life!” отличается от российского. Американские студенты более организованные, в большей степени знают, чего хотят, но в главных вещах, повторяю, очень похожи. Психология актера та же самая. Актер – профессия эгоистическая, профессия зависимых людей, жизнь которых определяется мнением о них кого-то другого: зрителей, режиссера, художника, партнера. Актеры - люди, которые постоянно находятся в каком-то нервном возбуждении... Преподавание и бытие человека в театральной школе очень зависит от того, как педагоги понимают актерскую психологию.

“Артист – хитрое животное”

- Можно ли в принципе научиться актерскому ремеслу?
- Обучение актерскому делу происходит чаще всего, как в средневековье – “посмотри на меня, делай, как я” или “стой рядом, смотри, учись”, или “я тебе сейчас покажу, как надо делать”. Когда-то в одной из анкет по актерскому искусству (очень популярной в двадцатые годы) Михаила Чехова спросили, объясняет ли он артистам, как надо играть, или показывает. Чехов довольно парадоксально сформулировал ответ: “Артист - совершенно особая психика, особое существо. Когда он в творческом состоянии, он нормальной человеческой речи уже не понимает. Ему надо только показать”. Очень часто это так. Самые главные вещи попадают в актера путем показа, иногда – интонации, иногда – брошенного вскользь замечания, но чаще всего – примером мастера, который может сказать: “Вот, смотри!” Олег Табаков мне как-то сказал: “Я вспоминаю своих педагогов и думаю: “Какое счастье, что у меня на курсе был Василий Осипович Топорков”. От других я тоже учился, но самые важнейшие секреты профессии получил от прямого лицезрения играющего Топоркова”. Табаков формулирует: “Артист – хитрое животное”. Иногда думают, что обучение актерскому мастерству – это разум, голова. Нет, это набор инстинктов, приемов, способов отношений с самим собой. Артист знает, как вызвать эмоцию, как привести себя в творческое состояние... Это – тайны профессии, которых нет в книгах. Цепочка передачи умений идет чаще всего не в рассказе, а в показе, в заражении студента тем, что является сутью этой странной и, как говорит Табаков, “веселенькой” профессии. Это, кстати, тоже не так часто формулируется. В “веселенькой” профессии нужен кураж, драйв, постоянное ощущение себя в форме. Тогда это интересно! А актерство от головы - несчастье, депрессия, обида, закомплексованность. Актер по природе своей – человек, который имеет тысячу лиц. Он играет ими, пока в нем живет сила игры. Мне кажется, профессия актера физиологична по своей природе. Это дано или не дано, как мужская сила, как сила любви. Поэтому отбор в театральную школу очень странен. Ведь оцениваются вещи, которые нельзя измерить! Интересно на человека смотреть или нет; когда он смеется, притягивает меня или отталкивает; какое впечатление он производит, когда поет или танцует; может ли он чувствовать партнера, воспаляется он от партнера или нет... Когда-то Юрский рассказывал про знаменитую артистку БДТ Эмилию Попову. Степень ее натуральности была такова, что Юрский-партнер “читал” по ее шее, насколько он правдив. Когда к ее шее приливала кровь и она багровела, он понимал, что находится в творческом состоянии. Это – чистая физиология! По этим вещам принимают и судят актера, и этим вещам учат, то есть учат тому, чему научить нельзя.
- Какими качествами надо обладать, чтобы распознать талант у молодого студента? Почему у одних - Олега Павловича Табакова, например, - это получается, а у многих других его коллег – нет?
- Различают талант актера-педагога и актера-актера. Часто это не одно и то же. Талантливый педагог может и не быть талантливым артистом. Я все чаще и чаще слышу от самых ведущих мастеров, что если ты не талантливый актер и не талантливый режиссер, вряд ли будешь талантливым педагогом. Будешь способным, многое дающим студентам, но вот тем Топорковым, про которого вспоминал Табаков, вряд ли. Этим может заразить только талантливый педагог. Нужен нюх на талант.
- Анатолий Миронович, правда ли, что вы сами пробовали поступать в Школу-студию МХАТ и вас “завалил” Павел Массальский?
- Я поступал на курс, который он набирал. Да, я хотел быть актером. Я тогда не очень понимал, что не гожусь для этой “веселенькой” профессии. (Смеется.) В мемуарной книге “Уходящая натура” я описываю, как это было. Меня выгнали с первого тура. Массальский, я думаю, меня не видел. Мастера приходят на второй тур. На первом туре студентов смотрят помощники. Я думаю, меня выгнал кто-то из ассистентов Массальского. Это можно легко проверить, но я никогда этого не делал. Не знаю, кто убил во мне артиста, но я благодарен этому человеку. Когда человека не принимают в театральную школу, он плачет, страдает и считает, что жизнь закончена. А очень часто он должен сказать спасибо, что его не допустили на опасную и ненужную дорогу жизни, не позволили стать самым несчастным человеком на земле, который не может реализоваться, завидует талантливым и сидит без работы... Я всю жизнь был в профессии человека пишущего, говорящего, снимающего, что противоположно актерству по смыслу, по духу. У меня мозги – важнейшая часть инструмента, а таланту перевоплощения я совершенно чужд.
- При этом ваши передачи на канале “Культура” – это цельные моноспектакли...
- Но это все-таки не актерство в чистом виде. Это театр историка театра, критика, человека, любящего артистов и дружащего с ними много лет, знающего закон взаимодействия говорящего человека с аудиторией. Я занимаюсь телевидением больше двенадцати лет и за эти годы очень эволюционировал в телевизионных делах. Я начинал, не очень понимая, как это делать. Я – человек публичного общения, читающий лекции каждый день десятилетиями, но когда я читаю, я вижу перед собой глаза людей, чувствую температуру зала и мгновенно получаю реакцию публики. А остаться один на один с красным глазком горящей телекамеры – вот это кошмар. Многое зависит от того, в каком ты сегодня настроении, правильно ли поставили свет, не засвечивают ли тебе очки, как ты чувствуешь подмазанное лицо - на телевидении невозможно выйти с естественным лицом. Обязательно тебя припудрят, чего-то замажут, и чувствуешь себя неудобно, неприятно, как гулящая девка, которая выходит в свет пройтись по бульвару... Иногда это все кажется мерзко. Я же пришел рассказывать о Михаиле Чехове. При чем здесь мой лоб – напудрен он или нет? “Ну что вы – он же будет блестеть, а это отвлекает публику.” Потом начинается искусство монтажа. Я не читаю по бегущей строке, а говорю сам. Говорю довольно гладко, но ведь невозможно говорить гладко час. Значит, какие-то куски закрываются документальной хроникой, чем-то еще. Ты должен держать все время нить разговора. Иногда одну фразу делаешь раз сорок. Произносишь и сбиваешься, сбиваешься, сбиваешься, и ненавидишь себя, телевидение, и хочешь говорить только с живым человеком... Я завидую тем виртуозам, которые замечательно умели говорить. Потрясающе рассказывали Ираклий Андроников, Юрий Михайлович Лотман. Я – заочный ученик Лотмана, много раз бывал в Тарту в шестидесятые годы, имел счастье с ним если не дружить, то по крайней мере общаться. Когда он в годы перестройки записал лекции по истории культуры, для меня они стали образцами жанра. Я с огромным трудом (не думаю, что научился до конца) освоил телевизионное пространство и сейчас могу органично для себя разговаривать с теми, кто сидит у себя в квартире и вполне может сказать: “Да надоел он мне – переключусь на Петросяна”. У меня есть некоторая уверенность в том, что если мне это интересно рассказывать, может быть, кому-то будет интересно слушать. На самом деле, это так и бывает. Как в театре.

“Критик – организатор последствий искусства”

- Анатолий Миронович, в советские времена в журнале “Театр” я читал ваши замечательные театральные статьи и рецензии. Что, по-вашему, главное в разборе спектакля? Как бы вы сформулировали основные требования к театральной рецензии?
- Я считаю настоящую театральную и любую другую критику в широком смысле слова частью литературы. Критерии те же и задачи те же. Ты должен посмотреть спектакль, ты должен быть абсолютно наивным в момент смотрения, удалить все посторонние влияния на тебя, поглотить произведение и оформить свои ощущения в художественную форму, то есть передать впечатления от спектакля и заразить этим впечатлением – негативным или позитивным – читателя. Я не знаю, как этому можно научить. Я этому не учился. Я по образованию филолог, специалист по русской литературе. После окончания факультета русского языка и литературы работал завлитом в Горьковском ТЮЗе, занимался Булгаковым. Театральные статьи и рецензии я стал писать по мере служения в театре, изнутри понимая, что и как происходит... Невозможно заниматься театральной критикой вне литературной одаренности. Если человек не может писать, если язык не является его стихией, если он не понимает, что театральная рецензия – это попытка твоего художественного писания о спектакле, ничего не получится. Можно художественно описывать жизнь – получится роман или повесть, или рассказ. Можно художественно описать явление театра. Это включает в себя все: жизнь, характеры, судьбы, состояние страны, мира... Великая русская театральная критика началась с Белинского, который описал пьяного артиста Мочалова. Пьяного, потому что он иногда бывал пьян, играя Гамлета. Белинский смотрел спектакль много раз, и статья “Мочалов играет Гамлета” стала, мне кажется, великим началом того, что можно называть художественной критикой в России. Известна фраза специалиста по психологии искусства Выгодского: “Критик – организатор последствий искусства”. Чтобы организовывать эти последствия, нужно обладать определенным дарованием.
- В Советском Союзе даже самые великие режиссеры, актеры прислушивались к критике...
- Бывало всякое. Я написал статью про неудачный спектакль “Мертвые души” великого режиссера Анатолия Васильевича Эфроса в театре на Малой Бронной. Статья была опубликована в журнале “Театр”. “Четыре круга”- кажется, так она называлась. Одна из важных для меня статей. Я восхищался Эфросом всю жизнь, считаю его самым талантливым режиссером, которого я когда-либо видел и имел счастье какое-то время быть рядом. Это было начало восьмидесятых годов – время “Тартюфа”, “Живого трупа”. Мы работали вместе. Кризисный период, Эфрос вскоре уйдет из театра на Малой Бронной... И вот открывается дверь в мою завлитовскую каморку на Тверском бульваре (это было, когда МХАТ был в том советском здании), входит Эфрос и говорит с осуждением: “Вы что написали? Это же профессорская критика”. Мол, высоколобая критика, не понимающая природы театра. Я отвечаю: “Ну как мог, так и написал, Анатолий Васильевич”. А писал я, рассчитывая каждое слово, потому что боялся его обидеть. Я его высочайшим образом чтил. Спектакль мне не понравился, и я постарался искренне и честно отразить то, как я это увидел... Потом произошло следующее. Эфрос пошел к Ефремову, поговорил с ним, и вскоре мы встретились втроем у Ефремова в кабинете. Эфрос спрашивает: “Олег, ты читал, что он написал про меня?” Ефремов говорит: “Читал. Ты знаешь, если бы он про меня такое написал, я был бы горд”. И оба засмеялись... Понимаете, когда пишешь так называемую положительную статью, восхищаешься созданием режиссера или актера, реакция понятна: “Спасибо”, “Замечательно” и так далее. Класс критики проверяется на материале, когда тебе не понравилось, и ты не юлишь, не прячешься, а высказываешься до конца. И если такая статья вызывает уважение того, про которого ты пишешь, - это высокий класс, это запоминается, остается в памяти и его, и твоей. Комплимент забывается на следующее утро, а негативные вещи остаются зарубками в памяти. Но если тебе что-то не понравилось и ты про это написал, приготовься к тому, что человек перестанет с тобой здороваться, что твои отношения с ним закончатся. Артист физиологически устроен таким образом – он не принимает отрицания. Это как девушке искренно сказать: “Ты мне не нравишься”. Ты для нее перестаешь существовать. Серьезность критики проверяется в этих ситуациях. Можешь ли ты остаться на уровне, когда какое-то явление искусства ты не принимаешь и отрицаешь его всем своим существом. Был у меня, конечно, опыт отрицательный, опыт разрывов. С некоторыми людьми после статей и книг, написанных двадцать пять лет назад, я больше никогда не разговаривал.
- Настолько обида была страшная?!
- Да. Причем, речь идет о крупнейших личностях. Но крупнейшие все-таки обладали способностью преодолевать раздражение. Например, Георгий Александрович Товстоногов – умнейший человек, но очень обидчивый. Прочитав статью, он мог оценить систему разбора и систему отрицания, которые не унижают режиссера, а в каком-то смысле даже принимают его. С точки зрения Георгия Александровича, это было не обидно – “мы с тобой находимся в поле искусства”. После статьи об Эфросе вышел двухтомник Товстоногова “Зеркало сцены”. Георгий Александрович мне его прислал с дарственной надписью. Он написал чрезвычайно лестные – может быть, самые лестные в моей жизни - две строчки. При этом очень часто пишущая братия воспринимается режиссером или актером по-другому: “Он ничего не понимает в нашей профессии, он и десятой доли не знает, что я прошел, репетируя пьесу, создавая спектакль”. И так далее...

“...найти каждому креслу... достойную задницу”

- Анатолий Миронович, как бы вы определили сегодняшнее направление Художественного театра?
- Мне трудно определить, поскольку не я его веду. Театр ведет Олег Павлович Табаков. Он подчеркивает, что советуется со мной или с Инной Соловьевой, но советуется до поры до времени. Решения он принимает сам. МХАТ Табакова - это театр, похожий на него, я бы так сказал, как ефремовский МХАТ был похож на Ефремова, а театр Станиславского - на Станиславского. Табаков пришел в театр после Ефремова. Это совершенно другой тип: комедийный актер, характерный артист. А Ефремов был социальный герой. Отсюда - разная установка. Табаков не терпит даже двух пустых мест в зале. Для него это трагедия. Как это так – два места не продано? У нас во МХАТе стопроцентная собираемость – небывалая вещь! А Ефремову было наплевать. Конечно, хотелось бы, чтобы был полный зал. Но если трети зала нет, а спектакль кажется ему важным, и трети достаточно. Ефремов совершенно не интересовался успешными, коммерческими вещами, а Олегу Павловичу важно, чтобы при появлении артиста зал тянулся к нему, чтобы была любовь зрителей. Табаков – человек успеха, а Ефремов – человек идеи... Я могу назвать десятки различий, но это коренится даже не в сфере разума, а в типе актера, в типе того искусства, которое ему нравится. Табакову нравится, когда театр полон, ему нравится, когда зрители счастливы, ему нравится, когда они всем залом падают от смеха или восторгаются. Это его театр. Ефремовский театр другой. Это театр социального напряжения, театр мощных социальных размышлений. Это два совершенно разных театра. Театр Дон Кихота и Санчо Пансы. “Театр надо делать” – главная фраза Ефремова, и слово Театр всегда надо писать с большой буквы. И табаковское: “Это веселенькое дело – актерство”. Я счастлив, что очень большую и важную часть жизни (двадцать лет) работал с Олегом-старшим и не менее счастлив и доволен, что последние двенадцать лет моей жизни непосредственно работаю с Табаковым (хотя дружу гораздо больше) в этом, совершенно другом, Художественном театре. Трудно сказать, какой Художественный театр мне больше нравится. Были предлагаемые обстоятельства того времени – советского, потом постсоветского, были предлагаемые обстоятельства нулевых годов – самых трудных, самых сложных и художественно очень ответственных. Как мы прошли этот период, не мне судить, хотя, конечно, у меня есть свои наблюдения, которые выражает пятисерийный фильм о Табакове. Мои отношения с Табаковым там художественно сформулированы. Они гораздо полнее, чем если бы я сказал это одной фразой. Понятно, чем живет этот человек и какой театр он делает. Непроизвольно, даже без рациональных объяснений. Как-то на коллегию во МХАТ позвали известного шекспироведа, моего друга Алексея Бартошевича. Он сказал: “Табаков пришел как новый менеджер, как актер, продюсер. Он не режиссер и в этом смысле напоминает Лоренса Оливье. Когда Оливье назначили руководителем Национального театра Лондона, все ждали от него программы на многие годы. Оливье сказал: ”Моя программа заключается в том, чтобы найти каждому креслу Национального театра достойную задницу”. Это абсолютно табаковская программа, Табаков очень гордится заполнением мест в своем театре. Глядя со стороны и участвуя в этом деле, я хочу сказать, что за эти десять лет сделаны замечательные вещи, а есть вещи безобразные, провальные, и Табаков это понимает не хуже тех, кто его критикует. Табаков, как в свое время Ефремов, открыл двери театра самым талантливым режиссерам и актерам России. При этом он часто дает ставить спектакли тем, кто не может этого делать, отчаивается, потом сам себя ругает (“больше никогда не дам”), потом опять дает... Но в принципе Табаков осуществляет исторический переход между театром Ефремова конца двадцатого века и Художественным театром века двадцать первого.
- Кирилл Серебренников, Нина Чусова, Юрий Бутусов – вам интересны их работы? Считаете ли вы, что они достойно продолжают дело тех великих режиссеров, которых вы упоминали?
- Это другое поколение, другая Россия. Они отвечают другим вызовам. Они очень разные. Кто-то мне менее интересен или почти не интересен, а кто-то интересен, с кем-то я работаю и довольно близко. Кирилл Серебренников – педагог нашей Школы-студии. Экстравагантный, авангардный, шокирующий, у многих вызывающий отрицательные чувства. У меня – нет. Он вызывает у меня большой интерес изобретательностью, предприимчивостью, образованностью, музыкальностью. Последние годы он сам оформляет свои спектакли. Читающий, ездящий по всему миру, вбирающий в себя. Ровный – нет, не ровный. Торопящийся – да. Желающий быть на пиру жизни – да. Он поставил много спектаклей в Художественном театре, и Табаков пригласил его преподавать. Не было понятно, насколько он будет заниматься ребятами. Сейчас они уже заканчивают четвертый курс и можно сказать: он серьезно занимается, развивает студентов и они сейчас на голову выше, чем когда пришли в школу. Он ведет актерско-режиссерский курс, студенты участвуют у него во всех проектах, он – один из немногих режиссеров России, которые очень завязаны на европейскую театральную культуру... Юра Бутусов мне кажется очень талантливым человеком. Большой путаник, он часто запутывает сам себя, и спектакль не получается, но мы вновь и вновь его приглашаем. Он – одаренный человек, и в его мешанине и путанице иногда выходят озарения, как это было в “Ричарде III” и “Короле Лире” с Райкиным. Искренний, ищущий, совершенно не корыстолюбивый, не занятый (в отличие от Серебренникова) в тусовке. Он очень интересно работает с артистами, особенно с теми, кто в него влюблен и кто идет за ним. Отбирает артистов, влюбляет их в себя, потом с ними делает один, другой, третий спектакль. Вот это очень важно. Когда режиссер ставит один спектакль, актеры волнуются, нервничают и ничего не получается. Когда у режиссера есть своя команда, актеры могут сделать в десять раз больше. У Серебренникова и Бутусова есть свои команды.
- Несколько лет назад вы сделали цикл программ о Чехове и в конце пятой части сказали о спектаклях, которые произвели на вас наибольшее впечатление. Ваш список заканчивался “Дядей Ваней” Туминаса в театре Вахтангова. За последние годы что нового появилось в вашем списке?
- Пожалуй, такого впечатления, которое произвел Туминас, его разработка “Дяди Вани” и работа Сережи Маковецкого, с тех пор не было. Такие спектакли появляются раз в десять лет! Иногда производят впечатление какие-то “подвальные”, экспериментальные работы. Вдруг что-то поражает, возникает ощущение новой жизни, ее норов, строение. “Июль” Ивана Вырыпаева в театре “Практика”, например. Полина Агуреева играет людоеда. Чудо, что она делает! В 2010 году в качестве председателя жюри фестиваля “Золотая маска” я предложил дать спецпремию основателю и руководителю Пермского театра “У моста” Сергею Федотову (в честь двадцатилетия театра) и “подвальному” спектаклю Михаила Угарова “Жизнь удалась” в “Театре. Doc”. Это пьеса о школьниках и учителях. Грязнейшая по сюжету история. Вся пьеса построена на так называемой ненормативной лексике. Первые пять минут я не мог ни смотреть, ни слушать, а минут через десять стал вовлекаться в этот сюжет. Я стал понимать, что пьеса, построенная на нецензурной лексике, говорит о нецензурности нашей жизни. Не о том, каким языком мы говорим, а о том, как мы нецензурно живем и как мы привыкли к этому, как мы существуем в этом, как это стало нормой жизни. Ардов-отец в мемуарах рассказывает, как один человек после революции вышел на улицу и вдруг услышал, что народ как-то странно говорит, все время употребляет слово, которое обозначает падшую женщину. И получается примерно так: “Я, падшая женщина, иду, падшая женщина, вижу, падшая женщина, троллейбус, падшая женщина”. Примерно такая пьеса. (Смеется.) Спектакль получил спецпремию фестиваля “Золотая маска”, и Угаров на церемонии вручения сказал: “Мы такого авангардизма от жюри не ожидали”. Так что иногда я вылезаю из берлоги и смотрю новые спектакли.

“Это не романтизм – это экзистенциальная трезвость”

- Как изменился сегодня русский театр?
- Все изменилось. Жизнь изменилась, и театр стал другой. Я не склонен подпевать тем, кто говорят, что русский театр переливает помои в помои, что на сцене сплошная лабуда и коммерциализация. При советской власти была сплошная идеологизация. На место чудовищной идеологической требухи, промывающей людям мозги, пришла коммерческая требуха. И ее ровно столько же, сколько было раньше. Предпочитаю я ту или эту? И ту, и другую НЕ предпочитаю, но это так. Хороших, настоящих, интересных имен тогда было пять-шесть и сейчас столько же. Пропорции и объем добра и зла более-менее одинаковы. (Смеется.) А стенать, стонать, проклинать, показывать на Германию – “смотрите, какой там интересный, экспериментальный театр, пьесы, которые у нас играют в подвалах, они играют на большой сцене” – бессмысленно. В России это не прививается, и на такие пьесы у нас действительно ходят только в подвалы. И не нужно, чтобы они игрались на большой сцене. Это нормально. Есть off-Broadway и есть Broadway.
- Я вас слушаю с огромной радостью и делаю вывод, что слухи о смерти театра сильно преувеличены.
- Абсолютно. Театр – органическая вещь. Если кто-то производит чепуху, это он так хочет. Ему не говорили поставить дурную американскую пьесу. Он сам хочет поставить дурную пьесу и заработать много денег. Ради Бога! Делай. Ты сам решаешь свою судьбу и сам рассчитаешься с вечностью. И в Германии никто не призывает ставить социальные, остросовременные пьесы, в центре которых должен быть нагой человек, который мастурбирует на глазах у тысячи зрителей. Хочешь – делай это. Наверно, не на большой сцене МХТ. Вряд ли придут смотреть. А в подвале – давай. В чем прелесть свободы? Когда ты сделаешь пять раз нечто, что тебе казалось невероятным, на шестой раз тебе скажут, что это уже видели.
- В интервью с главным режиссером Goodman Theatre Робертом Фоллсом я спросил у него о связях с российскими театральными деятелями. В ответе на этот вопрос он упомянул вашего друга Льва Додина и вас.
- Это не случайно. Мы собираемся пригласить Роберта поставить спектакль в Художественном театре. Я надеюсь, в этом или следующем сезоне нам это удастся. Мы обсуждаем несколько пьес. “Смерть коммивояжера” А.Миллера, его постановки О’Нила, которые он очень успешно делал в Америке, может быть, что-то другое из того, что он предложит. Мы в процессе размышлений. Я был в Goodman Theatre и видел его спектакли. Роберт – один из выдающихся режиссеров современной Америки. Он, мне кажется, режиссер, который может быть интересен Художественному театру. Надеюсь, что он у нас будет. Хотя это связано с сотней обстоятельств, о которых он даже не догадывается. (Смеется.) Я очень хочу, чтобы он приехал.
- С другой стороны, может быть, и кто-то из режиссеров Художественного театра поработает в Чикаго?..
- Если Роберт приедет в Москву и ему кто-то понравится, пусть приглашает. Мы поможем.
- Когда-то в статье о вас я прочел такую фразу: “Смелянский – профессор-романтик”. Как вы считаете, вам подходит это определение?
- Я, конечно, профессор, это правда, но не романтик. В последнем семестре у меня училась студентка лет девятнадцати, очень умненькая. На презентации пьесы Чехова она сказала: “Главное качество Чехова – экзистенциальная трезвость”. Я тоже стараюсь быть трезвым. Никакой романтики. Романтика только в момент писания, когда ты должен влюбиться в свой объект. Без любви нельзя писать, без любви в искусстве ничего нельзя делать. А по отношению к театру - суровая трезвость без романтических иллюзий. Видеть так, как есть, принимать это и по возможности помогать. Не быть позорным. Не быть стыдным, что в театре очень часто, к сожалению, случается. Не хочется участвовать в стыдном деле. Это не романтизм – это экзистенциальная трезвость.

Фото. Анатолий Смелянский. Фото Екатерины Цветковой

Chicago Shakespeare Theater представляет: “Elizabeth Rex”

2012-01-09T18:52:00.001-06:00

В Чикагском Шекспировском театре продолжается показ спектакля по пьесе канадского писателя и драматурга Тимоти Финдли “Елизавета” (“Elizabeth Rex”). В основе сюжета – рассказ о встрече Шекспира и актеров его труппы с королевой Елизаветой.
На пороге смерти Уильям Шекспир вспоминает события пятнадцатилетней давности. В ту роковую ночь Первый драматург и актеры его театра были приглашены исполнить представление для королевы Елизаветы. На следующий день возлюбленного королевы, графа Эссекского Роберта Деверекса ожидала казнь. Он обвинен в измене. Королева приговорила его к смерти, и только она может помиловать его. С целью предотвращения возможных беспорядков в королевстве введен комендантский час, и бродячие актеры остаются в апартаментах королевы. Отчаянно нуждающаяся в приятных впечатлениях, стремящаяся хотя бы на время забыть о предстоящей казни, Елизавета проводит ночь в компании Шекспира и его актеров, главным образом – с одним из них, исполнителем женских ролей Недом Ловенскрофтом...
Премьера пьесы состоялась на театральном фестивале в Стратфорде (Канада) в 2000 году. Первой исполнительницей роли королевы Елизаветы стала американская актриса Диана Д’Акила. Спустя одиннадцать лет живущая в Канаде актриса вернулась к этой роли.
Режиссер – артистический директор Шекспировского театра Барбара Гейнс. В других ролях: Стивен Сатклиф (Нед Ловенскрофт), Брэдли Армакост (Перси Говер), Бренда Барри (Мэри Стенли), Мэтт Фараби (Генри Перл), Кевин Гудал (Уильям Шекспир).

Спектакль идет до 22 января 2012 года. 600 E.Grand Ave, Chicago, IL 60611, справки и заказ билетов по телефону 312-595-5600 и на сайте театра http://www.chicagoshakes.com/.

Фото. Сцена из спектакля “Елизавета”. Фото – Лиз Лорен

The Trap Door Theatre представляет: “Progress...”

2012-01-09T18:48:00.001-06:00

Чикагский The Trap Door Theatre представляет северо-американскую премьеру спектакля с длинным названием “The Word Progress on My Mother’s Lips Doesn’t Ring True” по пьесе поэта, драматурга и публициста Матея Вишнеча.
“Я - человек, живущий на стыке двух культур, двух типов мироощущения; корни в Румынии, а крылья – во Франции”, - говорит о себе Вишнеч. Он родился в Румынии 29 января 1956 года. Первые пьесы для театра написаны им в 1977 году, однако до сцены они так и не дошли - были запрещены коммунистической цензурой. В 1984 году Вишнеч получил премию Союза писателей Румынии за лучший поэтический сборник года. В 1987 году по приглашению одного литературного фонда он приехал в Париж, где получил политическое убежище. После падения тоталитарного режима Вишнеч становится одним из самых популярных писателей Румынии. В 1991 он стал лауреатом приза Союза театральных деятелей Румынии за лучшую пьесу года, в 1992 году получил приз Союза румынских писателей за драматургию. Среди его наиболее известных пьес – “Лошади у окна” и “Требуется старый клоун”. С 1993 года Матей Вишнеч – гражданин Франции. Свои новые произведения он пишет на французском языке.
Пьеса Вишнеча “Прогресс...” возвращает нас к событиям Балканской войны, причем, место действия не определено конкретно. Может быть, Сербия или Косово, или любой другой регион, где продолжают кипеть межнациональные распри. В центре сюжета – две истории, развивающиеся на фоне войны. На фронте погибает молодой парень. Его родители возвращаются из-за границы на старую ферму, чтобы найти останки сына. Девушка из другой страны, чтобы выжить, становится проституткой...
Пьеса получила премию за лучшее драматургическое произведение на Международном театральном фестивале в Авиньоне в 2009 году.
Спектакль поставил румынский театральный режиссер Иштван Сабо (не путайте с однофамильцем - венгерским кинорежиссером!). Он ставил спектакли в Венгрии, Румынии, Германии, Франции. Это – дебют режиссера на чикагской театральной сцене. В спектакле заняты актеры: Антонио Брунетти, Владислав Бирды, Малькольм Каллан, Симина Контрас, Кевин Кокс, Джон Кахара, Беата Пилч.

Спектакль идет до 28 января. 1655 West Cortland Avenue, Chicago, IL 60622, справки и заказ билетов по телефону 773-384-0494 или на сайте www.trapdoortheatre.com.

Фото. Сцена из спектакля “Прогресс...”

Steppenwolf Theatre представляет: “Penelope”

2012-01-09T18:45:00.001-06:00

На опаляемом солнцем острове недалеко от Греции красавица Пенелопа ждет возвращения мужа с войны, а рядом четверо мужчин борются друг с другом за ее расположение. На кон поставлена их жизнь: они должны либо умереть, либо добиться любви Пенелопы...
Таков сюжет пьесы ирландского драматурга и режиссера Энда Уолша “Пенелопа” – красноречивого высказывания о жизни, любви и битве за любовь, которая бывает не менее разрушительной, чем битва на войне.
Лауреат премии “Оби“ Энда Уолш является художественным руководителем Ирландской театральной компании “Corcadorca”. Он – автор пьес “Рождественский гимн”, “Имбирный мальчик”, “Дискосвиньи” (Stewart Parker Award и George Devine Award в 1997 году), “Sucking Dublin” (George Devine Award в 1997 году), “Misterman”, “Чат”. Пьесы Уолш переведены на многие языки и с успехом идут в театрах Европы.
Фильм Стива Маккуина “Голод”, сценарий которого написал Уолш, был удостоен целого букета престижных наград, в том числе главной премии “Золотой Хьюго” на 45-м Чикагском МКФ, приза “Camera d'Or” на 61-м Каннском МКФ и награды “Европейское открытие года” (все награды - 2008 год).
Режиссер спектакля Эми Мортон хорошо известна чикагским театралам. Среди ее постановок – спектакли “Человек-подушка”, “Американский бизон”, “Гленгари Гленн Росс”. Совсем недавно я писал о ее новой постановке – спектакле “Парк Клайборн” по пьесе Брюса Норриса. Первоначально планировалось, что в “Пенелопе” будет участвовать Джон Махони, однако по семейным обстоятельствам актер вынужден был улететь домой, в Манчестер. За три недели до премьеры произошла замена, и сейчас в спектакле играет актер, режиссер и драматург Трейси Леттс.
В других ролях: Ясен Пьянков, Ян Бэрфорд, Скотт Джек, Логан Вон.

Спектакль идет до 5 февраля. 1650 N. Halsted Street, Chicago, IL 60614, справки и заказ билетов по телефону 312-335-1650 или на сайте http://www.steppenwolf.org/. По коду “PENELOPE15” действуют студенческие скидки. (По одному коду можно заказать не больше двух билетов. При входе в зал будьте готовы показать студенческое удостоверение.) За час до начала спектакля возможна покупка билетов по сниженной цене.

Фото. Сцена из спектакля “Пенелопа”. Слева направо: Трейси Леттс, Ясен Пьянков, Скотт Джек, Ян Бэрфорд. Фото – Майкл Бросилоу

Лирик-опера представляет: “Аида” Дж.Верди

2012-01-09T18:41:00.001-06:00

Действующие лица и исполнители:
Аида – Сондра Радвановски (январь-февраль), Хуэй Хэ (март, дебют в Лирик-опере),
Радамес – Марчелло Джордани (январь-февраль), Марко Берти (март),
Амнерис – Джилл Гров (январь-февраль), Анна Смирнова (март, дебют в Лирик-опере),
Амонасро – Гордон Хоукинс (январь-февраль), Куинн Келси (март),
Рамфис – Раймонд Ачето (январь-февраль), Стефан Кочан (март).
Дирижер – Ренато Палумбо.
Постановка – Николас Джоэль. Режиссер возобновления – Мэттью Лата.
21 января – 25 марта 2012 года (двенадцать спектаклей).
Опера исполняется на итальянском языке с английскими субтитрами.

“Аида” - одно из самых совершенных творений Верди. История создания оперы необычна. В 1868 году к знаменитому мастеру обратилось правительство Египта с предложением написать оперу к открытию нового театра в Каире. Поначалу Верди отказался. Но два года спустя, уступая настояниям друга, французского либреттиста Камилла дю Локля, вернулся к этому предложению, положив в основу будущей оперы либретто Антонио Гисланцони и дю Локля по сценарию известного египтолога Огюста Мариэтта. Антонио Гисланцони сам выступал на сцене, у него был сильный голос. Впоследствии, потеряв его, Гисланцони занялся литературной деятельностью. Он - автор более восьмидесяти либретто, в том числе и к “Аиде”, к которой написал стихотворный текст по прозаическому оригиналу. Премьера оперы прошла в Каире 24 декабря 1871 года и была приурочена к открытию Суэцкого канала. Шестью неделями позже состоялся триумф “Аиды” в Ла Скала, после которого опера начинает победное шествие по европейским сценам. “Аида” мгновенно становится произведением, которое стремятся включить в свой репертуар все театры мира. Успех нового произведения превзошел успех всех предыдущих опер Верди. После триумфа оперы Верди поселился в местечке Сант-Агата, занялся хозяйством и долгое время вообще не подходил к инструменту, отказываясь встречаться с издателями и либреттистами.

Одна из лучших опер Джузеппе Верди регулярно ставится на сцене Лирик-оперы. Как и в случае с “Волшебной флейтой”, нам предстоит увидеть очередное возобновление старой постановки. На этот раз – французского режиссера Николаса Джоэля, с 2009 года - директора Парижской оперы.
В партии Аиды в январе-феврале – американская певица, специалистка по вердиевским партиям Сондра Радвановски. Мы ее слышали в партиях Амелии в “Бале-маскараде” в прошлом сезоне и Эльвиры в “Эрнани” годом раньше. Партию Аиды Сондра Радвановски исполняет впервые в США.
После “Девушки с Запада” Дж.Пуччини прошлого сезона в Лирик-оперу возвращается один из лучших теноров мира, итальянец Марчелло Джордани. Практически каждый сезон он поет главные партии на сцене Метрополитен-оперы. Многие из них мы видели на экране в серии “МЕТ в кино”. Не станет исключением и этот год. Оперу Дж.Верди “Эрнани” с Джордани в главной партии покажут в кинотеатрах в феврале.
На мартовских спектаклях партию Радамеса исполнит итальянский тенор Марко Берти. Его дебют на сцене Лирик-оперы состоялся в январе 2010 года в партии Каварадосси в “Тоске” Дж.Пуччини.
В партии Амнерис в январе-феврале – американская певица Джилл Гров. В мартовских спектаклях эту партию исполнит Анна Смирнова – единственная русская певица в этом сезоне. Партию Амнерис певица с большим успехом исполняла в Ла Скала (дирижер – Д.Баренбойм), Берлинской и Римской операх. Смирнова начинала учебу в Московской консерватории, продолжила в Школе оперного пения при Цюрихской опере. Три с половиной года была солисткой Фрайбургского оперного театра. В 2007 году с партией принцессы де Бульон в “Адриане Лекуврер” дебютировала в Ла Скала. На сцене этого театра участвовала в мировой премьере оперы Фабио Вакки “Жестянка”, исполнила партию Эболи в “Дон Карлосе”. Исполняла партии Азучены в “Трубадуре” (Израильская опера, дирижер – З.Мета), Джейн Сеймур в “Анне Болейн” в Палермо, Эболи в Валенсии. В сезоне 2010-11 годов с партией Эболи в новой постановке “Дон Карлоса” дебютировала на сцене Метрополитен-оперы. Подробное интервью с Анной Смирновой журналиста Игоря Корябина читайте на сайте http://www.operanews.ru/smirnova.html.
Один из самых любопытных дебютов нового сезона – тридцатидевятилетняя китайская певица Хуэй Хэ в партии Аиды в мартовских спектаклях. Ее международная карьера началась в 2000 году с конкурса “Operalia”, на котором она получила Вторую премию. С тех пор она регулярно выступает на лучших оперных сценах мира. Только за последние несколько сезонов Хуэй Хэ спела Аиду на сценах Метрополитен-оперы (дебют в 2010 году), Арены Ди Вероны, оперных театров Флоренции, Болоньи, Мюнхена, Валенсии, Рима, Лос-Анджелеса. Список впечатляет, не правда ли?! Хуэй Хэ – лауреат Первой премии 42-го Международного конкурса вокалистов “Вердиевские голоса”. Исполняла партии Тоски в Гамбурге, Риме и на Пуччиниевском фестивале в Торре дель Лаго, Лины в опере Дж.Верди “Стиффелио” в Венской опере, Лии в “Турандот” Дж.Пуччини в Вероне и Вашингтоне, Маддалены в “Андре Шенье” У.Джордано в Генуе, Мадам Баттерфляй в Турине, Палермо, Мюнхене и Вене. Помимо постоянных ангажементов в Европе и Америке, певица регулярно выступает на сцене Шанхайского оперного театра.
Исполнителя партии Рамфиса в январе-феврале Раймонда Ачето мы слышали совсем недавно в “Борисе Годунове”, он исполнял партию Варлаама. А словацкий бас Стефан Кочан запомнился по “Макбету” Дж.Верди прошлого сезона: он исполнял партию Банко.
Дирижер Ренато Палумбо приезжает в Чикаго только на оперы Верди. Он дебютировал в Лирик-опере в сезоне 2000-01 годов в “Аттиле”. Потом последовал перерыв в девять лет, “Эрнани” в сезоне 2009-10 годов и “Макбет” в прошлом сезоне.

Nota bene! 18 января на волне “Ланчтайм радио” в программе “Свободный стиль” слушайте специальную передачу, посвященную опере Дж.Верди “Аида” и ее постановке в Лирик-опере.

Билеты на все спектакли Лирик-оперы можно заказать на сайте театра http://www.lyricopera.org/home.asp, по телефону 312-332-2244, а также приобрести в кассе по адресу: 20 N.Wacker Drive, Chicago, IL 60606.

Чикагский симфонический центр представляет: 2-10 января 2012 года

2011-12-24T18:09:00.002-06:00

2 января, 2.30 pm. Тринадцатый сезон подряд новый музыкальный год открывает концерт “Салют Вене”. В программе - вальсы и польки композиторов семьи Штраус, а также любимые мелодии из классических оперетт. Исполнители – оркестр The Chicago Philharmonic под управлением венгерского дирижера Андраша Деака, танцоры из профессиональной украинской балетной труппы “Kiev-Aniko Ballet of Ukraine”, солисты из Австрии: сопрано Рене Шютенгрубер и тенор Вольфганг Гратшмайер. Подробности предстоящего концерта вы найдете на сайте http://salutetovienna.com/.

5, 7 января, 8.00 pm; 10 января, 7.30 pm. “Берлиоз, Байрон и Шекспир” – так называется первая программа Чикагского симфонического оркестра (далее – ЧСО) в новом году, в которой мы услышим произведения французского композитора Гектора Берлиоза. Бунтарь-одиночка, он остался в истории музыки реформатором симфоний и первооткрывателем новых музыкальных произведений. Таких, например, как концертная увертюра. Программа будущих концертов начнется с одной из них – с Увертюры к опере “Корсар”, написанной по поэме Д.Г.Байрона.
Всю жизнь Берлиоз боготворил Шекспира. Он писал: “Шекспир произвел во мне революцию, которая потрясла все мое существо”. В результате на свет появилась симфония “Ромео и Джульетта” - самое монументальное музыкальное произведение, когда-либо сочиненное по мотивам шекспировских пьес. В симфонии задействованы три солиста, девяносто восемь хористов и сто шестьдесят музыкантов симфонического оркестра. ЧСО исполнит два фрагмента симфонии – “Скерцо царицы Маб” из первой части и “Ромео в гробнице Капулетти” из четвертой. Перед Скерцо актеры Чикагского шекспировского театра (среди них – Брендон Маршалл-Рашид) прочтут отрывки из великой трагедии.
Концерты завершатся исполнением симфонии для альта и оркестра “Гарольд в Италии”. Берлиоз писал: “Я задумал написать для оркестра ряд сцен, в которых альт звучал бы как более или менее активный персонаж, сохраняющий повсюду присущий ему характер; я хотел уподобить альт меланхолическому мечтателю в духе “Чайльд Гарольда” Байрона”. “Гарольд в Италии” – подарок Берлиоза альтистам-солистам. Это сочинение непременно входит в их репертуар. На предстоящих концертах солирует альтист Лоуренс Пауэр. Газета “Financial Times” назвала его “современным Орфеем”.
Английского дирижера сэра Марка Элдера музыкальный мир знает в первую очередь как многолетнего главного дирижера Национальной оперы Великобритании – на протяжении двадцати четырех лет (с 1979 ро 1993 год) он возглавлял одну из крупнейших оперных трупп мира! С оркестром Национальной оперы дирижер объездил в буквальном смысле слова весь мир. Вот уже одиннадцатый год он руководит старейшим симфоническим оркестром Великобритании - оркестром Халле, базирующимся в Манчестере. Одновременно Элдер является главным приглашенным дирижером симфонического оркестра Би-Би-Си. Он регулярно выступает с крупнейшими оркестрами мира и даже стал первым британским дирижером, которому было доверено руководить новой постановкой на музыкальном фестивале в Байрейте. За выдающийся вклад в развитие музыки в 1991 году Марку Элдеру была присуждена премия имени Лоренса Оливье.

6 января, 8.00 pm. “В пятницу вечером в кино” – в серии концертов с таким названием демонстрируются шедевры мирового кино в сопровождении ЧСО. В первом концерте серии в новом году мы увидим фильм Майкла Кертиса “Касабланка” (1942).
Во время Второй мировой войны марокканский город Касабланка стал одним из главных транзитных пунктов, откуда беженцы из Европы надеялись выехать в Америку. Бывший антифашист, а ныне пьяница и владелец игорного клуба “Американское кафе Рика”, американец Рик Блейн (Хэмфри Богарт) случайно встречает свою возлюбленную Илзу Ланд (Ингрид Бергман). Она приехала в Касабланку со своим мужем, известным антифашистом, лидером движения Сопротивления Виктором Ласло (Пол Хенрид). Они ищут возможность уехать из Касабланки в Лиссабон, чтобы оттуда отправиться в Америку. Обратившись за помощью к Рику, Илза слышит в ответ: “Я не стану рисковать”...
Первоначально главные роли планировали отдать Рональду Рейгану и Мишель Морган, но в результате в фильме появились Хэмфри Богарт и Ингрид Бергман. После выхода фильма на экраны Ее признали символом красоты и женственности в кино, а Он стал идолом поколения, одним из популярнейших актеров XX века.
Успеху фильма способствовал огромный интерес общественности всего мира к Касабланке. В начале ноября 1942 года там высадились союзные войска, а мировая премьера картины состоялась в Нью-Йорке спустя три недели, на День Благодарения.
Именно в Касабланке, как будто специально подогревая интерес к картине, в январе 1943 года прошла встреча Рузвельта и Черчилля.
ЧСО дирижирует Ричард Кауфман.

220 South Michigan Avenue, Chicago, IL 60604, справки и заказ билетов по телефону 312-294-3000 или на сайте www.cso.org.

Бродвей в Чикаго представляет: “The Addams Family”

2011-12-24T18:04:00.002-06:00

В эти дни на сцене Cadillac Palace Theatre демонстрируется мюзикл “Семейка Адамсов”. Эта семейка хороша знакома любителям кино: многие наверняка помнят популярный американский фильм Барри Зонненфельда 1991 года (режиссерский дебют бывшего оператора фильмов братьев Коэн), некоторые смотрели одноименный “мультик” (он шел на канале NBC в сезоне 1973-74 годов) и телевизионный сериал 1964 года. А начиналось все так...

Как известно, в ведущем интеллектуальном журнале Америки “The New Yorker” почти нет фотографий. Их заменяют карикатуры. С первых лет своего существования одной из главных фигур издания был художник-карикатурист. 6 февраля 1932 года на страницах журнала впервые появился рисунок молодого и очень уверенного в себе художника Чарльза Адамса. На протяжении следующих шести лет он еще несколько раз мелькал на страницах журнала, а с 1938 года на протяжении пятидесяти лет (!) публиковался там постоянно. Всего из-под пера короля “черного” юмора вышло почти полторы тысячи комиксов. Они были везде: в магазинах, на календарях, в рекламных роликах... Именно Адамс придумал сумасшедшую семейку, дал им свою фамилию и долгие годы рисовал комиксы об их веселой жизни.
Чарльз Адамс – фигура не менее любопытная, чем вышедшие из-под его пера мужественный “тореадор” Гомес, его соблазнительная жена Мортиша, дети Венсди и Пагсли, дядюшка Фестер, бабушка-ведьма с ее постоянными магическими заклинаниями, двухметровый дворецкий Ларч и человеческая Кисть, гуляющая сама по себе. Адамс любил женщин и красивую жизнь, одевался по последнему слову моды, участвовал в светской жизни. Среди его друзей были Рэй Брэдбери и Альфред Хичкок, среди подруг - Грета Гарбо и Жаклин Кеннеди. Эксцентрик и балагур, женат он был трижды, и все три раза скандалы о его семейной жизни непременно появлялись на страницах прессы - бульварной и не очень. С первой женой Адамс развелся, поскольку она хотела детей, а он, по его собственным словам, “их терпеть не мог”. Со второй женой у Адамса были разногласия по финансовым вопросам, и он долго, но, кажется, безуспешно судился. Свадьбу с третьей (и последней) женой Адамс сыграл на кладбище домашних животных в собственном поместье (ожившие комиксы художника, в которых по всем законам постмодернистского искусства автор повторяет эпизоды жизни своих персонажей). Это кладбище наш герой ласково называл Трясиной. В этой Трясине после смерти от сердечного приступа в 1988 году развеяли прах Адамса.

Компания "Tee and Charles Addams Foundation" (ей принадлежат авторские права) тщательно контролировала процесс создания мюзикла. В первую очередь она потребовала, чтобы за основу сюжета были взяты не сериалы или фильм, а оригинальные комиксы Чарльза Адамса. К работе был привлечен давний поклонник художника, американский композитор английского происхождения Эндрю Липпа. Режиссеры и дизайнеры мюзикла - Джулиан Крауч и Фелим Макдермотт. Хореограф – колумбийский танцовщик Серхио Трухилло. Работа над мюзиклом шла очень весело. Липпа рассказывал, что писал музыку, хорошо представляя характер каждого персонажа. Поэтому глава семейства Гомес исполняет песни в стиле фламенко, его дочь предпочитает “попсу”, а дядюшка Фестер поет водевильные куплеты. Крауч в свою очередь вспоминал, как они с Макдермоттом все время “обращались” к Фестеру, спрашивая себя: “А если бы Фестер готовил бродвейское шоу, каким бы оно было?”

Предпремьерные показы мюзикла прошли два года назад в чикагском Oriental Theatre, а премьера состоялась в Нью-Йорке 8 марта 2010 года. Рецензия в журнале “The New Yorker” была не очень хорошей. Претензии были не к песням и постановке, а, скорее, к тому, как режиссер показал героев: “В комиксах Адамса выражение агрессии было язвительностью. В “Семейке Адамсов” - это просто манерность. Почему-то множество талантливых людей, делающих мюзикл, неверно поняли “фишку” Адамсов. Члены семейки были убеждены, что они нормальные. Все это было юмором Чарльза Адамса. Но с первых тактов мюзикла мы понимаем, что персонажи, находящиеся на сцене, знают, что они – ненормальные”. Действительно, в мюзикле много загробного юмора, герои поют о могилах, смерти, разной нечисти и с удовольствием демонстрируют свои странные увлечения. Что ж, таковы законы жанра, и, может быть, в этом и есть своеобразная прелесть мюзикла: показать знакомых героев в несколько другом ракурсе.

Мюзикл “Семейка Адамсов” удостоен двух премий “Тони”, в том числе – за лучшую музыку, написанную для театра (Эндрю Липпа), и премии “Drama Desk” за лучший дизайн (Джулиан Крауч и Фелим Макдермотт).
Чикаго – первая остановка первого тура мюзикла по США. В период с 27 декабря 2011 года по 12 августа 2012 города мюзикл увидят зрители двадцати двух городов страны.
Объявлено, что в апреле 2012 года в Сан-Паулу состоится первая иностранная премьера “Семейки Адамсов”. В марте 2013 года примеру Бразилии последует Австралия – мюзикл готовятся поставить в Сиднее.

Мюзикл “Семейка Адамсов” (“The Addams Family”) идет до 1 января 2012 года. В главных ролях – известные бродвейские исполнители Дуглас Силлс (Гомес), Сара Геттельфингер (Мортиша), Мартин Виднович (Мал Байнеке), Криста Мур (Алиса Байнеке), Блэк Хэммонд (дядя Фестер), Пиппа Пиртри (бабушка), Том Корбейл (Ларч), Патрик Кеннеди (Пагсли), Брайан Джастин Крум (Лукас), Кортни Вольфсон (Венсди).

Cadillac Palace Theatre, 151 West Randolph Street, Chicago, IL 60601.
Заказ билетов по телефону 800-775-2000 или на сайте www.ticketmaster.com. Групповые скидки (15+) – по телефону 312-977-1710. Подробная информация – на сайтах www.BroadwayInChicago.com и http://www.theaddamsfamilymusical.com/.

Смотрите, кто пришел! (Новое назначение в Чикагском оперном театре)

2011-12-17T14:31:00.001-06:00

7 декабря 2011 года Председатель совета директоров Чикагского оперного театра (далее – ЧОТ) Грегори О’Лери объявил о переменах в руководстве. С 1 сентября 2012 года новым генеральным директором театра становится Андреас Митишек. Он заменит на этой должности многолетнего руководителя ЧОТ Брайана Дики. Митишек подписал пятилетний контракт с театром. На пресс-конференции Грегори О’Лери сказал: “Мы выбрали кандидатуру Митишека за его уникальное артистическое дарование. Мы считаем, что он в состоянии поддерживать высокие стандарты ЧОТ и с оптимизмом смотрим в будущее компании под руководством Андреаса”. В ответном слове Андреас Митишек подчеркнул: “ЧОТ – это место, где осуществляются самые интересные оперные постановки в стране. Я с нетерпением жду возможности стать частью богатой артистической “фабрики” Чикаго и продолжить увлекательное путешествие в новые, неизведанные оперные территории”.
Итак, после двенадцатилетнего правления Брайана Дики ЧОТ начинает новую страницу своей истории. Давайте познакомимся с новым руководителем театра.

Андреас Митишек родился и вырос в Вене, учился в Венской школе музыки и изобразительного искусства (Hochschule fur Music und Darstellende Kunst) по классам органа и дирижирования, одновременно посещал занятия вокального, фортепианного и отделения композиции Венской консерватории. Пройдет совсем немного времени, и Митишек станет педагогом своей alma mater, начнет вести курс по современной музыке в консерватории. Карьера концертирующего артиста позволила Митишеку объездить все страны Европы. Он выступал на таких престижных площадках, как Maggio Musicale, Зальцбургский музыкальный фестиваль и Венская рождественская неделя. Дирижерский дебют Митишека состоялся в 1987 году с венским оркестром “Collegium Musicum”. В сезоне 1987-88 годов он был педагогом по вокалу и дирижером в Венской камерной опере. А в 1990 году дирижер осуществил идею, которая в мировой столице музыки казалась нереальной, - Митишек основал в Вене новый оперный театр! Он так и называется – Венский оперный театр. С 1990 по 1997 годы дирижер являлся артистическим директором этого театра. Подобно Брайану Дики в Чикаго, Митишек не стремился конкурировать с Венской оперой, а пытался найти свою нишу. Уже через несколько лет после создания Венский оперный театр стали называть самой современной оперной компанией Австрии. Основой репертуара театра стали сочинения XX века, а также забытые или редко идущие на сцене произведения прошлого. Вот лишь несколько опер, австрийские премьеры которых прошли в театре: “Ревизор” Вернера Эгка (1992), “Эдип” Джорджа Энеску (1993), “Великий Мертвиарх” Дьердя Лигети и “Смерть в Венеции” Бенджамена Бриттена (обе оперы поставлены в 1994 году), “Дьяволы из Людена” Кшиштофа Пендерецкого (1995), “Замок” Ариберта Раймана и “Вторая миссис Конг” сэра Харрисона Биртвистла (оба спектакля поставлены в 1996 году), “Никсон в Китае” Джона Адамса (1997).
В качестве приглашенного дирижера Митишек ставил более традиционные оперы: “Летучая мышь” и “Орфей и Эвридика” в Комической опере Берлина, “Сон в летнюю ночь” в Венской народной опере, “Евгений Онегин”, “Так поступают все” и “Дон Жуан” в Опере Сиэттла, “Саломея” в Филадельфийской оперной компании. В числе спектаклей Митишека – американская премьера оперы Майкла Беркли “Джейн Эйр” в оперном театре Сент-Луиса и японская премьера оперы Минору Мики “Жюри” в Токио.
С 1998 года Андреас Митишек является главным дирижером Оперы Лонг-Бич (Калифорния). И снова, как это было в Вене, основным направлением работы дирижера становится открытие нового репертуара и создание новых постановок классических опер. Среди лучших спектаклей театра – “Электра” Р.Штрауса, “Замок герцога Синяя Борода” Б.Бартока, “Ночной полет” Л.Даллапиколлы, “Енуфа” Л.Яначека. В 2006 году театр показал новое прочтение “Кольца нибелунгов” Р.Вагнера.
С 2003 года Митишек совмещает музыкальные “обязанности” с административными, занимая должность артистического и генерального директора Лонг-Бич Оперы.
С 2005 года Митишек не только дирижирует операми, но и часто является режиссером-постановщиком. В опере Лонг-Бич делают четыре постановки в год. Одна из них с 2007 года выходит за пределами театрального зала. Уже прошли оперы в популярном ночном клубе, на стоянке автомашин, в мебельном магазине... Вот лишь некоторые из режиссерских экспериментов Митишека. Его режиссерским дебютом стал спектакль по циклу песен Ф.Шуберта “Зимний путь”. В сюжетную ткань Митишек ввел героев романа И.Гете “Страдания юного Вертера”. В 2006 году в монооперу Григория Фрида “Дневник Анны Франк” Митишек вставил фрагменты воспоминаний выжившей в Холокосте женщины и поставил спектакль под землей, в переходе-гараже. Замкнутое подземное пространство послужило для режиссера метафорой изоляции и одиночества. Для постановки оперы Рики Яна Гордона “Орфей и Эвридика” (не путайте с одноименной оперой Глюка!) в 2008 году Митишек выбрал Олимпийский бассейн. В 2009 году режиссер ставит спектакли по операм Виктора Ульмана “Император Атлантики” и Карла Орфа “Умница”... в машинном отделении корабля королевы Марии. Две последние постановки Митишека (они состоялись в этом году) – “Медея” Л.Черубини (спектакль игрался в помещении мебельного склада) и “Ахнатен” Филипа Гласса.
Шумные премьеры быстро принесли популярность театру, о нем стали говорить далеко за пределами города и штата. В годы руководства Митишека Опера Лонг-Бич ликвидировала дефицит, вдвое увеличила бюджет, а количество обладателей абонементов увеличилось на пятьсот (!) процентов! Самое поразительное, что подобный же всплеск интереса к театру после прихода нового руководителя наблюдался в Чикаго! В конце девяностых годов XX века Чикагский оперный театр еле сводил концы с концами, существуя на пожертвования нескольких спонсоров, а с приходом Брайана Дики о театре заговорили по всей Америке. Дики приехал в Чикаго из Европы. Долгие годы он на разных должностях работал в Глайндебурне, был главным администратором Глайндебурнской фестивальной оперы. Проведя там двадцать семь лет, Дики превратил этот музыкальный фестиваль в один из интереснейших и престижных в мире! И вот он оказывается в Чикаго. Дики вспоминает: “Когда я пришел в театр, были определены постановки 2000 года, но сколько они будут стоить, никто не знал. В театре царил полнейший хаос”. Первым спектаклем Дики в должности генерального директора стал “Орфей” Клаудио Монтеверди. “Все думали, что я сумасшедший. Мне говорили: “Это абсурд. Ты не соберешь зал!” Но мы продали на пятьдесят процентов билетов больше, чем на “Севильского цирюльника” Россини.” Уже через год после прихода Дики в театр газета “Chicago Tribune” назвала его Человеком года в категории “Искусство”. Не правда ли, похожая история?!
С 2009 года спектакли Митишека проходят с неизменными аншлагами, и публика ждет от него только сюрпризов! В 2012 году в городском аквариуме Лонг-Бич состоится американская премьера оперы Гавина Брайарса “Бумага Наутилус”, а в центре Лонг-Бич, напротив шести пустых офисных зданий, будет поставлена опера одного из интереснейших современных композиторов Освальдо Голийова “Айнадамар”.
Объявлено, что, наряду с новой должностью в Чикаго, Андреаш Митишек останется работать в Лонг-Бич Опере. Создается некая новая модель сотрудничества между двумя компаниями. Брайан Дики говорит: “В Лонг-Бич, как в зеркале, отражаются многие вещи, которые параллельно происходили и происходят в Чикагском оперном театре. Поэтому Митишек имеет все предпосылки для успешной работы в Чикаго”.
Вот только один наглядный пример правоты слов Дики. Первая премьера нового, двадцать восьмого сезона Чикагского оперного театра - оперетта Дмитрия Шостаковича 1958 года “Москва. Черемушки” по либретто В.Масса и М.Червинского в оркестровке английского композитора и музыковеда Джерарда Макберни. Будущая постановка станет премьерой сочинения Шостаковича на Среднем Западе. А в мае этого года оперетта “Москва. Черемушки” по инициативе Митишека была поставлена как раз в Опере Лонг-Бич. Режиссером спектакля была Изабель Миленски. В Лонг-Бич оперетта исполнялась на английском языке в переводе Дэвида Пунтни, а в Чикаго пойдет в новой адаптации Мег Мирошник.

Итак, в ЧОТ приходит новый лидер. Андреас Митишек, кажется, идеально подходит для этой оперной компании. Конкурировать с Лирик-оперой, работая на ее поле, бессмысленно. А вот пытаться делать что-то новое, необычное, открывать новые оперы или представлять старые в новой “упаковке” – в этом путь к успеху, и это как раз то, в чем так преуспел Митишек в теплой Калифорнии, и то, чем он собирается заниматься в Чикаго. Пожелаем ему успеха, а нам – новых ярких впечатлений!
Новый сезон ЧОТ пройдет с 14 апреля по 23 сентября 2012 года. Кроме оперетты Шостаковича, в планах театра – опера Г.Ф.Генделя “Тесей” и новая версия “Волшебной флейты” В.А.Моцарта.

Nota bene! Все спектакли Чикагского оперного театра проходят в помещении Harris Theatre по адресу: 205 E. Randolph Street, Chicago, IL 60601. Справки и заказ билетов по телефону 312-704-8414 и на сайте театра http://www.chicagooperatheater.org/.

“Инкогнито” – звучит интригующе!

2011-12-11T22:29:00.002-06:00

“Пропасть для свободных людей” – так называется спектакль по пьесе бразильского писателя и драматурга Гильерме Фигейредо “Лиса и виноград” (“Эзоп”). Этим спектаклем в Чикаго открывается театр-студия “Инкогнито”. О предстоящей премьере и новом театральном коллективе – в эксклюзивном интервью актера, продюсера, президента театра Анатолия Непокульчицкого. Наша беседа началась с вопросов о новом спектакле.

- Волнуешься перед премьерой?
- Раньше я всегда волновался перед премьерой, а сейчас как-то не так. Чувствую, что нащупал свою роль, свой образ.
- “Лиса и виноград” - пьеса о свободе?
- И о свободе тоже. Человек мечтает о свободе, а когда получает ее, то понимает, что свобода не бывает без обязанностей. Становится ли он свободней? Да, он уже не раб, но он зависим от обстоятельств и правил социума. Абсолютной свободы не может быть никогда! Все сводится к тому, комфортно ли человек существует в предлагаемых обстоятельствах того или иного общества. Как в бывшем Советском Союзе. Людям было хорошо, когда за них все решали... В пьесе столько интересных тем, вопросов, проблем... Наш спектакль рассчитан на подготовленную, мыслящую публику. Нам есть что сказать этой пьесой.
- Ты не боишься, что подготовленная публика начнет сравнивать вас с вашими великими предшественниками? Кто-то смотрел фильм с Калягиным, Табаковым и Гафтом, кто-то помнит спектакль Товстоногова с Полицеймако. В Белорусском театре имени Янки Купалы был прекрасный “Эзоп” с Борисом Платоновым. Не боишься, что сравнение будет не в вашу пользу?
- Не боюсь, потому что сейчас другое время, а другое время требует новой театральной эстетики. Проблемы остались те же самые, а театральный язык стал другим... Мы не стараемся понравиться. Мы говорим о вещах, которые считаем важными для себя.

...Все началось более тридцати лет назад, когда студент второго курса Киевского государственного института театрального искусства имени И.К.Карпенко-Карого Анатолий Непокульчицкий подбирал себе материал для курсовой работы. Читал пьесы, знакомился с авторами... “Мне на глаза попалась пьеса “Лиса и виноград”. Я тогда еще не видел ни спектакля, ни фильма. Пьеса настолько запала мне в душу, что я начал переписывать отрывки из нее. Они до сих пор лежат у мамы в Киеве. Я всегда мечтал сыграть в этой пьесе”. В эпоху Интернета он нашел русский текст, распечатал его и положил в стол. До лучших времен...

- Я показал эту пьесу режиссеру Борису Носовскому, когда он обосновался в Чикаго. Он – профессионал с большой буквы, и было бы неразумно не воспользоваться его потенциалом. В июне 2010 года я стал говорить с ним о постановке пьесы. Борис сразу сказал: “Надо ставить”. И началась работа...
- Что было решающим в выборе актеров?
- Актерские качества, заинтересованность в работе и увлеченность.

Анатолий Непокульчицкий с гордостью рассказывает о своей команде. В спектакле участвуют известные в Чикаго актрисы Ольга Кирсанова (рабыня Мели) и Лидия Сорока (Клея). В роли Агностоса – актер украинского театра-студии “Гомин” (Чикаго) Виктор Табачук. В роли Эзопа – режиссер спектакля Борис Носовский. Непокульчицкий играет в спектакле роль Ксанфа.

- Я – характерный актер, и Ксанф – характерная роль. Там такой диапазон... Посмотрим, насколько мне удастся это воплотить. В нашем спектакле на первые роли выходит образ Ксанфа, а перехватывает у него инициативу представитель силовых структур, капитан стражи Агностос. В черном плаще и черной шляпе, этот надсмотрщик может быть шерифом, кому-то он напомнит Берию и чекистов, а, может быть, и агента ФБР. В нашей трактовке сверхзадача Капитана стражи – дать свободу Эзопу, освободить его от Ксанфа и сделать его своим советником. Тем самым он хочет добиться своей цели – стать недосягаемым...
- Актуально!
- Наш спектакль - не о древней Греции, а о времени, в котором мы живем сегодня. Зрителей ждет актерское представление в полном смысле этого слова. Музыку написал Борис Носовский - композитор по первому образованию.
- Оригинальное название пьесы – “Лиса и виноград”. В театре-студии “Инкогнито” спектакль называется “Пропасть для свободных людей”. С чем это связано? Почему вы решили изменить название?
- Потому что оно привязано к Эзопу, а пьеса не только об Эзопе. Нам кажется, что наше название емче, точнее отражает смысл пьесы. В финальной сцене Эзоп уходит на смерть со словами: “Где ваша пропасть для свободных людей?”

Мы знаем Анатолия Непокульчицкого по трем ярким, запоминающимся работам в театре “Атриум”: Моня-артиллерист в мюзикле А.Журбина “Молдаванка, Молдаванка...” (сезон 2008-09 годов), Гари в спектакле “За сценой не шуметь” по пьесе М.Фрейна (сезон 2009-10 годов) и Мотл в спектакле “Лехаим” по пьесе Г.Горина “Поминальная молитва” (сезон 2010-11 годов). А что было до этого?

- В детстве мыслей стать актером у меня не было, хотя я играл на гитаре, танцевал и участвовал в школьном театре. В Киеве я учился в специализированной французской школе. С первого класса мы ставили сказки на французском языке. Нас “заводил” наш учитель Михаил Исаакович Нодельман. Вокруг него все крутилось. Вечера, встречи, клуб “Спутник”, в котором мы проводили бурную интернациональную деятельность... Мы росли в условиях более демократичных и творческих, чем в других школах. На одном школьном вечере я играл классика украинской литературы Тараса Шевченко, в старших классах участвовал в постановке на французском языке одноактной пьесы Анатоля Франса. После одного из спектаклей учительница сказала мне: “Толик, у тебя талант, тебе надо поступать в Театральный институт”. Я тогда только посмеялся. Для меня актерами были Табаков, Калягин... А кем тогда был я? Порядочным разгильдяем. Правда, школу закончил хорошо. Без золотой медали, но хорошо. Отец посоветовал мне поступать в Политехнический. Я сделал так, как он хотел. Сдал первый экзамен, пришел домой и сказал: “Два балла”. (Смеется.) Отгулял лето, а осенью пошел на завод работать радиомонтажником.
- А как же Театральный?
- Мой друг поступил в студию при Театре оперетты. Я с ним ходил на занятия и как-то незаметно стал задумываться, не попробовать ли самому пойти в актеры? При Киевском театральном институте были трехмесячные подготовительные курсы, и я решился. На время вступительных экзаменов взял отпуск на работе. Прошел два экзамена по специальности, сдал историю, написал сочинение... Прихожу в институт, ищу свою фамилию. “Зачислен!” Вот так без всякого блата я оказался в институте. Прихожу домой и говорю: “Родители, я поступил в Театральный”.
- Как они прореагировали?
- Для них это был шок. Поначалу они относились к моему решению скептически, но когда дело дошло до дипломных спектаклей, поняли, что это всерьез и надолго.
- С чего начиналась твоя актерская жизнь?
- Актерская жизнь началась в институте. Будучи студентом, я играл в Киевском русском драматическом театре имени Л.Украинки в спектакле “Сказка про Монику” по пьесе литовских драматургов Саулюса Шальтяниса и Леонидаса Яцинявичуса. Спектакль поставил известный украинский режиссер Виталий Малахов. Мы играли вместе с Лешей Горбуновым. Он начинал в театре монтировщиком сцены, выходил в массовке, а потом превратился в такого популярного актера... В институте мы поставили спектакль “Мой бедный Марат” по пьесе А.Арбузова. Я играл Леонидика. Мы ездили в Москву показывать наш спектакль Эфросу.
- Как? Никому не известные ребята – и сразу Эфросу?
- Мой товарищ Дима Горник учился у Эфроса. Он сам из города Староконстантинов Хмельницкой области. Мы втроем (исполнители ролей Лики, Марата и Леонидика) перешли с третьего на четвертый курс, приехали к нему и все лето репетировали в местном клубе. Дима сразу сказал: “Перед Новым годом едем в Москву показывать спектакль Эфросу”. Сказано-сделано. Приехали в Москву. В театре на Малой Бронной Эфрос репетировал “Двенадцатую ночь” Шекспира. В зале был известный режиссер Анатолий Васильев. Вдруг открывается дверь и входит Комаки Курихара, с которой он в Японии ставил “Вишневый сад”. Я попал в другой мир: Эфрос, Васильев, Курихара... 1983 год я встретил в Москве, и 2 января мы показывали наш спектакль Эфросу. Был специальный показ на Малой сцене театра. Потом Анатолий Васильевич остался с нами, высказал ряд замечаний. Послушать Мастера, понаблюдать за ним – это была для нас огромная школа! Не всем так везет из провинции.
- Где начинался твой театральный путь?
- После окончания института меня пригласил к себе Кировоградский академический театр, и я поехал в город Кировоград. Съездил с театром на гастроли, меня начали вводить в массовку... На гастролях мы начали готовить спектакль по пьесе А.Хмелика “А все-таки она вертится”. Я репетировал главную роль – школьника Васи Лопотухина. После отпуска меня срочно ввели на главную роль в спектакле “Дуэль” по пьесе Мара Байджиева. Сначала ко мне отнеслись очень осторожно, а после этой роли стали подходить заслуженные артисты, предлагать новые роли. “Мы хотим поставить Дон Кихота. Ты бы хотел сыграть Санчо Пансу?”... Я не жалею, что уехал в Кировоград. Неважно, где работаешь. Главное - играть, набираться опыта.
- Когда ты вернулся в Киев?
- После армии короткое время я работал руководителем самодеятельного театрального коллектива при институте. Там играла одна из моих сокурсниц, которая рассказала мне, как молодые актеры из разных киевских театров собирались по вечерам и репетировали “Ромео и Джульетту”. Так в 1988 году в Киеве появился Экспериментальный театр-студия. Душой нового театра был Влад Пилипенко. Театр открылся “Ромео и Джульеттой”. Мы играли на черной коробке сцены, в своей одежде, без декораций и костюмов. Один кувшин, пара кинжалов, несколько палок, деревянная лестница, кимоно, покрашенное в разные цвета и обтянутое лосиной, и все... Второй работой театра стала наша инсценировка повести Чингиза Айтматова “Плаха”. Очень нашумевший был спектакль. Мы вторыми взялись за “Плаху” после спектакля Иосифа Райхельгауза в “Современнике”. В отличие от его инсценировки у нас линия волков развивалась без слов, она вся решалась в пластике драматического театра. В первой части я играл Гришана, во второй – маленькую роль чабана. С “Плахой” мы гастролировали по Украине, России, Молдавии, были в Мюнхене. А потом развалился Союз, и я... ушел из театра.
- Совсем ушел?
- После обретения независимости во всех театрах стали играть только национальные пьесы на украинском языке. Мы называли такие спектакли “шароварными”. Стало неинтересно работать. Я думал: уйду на год, “смута” пройдет, все образумится, и я вернусь. Но становилось только хуже. Я жил тогда во Львове. Помню, приходил к своим друзьям в театр имени Заньковецкой и видел облупленное здание, полуобвалившиеся потолки, актеров в холодном помещении без зарплат... Жалко было смотреть на коллег. Я тогда работал механиком, имел подработку и кормил семью. А потом уехал в Америку.
- Ты ехал с мыслью, что актерская карьера для тебя закончена?
- Даже никаких мыслей по этому поводу не было. Приехал в 2001 году и сразу услышал о театре “Атриум”. Познакомиться долгое время не получалось. На сцену вышел только в 2006 году в спектакле “Молдаванка...”.
- Спектаклем “Пропасть для свободных людей” вы заявляете о себе как о новом театре-студии...
- Мы специально назвали себя театром-студией, потому что не знаем, во что это выльется. Студия – это всегда эксперимент. Мы хотим попробовать.
- Почему “Инкогнито”?
- Театр – это всегда тайна, что-то, связанное если не с мистикой, то с внутренними движениями души. А поскольку нас еще никто не знает, мы остановились на этом названии. “Инкогнито” – звучит интригующе!
- Обычно первый спектакль нового театра служит манифестом и визитной карточкой. В вашем случае это так?
- Я буду рад, если это будет восприниматься как манифест. Но я не Карл Маркс, я так глубоко не думал. (Смеется.)
- Этим спектаклем вы заявляете о себе как о коллективе, в котором ценят и ставят настоящую драматургию. Зритель вправе рассчитывать, что подобное направление будет продолжаться.
- Если театр-студия будет продолжать свою жизнь, то - да. За столько лет мы – актеры, живущие в эмиграции, - растеряли свой тренинг. Как пианист, который долго не играет и у него пальцы дубовые. Я потерял самый плодотворный возраст. В момент, когда я начал работать и развиваться, мне бы идти и идти дальше, а я остановился.
- Но у тебя есть та самая актерская азбука, которой другим не хватает...
- Да, я быстро схватываю. И когда мне режиссер говорит, я понимаю, о чем он говорит. Но перед началом репетиций мы долго “разминали” свои души, подготавливая себя к тому, чтобы разговаривать друг с другом на одном языке и понимать ассоциативные вещи, которые предлагает режиссер. Это – настоящий профессиональный подход.
- Что с твоей точки зрения нужно, чтобы спектакль состоялся?
- Очень много. Прежде всего, чтобы команда двигалась в одном направлении, чтобы было доверие к режиссеру. Иногда актеры думают, что они все знают, видят, понимают. Это не так. Актеры очень часто заблуждаются. В спектакле главное – режиссер. Он смотрит на тебя со стороны, видит твои недостатки и твои достоинства и пытается выстроить твою роль так, чтобы скрыть твои недостатки и преподнести твои достоинства. Поэтому надо доверять режиссеру. К сожалению, так бывает не всегда. Любой театральный коллектив – это скопление на одном квадратном метре большого количества амбициозных людей.
- Как говорила Фаина Раневская: “Театр – террариум единомышленников”.
- Да, каждый из актеров думает, что он – непризнанный талант и гений. В этом смысле мне не хватает уверенности в себе. Хотя это неплохое качество. Есть стимул к совершенствованию. Я знаю свои недостатки, знаю, где меня “заносит” и где надо работать.
- Ты согласен, что все самое интересное рождается на репетициях?
- Конечно. Об этом еще Эфрос писал: “Репетиция – любовь моя“.
- Но ведь репетиций никто не видит?
- Интересен сам процесс прохождения всех этапов: от первой читки, когда ты еще “слепой котенок”, до нащупывания образа. В моей практике было только два случая, когда я почувствовал, что роль ведет меня. Всего два раза! Это сложно. Ты должен сыграть много спектаклей, чтобы роль ложилась на тебя, как сшитый с иголочки костюм.
- Когда ты играешь, ты ищешь глаза в зрительном зале?
- Нет. Я чувствую реакцию зала. По ней я могу дозировать паузы. Но на зрителя я не рассчитываю. Для меня главное – партнер. Все, что я делаю, я делаю для партнера. Если есть партнер – есть живая реакция, живой отклик. А будет отклик – тогда зритель наш. Другое дело – когда спектакль построен так, что зрителя надо вовлекать в действие. Тогда без живого отклика зрителя не обойтись.
- В театре “Инкогнито” ты выступаешь как президент, продюсер и aктер. Что делает актер, я знаю. Что делает продюсер – представляю. А вот выражение “президент театра” я слышу впервые. Что делает президент?
- В нашем театре-студии есть Совет директоров. В нем - три человека: Владимир Голуб, Александр Соловейчик и ваш покорный слуга. На заседании Совета меня избрали президентом. Так что можно сказать, что я – официальное лицо театра. На мне сходятся все театральные и продюсерские нити. Я не придаю никакого значения этой должности. Меня больше волнует художественная часть, чем то, как мы называемся. Главное – у нас есть коллектив единомышленников, группа увлеченных людей, готовых предложить зрителю серьезный, философский, умный спектакль.
- В твоих рассуждениях я чувствую огромный неутоленный актерский голод! В этом – залог успеха!
- О, да! Актерский голод плюс бессонные ночи и нервное истощение. (Смеется.)
- Отдохнешь после премьеры! Удачи!

Nota bene! Премьера спектакля “Пропасть для свободных людей” состоится 17 декабря 2011 года в 7 часов вечера и 18 декабря в 5 часов вечера в театральном зале “Gorton Community Center” по адресу: 400 East Illinois Road, Lake Forest, IL 60045. Все подробности – на сайте http://www.theaterincognito.org/. Билеты можно приобрести в театральных кассах и Интернете.

Евгений Колкевич: “Я подчиняюсь режиссеру, доверяя своей интуиции”

2011-12-05T21:19:00.002-06:00

Через несколько дней в чикагском русском театре “Атриум” состоится премьера спектакля “Лилит или Ева. Тривиальный роман”. Накануне премьеры я беседую с актером и руководителем театра Евгением Колкевичем.

“...А что до плоскости ума, Нет ничего мудрее,
Чем тривиальный наш роман С Адамом, Евой, Змеем”

- Женя, в новом спектакле вы играете роль Адама. Чем вас привлекла история Адама, Евы и Лилит?
- Эта история привлекла меня возможностью обратиться к одному из первых мифов о сотворении мира. Сама по себе история очень театральная и абсолютно вневременная. В нашем случае она происходит сегодня, в баре “Эдем”. Первый акт называется “Лилит”, второй – “Ева”. Как известно, в каждой женщине есть Лилит и Ева. Лилит – сексуальность и привлекательность, Ева – мать и хранительница очага. Земная Ева и сотканная из духа Лилит. Господь сотворил Адама и Еву, выделил им рай, Эдемский сад, и сказал: “Живите и радуйтесь”. Как на курорте: “Все включено”. А им показалось мало... С религиозной точки зрения понятно забвение имени Лилит – ведь она ослушалась Бога! Лилит – первый диссидент на этой Земле. Она первая сказала слово “Нет” и произнесла имя Господа вслух. На самом деле произошел “брачок”.
- Первая ошибка Бога?
- Да. Бог по всей видимости хотел улучшить свой вариант человека, но переборщил. Адам – обычный человек, а Лилит – личность! Она летать может! Лилит – вторая, а второй вариант всегда получается лучше. Бог сказал Адаму: “Я создал Лилит для тебя”. И Адам это повторяет Лилит. А Лилит, оказывается, может жить и без Адама. Она отвергает Адама: “От тебя, Адам, пахнет глиной”. Первый конфликт. Бог выгнал Лилит из Эдема, она отправилась в пустыню к демонам и там вкусила сладости греха. Лилит стала демоническим персонажем. Господь наказал ее, повелев, чтобы каждый день умирали сто ее детей. Во многих религиях она существует как ночной демон, приходящий к юношам и соблазняющий их.
- Среди действующих лиц я не нашел Бога...
- Его нет, за сценой звучит его голос. Не буду раскрывать секрет, но скажу, что звучит он очень необычно.
- Так что, у вас все серьезно?
- Нет, конечно. Серьезно это делать невозможно. Спектакль у нас ироничный, с элементами сюра, стеба и мистики. В конце спектакля Адам с Евой уходят из рая, и Адам поет финальную песню: “Когда Бог отвернулся от нас...” Выходит Падший ангел и говорит: “Да, кстати, вы забыли кредитную карточку. На ней, правда, нулевой баланс, но вы знаете, за все надо платить. Вы приобрели свободу, любящую женщину – что вам еще надо?”. Тривиально скажете? Отвечу словами Льва Ленчика: “Мне тривиальность по душе, Мне с ней легко, по-свойски, Она с клише и без клише Ведет себя геройски... А что до плоскости ума, Нет ничего мудрее, Чем тривиальный наш роман С Адамом, Евой, Змеем”.
- “Лилит или Ева” - седьмой спектакль, который режиссер Андрей Тупиков ставит в “Атриуме”. Вам по-прежнему интересно с ним работать?
- Нам интересно с ним работать, а Андрею интересно работать с этим материалом. Его сразу зацепила тема. Кроме того, он никогда до этого не делал музыкальных спектаклей, поэтому он фантазирует сам и дает возможность нам фантазировать. В самом начале репетиций он сказал: “Ребята, если мы не будем фонтанировать идеями, ничего не получится”. Наш спектакль – чистый эксперимент. Мы “кайфуем”, репетируя, придумывая, фантазируя, создавая... У нас даже есть сцена с куклами, пародия в стиле “Необыкновенного концерта” Сергея Образцова.
- Соответственно, понадобятся кукольники?
- Мы и кукольниками будем. Тупиков идет от актера. Мы обсуждаем роль, и постепенно актер выстраивает историю своего образа. Мне интересно вживаться в жизнь своего персонажа, придумывать ему историю, детали биографии. Так было во всех моих ролях. Когда мой герой родился, кем он был – я придумываю ему жизнь и начинаю в эту жизнь вживаться. Только тогда я понимаю мотивы его поступков и то, как мне нужно играть роль. Я уже реагирую не как Женя Колкевич, а как человек, жизнью которого я сегодня живу.
- Многие актеры говорят, что процесс репетиций спектакля интереснее, чем сам спектакль.
- Я готов подтвердить эти слова. Я наслаждаюсь процессом репетиций. Всегда хочется этот процесс растянуть, и всегда репетиций не хватает.
- Расскажите, пожалуйста, о вашей команде. Знакомые все лица, или нас ждут сюрпризы?
- Лица, в основном, знакомые, но в новых, неожиданных ролях, а это значит, что сюрпризы будут. Роли Лилит и Евы исполнит одна актриса – Людмила Гольдберг, в ролях Бармена и Падшего ангела – Борис Кофман, в роли Ангела-хранителя – Зоя Фрейман. Ваш покорный слуга превратится в Адама. Говоря о команде, я хочу назвать художника-постановщика спектакля Игоря Вельгача. Он сделал потрясающие вещи, например, придумал движущуюся змею, создал такие декорации, которых у нас никогда не было. Дизайном костюмов занимается Таня Кофман. Хореограф – Валерий Долгалло.
- В подзаголовке спектакля сказано: “Музыкальная притча”. То есть музыка в спектакле играет большое значение?
- Огромное! В спектакле шестнадцать песен и много танцев. На сцене - только живая музыка и только живой звук! Певица, музыканты, танцовщица входят в состав действующих лиц: Певица – Зоя Фрейман, Пианист – Михаил Антошин, Скрипач – Михаил Клейнерман, Гитарист – Гарик Данилевский. Таков ансамбль бара “Эдем”. Роль Танцовщицы исполняет Ругия Кулиева. Она впервые работает с “Атриумом”. Приехала в Чикаго только два с половиной месяца назад. Молодая, талантливая, умная актриса. В нашем спектакле она выполняет функции второго хореографа.
- Можно ли сказать, что этим спектаклем театр продолжает направление, начатое спектаклем “Посвящается Вам!”?
- Да, театр продолжает развивать музыкально-поэтическое направление. Этот спектакль, как и в случае с Окуджавой, рождается в недрах коллектива. Только если в случае Окуджавы мы имели дело с одним автором, то здесь авторов будет много. Инсценировка сделана Александром Фрейманом. В спектакле звучат произведения поэтов Серебряного века, Александра Вертинского, Осипа Мандельштама, Сильвы Капутикян и многих других.

“Вот же я, ведь вот же я”

- Женя, давайте вернемся в Москву вашего детства... Где вы учились?
- Детство у меня было очень насыщенным. В одиннадцать лет я поступил в Московское военно-музыкальное училище. Это – уникальная школа, единственная в мире. Помнишь мальчиков-барабанщиков, которые открывали парады на Красной площади? У меня было семь таких парадов. Мы участвовали во всех правительственных мероприятиях...
- Так мы, оказывается, видели вас по телевидению?
- И даже не догадывались об этом. (Смеется.) Я себя видел по телевидению очень часто. Подбегал к экрану и показывал: “Вот же я, ведь вот же я”. С нами занимались потрясающие педагоги, мы получили прекрасное образование. Конечно, мы много занимались музыкой. Сама атмосфера, которая царила в школе, заражала. Даже если ты не хотел заниматься, ты вынужден был это делать. Я помню, в пятнадцать лет в шесть часов утра вставал заниматься на кларнете.
- Никто не заставлял?
- Никто! Я вставал, потому что я должен был выучить свой урок. И это не потому, что я такой уникальный. Так делали многие. Это было естественно. Ничего особенного. При этом это была потрясающая школа в плане физической подготовки. Мы играли в футбол, баскетбол, волейбол, хоккей, занимались гимнастикой. Выпускники нашей школы расходились по всем направлениям: они поступали в МГИМО, консерваторию, шли в переводчики. Это говорит о том, какое всестороннее образование дала нам школа.
- Это была школа для мальчиков?
- Да, в школе учились только мальчишки. А с девчонками мы встречались на танцплощадке, когда были время и возможности.
- Суровые времена...
- Гимназия. Когда встречались с девчонками, они говорили: “Вы как-то взрослее наших ребят выглядите”. Наверное, это действительно было так... Мы ходили на концерты, посещали театры, и для нас эти походы были обычным явлением. К концу учебы мы знали всех билетеров, и нас все знали. Мы с ними здоровались, и они нас пропускали.
- Как я вам завидую! Когда я приезжал в Москву, главной проблемой всегда было достать билеты в тот или иной театр, на тот или иной концерт...
- Думаешь, я это тогда понимал? Я только сейчас понимаю, насколько это важно для формирования личности. Поэтому сейчас родителям тоже важно приводить детей на концерты, показывать им спектакли.
- А что было после “гимназии”?
- Военно-дирижерский факультет Московской консерватории. Я учился в классе дирижера Георгия Петровича Алявдина. На госэкзаменах нам дали несколько оркестров. Поскольку я был в классе у такого известного педагога, я дирижировал хорошим оркестром! (Смеется.) Оркестр определялся уровнем педагога... В конце семидесятых годов в Советский Союз впервые приехала группа “Бонни М”. Это было огромное событие. Они выступали в Концертном зале “Россия”. Я этот зал знал вдоль и поперек и попал на концерт бесплатно. Прошел через служебный вход. После концерта у меня был шок. Я ведь по натуре – эстрадник, всегда увлекался эстрадной музыкой. А тут вдруг представилась возможность увидеть настоящих звезд!.. У нас на курсе тоже был настоящий вокально-инструментальный ансамбль. Я был солистом. Пел, играл на ритм-гитаре. Это было очень для нас интересно и, могу вам сказать, выгодно, потому что когда нас “Иваны Ивановичи” просили, чтобы мы выступили, нас снимали с занятий и мы ехали выступать в какие-то заведения. Было здорово, но главное, что с уроков можно было официально уйти!
- Вы играли, сочиняли, пели?
- Пою я давно. Первый раз вышел петь в четыре года, в детском саду. Исполнил песню из кинофильма “Неуловимые мстители”. Во времена моей молодости было очень популярно петь на английском и итальянском языках. В школе и консерватории я учил немецкий, а тут запел на итальянском и английском. Мы всегда говорили – на “марсианском”... С тех пор так и пою всю жизнь... (В Америке Евгений Колкевич выпустил альбом песен “Неностальгия”. Среди них – песни из спектакля “Юнона и Авось”. – Прим. автора.) А сочинять только в юности пробовал.
- А как же музыка к стихотворению Булата Окуджавы “Над площадью базарной”, которую вы сочинили?
- Да, было дело. В “Атриуме” мы репетировали “Посвящается Вам!” Нужно было развить тему, не хватало песни, и я ее написал за один вечер. Но это так, исключение...
- Вы работали по специальности?
- Закончив консерваторию, я уехал в Прибалтику и шесть лет проработал под Каунасом. У меня был оркестр, который потом превратился в джазовый биг-бэнд “Контакт”, а позднее я добавил в оркестр струнные инструменты и получился самый настоящий симфо-джаз. Мы очень много гастролировали. В Прибалтике оркестр участвовал в районных и республиканских праздниках песни. Я даже входил в комиссию, которая выбирала коллективы для республиканского смотра. Для меня жизнь в Прибалтике – луч света в темном царстве! До отъезда в Америку я каждый Новый год встречал в Литве. Ездил к своим друзьям.

“Беру свои слова обратно”

- В образовании театра “Атриум” “виновата” моя жена. Когда я ей рассказал об идее Славы Кагановича “поиграть в театр”, она сразу спросила: “Кем ты собираешься быть? Актером? Ты, кроме себя, играть никого не можешь”. Я обиделся и решил доказать. Если бы Лена не сказала эту фразу, я не знаю, поехал ли бы к Славе... Полгода мы репетировали. Я ничего не рассказывал дома. На генеральную репетицию Лену не пригласил.
- Получается, она ничего не знала?
- Она знала, что мы что-то затеваем, но о будущем спектакле даже не догадывалась. После премьеры “Феноменов” она подошла ко мне и сказала: “Беру свои слова обратно”. Это было для меня высшей похвалой. Так все и началось...
- В “Феноменах” вы играли две роли...
- Положительную и отрицательную. Движения одного героя замедленные, степенные, потому что он – весь такой положительный. А второй – дерганый, плечо вздрагивает, походка быстрая, говорит тонким голосом. (Женя артистично показывает своих первых героев: Михаила и Антона Прохоровых. – Прим. автора.)
- После “Феноменов” было много ролей. За десять лет вы не пропустили ни одного спектакля. Какую роль вы считаете вашим лучшим актерским достижением?
- Инспектор Шеваль в спектакле “Ужин дураков” по пьесе Франсиса Вебера.
- Я, честно говоря, ожидал, что вы назовете Пигдена из “Номера 13”...
- Там играть легко. Роль по существу никакая. Мне кажется, что ее Куни написал просто так, для связки.
- Но Куни ведь не писал пластику героя. Это вы сами придумали?
- Я придумал очки, челку, а с походкой мне помогло знакомство с Евгением Яковлевичем Весником. У него была большая коллекция походок. Более ста тридцати видов! Ему даже звонили очень известные актеры и советовались, какую походку придумать. Как он замечательно показывал, как выражал характер человека в его походке! Когда я репетировал Пигдена, я вспомнил коллекцию Весника. Вот что значит – одна встреча с Мастером!.. Секретарь Пигден в “Номере 13” – моя самая любимая роль. Играя Пигдена, я всегда получаю огромный энергетический заряд от зрителя. Играть эту роль – всегда удовольствие. А для Шеваля нужно было создавать образ, которого вообще не было. В результате эпизодическая роль оказалась значимой. После спектакля мне говорили, что меня узнали только после того, как я сказал последнюю фразу. Это для меня – высший комплимент. Так же, как в “Молдаванке...”. Мне рассказывали, что зрители спрашивали: “А где Колкевич?”
- Вы любите все свои роли?
- Да. Я люблю быть на сцене разным. У меня нет ни одной одинаковой роли. Михаил и Антон Прохоровы, Комиссар, Степан, Подколесин, Пигден, граф Альбофьорита, Мендель, Адвокат в “Слугах фемиды” – в этой роли Тупиков заставил меня научиться жонглировать... Все роли разные!
- В какой степени они стали результатом режиссерских усилий и насколько велика в них была ваша личная импровизация?
- У Тупикова потрясающее умение вынуть из актера все, на что он способен. Мне, например, казалось, что всю роль в “Номере 13” я сделал сам. Во время репетиций я даже немного обижался на него: “Андрей, ты не обращаешь на меня никакого внимания”. На это Андрей отвечал: “Если я тобой не занимаюсь, значит, у тебя все хорошо”. Только потом я понял, что режиссер дает тебе возможность найти себя в роли. Ничего не надо придумывать! Чем ближе ты к себе, тем органичнее и честнее получается. Но ты всегда находишься под строгим контролем режиссера. Так что все импровизации у нас в рамках режиссерского решения.
- Вы любите подчиняться режиссеру или склонны доверять своей интуиции?
- Я подчиняюсь режиссеру, доверяя своей интуиции.

“Жизнь продолжается...”

- Через несколько дней – премьера нового спектакля. Что дальше?
- 10 и 11 декабря мы отыгрываем спектакль и на следующий день начинаем работу над новым. 11-12 февраля 2012 года – еще одна премьера! В марте 2012 года приезжает режиссер Наталья Андреева, и мы начинаем делать новую постановку. К лету следующего года в репертуаре театра появятся три новых спектакля. А дальше – новая встреча с Андреем Тупиковым. Жизнь продолжается...

Nota bene! Премьера спектакля “Лилит или Ева. Тривиальный роман” состоится 10 и 11 декабря 2011 года в 7 часов вечера в зале “Christian Heritage Academy” по адресу: 315 Waukegan Road, Northfield, IL 60093. Все подробности – на сайте http://atriumtheater.org/. Билеты можно приобрести в театральных кассах Чикаго и пригородов.

Лирик-опера представляет: “Волшебная флейта” В.А.Моцарта

2011-12-03T20:23:00.001-06:00

Действующие лица и исполнители:
Памина – Николь Кэбелл,
Тамино – Чарльз Кастроново (6 декабря – 6 января, дебют в Лирик-опере) и Алек Шрадер (9 – 22 января, дебют в Лирик-опере),
Папагено – Стефани Дежо (дебют в Лирик-опере),
Царица ночи – Кэтлин Ким,
Сарастро – Гюнтер Гройсбек (дебют в Лирик-опере).
Дирижер – сэр Эндрю Дэвис.

Постановка Августа Эвердинга сезона 1986-87 годов в шестой (!) раз возвращается на сцену Лирик-оперы. Легенда мировой оперной режиссуры Эвердинг – режиссер, который заново открыл чикагцам Вагнера. В 1996 году он поставил на сцене Лирик-оперы тетралогию “Кольцо нибелунгов” после более чем шестидесятилетнего перерыва! В Германии Эвердинг имел титул государственного интенданта оперных театров, долгое время возглавлял Гамбургскую государственную оперу и Баварскую государственную оперу в Мюнхене. Он умер 26 января 1999 года в Мюнхене, но его постановки продолжают восстанавливать по всему миру и сегодня. “Волшебная флейта” в Лирик-опере – лишнее тому подтверждение. Мы вновь увидим восемь животных: носорога, змею, динозавра, медведя, птицу, двух львов, обезьянку. Нет, нет, уважаемые читатели, не пугайтесь: конечно, живых львов или живого носорога вы не увидите на сцене. Это же театр, а в театре все как будто! Животных изображают актеры. Причем, если исполнитель партии Тамино может прийти на репетицию в майке и джинсах, то актриса-змея или актер-медведь не могут себе позволить подобной вольности. У динозавра - длинный, подвешенный хвост, который очень неудобен на сцене. У змеи - огромная голова, и требуется отдельный человек внутри, который ползает на локтях, чтобы удержать голову в вертикальном положении. Можно только посочувствовать актерам, изображающим носорога. Представляете, побыть в его шкуре весь спектакль?! За кулисами всегда ждут последнего момента, чтобы выпустить носорога на сцену. В его костюме мало воздуха и к тому же в нем тяжело ориентироваться на сцене. Конечно, за эти годы случалось всякое. Обычно в конце первого акта носорог покидает сцену через среднее крыло. И вот однажды этого не произошло. Носорог, вернее, актеры внутри его костюма пропустили выход со сцены и пошли на занавес. Носорог запутался в занавесе и продолжал оставаться на сцене. Между тем опера продолжалась, и действие на сцене тоже. Обезьянка попыталась было помочь носорогу уйти со сцены, но только осложнила ситуацию. К счастью первый акт закончился, занавес закрылся, и актеры, изображавшие носорога, были “спасены”. Этот случай был не единственным. На одном из представлений актер, игравший медведя, надел его костюм неправильно. В результате, выйдя на сцену, он ничего не видел. Медведь блуждал по сцене, как будто пьяный, и все думали, что он в итоге свалится в оркестровую яму. Каким-то чудом этого не произошло.
“Волшебная флейта” - праздник смеха, и приведенные выше примеры вполне вписываются в стилистику оперы. К тому же и сам Моцарт любил похулиганить в театре, любил разыграть артистов. Так, на одном из первых представлений оперы он подшутил над Шиканедером, исполнявшим партию Папагено. По ходу спектакля Папагено должен играть на волшебных колокольчиках. Что сделал Моцарт? Он выгнал из ямы музыканта и сел на его место. В моменты, когда Папагено изображал игру на колокольчиках, музыки не было, а в самый неподходящий для него момент раздавались звуки колокольчиков. Публика и Моцарт были в полном восторге. Не смеялся почему-то лишь Шиканедер...
На пресс-конференции Уильям Мэйсон сказал, что в этой постановке “Волшебная флейта” будет демонстрироваться последний раз. Так что если вы еще ее не видели – торопитесь! Тем более, что голоса обещают быть интересными. Партию Памины исполняет гордость Центра оперного пения Райана Николь Кэбелл. Она часто выступает как в Лирик-опере, так и на летних музыкальных фестивалях в Равинии и Миллениум-парке. В прошлом сезоне она пела Микаэлу в “Кармен”, а партию Памины исполнила впервые в МЕТе. В “Волшебной флейте” состоятся четыре дебюта молодых солистов: американских теноров Чарльза Кастроново и Алека Шрадера (оба - в партии Тамино), французского баритона Стефана Дежо (Папагено) и австрийского баса Гюнтера Гройсбека (Сарастро). В партии Царицы ночи мы вновь встретимся с еще одной выпускницей Центра Райана, американской певицей корейского происхождения Кэтлин Ким. В прошлом сезоне она блестяще спела и сыграла Олимпию в “Сказках Гофмана” в МЕТ.

6 декабря – 22 января. Билеты на все спектакли можно заказать на сайте театра http://www.lyricopera.org/home.asp, по телефону 312-332-2244, а также приобрести в кассе театра по адресу: 20 N.Wacker Drive, Chicago, IL 60606.

Чикагский симфонический центр представляет: 6-23 декабря

2011-12-03T20:18:00.002-06:00

6-7 декабря, 7.30 pm. Знаменитый американский мужской хор “Шантеклер” из Сан-Франциско представляет праздничную, рождественскую программу, которая так и называется - “Рождество”.
Хор “Шантеклер” часто называют “оркестром голосов”. Он состоит из двух басов, одного баритона, трех теноров и шести контртеноров (три альта и три сопрано). Хор был создан в 1978 году усилиями тенора Луиса Ботто. В 2000 году хор был удостоен премии “Грэмми” за лучший камерный ансамбль.

9 декабря, 8.00 pm. Джазовый вечер в Симфоническом центре. В концерте принимают участие барабанщик Рой Хайнс с группой “Fountain of Youth”, трубач Рой Хардгров, пианист и композитор из Чикаго Реджинальд Робинсон, сочиняющий композиции в стиле рэгтайм.

10 декабря, 3.00 pm. Еще одну рождественскую программу представляет хор “Аполло”, отмечающий в этом году сто сороковой день рождения! В программе – шедевр барочной музыки, оратория Георга Фридриха Генделя “Мессия”. Дирижер – Стивен Алтоп.
11 декабря, 2.00 pm. В исполнении Камерного ансамбля музыкантов ЧСО прозвучат Струнные квартеты Д.Шостаковича, И.Стравинского и П.Чайковского.
Nota bene: концерт состоится в помещении АРТ-института.

11 декабря, 3.00 pm. Дебютный сольный концерт тридцатилетнего французского пианиста Дэвида Фрея. Он стал известен любителям музыки в 2004 году, после того, как завоевал Вторую премию на Международном музыкальном конкурсе в Монреале. Специализируется на музыке И.Баха и Ф.Шуберта. Выступал в концертах с известными дирижерами Япом ван Зведеном (я писал о нем в прошлом выпуске Музыкального Чикаго), Куртом Мазуром, Кристофом Эшенбахом. В 2008 году состоялась свадьба Дэвида Фрея и актрисы Кьяры Мути, дочери “нашего” Риккардо.
В программе дебютного концерта – произведения В.А.Моцарта и Л.ван Бетховена.

12 декабря, 7.00 pm. В серии – “Музыка сегодня” (“MusicNOW”) – первый совместный концерт музыкантов ЧСО и труппы “Hubbard Street Dance Chicago”. Прозвучат сочинения молодых композиторов Джулии Вулф, Энтони Чонга, Аарона Керниса, Ли Хайлы и Анны Кляйн.

14 декабря, 3.00 pm. Вот уже шестой год в декабре с большим успехом проходят концерты прославленной духовой группы ЧСО. В программе вечера – фрагменты произведений В.А.Моцарта, И.Баха, Р.Штрауса и других. Дирижеры – Майкл Малкахи и Джей Фридман.

16, 18, 21-23 декабря, 7.00 pm; 17, 18, 23 декабря, 3.00 pm. Традиционные декабрьские концерты “Welcome Yule”, на которых прозвучат рождественские песни и музыкальные новогодние истории. Зрителей ждут сюрпризы! В концертах принимают участие детский и танцевальный ансамбли “Welcome Yule”. ЧСО дирижирует Дуайн Волф.

220 South Michigan Avenue, Chicago, IL 60604, справки и заказ билетов по телефону 312-294-3000 или на сайте http://www.cso.org/.

Месяц Малера в Чикагском симфоническом центре

2011-12-03T20:15:00.002-06:00

Декабрь в Симфоническом центре посвящен Густаву Малеру. В течение месяца в трех программах прозвучат сочинения великого австрийского композитора.

1-3 декабря, 8.00 pm. Первая симфония Малера – его самое жизнеутверждающее произведение. Малеру идет двадцать девятый год. Позади - детство в тихом провинциальном городке Йиглава в Южной Моравии (ныне Чехия), куда семья переехала из деревни Калиште, прогулки в окрестных лесах и полях, мечты о признании и славе в вымощенной золотом столице империи Вене. Позади - годы учебы в консерватории, когда Малер забросил фортепиано и взял в руки дирижерскую палочку; позади - должности дирижера в театре города Оломоуца, директора хора в Касселе, третьего дирижера в Немецком театре Праги, ассистента Артура Никиша в Лейпцигской опере, главного дирижера Королевской венгерской оперы. В Касселе у него был бурный, страстный, пламенный любовный роман с певицей местного театра, имя которой осталось неизвестным, в Лейпциге - с любительницей музыки госпожой фон Вебер... Он страдал, мучил своих любимых и мучался сам. Гамбургский роман с молодой певицей Анной Мильденбург и встреча с двадцатилетней красавицей, кокетливой Альмой Шиндлер будут еще впереди. Малер молод, весел, талантлив, и музыка его Первой симфонии полна света, жизни и веры в человечество. Она пропитана музыкальными воспоминаниями детства, клезмерской музыкой, венскими вальсами и... мечтами. Симфония называется “Титан”, по названию одноименного романа Жана-Поля Рихтера. Мировая премьера сочинения состоялась в 1889 году. Оркестром дирижировал сам композитор. Рукопись Симфонии, считавшаяся потерянной, была найдена профессором Чарльзом Борнштейном в архивах Израильской академии музыки и танцев совершенно случайно. Профессор готовился к проведению семинара по теме “Малер и мировая музыка”. На полях рукописи были найдены характерные для Малера реплики на немецком языке, что позволило идентифицировать его почерк.
Первая симфония Малера станет заключительной частью программы 1-3 декабря. А начнутся концерты с Рапсодий для оркестра современного американского композитора, лауреата Пулитцеровской премии в области музыки Стивена Стаки.
В программе также Концерт для фагота си-бемоль мажор В.А.Моцарта. Солист – Дэвид Макгилл. Он родился в городе Талса (Оклахома), получил образование в Институте Кертиса в Филадельфии, работал концертмейстером группы фаготов в Симфонических оркестрах Талсы, Торонто и Кливленда. С 1996 года служит концертмейстером группы фаготов в ЧСО. В 2001 году музыкант стал лауреатом премии “Грэмми” как лучший инструменталист, выступающий с оркестром. Он получил эту награду за запись духовых концертов Р.Штрауса с ЧСО. С недавнего времени Дэвид Макгилл – не только музыкант, но и писатель. В 2007 году он выпустил книгу “Звук в движении: путеводитель исполнителя”.
ЧСО дирижирует голландец Яп ван Зведен. Свою музыкальную карьеру он начинал как скрипач. Через два года после победы на Национальном конкурсе скрипачей в Нидерландах (1977 год), в возрасте двадцати девяти лет стал концертмейстером оркестра Концертгебау – самым молодым в истории оркестра. В 1995 году Яп ван Зведен решил поменять скрипичный смычок на дирижерскую палочку. С 2005 года он возглавляет Филармонический оркестр Нидерландского радио, с 2008 года - является музыкальным руководителем Симфонического оркестра Далласа и Королевского фламандского филармонического оркестра. В ноябре 2011 года журнал “Музыкальная Америка” назвал музыканта “Дирижером года”.
За час до начала каждого концерта (7.00-7.30 pm) в Grainger Ballroom (на втором этаже Симфонического центра) состоятся беседы с американским флейтистом австралийского происхождения Тимом Манро. С 2006 года он является участником чикагского секстета “Eighth blackbird”, выступает в качестве солиста в США и Европе. Кроме концертного музицирования, Тим Манро является страстным популяризатором музыки, и беседа с ним поможет нам полнее понять замысел композиторов.

8 декабря, 1.30 pm; 9-10 декабря, 8.00 pm. На этих концертах мы услышим сочинение Малера “Цветник”. Первоначально Первая симфония Малера состояла из пяти частей, однако через четыре года после премьеры, в 1893 году, композитор отказался от второй части. Вплоть до последнего авторского исполнения в декабре 1909 года Симфония исполнялась только в четырехчастной версии. Она же легла в основу первого издания 1899 года. Рукопись второй части под заголовком “Цветник” (“Blumine”) была продана с аукциона в Лондоне в 1959 году и опубликована в 1968 году. С тех пор эта часть исполняется в концертах как самостоятельное произведение. ЧСО дирижирует многолетний музыкальный руководитель Симфонического оркестра Сан-Франциско Майкл Тилсон Томас. В программе прозвучат также Третий фортепианный концерт Л.ван Бетховена (солист – Джереми Денк) и Первый фортепианный квартет И.Брамса в оркестровке А.Шенберга.
Для американского пианиста Джереми Денка предстоящие концерты станут дебютом с ЧСО. Он учился в консерватории Оберлин, в классах Георга Себека в Индианском университете и Герберта Стессина в Джульярдской школе. Выступает с лучшими американскими камерными и симфоническими оркестрами.

15 и 17 декабря, 8.00 pm; 16 декабря, 1.30 pm. Центральной частью третьей декабрьской программы станет Шестая (“Трагическая”) симфония Малера. Она создавалась на протяжении двух летних каникул композитора в 1903 и 1904 годах. Закончив Симфонию, Малер пишет дирижеру Бруно Вальтеру: ”Моя Шестая готова. Думаю, что я смог!” Малеру к этому времени - сорок четыре года, из них восемь лет он руководит Венской оперой. “Я думаю о том, что стал здесь господином и повелителем, и мне это кажется сном”, - подивился однажды Малер, проходя мимо Венского оперного театра. Когда он проходил по улицам Будапешта, Гамбурга, Вены, люди останавливались, глядя на него во все глаза. “Когда он шел по улице, то даже извозчики, оборачиваясь ему вслед, возбужденно и испуганно шептали: “Малер”” – вспоминал Бруно Вальтер. А Малер возмущенно кричал: “Что я, дикий зверь какой-нибудь, почему вы стоите и глазеете на меня, точно в зоопарке?” Не терпевший дураков и лентяев, Малер нажил себе столько же врагов, сколько и поклонников. “Оркестранты боялись его, потому что в вопросах искусства он никогда ни на какие уступки не шел и был в своем неуклонном усердии на репетициях столь же безоговорочно суров к музыкантам, сколь и к себе,” – говорил один из его коллег-дирижеров. Исполнение его собственной музыки привлекало толпы молодежи и заставляло недоуменно гримасничать представителей старой гвардии. Оркестр находил его симфонии непонятными. В этом смысле Шестая симфония не стала исключением. Малер писал: “Название “Трагическая” - попытка дать немузыкантам отправную точку и путеводитель для восприятия. Что это мне не удалось и только привело ко всяким кривотолкам, стало мне, увы, ясно слишком скоро”. Однако дирижер Биллем Менгельберг хорошо понял Шестую симфонию: “В ней передана потрясающая драма в звуках, борьба героя, гибнущего в страшной катастрофе”. Малер ответил Менгельбергу: “Сердечно благодарю Вас за Ваше любезное письмо... Большое утешение - услышать слова подлинного и глубокого понимания...”
Шестая симфония была впервые исполнена 26 мая 1906 года в Эссене. За дирижерским пультом стоял Густав Малер. За дирижерским пультом ЧСО – Эса-Пекка Салонен.
В первом отделении прозвучит мировая премьера Скрипичного концерта Джеймса Матесона (солист – Бейрд Додж). Произведение создано по заказу Чикагского и Лос-Анджелесского симфонических оркестров.

220 South Michigan Avenue, Chicago, IL 60604, справки и заказ билетов по телефону 312-294-3000 или на сайте www.cso.org.

Андрей Загданский: “Америка – страна одиноких профессионалов”

2011-11-29T22:16:00.004-06:00

11 декабря Литературный салон Аллы Дехтяр приглашает на творческую встречу с кинорежиссером Андреем Загданским.

Краткая справка. Андрей Евгеньевич Загданский родился в Киеве. Закончил факультет кинорежиссуры Киевского государственнго института театрального искусства имени Карпенко-Карого. С 1981 по 1988 годы – режиссер Киевской киностудии научно-популярнух фильмов “Киевнаучфильм”, с 1988 по 1992 годы - режиссер независимой киностудии “Четверг”. С 1992 года живет и работает в Нью-Йорке. Некоторое время преподавал в университете “New School”. Ведет рубрику “Кинообозрение” в программе “Американский час с Александром Генисом” на радиостанции “Свобода”. С 1996 года – основатель, продюсер и режиссер независимой киностудии AZ Films L.L.C. Режиссер фильмов “Регистрация” (1988), “Толкование сновидений” (1990), “Двое” (1992), “Шесть дней” (2001), “Вася” (2002), “Костя и Мышь” (2006), “Оранжевая зима” (2007), “Мой отец Евгений” (2010).

- Вы родились в семье сценариста Евгения Загданского. Интерес к кино у вас от него?
- Наверное, да. Собственно, иначе и быть, вероятно, не могло: это был мир, в котором я вырос. Ну, и потом, что может быть интереснее, чем кино? Не знаю...
- Что вам вспоминается сегодня о Киеве вашего детства? Как и в чем изменился город сегодня?
- Я любил свой город, он мне казался прекрасным и бесконечным, неисчерпаемым, булгаковским Городом, тайной, где меня ждут мои открытия, где судьба откроет мне мое будущее. Так и произошло: в Киеве я встретил свою жену, в Киеве родился мой сын. Но я не знал других городов. Уже давно я люблю Нью-Йорк. Если угодно, я изменил Киеву, но и Киев изменил мне. Изменил пошлостью, бездарной архитектурой, исковерканными склонами Днепра, машинами, по-хамски запаркованными на тротуарах города, вседозволенностью богатых, позорными памятниками, провинциальностью, президентом-преступником и другим, предыдущим президентом-демагогом, и до него... Но я люблю своих близких, люблю друзей, которые живут в Киеве. Это моя единственная подлинная связь с городом.
- Вспомните, пожалуйста, ваши первые киновпечатления...
- “Путешествие Синдбада-морехода”. Мне было шесть лет, и я боялся до абсолютного ужаса. Лез под кресло в кинотеатре. Первая комедия, которую помню, - “Закон есть закон” с Тото. Первый великий фильм, который я увидел, был “Андрей Рублев”. Первый документальный фильм, который меня потряс, - “Куонискацис” Годфрида Реджио. Одна из первых сильных влюбленностей в “серьезном” кино - “Мой американский дядюшка” Алена Рене. В институте влюбился в фильмы Бунюэля, Куросавы. Мне даже нравились фильмы Михалкова (sic), он замечательно умел заполнять советский вакуум.
- Как прореагировал отец на ваше решение стать режиссером?
- Отец категорически не хотел, чтобы я поступал в Театральный институт на режиссуру в Киеве. Была такая концепция, что нужно приходить в кино с жизненным опытом, “зрелым” человеком. Это, бесспорно, было фактором, который учитывали мои родители. Но, думаю, важно было и время: середина семидесятых. Отец не был человеком, настроенным антисоветски, но был человеком, мыслящим критически: кругом засилие коньюнктуры, власть бездарных и идеологически верноподданных. Наверное, он боялся за меня, за мою судьбу. Хотел, чтобы я был счастлив. И я сразу после школы поступил в Киевский политехнический институт, где был радикально несчастлив. Промучался год, чтобы не забрали в армию, и пошел поступать в Театральный. Мне было восемнадцать лет. Поступил. Все думали, что только потому, что мой отец имел связи и влияние в мире кино в Киеве.
- Каков главный урок отца, усвоенный вами?
- Найти в каждой работе, в каждом фильме максимум, который скрыт в материале, и подняться до этого максимума.
- Обрисуйте, пожалуйста, круг людей, на фильмах которых вы осваивали азы профессии.
- В Киеве это был режиссер Феликс Соболев. Человек талантливый, яркий, близкий к нашему дому. О нем сказано немного в фильме “Мой отец Евгений”. Он заразил меня своим отношением к кино, к своему фильму, заразил меня страстъю – то, что ты делаешь, может и должно быть самым главным в жизни. Но “азы” профессии, в действительности, никому не интересны. Интересно мастерство, интересен персональный стиль. Для меня самыми интересными режиссерами были и есть Луис Бунюэль, Робер Брессон, Микеланджело Антониони, Луи Малль. Я называю тех, чьи работы мне генетически близки, тех, кто влиял на меня.
- Расскажите, пожалуйста, об истории создания фильма “Мой отец Евгений”.
- Я никогда ничего не делал вместе с отцом, хотя мы были близки и делились замыслами друг с другом. Когда я оказался в Америке, в Нью-Йорке, отец очень тяжело переживал нашу разлуку. Вероятно, это было первым импульсом к созданию фильма. Так появился материал с моим отцом, снятый для меня в 1994-1995 годах моим другом, оператором Владимиром Гуевским. Но дальше дело не пошло. В 1997 году отца не стало. Идея фильма как-то все время была со мной, эволюционировала. Я хотел рассказать и об отце, и о времени - его и моем, о том, как я пришел в кино, о нашем непонимании и нашем сближении.
- Вы начали работать в бывшем Советском Союзе, сейчас продолжаете заниматься этим в США. В чем сходства и в чем различия в организации кинопроцесса в двух странах?
- В организации работы нет ничего общего. Там было государство, централизованное финансирование, чиновничьи инстанции. Здесь - рынок, свобода, риск, личная ответственность. Для документалистов там, в России, государство - по-прежнему, главный источник финансирования, и в этом всегда угроза морального компромисса. В родном Киеве документальное кино почти убито. В Советском Союзе счастливое время было в конце восьмидесятых - государство еще давало деньги, но власти над творчеством уже не имело. Чиновники боялись нас. Так я, например, сделал картину “Толкование сновидений”. Этот фильм “привез” меня в Америку. Теперь мой “кинопроцесс” - дело одинокое, личное. “Америка - страна одиноких профессионалов”, - объяснял мне знакомый много лет назад. Отчасти он был прав. Я - независимый документалист, да еще работающий в таком узком направлении, как авторское документальное кино. Я очень много работаю один. Жизнь заставляет.
- Основанная вами компания “AZ Films” – это желание быть максимально независимым или недоверие к уже существующим фирмам?
- Скорее, деловая необходимость. Я не стремлюсь быть абсолютно независимым, но мне необходимо быть достаточно свободным. Продюсер Загданский старается максимально идти навстречу режиссеру Загданскому.
- На протяжении долгого времени вы не только снимаете кино, но и анализируете его на радиостанции “Свобода”. Как получилось, что вы стали кинокритиком?
- Совершенно случайно, благодаря моим дружеским отношениям с писателем Александром Генисом. Саша многие годы ведет на “Свободе” передачу “Американский час с Александром Генисом”. В какой то момент он пригласил меня рассказать о новых фильмах. Так началась моя “карьера кинокритика”. Хотя никакой я не кинокритик, а всего лишь человек, который любит смотреть кино, и, как результат, говорить о том, что любит.
- Ваша специальность не мешает относиться к фильмам отстраненно и объективно?
- Конечно, я пристрастен, но я и не скрываю этого. Объективность – профессиональная маска или, если угодно, профессионалное лицемерие. Всегда есть первое, инстинктивное – мне это нравится, меня это волнует или нет. Я верю в эту свою реакцию. Я могу ошибаться? Да, конечно.
- Каков принцип отбора фильмов для вашей рубрики “Кинообозрение”?
- Как правило, это фильмы, которые я недавно посмотрел и которые мне так или иначе понравились. Я никогда не хожу в кино “вообще”. С фильмами, которые я выбираю для просмотра, у меня связаны определенные ожидания. Если фильм мне не понравился, мы его пропускаем, если только это не очень “заметная” картина.
- Ваши последние потрясения в кино?
- Фильм Аббасa Киорастами “Копия верна” (“Certified Copy”) и документальная лента Роберта Дрю и Ричарда Ликока “Электрический стул” (“The Chair”). Эту картину 1963 года я впервые увидел на ретроспективе умершего в этом году Ричарда Ликока во время фестиваля DOC NYC. Кстати, фильм снят в Чикаго.
- Одно время вы преподавали в университете “New School”. Вам нравилось это занятие? Можно ли в принципе научить снимать кино?
- Преподавать мне нравилось. Сейчас я не преподаю. Да, конечно, можно научить снимать. Как и научить думать. И анализировать. И смотреть. И играть на музыкальном инструменте... Если есть талант... Часто получается и без оного.
- Для меня хорошее документальное кино гораздо интереснее игрового. Тем не менее оно всегда находилось да и сейчас находится на периферии общественного внимания. Почему, как вам кажется?
- У меня нет “видовых” предпочтений в кино. Мне нравится то, что мне нравится. При этом я не думаю, что документальное кино, за редким исключением, может реально конкурировать с кино, как с развлечением, с коммерчески построенным зрелищем. Но часто именно в документальном кино мы чувствуем подлинную авторскую страсть, авторский интеллект.
- Каковы перспективы развития документального кино?
- Перспективы замечательные, но не ждите от меня более конкретного ответа. Я слишком давно занимаюсь кино, чтобы пытаться предсказать его развитие.
- Есть ли конкретные адресаты ваших фильмов?
- Да, моя семья и несколько очень близких мне людей.
- В беседе с Юрием Норштейном я спросил, есть ли границы мультипликации или в этом искусстве возможно все. Мастер ответил, что в этом искусстве возможно все. А возможно ли все в документальном кино, или все-таки есть границы?
- Ну как можно не согласиться с великим Юрием Норштейном? Конечно, в искусстве возможно все. В анимации уж точно все. В документальном кино есть свои ограничения – что-то типа своего “нельзя брать мяч руками”. Но футбол от этого не стал менее бесконечным, да? Ограничения в документальном кино не столь однозначны, и каждый крупный автор их выбирает сам по себе. И эти ограничения, эти запреты и их нарушения делают документальное кино таким интересным видом искусства.
- Как вы собираетесь построить ваш вечер в Чикаго? Что мы увидим, услышим?
- Еще не знаю. Правда. Обещаю одно: быть не скучным.

Nota bene! Встреча с Андреем Загданским состоится 11 декабря 2011 года в 6 часов вечера в Литературном салоне Аллы Дехтяр в помещении Computer Systems Institute по адресу: 8950 Gross Point Road, Skokie, IL 60077. Вход - $20. Справки по телефону – 773-275-0934.

The Writers’ Theater представляет: “The Caretaker”

2011-11-19T19:41:00.001-06:00

Двадцатый, юбилейный сезон The Writers’ Theater, начатый спектаклем “Отражения, или Истинное” по пьесе Т.Стоппарда, продолжается спектаклем по пьесе старшего друга сэра Тома, нобелевского лауреата Гарольда Пинтера “Сторож” (“The Caretaker”).
Пьесы Пинтера – печальные зарисовки, не привязанные ни к какому времени и ни к каким реалиям. Его герои немногословны, и даже те слова, которые они говорят, зачастую ничего не выражают. При этом после выхода из зрительного зала возникает странное чувство послевкусия. Пьесы Пинтера не поддаются определению. По искусству слова и паузы, по умению создать атмосферу я бы сравнил драматурга с ранним Антониони и пьесами Чехова. Пинтеровских героев трудно забыть, о них хочется думать – редкий случай в современном театре!
В Чикаго к драматургии Пинтера чаще всего обращался Steppenwolf Theatre. В первый сезон 1976-1977 годов - сезон образования театра - на его сцене шли сразу две пьесы Пинтера – “Любовник” и “Кухонный лифт”. Автор был уже хорошо известен, и постановка его пьес подняла репутацию театра. В дальнейшем Steppenwolf часто обращался к пинтеровской драматургии. На сцене театра шли его пьесы “Сторож” (сезон 1978-1979 годов), “На безлюдье” (сезон 1980-1981 годов), “Возвращение домой” (сезон 1989-1990 годов). Однако с 1992 года имя драматурга исчезает с афиши театра. Его не ставят не только на сцене Steppenwolf. Происходит интересный парадокс: по мере возрастания интереса к Пинтеру со стороны европейского театра американские режиссеры несколько отодвигают драматурга в сторону. В девяностые годы XX века о нем говорят все больше как о правозащитнике. Только в 2007 году в Steppenwolf снова обратили внимание на драматургию Пинтера – в театре поставили его пьесу “Предательство”. И вот, наконец, долгожданный приход Гарольда Пинтера на сцену одного из интереснейших театров Чикаго – The Writers’ Theatre.
Режиссер – Рон О Джей Парсон.
В ролях: Карим Банделу, Аниш Етмалани, Билл Норрис.

Спектакль идет до 25 марта 2012 года. 664 Vernon Avenue, Glencoe, IL 60022, справки и заказ билетов по телефону 847-242-6000 или на сайте www.writerstheatre.org.

Chicago Shakespeare Theater представляет...

2011-11-19T19:38:00.001-06:00

Недавно Чикагский Шекспировский театр объявил о своем участии в международной театральной Олимпиаде, которая будет проходить в Лондоне в апреле-мае 2012 года, за три месяца до открытия XXX Олимпийских игр. Театральная Олимпиада стартует 23 апреля 2012 года, в день рождения великого английского драматурга. В течение полутора месяцев на сцене театра “Глобус” тридцать семь театров из тридцати семи стран мира на тридцати семи языках представят пьесы Уильяма Шекспира. Каждый из спектаклей пройдет два раза. Шекспировский театр – единственная театральная компания из США, приглашенная к участию в Олимпиаде, и единственная (кроме хозяев – театра “Глобус”), кто сыграет спектакль на английском языке.
Шекспировский театр покажет в Лондоне мировую премьеру спектакля “Othello: The Remix” – авангардное переложение на язык хип-хопа шекспировской трагедии. Над спектаклем работает популярный дуэт Q Brothers – создатели спектаклей “The Bomb-itty of Errors” и “Funk It Up About Nothin’”. Премьера намечена на 5 мая 2012 года.
В числе участников Театральной Олимпиады – Белорусский Свободный театр. Запрещенный на Родине коллектив покажет на белорусском языке спектакль “Король Лир” в постановке режиссера Владимира Щербаня. В феврале этого года мои земляки со спектаклем “Быть Гарольдом Пинтером” с огромным успехом гастролировали в Нью-Йорке и Чикаго. Организаторами чикагских гастролей были театр “Гудман”, Шекспировский театр и Северо-Западный университет. В последнем спектакле перед закрытием гастролей чикагские актеры участвовали в акции “Belarus Free Now”. Актеры вышли на сцену и зачитали на английском языке письма белорусских политзаключенных. Весной следующего года чикагский и белорусский театры встретятся еще раз. На этот раз – в Лондоне.
Россию на Театральной Олимпиаде представит Московский театр имени Е.Вахтангова со спектаклем “Мера за меру” в постановке Юрия Бутусова, Литву - театр “Meno Fortas” с “Гамлетом” в постановке Эймунтаса Някрошюса (этот спектакль покажут на Торжественном закрытии Олимпиады), Польшу - Театр имени Кохановского с “Макбетом”, Германию – Шекспировская компания из Бремена со спектаклем “Тимон Афинский”, Францию – компания “Гипермобиль” со спектаклем “Много шума из ничего” в постановке Климента Поре, Израиль – театр “Габима” с “Венецианским купцом”. В числе участников Олимпиады – Грузинский драматический театр имени Марджанишвили со спектаклем “Как вам это понравится” в постановке Левана Цуладзе, Национальный театр Армении с “Королем Джоном”, Сербский национальный театр с “Генри VI” в постановке Никиты Миливоевича, Национальный театр Китая с “Ричардом III”, Национальный театр Греции с “Периклом”, театр из Кийото (Япония) с “Кориоланом”, а также театры из таких экзотических стран, как Бангладеш и Южный Судан. Театр “Глобус” покажет на Олимпиаде трагедию Шекспира “Генри V”.”Английский зритель знает Шекспира наизусть. Спектакль на другом языке - это как оперное либретто, когда важен не сюжет, не фабула, а именно интерпретация”, - считает Эймунтас Някрошюс. А художественный руководитель театра “Глобус” Доминик Дромгул полагает, что в каком-то смысле даже полезно не понимать языка, на котором исполняют Шекспира. “Пьесы Шекспира очень интересно просто смотреть. Когда они исполняются на другом языке, перестаешь беспокоиться о том, понимаешь ли ты каждое слово или нет, а начинаешь концентрироваться на взаимоотношениях героев”, - заявил Дромгул в интервью Би-би-си. Все подробности театральной Олимпиады – на сайте http://globetoglobe.shakespearesglobe.com/.

До Лондонской театральной Олимпиады еще далеко. А пока в Чикагском Шекспировском театре идут репетиции спектакля по пьесе канадского писателя и драматурга Тимоти Финдли “Елизавета” (“Elizabeth Rex”). В основе сюжета – рассказ о встрече Шекспира и актеров его труппы с королевой Елизаветой.
На пороге смерти Уильям Шекспир вспоминает события пятнадцатилетней давности. В ту роковую ночь Первый драматург и актеры его театра были приглашены исполнить представление для королевы Елизаветы. На следующий день возлюбленного королевы, графа Эссекского Роберта Деверекса ожидала казнь. Он обвинен в измене. Королева приговорила его к смерти, и только она может помиловать его. С целью предотвращения возможных беспорядков в королевстве введен комендантский час, и бродячие актеры остаются в апартаментах королевы. Отчаянно нуждающаяся в приятных впечатлениях, стремящаяся хотя бы на время забыть о предстоящей казни, Елизавета проводит ночь в компании Шекспира и его актеров, главным образом – с одним из них, исполнителем женских ролей Недом Ловенскрофтом...
Премьера пьесы состоялась на театральном фестивале в Стратфорде (Канада) в 2000 году. Первой исполнительницей роли королевы Елизаветы стала американская актриса Диана Д’Акила. Спустя одиннадцать лет живущая в Канаде актриса возвращается к этой роли.
Режиссер – артистический директор Шекспировского театра Барбара Гейнс. В других ролях: Стивен Сатклиф (Нед Ловенскрофт), Брэдли Армакост (Перси Говер), Бренда Барри (Мэри Стенли), Мэтт Фараби (Генри Перл), Кевин Гудал (Уильям Шекспир).

29 ноября 2011 года – 22 января 2012 года. 600 E.Grand Ave, Chicago, IL 60611, справки и заказ билетов по телефону 312-595-5600 и на сайте театра http://www.chicagoshakes.com/.

“Я не считаю писателя святым, но слова для меня святы”

2011-11-19T19:34:00.002-06:00

В 1992 году в пригороде Чикаго, городке Гленко, был создан театр с негромким, но выразительным названием “Авторский”. В этом театре зрителей не привлекают дешевыми темами, модными именами, техническими спецэффектами. Скромный, уютный зал на сто шесть мест предполагает малую, камерную форму. И вот уже двадцатый сезон в этом театре в полном соответствии с названием ставят классическую и современную драматургию и по-новому открывают как признанных, так и молодых авторов. Перечислю только некоторых из них: У.Шекспир, Ч.Диккенс, Ф.Достоевский, Г.Джеймс, Б.Шоу, А.Чехов, Т.Уильямс, Т.Уайлдер, А.Миллер...
Юбилейный сезон The Writers’ Theatre открыл спектаклем по пьесе английского драматурга Тома Стоппарда “Отражения, или Истинное” (“The Real Thing”) – интеллектуальным, многослойным ребусом о жизни, любви и политике, требующим серьезного осмысления. Начинается спектакль с обычного на первый взгляд выяснения отношений супругов. Она приезжает из командировки, он подозревает ее в неверности. Вопросы следуют один за другим, муж с женой упражняются в словословии, но что-то заставляет нас настороженно относиться к словам героев. Вскоре оказывается, что перед нами разыгрывалась сцена из пьесы главного героя – писателя Генри (Шин Фортунато), alter ego автора. Так будет на протяжении всего спектакля. Персонажи из жизни пересекаются с литературными героями и наоборот. Как обычно у Стоппарда, пьеса полна аллюзий, иронии, подтекста и все самое важное почти всегда остается между строк. Почти, потому что есть вещи, к которым Генри (читай – Стоппард) относится очень серьезно. Среди них - Литература и Любовь. Вот две цитаты из диалога Генри с Анной (Кэрри Кун). Одна – про слова: “Из слов – если обращаться с ними бережно, можно, будто из кирпичиков, выстроить мост через бездну непонимания и хаоса... Я не считаю писателя святым, но слова для меня святы. Они заслуживают уважения. Отберите нужные, расставьте в нужном порядке – и в мире что-то изменится”. Другая – про любовь: “Любить человека - значит, любить его и в худшие минуты. Если это романтично, то пусть все будет романтично - любовь, работа, музыка, литература, девственность и ее потеря... Я верю в душевную смуту, слезы, боль, самозабвение, потерю собственного достоинства - в наготу верю. Не думать, жить без забот – все равно что не любить”. Вам эти слова ничего не напоминают? Да это ведь просто “в человеке все должно быть прекрасно” или “мы увидим небо в алмазах”, только устами современного героя!.. Очень сложно произнести монолог с ТАКИМИ словами и не скатиться в фальшь, не оказаться смешным, непонятым, сохранить естественность интонаций. Герои говорят не для нас, они говорят друг с другом, а мы, зрители, оказываемся невольными свидетелями этих разговоров.
Режиссер спектакля – артистический руководитель театра Михаэль Халберстрам – пошел по наиболее верному пути: он не выпячивает себя, а скрупулезно следует ремаркам автора. Ничего лишнего – только крупные планы героев и беседа, которая нередко приводит к скандалу, а иногда превращается в исповедь. Актеры великолепно справляются с поставленной перед ними задачей. Хороши все, но особенно яркое впечатление произвела на меня пара: Генри – Шин Фортунато и Анна – Кэрри Кун. Послужной список Фортунато впечатляет: он играл главные роли во многих театрах Чикаго, снимался в кино. Кэрри Кун только начинает свою театральную карьеру. Она играла в спектаклях “Магнолия” в Goodman Theatre и “Бронте” в Remy Bumppo Theatre. А я помню актрису по роли Хани в спектакле “Кто боится Вирджинии Вульф?” Э.Олби в Steppenwolf Theatre. Актриса вернется к своей роли осенью 2012 года, во время гастролей этого театра на Бродвее.
В остальных ролях: Джон Сандерс (Макс), Наташа Лоу (Шарлотта), Джордан Лейн Шаппелл (Билли), Рэй Грей (Дебби), Райан Халахан (Броуди).
Для Халберстрама этот спектакль стал вторым обращением к драматургии Стоппарда. В сезоне 2009-2010 годов в его постановке шла, наверно, самая известная пьеса драматурга “Розенкранц и Гильденстерн мертвы”. С нее началось мое открытие Стоппарда. Заинтересовало, почему именно эту пьесу (неизвестного нам тогда) английского автора взялся переводить Иосиф Бродский. Его перевод был опубликован в “Иностранке” в 1990 году. Так, через Бродского я познакомился с Томом Стоппардом. В том же 1990 году, впервые попробовав себя в режиссуре, Стоппард экранизирует свою пьесу и сразу получает приз, который для тысяч других так и остается недостижимой мечтой, - “Золотой лев святого Марка” на Венецианском международном кинофестивале. Спустя восемь лет, в 1998 году в Минске был показан фильм “Влюбленный Шекспир”. В числе авторов сценария я обнаружил Тома Стоппарда. Как и в случае с дебютом в роли кинорежиссера, он легко обошел своих именитых конкурентов и получил премию “Оскар” за лучший сценарий. Еще спустя семь лет, в 2005 году, имя английского драматурга всплыло в связи с созданием в Минске “Свободного театра”. Том Стоппард приезжал в Минск, одним из первых поддержал театр и, наряду с Вацлавом Гавелом и американским драматургом Артуром Копитом, стал одним из его попечителей. Во время гастролей в Чикаго руководители “Свободного театра” Николай Халезин и Наталья Коляда рассказали мне, как Стоппард все годы поддерживает их коллектив: “Том Стоппард был у нас дома, он знает наших родителей, он встречался с Димой Бондаренко, Андреем Санниковым, Олегом Бебениным, Ирой Халип, Ирой Красовской, Володей Кобецом... Он знает всех. Он – наш третий папа и единственный из наших родителей, который знает о нас все... Стоппард всегда был очень активен в борьбе с диктатурой. Он приезжал в Санкт-Петербург, Москву, стоял у окон психушки, когда там принудительно лечили Фрейберга и Буковского. Буковский вспоминал: “Когда я выглянул в окно и мне сказали, что это Стоппард, я подумал, что на самом деле сошел с ума”.
Пьеса “Отражения, или Истинное” ознаменовала собой начало нового периода в творчестве Стоппарда. От театра абсурда – к психологическому театру, от ерничества и насмешки – к проговариванию каких-то важных слов, мыслей, понятий, от Беккета и Ионеско - по направлению к Чехову.
Ироничный, парадоксальный, театральный до мозга костей, Стоппард озадачивает, возмущает, сбивает с толку, ставит в тупик. Обращаясь к серьезным темам, он делает это настолько увлекательно и интересно, что зрители, как завороженные, внимают его героям и, заинтригованные, идут за ними. В 2006 году он умудрился даже сделать популярными Бакунина, Герцена и Белинского. Обратившись к русской истории, Стоппард написал трилогию “Берег Утопии”, которая сегодня широко идет по всему миру. Тридцать пять лет истории философской мысли России XIX века уложены в три спектакля. Они связаны общей сюжетной линией, каждый длится более двух часов. В трилогии участвуют сорок четыре актера. Такую глыбу поставить - подвигу подобно! В Москве “Берег Утопии” идет в Российском академическом молодежном театре. В Нью-Йорке спектакль ставили в центре Линкольна. К сожалению, в Чикаго пока не нашелся театр, который взялся бы за постановку этой трилогии. Зато в сезоне 2008-09 годов в Goodman Theatre режиссером Чарльзом Ньюэллом была поставлена новая пьеса драматурга - “Рок-н-ролл”.
И последнее – еще раз о том, как персонажи из жизни пересекаются с литературными героями. Главный герой спектакля Генри развелся с женой, встретив актрису Анну, которая играет в его пьесе. Свою пьесу “Отражения...” Стоппард посвятил жене Мириам. Через несколько лет после публикации пьесы драматург развелся с ней и женился на английской актрисе Фелисити Кендалл – первой исполнительницы роли Анны в мировой премьере спектакля в Лондоне. “Бывают странными пророками поэты иногда...”

Nota bene! Спектакль идет до 4 декабря 2011 года. The Writers’ Theatre, 325 Tudor Court, Glencoe, IL 60022, справки и заказ билетов по телефону 847-242-6000 или на сайте www.writerstheatre.org.

Памяти Ванкарема Никифоровича

2011-11-12T18:12:00.001-06:00

...“Когда человек умирает, Изменяются его портреты”, - написала как-то Анна Ахматова. Я смотрю на его фотографию и думаю, что его портрет как раз не изменился. Умные глаза, живое выражение лица... Он любил всматриваться в людей, в окружающий мир. Может быть, отсюда такой пристальный интерес к живописи...

Он был для друзей Ремом, но я всегда называл его длинным и неудобно произносимым именем-отчеством Ванкарем Валерьянович. Когда я познакомился с ним - не помню, мне кажется, я знал его всегда, даже когда не знал лично. Мой папа и мой дядя учились в школе, директором которой был его отец – Валерьян Иванович Никифорович. В этой школе учительницей начальных классов работала моя бабушка Вера Борисовна Борщевская. Жена Ванкарема Валерьяновича Зоя Наумовна – лучшая подруга моей мамы еще со студенческих лет. Мир тесен, а минский мир тесен особенно.
Его имя часто всплывало в наших минских разговорах и застольях. “Надо будет спросить у Рема” – это по поводу очередной премьеры в Купаловском театре или выхода новой книги белорусского писателя, или “Рем рассказал...” – и дальше его рассказ о постановке, артистах, режиссере...

В Америке мы встретились в первый же день. Вместе с нашими родственниками Ванкарем Валерьянович с Зоей Наумовной встречали нас в аэропорту. Обнявшись и крепко пожав руку (у него было очень крепкое рукопожатие), мы расселись по машинам. Запомнилась его шутливая фраза: “В Америке есть только одна проблема - где запарковать машину”. Буквально на следующий день он привел нас в АРТ-институт и показал нам центр Чикаго, как профессиональный экскурсовод подробно рассказывая о каждом доме, каждой улице. Он великолепно знал историю и все главные достопримечательности Чикаго.
Вскоре мне довелось сыграть с ним в шахматы. Играли мы десятиминутный блиц, и я был поражен быстротой реакции, нестандартными решениями и острыми комбинациями, которые он обрушил на меня. Я проиграл ему всухую и надеялся когда-нибудь отыграться. Уже потом я узнал, что шахматы – его увлечение с детства. Он играл в турнирах, и одна из его партий была использована в качестве примера в книге международного гроссмейстера Сокольского “Шахматная партия в ее развитии”. Он мне показал эту книгу и диаграмму партии Никифорович – Ной. Полуфинал первенства Минска, 1963 год.... “В какой-то момент у белых под ударом находились три фигуры: ферзь, ладья и конь. Тем не менее, играющему белыми Никифоровичу удалось найти острое комбинационное продолжение, ведущее к победе.” Когда я спросил его о любимом шахматисте, думал, что он первым назовет Михаила Таля. Однако его ответ был другим: “Я всегда любил Фишера”.

Он поддержал меня в моем желании сотрудничать с “Рекламой”. Он всегда был рядом с непременным “Давай, давай...” Мол, ты справишься, все будет нормально... И когда в очередной раз от него раздавался телефонный звонок, я знал, что он расскажет о новом спектакле, на который непременно нужно сходить, или фильме, который надо обязательно посмотреть. Ему всегда была интересна жизнь во всех ее проявлениях – редкое качество, достойное подражания.

В канун его семидесятипятилетия я пришел в его гостеприимный дом, чтобы взять у него интервью. Сегодня я вслушиваюсь в диктофонную запись и вспоминаю ту памятную встречу. Начал он как-то застенчиво, со словами: “Ну что рассказывать..” Заставить его разговориться было трудно, но в какой-то момент он стал вспоминать детство, родителей, школу, свои первые театральные впечатления... Многое из того, о чем рассказывал в тот вечер Ванкарем, не вошло в окончательный текст. Читая черновой материал, юбиляр убирал все лишнее со словами: “Это не надо, кому это интересно?” Сегодня понимаешь – это интересно многим.

...Его первое посещение театра было в эстонском городе Тарту. Там стояла часть, в которой служил его отец. В 1945 году Никифорович-старший вызвал семью к себе. Первым театральным впечатлением мальчика стала опера “Тоска” в старейшем и знаменитейшем театре Эстонии “Ванемуйне”. Когда отцу удалось демобилизоваться (его хотели оставить в части), семья вернулась в Минск.
Ванкарем Валерьянович вспоминал, как осенью 1946 года мама повела его в театр имени Янки Купалы: “Там начались мои театральные университеты. Один из первых ярких спектаклей театра, которые я увидел, была трагедия Шекспира “Ромео и Джульетта” с Платоновым и Жданович в главных ролях. Я застал великих театральных стариков!”

В Минске Ванкарем Валерьянович пошел в пятый класс 42-й школы. Минчане помнят эту школу – в самом центре города, на Комсомольской. Благодаря учительнице русского языка и литературы Раисе Григорьевне Барам в этой школе ему была сделана первая “прививка любви” к литературе и филологии. Правда, литература победила не сразу. Одновременно с литературой он увлекался физикой и математикой. Еще бы: математику преподавал Антон Иванович Зенович, а физику – знаменитый Яков Борисович Мельцерзон. Его ученик, великий физик Жорес Алферов стал впоследствии лауреатом Нобелевской премии. В десятом классе Ванкарем Валерьянович ходил в математический кружок одаренных школьников при университете. Спустя год, прогуливаясь по университетскому дворику, первокурсник Никифорович встретил знаменитого математика, профессора Некрошевича, который вел занятия кружка. Профессор остановил студента и спросил: “Молодой человек, что это такое? Почему я не вижу вас у себя на лекциях?” Ванкарем ответил: “Вы знаете, я же не на физмате, я поступил на филологический”. Некрошевич вскрикнул: “Как? Как вы смели поступить на филологический?”

Потом были учеба в университете, Отдел художественной литературы Госиздата БССР (он попал в издательство в самое интересное время оттепели) и Белорусское телевидение. Почти восемнадцать лет – с 1965 по 1982 годы – Ванкарем Валерьянович работал старшим редактором литературно-драматических программ. Он писал инсценировки, участвовал в создании телевизионных спектаклей в забытом сегодня жанре телевизионного театра. С телевидения он ушел не по своей воле. В 1982 году в рамках серии “Творческие портреты” у Никифоровича состоялась беседа со Светланой Алексиевич. В ходе беседы в прямом эфире (было такое даже в советские времена!) она стала рассказывать о работе над своей новой книгой “Цинковые мальчики”. Через несколько дней начальство вызвало Никифоровича “на ковер”. От него потребовали, чтобы он написал заявление об уходе. В тот год при киностудии “Беларусьфильм” возник Театр-студия киноактера. Режиссером театра стал Борис Луценко. Он пригласил Ванкарема Валерьяновича в театр. Так начались его завлитовские “странствия” по минским театрам. В это время главный режиссер Купаловского театра Валерий Раевский и директор театра Иван Вашкевич начали пробивать в ЦК разрешение взять Никифоровича к ним завлитом. (Оказывается, должность завлита в Национальном театре являлась номенклатурой ЦК.) Наконец, в конце 1984 года – начале 1985 года им удалось этого добиться, и Ванкарем Валерьянович перешел в Купаловский театр. А примерно в 1988 году Борис Луценко опять пригласил его к себе, но уже в Русский драматический театр имени М.Горького. В Министерстве культуры поднялся большой шум. Замминистра кричал: “Как это может быть? Один шпион на две разведки?” А режиссеры в ответ говорили, что в одном театре играют на русском языке, в другом – на белорусском. В течение пяти лет Никифорович служил завлитом в двух крупнейших театрах Беларуси.

Один из самых ярких спектаклей Купаловского театра - “Поминальная молитва” по пьесе Григория Горина. Спектакль до сих пор с постоянным аншлагом идет на сцене театра. В одной из своих статей Ванкарем Валерьянович рассказал, как приехал в Москву и выпросил у машинистки ВТО новую пьесу Горина. На первой странице сверху было написано: “Право первой постановки принадлежит Театру имени Ленинского комсомола в Москве. Григорий Горин”. Вернувшись в Минск, он показал “Поминальную молитву” Раевскому и убедил его ставить пьесу в театре. Перевод на белорусский язык заказали поэту и переводчику Владимиру Некляеву. Но ведь есть право первой постановки! И тогда стали звонить Горину. Никифорович вспоминал: “Поначалу он был категорически против. Я позвонил ему еще раз, доказывая, что мы будем играть спектакль на белорусском языке и никакой конкуренции ленкомовцам не составим. И только во время третьего звонка (наверно, после разговора с Захаровым) Горин сказал: “Ладно, ставьте”.

С 1993 года Ванкарем Валерьянович жил и работал в Чикаго. Уезжал он тяжело, с мыслями “Кому нужен в Америке завлит белорусского театра?” Приехав, сразу включился в новую жизнь. Начал с самого интересного: они с Зоей Наумовной пошли в АРТ-институт смотреть Окна Шагала. Вскоре после приезда он стал писать рецензии, интервью, статьи. В основном, его темами были искусство и литература, но он занимался журналистикой в разных направлениях. Я помню его статьи о директоре одного из заводов в Чикаго, о физиках, работающих в лаборатории Ферми в Батавии, о президенте Института репродуктивной генетики Юрии Верлинском... Он писал статьи и на политические темы. Ванкарем Валерьянович говорил: “В последние годы весь антитоталитарный, антикоммунистический пафос, который шел из Америки, притих. Его уже нет, и это очень плохо. В свое время это сыграло огромную роль в подталкивании советского общества к переменам. Сейчас все свернуто, закрыто, и многие СМИ, наоборот, поддерживают то, что происходит сегодня в России и Беларуси”. Когда я был у него в гостях, он показал мне основные сайты, которые ежедневно просматривал в поисках информации. Среди них – три белорусских ресурса: сайт белорусской редакции “Свободы” (http://www.svaboda.org/), основной независимый портал Беларуси Хартия-97 (www.charter97.org), новостной сайт “Навiны” (http://www.naviny.by/); российский новостной сайт “Лента.ру” (http://www.lenta.ru/), Центральный еврейский ресурс “Семь40.ру” (http://www.sem40.ru/), сайт радиостанции “Эхо Москвы“ (http://www.echomsk.ru/), шахматный сайт “ChessPro” (http://www.chesspro.ru/), на котором можно не только почитать, но и посмотреть партии. В раздел любимых сайтов попал и сайт нашей газеты www.myreklama.com.

Он был необычайно добрым человеком. Он не писал злых рецензий и даже отрицательных у него не встретишь. Он был во всем по-хорошему старомоден, а потому любил писать о спектакле подробно и обстоятельно. Он любил театр, знал его изнутри, знал и понимал живопись. Радовался, видя что-то новое и интересное, и переживал, когда видел халтуру или то, что искусством не является. Для него пыткой было писать рецензию на неудачный спектакль или неинтересную выставку. Он видел ВСЕ, но боялся обидеть режиссера, актеров, художников. Он говорил: “Они ведь старались” и разводил руками... Как говорил один близкий друг нашей семьи: “Над фильмом, оказывается, работали...”
Он часто говорил: “Надо осветить”, и правы те, кто называют его летописцем русского Чикаго. Вот это “надо осветить”, вот этот взятый на себя долг перед людьми заставлял его садиться за письменный стол и пытаться разглядеть в несовершенном что-то хорошее, ведь, как известно, даже в луже можно увидеть отражение солнца. В результате его статьи были наполнены светом добра, внимания, заботы.

В нем не было ничего показного, на публику. Он не порывал связи с Родиной и продолжал общаться с минскими друзьями, в то время как многие “земляки” на следующий день после приезда забывали, откуда они приехали, и принимались поносить родные места. Ванкарем Валерьянович любил Минск, любил и профессионально владел белорусским языком, поддерживал постоянные контакты с белорусской диаспорой. Он был составителем и автором предисловия к сборнику драматургии белорусской эмиграции “Урачыстасць у садзе”, который вышел в 2008 году в Минске.

Когда в 2007 году я ездил в Минск, я побывал в Купаловском театре, встречался со многими актерами. Только в Минске я по-настоящему понял, как его любили, ценили, уважали в театре. В словах актеров сквозили любовь и уважение к Ванкарему Валерьяновичу. “Передайте нашему Ремушке, что мы его помним и любим”, - говорил каждый из них.
Да разве его любили только в театре! Среди его друзей - лучшие, достойнейшие люди Беларуси - Василь Быков, Алесь Адамович, Светлана Алексиевич, Станислав Шушкевич, Рыгор Бородулин, Борис Заборов, Владимир Некляев. Со многими из них дружба исчисляется десятилетиями.
В 1960 году молодой Алесь Адамович пришел в Отдел художественной литературы Госиздата БССР и попросил, чтобы Никифоровичу дали прочесть написанный от руки, в тетрадках, роман о Великой Отечественной войне “Война под крышами”. Порядок был такой: чтобы включить произведение в план издательства, нужно было редакторское заключение. Ванкарем Валерьянович его написал, и роман вышел в свет. Позднее Адамович признался, что никогда в жизни не думал увидеть опубликованным его роман, тем более с таким названием.
По просьбе московского издательства “Время” Ванкарем Валерьянович написал предисловие к большому тому переводов Рыгора Бородулина. Его воспоминания были опубликованы в газете “Реклама” в феврале 2010 года, когда замечательному белорусскому поэту исполнилось семьдесят пять лет.
Ванкарем Валерьянович показывал мне выпуск издающегося в Минске литературного журнала “Дзеяслоу”, в котором опубликованы его воспоминания о великом писателе Василе Быкове. Я заинтересовался фотографией в этом журнале. На ней Ванкарем Валерьянович стоит в компании с Рыгором Бородулиным, его мамой, Василем Быковым, Борисом Заборовым и болгарским писателем, переводчиком с белорусского языка Георгием Войчевым, написавшим потом книгу о белорусской литературе. Ванкарем Валерьянович рассказал: “Эта фотография сделана в доме Бородулиных в Ушачах в 1964 году. Мы приехали туда с Заборовым и Войчевым, а утром на пороге дома появился Быков. Оказывается, накануне Бородулин позвонил ему и сказал, что у него будут гости. Быков прошел восемнадцать километров пешком из своей деревни Бычки, чтобы с нами повидаться”. Перед отъездом в Америку Ванкарем Валерьянович передал часть своего личного архива в Литературный музей. Среди прочего, в Музее оказалась переписка Никифоровича с Быковым. Отрывки из писем писателя опубликованы в изданном в Минске двухтомнике Василя Быкова под редакцией Сергея Шапрана. Никифорович все время говорил: “Творчество Быкова – явление не только белорусской, но и мировой литературы. Я горжусь тем, что мне выпала честь переводить его произведения на русский язык”. Находясь в вынужденной ссылке в Финляндии, Быков присылал ему свои рассказы и притчи. В переводе Никифоровича вышла последняя повесть Быкова “Желтый песочек”. В изданном три года назад в Москве сборнике произведений Быкова половина опубликована в переводах автора, половина – в переводах Никифоровича. В последний приезд Ванкарема Валерьяновича в Минск в 2002 году Рыгор Бородулин подготовил ему большой сюрприз – встречу с Быковым. Это было за год до смерти писателя. Быков жил в Праге и на несколько дней приехал в Минск.
Среди коллег Никифоровича по литературно-театральному “цеху” - Стефания Станюта, Август Милованов, Галина Толкачева, Владимир Раевский, Борис Луценко, Борис Глаголин, Сергей Данченко, Анатолий Смелянский, Михаил Швыдкой, Темур Чхеидзе. Его знали и ценили самые уважаемые критики Чикаго. Музыкальный критик “The Chicago Sun-Times” Эндрю Патнер впервые встретился с Никифоровичем в Варшаве на международной театральной конференции. Тогда Ванкарем Валерьянович даже не предполагал, что их следующая встреча произойдет через много лет в Чикаго, в зале Лирик-оперы.

Очень важными мне представляются слова, сказанные им в конце нашей беседы: “В издательстве, на телевидении, в театре одним из определяющих для меня было внутреннее чувство протеста против хорошо знакомого, неумирающего великодержавия, которое проявлялось в оценках литературы и искусства. В переводах с болгарского и грузинского языков мне хотелось показать то, что Максим Богданович определял как “всему миру - свой дар”. Я полемизировал с Львом Анненским, который говорил, что Шолом-Алейхем так и остался еврейским писателем, писавшим для своего народа, и поэтому у него “не было шансов подняться над местечковым уровнем”. Я все время был с этим НЕ согласен. Считаю, что все самое яркое и талантливое в национальных литературах поднимается до мирового, вселенского, общечеловеческого уровня. Убежден, что великая литература, великое искусство создается всеми нациями, и каждый народ вносит свой вклад в общее дело. Поэтому мы должны внимательно относиться к культуре каждого народа”. Он был настоящим интеллигентом в полном значении этого слова.

...Он любил обсуждать материалы будущих статей. Говорил о своих идеях, интересовался моими планами. 10 сентября мы собирались вместе поехать в парк “Миллениум” на концерт звезд Лирик-оперы. За несколько дней до концерта он почувствовал себя плохо и сказал, что, наверно, не поедет...

15 ноября 2011 года Ванкарему Никифоровичу исполнилось бы 77 лет. Его очень не хватает...

Юлия Певзнер: “В опере мне интересно все!”

2011-10-29T12:06:00.002-05:00

В эти дни в Лирик-опере Чикаго идут последние репетиции жемчужины мирового музыкального театра, оперы Модеста Мусоргского “Борис Годунов”. Премьера состоится 7 ноября. В качестве режиссера-постановщика спектакля на сцене чикагского театра дебютирует наша соотечественница Юлия Певзнер. В беседе с вашим корреспондентом Юлия рассказывает о композиторе, солистах и особенностях чикагской постановки.

- Я первый раз в Чикаго и первый раз в Лирик-опере. Работается здесь потрясающе! В отличие от многих других американских оперных трупп в Чикаго возникает чувство, как будто работаешь в старом традиционном русском театре. Здесь понимают, кто такие артисты, что такое творческий процесс, здесь не существует слова “нет”, здесь делается все для того, чтобы наш “продукт” получился лучше. Все направлено на благо творчества. Это естественно, так и должно быть, но так бывает далеко не всегда и не везде. Лирик-опера – замечательный театр!
- Оригинальная постановка оперы была сделана в 1994 году режиссером Стайном Винге как совместная продукция Хьюстонской оперы, Лирик-оперы и Женевской оперы. Вы являетесь режиссером-постановщиком спектакля на чикагской сцене. Означает ли это, что все постановочные решения уже сделаны Винге, и вы только переносите их в Лирик-оперу?
- Нет, совсем не так. Конечно, если бы я делала абсолютно новую постановку “Бориса...”, скорее всего, она выглядела бы совсем не так. Есть концептуальное решение спектакля, его визуальная часть. За эту часть ответственен Стайн Винге с художником-постановщиком и художником по костюмам. Это тот исходный материал, который я получила от Стайна. Я не перестраиваю декорации и не перекраиваю костюмы, хотя в Хьюстоне в 2005 году уже было много изменений, когда я заново делала “Бориса...”. Перед этим я поехала в Норвегию на встречу с режиссером. В Осло мы провели несколько часов вместе, беседуя о “Борисе Годунове” и русской истории. Многие вещи мы видим похоже, многие – по-разному. У него остались вопросы к его же собственной постановке, и он признался, что не все решил для себя двадцать лет назад. Я ему сказала, что не могу делать то, во что я не верю, поэтому какие-то решения будут другими. В Хьюстоне эта постановка уже выглядела по-другому, а в Сан-Франциско была изменена полностью. В Чикаго это тоже будет совсем другой спектакль.
- Что вам кажется самым главным в опере “Борис Годунов”?
- Из многих тем, затронутых в опере, сложно выделить какую-то одну. Один мой коллега – опытный режиссер в Израиле - сказал как-то: “Главное для режиссера – понять, о чем опера. Это кажется просто, но на самом деле очень сложно”. Я думаю, что “Борис Годунов” – произведение об отношениях царя и народа, в которых нет победителя. В начале оперы народ кричит: “Слава! Слава!” Народ с надеждой ждет царя. А через шесть лет - через два часа в опере – тот же народ прогоняет царя и ждет Гришку Отрепьева. В опере Мусоргский показывает неумолимый ход истории, идущий даже не по спирали, а по замкнутому кругу. Опять в Москву, опять за царевичем... Слова излишни, история говорит сама за себя. Главных героев три: царь, народ и Юродивый, как голос и душа народа. Для меня очень важен треугольник Борис – Юродивый – Пимен.
- Мы увидим “Бориса Годунова” в оригинальной версии 1869 года. Для вас предпочтительнее этот вариант или вторая редакция?
- Мне больше нравится первая редакция, хотя я скучаю без “Сцены под Кромами”, особенно по последней песне Юродивого, которая завершает оперу. Но смерть Бориса оставляет такое же чувство безнадежности. Первая редакция сильнее, она построена драматургически точнее.
- Как вы относитесь к редакциям и оркестровке оперы Римским-Корсаковым и Шостаковичем?
- Я очень люблю оркестровку Шостаковича. Мне кажется, что музыкальное мышление Шостаковича очень близко к мышлению Мусоргского. Что касается Римского-Корсакова... Я его обожаю, он был потрясающий мастер оркестровки, любил, чтобы было красиво...
- Вам не кажется, что он сгладил все гениальные шероховатости Мусоргского?
- Конечно. Мусоргский умер с учебником оркестровки под подушкой. Он не заканчивал университетов - учился на практике и не всегда следовал законам. Да, у него были шероховатости, но поскольку он был гением, его шероховатости гениальны. Поэтому авторская оркестровка неповторима.
- Как вы считаете, современный американский слушатель в состоянии понять эту оперу? Вопросы-то серьезные: вера, власть, народ...
- Я считаю, что любой слушатель в состоянии понять эту оперу. Да, вопросы серьезные. А что, сегодня нет их? Сегодня эти вопросы не менее остры, чем пять или десять веков назад. Дело не в опере – часто люди боятся незнакомого. Поэтому если возникает выбор между классической итальянской оперой или незнакомой русской, итальянская побеждает.
- Как вы считаете, нужно ли для постановок неанглоязычных опер привлекать носителей языка?
- Может быть, это было бы лучше, если под носителями языка мы понимаем носителей культуры. Но я считаю, что в современном оперном мире замечательные артисты способны понять и передать культуру, которая не является их родной.
- Зачастую мы слышим, как западные исполнители неправильно произносят слова... Я очень боюсь, что мы опять услышим “тебъя”, “менъя”, “лублу”, и т.д...
- Значит, педагог-репетитор плохо поработал. В Лирик-опере этими вопросами занимается замечательный профессионал, так что я уверена: по этой линии все будет сделано на высшем уровне.
- Как вы думаете, солисты – участники чикагской постановки - понимают, что и о чем они поют?
- Я не думаю – я знаю. Они не просто произносят слова, но и понимают, что стоит за ними. Умный артист вначале концентрируется на всем произведении, а потом начинает углубляться в свою партию, чтобы понять место своего персонажа в большой картине. А в Чикаго собрались умные артисты.
- Для меня самая яркая фигура спектакля – исполнитель партии Бориса Годунова, итальянский бас Ферручо Фурланетто. Как вам работается с Ферручо?
- Ферручо – очень умный, интеллигентный артист. Я с ним работала впервые лет пятнадцать назад в Японии. “Глубоко копает”, все знает и понимает. Если бы я не знала, что он не говорит по-русски и просто увидела бы спектакль, не думаю, что догадалась бы, что русский для него – не родной. Он был первым итальянским басом, спевшим Бориса в Мариинском, а в этом году будет петь Бориса в Большом.

Начавшись с “Бориса Годунова”, наша беседа как-то незаметно ушла далеко в сторону от Лирик-оперы.
- Юля, расскажите, пожалуйста, как девочка, закончившая десятилетку при Ленинградской консерватории, приходит к оперной режиссуре? Вы же хотели стать пианисткой!
- Хотела, но передумала и пошла учиться в Первый мед.институт.
- Так вы еще и почти врач?
- (Улыбается.) Ну да, почти. Целых полгода проучилась, а потом провалила физику, и мы уехали в Израиль. С оперой связывать свою жизнь я совершенно не предполагала. В Тель-Авивском университете занималась английской и французской литературами, историей. А потом... Моя история немного напоминает историю Золушки. В университете была забастовка, и целый семестр отменили. Я искала работу и устроилась официанткой в маленьком кафе в Тель-Авиве около Израильской оперы. Туда все заходили до и после оперы, там я со всеми перезнакомилась. В один-прекрасный день режиссер, который ведет спектакль, уходил в армию, и у него не было замены. В кафе было пианино, и он слышал, как я играла. Тогда, наверно, у него впервые возникли примерно такие мысли: “Она умеет читать ноты – может быть, она сможет меня заменить”. Так все и началось. В опере мне очень понравилось, и мой лучший друг Бернадетт Егер – американка, много лет живет в Израиле, сейчас работает директором постановочной части Израильской оперы – почему-то поверила в меня и стала воспитывать. С ее помощью я начала учиться работе в постановочной части, была режиссером – ведущим спектакля, потом стала ассистентом режиссера. Началом моей профессиональной карьеры я обязана трем людям. Директор Израильской оперы Ханна Мунитц дала мне шанс поставить первый спектакль в качестве режиссера-постановщика. На многих спектаклях я ассистировала Франческе Замбелло. У нее я научилась основам профессии. Третий - Джонатан Пелл, директор Оперы Далласа. Ему я обязана своим американским дебютом в 2003 году. В Далласе я поставила “Пиковую даму”. Кроме этого, мне довелось много работать с замечательными режиссерами Дэвидом Олденом и Дэвидом Паунтни. Разные люди, разные стили и методы режиссуры... Общение с ними стали для меня той школой и тем опытом, который невозможно заменить ничем. Для того, чтобы стать мастером, надо пройти школу подмастерья. А быть подмастерьем у таких мастеров – большая честь!
- Когда вы ушли в “свободное плавание”, они видели ваши самостоятельные работы?
- Конечно. Мы всегда обсуждаем с ними постановки, мне интересно их мнение. С Франческой мы опять работаем вместе в следующем году в Большом театре. Мы ставили там “Огненный ангел” Прокофьева, “Турандот” Пуччини, а скоро будем работать над “Травиатой”.
- То есть вы возвращаетесь в Россию, но уже в другом качестве.
- Да, я часто приезжаю в Россию работать в качестве сорежиссера или самостоятельного режиссера.
- В Израиле вы больше ставите современные оперы, а в Европе и Америке – оперную классику. Что вам интереснее: работать с новым произведением или находить новые краски в классике?
- В опере мне интересно все! В этом отношении я – достаточно бесстрашный человек. Я возьмусь и буду искать постановочное решение. Может быть, не найду, но буду искать. Не каждый дирижер может работать со всем мировым репертуаром, не каждый артист споет весь репертуар, но попробовать можно все!
- Кто в опере главный - композитор, солисты, дирижер или режиссер?
- В опере нет главных.
- А Юрий Темирканов и Риккардо Мути говорят, что главный в опере – композитор.
- Я совершенно с ними согласна, но композитор без исполнителей – это просто книга. (Юлия показывает мне огромный том партитуры “Бориса Годунова”. – Прим. автора.)
- И тем не менее... Я часто встречаюсь с дирижерами и солистами. Знаете, что интересно? Все, как один, ругают оперных режиссеров. Что вы можете сказать “в свое оправдание”?
- Я считаю, что если постановщик модернизирует оперу, но композиторские задумки при этом не страдают, то эта модернизация имеет право на существование. Хороший пример – “Набукко”. Сам композитор написал оперу о вавилонцах и исраэлитах (евреях), как метафору политической ситуации в Италии, которую он прямо не мог выразить из-за цензуры. Руки композитора были скованы, и он написал оперу об определенной исторической ситуации, которая может произойти везде и всюду и которую можно перенести в любое время. Я не считаю, что Верди от этого пострадает. “Набукко” стала первой оперой belcanto, которую я ставила в своей жизни. Было это в Греции. Для меня – еврейки, живущей в Израиле, - первое, что пришло в голову, был Холокост. Ситуация очень похожая. Если бы Верди жил в XX веке, я думаю, он бы согласился со мной.
- Каковы ваши личные предпочтения в опере?
- Я обожаю Яначека, Мусоргского, Римского-Корсакова. Люблю Пуччини, очень люблю Верди. Звучит банально, но что делать, если эти ребята умели сочинять!
- Хотели ли вы “изменить” опере и попробовать себя в драматическом театре?
- Я “изменяю” опере давно. В Израиле я ставлю драматические спектакли.
- В каком оперном театре вам работается наиболее комфортно?
- Мой дом – конечно, Израильская опера. Там я прошла весь путь оперного режиссера. Очень люблю работать в Лирик-опере Бостона, там я делала два спектакля. Очень люблю Оперу Вирджинии, где ставила “Евгения Онегина” и “Богему”. И в Лирик-опере Чикаго мне очень комфортно.
- Удачи вам, и до встречи на премьере!

Билеты на оперу “Борис Годунов” можно заказать на сайте Лирик-оперы http://www.lyricopera.org/home.asp (обратите внимание: на некоторые спектакли билеты продаются с большой скидкой!), по телефону 312-332-2244, а также приобрести в кассе театра по адресу: 20 North Wacker Drive, Chicago, IL 60606.

Чикагский симфонический центр представляет... 5-20 ноября 2011 года

2011-10-29T12:01:00.002-05:00

5 ноября, 11.00 am. Замечательны детские программы в Симфоническом центре! Недавно дети с родителями (в том числе моя четырехлетняя племянница) с удовольствием посмотрели музыкально-театрализованное представление “Гадкий утенок”, а 5 ноября мы увидим программу “Волшебные моменты” для самых маленьких зрителей. В ней музыканты ЧСО представят свои инструменты и расскажут о них много интересного. Прозвучат сочинения Фрая, Копланда, Моцарта, Нилсена. В финале концерта музыканты ЧСО исполнят “Путеводитель молодого зрителя по оркестру” Б.Бриттена.

10 и 12 ноября, 8.00 pm; 11 ноября, 1.30 pm; 15 ноября, 7.30 pm. Концерт Чикагского симфонического оркестра под управлением французского дирижера, главного дирижера Симфонического оркестра Штутгартского радио и музыкального руководителя Королевского шотландского национального оркестра Стефана Денева.
В русско-французской программе: Сюита из оперы “Любовь к трем апельсинам” и Второй скрипичный концерт С.Прокофьева, Сюита из балета “Пир паука” А.Русселя и Вторая сюита из балета “Дафнис и Хлоя” М.Равеля. В Скрипичном концерте Прокофьева солирует выдающийся греческий скрипач Леонидас Кавакас. Летом этого года он был членом жюри XIV Международного конкурса имени П.Чайковского в Москве.

11 ноября, 8.00 pm. Джазовый вечер в Симфоническом центре. Концерт квартета Джона Скофилда и трио Рави Колтрейна.

17 и 19 ноября, 8.00 pm. Дирижировать Чикагским симфоническим оркестром считают за честь лучшие дирижеры современности. Среди них – наш соотечественник, маэстро Семен Бычков. Под его управлением ЧСО исполнит Симфоническую поэму “Жизнь героя” Р.Штрауса. В концерте прозвучит также Концерт Ф.Пуленка для двух фортепиано с оркестром. Солисты – французские пианистки, сестры Катя и Мариэль Лабек.

18 ноября, 1.30 pm; 20 ноября, 3.00 pm. Первая программа цикла “Вокруг произведения” в новом сезоне посвящена Симфонической поэме “Жизнь героя” Р.Штрауса. Как всегда, в первом отделении зрители услышат увлекательный рассказ об истории создания сочинения, во втором – будет исполнено само произведение. Консультант ЧСО, замечательный музыковед, популяризатор музыки Джерард Макберни готов открыть вам все секреты штраусовской эпохи! Чикагским симфоническим оркестром дирижирует Семен Бычков. Он родился в Ленинграде, учился в Хоровом училище имени М.Глинки и Ленинградской консерватории по классу И.Мусина. Победитель конкурса дирижеров имени С.Рахманинова. В 1974 году эмигрировал из СССР. С 1980 по 1989 гг. – музыкальный руководитель Симфонического оркестра Буффало (США). С 1989 по 1998 гг. – главный дирижер Оркестра де Пари. С 1990 по 1994 гг. – главный приглашенный дирижер оркестра Санкт-Петербургской филармонии. С 1992 по 1998 гг. – главный приглашенный дирижер музыкального фестиваля “Флорентийский музыкальный май”. С 1998 по 2003 гг. – главный дирижер Дрезденской оперы. С 1997 по 2010 гг. – главный дирижер Симфонического оркестра Кельнского радио. Гражданин США с 1983 года. Живет во Франции.
Привожу отрывки моей беседы с дирижером.
- Ваш творческий путь начинался очень успешно и благополучно. Что побудило вас, благополучного ученика Мусина, победителя конкурса дирижеров имени Рахманинова, подающего надежды дирижера неожиданно сломать все и в 1974 году уехать из Ленинграда?
- Этот вопрос имеет очень простой ответ. Для того, чтобы продолжать двигаться по тому пути, который был для меня поначалу открыт, мне нужно было заплатить определенную цену. А цена была всем хорошо известна – идеология. Эту цену я платить не хотел. Мои свободные мысли стали известны властям, и в тот момент, когда они поняли, что с идеологической точки зрения я не соответствовал параметрам советского гражданина, двери для меня оказались закрытыми и мой дебютный концерт с оркестром Ленинградской филармонии был отменен. Когда дверь закрывается, нужно найти другую дверь, через которую ты можешь выйти, или окно. Окном была в то время возможность эмиграции для людей еврейского происхождения. Это всем нам хорошо известно.
- Вы закончили в Нью-Йорке колледж Мэннеса. Неужели после школы Мусина вам еще надо было чему-то учиться?
- Я и сегодня учусь... Мусинская школа дает возможность продолжать учиться всю жизнь. Это карта, по которой я веду машину жизни. К тому же надо учитывать мою специальность. Певец или инструменталист может спеть или сыграть любому, кто согласится выслушать его. Для этого нужен только инструмент. Дирижер не может себя показать, не имея оркестра, а оркестр недоступен новичку. Мне нужно было каким-то образом оказаться в контакте с музыкальным миром, в частности, с миром консерватории. Поэтому в августе 1975 года я пошел в Джульярдскую школу. Но я опоздал, к августу они закончили приемные экзамены. В Манхэттенской школе музыки мне сказали, что дирижерской программы больше не существует. В тот же день я пошел на Ист-Сайд в колледж Мэннеса. Там меня приняли. Через шесть недель после начала учебного года я уже дирижировал студенческим оркестром. После репетиции президент колледжа сказала, что на следующий год дирижер оркестра уходит на пенсию и предложила мне его заменить. Вот это было моим профессиональным дебютом в Америке.
- Что явилось толчком к вашему неожиданному взлету?
- В газетах тех лет даже писали слово “overnight”... Помог случай. Когда я жил в Мичигане, в Симфоническом оркестре Буффало заболел дирижер, который должен был ехать с оркестром в гастрольный тур по Германии. Меня порекомендовали этому оркестру, гастроли прошли успешно. Через три недели такая же ситуация возникла с оркестром Берлинской филармонии. Они услышали, как хорошо прошел дебют Бычкова, рискнули и пригласили меня заменить, кстати, Риккардо Мути. После того концерта Караян обо мне очень тепло отозвался, и музыкальный мир узнал меня. И в этот момент все заговорили про “overnight”. Но мы же знаем, что ничего “overnight” не бывает. Это годы учебы, работы, размышлений, выбора репертуара...
- Это правда, что Караян говорил после концерта, что хотел бы видеть вас в качестве своего преемника в Берлинском оркестре?
- В последнее десятилетие жизни вопрос о преемнике задавался ему очень часто. Когда ему в очередной раз задали этот вопрос, он в числе трех имен упомянул и мое. Если не ошибаюсь, кроме меня он назвал Хайтинка и кого-то еще. Он никому ничего не рекомендовал. Просто каким-то образом в этот момент я оказался у него на уме. Безусловно, это для меня огромнейшая честь. Для меня важнее иметь одобрение моей работы от такого великого мастера, чем критика тех, кто его не любил.

220 South Michigan Avenue, Chicago, IL 60604, справки и заказ билетов по телефону 312-294-3000 или на сайте www.cso.org.

Григорий Дикштейн: “Пролетаем на полном свои юбилеи, даже не тормозя на крутом вираже”

2011-10-28T07:57:00.003-05:00

Если косы дождей целый век расплетает и вертит
Над промокшей землею озябшее небо давно,
Приходите ко мне, пойте добрые песни и верьте:
Есть Любовь и Надежда, а третьего нам не дано...

4 ноября 2011 года исполняется семьдесят пять лет прекрасному поэту, музыканту, барду Григорию Дикштейну.
Я давно хотел поговорить с Григорием Ефимовичем о Поэзии, и предстоящий юбилей стал хорошим поводом осуществить желаемое. В начале нашей беседы юбиляр признался, что в последнее время не очень любит отмечать свои дни рождения.

- Говорят, каждому человеку столько лет, на сколько он себя чувствует. Признайтесь, Григорий Ефимович, на самом-то деле вам около сорока?
- Не знаю. По-моему, эта оценка слишком заниженная. Конечно, хочется себя чувствовать моложе, чем есть на самом деле, но это не всегда удается. Ритм жизни подхлестывает держать нос и “хвост” над водой. (Смеется.) Вот неделю назад я закончил запись нового диска с новыми песнями. Для моих лет это - маленькая победа. Значит, автор жив.
- Помните, у Бродского: “Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной...”. Григорий Ефимович, что сказать вам о жизни?
- Только сейчас начинаешь понимать, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ненависть. Да, жизнь несправедлива, но ведь она все-таки и хороша! Где-то была такая фраза: “Жизнь – подарок, хотя и без бантика”. Я доволен жизнью. Считаю, что я состоялся.
- На мой взгляд, вы в первую очередь поэт, а уже потом бард, музыкант, прозаик...
- В этом смысле я люблю цитировать Бориса Алексеевича Чичибабина: “Назвать меня поэтом – дело людское”. И Булат Окуджава никогда себя поэтом не называл. Он говорил, что занимается творчеством, стихосложением. Поэт – очень громкое, емкое, серьезное, ответственное слово. Когда-то Булат Шалвович процитировал замечательную фразу Николая Доризо: “Популярность смешна и изменчива, С сотворенья она такова, Только слава - надежная женщина, Но она не жена, а вдова”. Судить о нас, пишущих, и окончательно делать какие-то выводы – работа тяжелая и, скорее всего, безрезультатная. Пройдет время, что-то поймут, что-то оценят, что-то останется... От некоторых поэтов оставалось по строчке. “Как хороши, как свежи были розы...” Строчка, которая осталась от томов. И это немало.
- Немало, потому что есть поэты, от которых ничего не остается... Вы процитировали фразу о славе, но, по-моему, вы как раз вкусили славу отнюдь не вдовью. “Ценю этот воздух, листву и кору, И грубый асфальт, и жука на ладони, Люблю эти мятые лица в вагоне, Веселую давку люблю поутру!..” После исполнения “Оптимистической песни” на Грушинском фестивале вы не только завоевали Первую премию, но и получили, без преувеличения, настоящую всесоюзную известность. Лучший комплимент для поэта – когда песня становится народной!
- Это Нателла Болтянская написала: “Величайшее достижение автора – когда поют его, не зная автора”. В 1978 году я возвращался с Грушинского фестиваля, и весь вагон пел мою “Оптимистическую”. Я сказал сидящим рядом: “Так это же моя песня!” Они закричали: “Ребята, автор здесь”. Такое поднялось: качали, под потолок бросали... Но дело не в этом. Я все это отношу к сиюминутным удачам. Чтобы состояться по-крупному, надо отойти на определенное расстояние и, прищурив глаз, посмотреть: “А ну-ка, что там человек наваял?” Такого ощущения, что я достиг какой-то славы, не было никогда. Я даже мысли такой не допускал, понимал, что любой успех – дело временное. Всегда временное! Даже золотые образы наших кумиров шестидесятых померкли. Не в наших глазах – в глазах других. В этом смысле не надо обольщаться. Делай то, что должно, и будь что будет...
- Григорий Ефимович, как рождается у вас стих? “Из какого сора растут стихи, не ведая стыда?”
- У Вадима Егорова есть фраза: “Я - брошенный к столу”. Если что-то дрогнуло, засветилось, потянулась, как у Пушкина, “рука к перу, перо к бумаге”, тогда что-то рождается. Жванецкий замечательно точно, с грустным юмором заметил, что “писАть – это как пИсать: когда припрет”. Если просто взять ручку и сказать ”Вот сейчас я напишу гениальный стих”, ничего не получится. Получится хорошо сделанный мастеровитый стишок, но это не будет НЕЧТО, выходящее из ряда. А останется то, что толкнуло неведомо когда, неведомо как и вылилось на бумагу. Прошлой осенью я зашел домой со строчкой на кончике языка: “Завидуя птицам, на юг паутина летела”. Я поймал ее в воздухе и, придя домой, добежал до стола и записал.
- То есть для вас никаких особых условий для творчества не надо?
- Кажется, у Гете по всей комнате стояли тумбочки, столы и полки с бумагой. Рождалась мысль – поэт бежал к краешку стола – записывал. Только так. Пока дошел до другого угла – потерял. Боязнь потерять мысль, строчку, фразу... Сиюминутное озарение – величайшее в мире действие человеческой мысли.
- А потом эти строчки остаются? Или “переспали с ними” ночь, а на следующее утро поняли, что не подходят, и все переписали заново? Бывало такое?
- Увы, да. В Харькове у меня на стене висела гитара. Я придумывал что-то, записывал придуманное, клал листок под струны и до следующего дня не прикасался. Через день смотрел. Какие-то строчки нравились, тогда писал дальше. Стих, как живое существо: или получает подпитку и продолжает жить, или умирает, так толком и не родившись.
- Почему отдельные стихи у вас вырастают в песни, а другие так и остаются на бумаге? Каков критерий отбора?
- В основном, строчки у меня появляются с какой-то внутренней мелодией. Она может быть не окончательной, но она есть. Мелодия зачастую диктует размер стиха. А там – может получиться песня, а может и нет... Некоторые стихи такой мелодии не имеют. Более того, они трудночитаемы: строка перетекает с одной линии на другую, бежит, обрывается, останавливается посередине, появляется внутренняя рифма, потом исчезает... – такие стихи песнями не становятся.
- Кого из поэтов вы считаете своими учителями?
- Главный толчок к относительно простому стихотворению с яркими образами я получил от песен Булата Окуджавы в начале шестидесятых, хотя писал и раньше. Мне даже казалось, что получались довольно неплохие стихи. Мои первые песни написаны в 1959 году, а стихи появились еще раньше. Одну из своих дворовых песенок я встретил несколько лет назад в Калифорнии. Она там себе спокойно проживала с 1959 года.
- Поэтом можно стать, или поэтами рождаются?
- Можно научиться мастерству стихосложения, и этому учатся. Но при этом настоящими поэтами стали не те, кто учился, а тот, кого Бог отметил.
- Роберт Крафт спросил у Стравинского: “Для кого вы сочиняете музыку?” Стравинский ответил: “Для себя и гипотетического alter ego”. Для кого пишет стихи поэт Григорий Дикштейн?
- Ответ Стравинского просто блестящий. Сначала для себя, потом для близкого человека, которому ты можешь прочитать и удачной строчкой похвастаться, а потом уже для того, кто попадется на твоем пути. С хорошими ушами и добрым сердцем. (Смеется.)
- Вы любите проверять стихи на слушателе?
- Непременно. У меня есть хороший внимательный глубокий слушатель – моя жена Марина. Зачастую она замечает такие вещи, которые ускользают от меня. Она говорит, что “вот это слово в стихотворении – не твоя лексика. Оно здесь чужое”. Я, бывает, возмущаюсь: “Как – чужое? Язык – дело живое! Почему бы его не употребить?” Она отвечает: “Да, язык – дело живое, но в этом стихотворении это слово чужое”.
- Прислушиваетесь к ее советам?
- Обязательно.
- Согласны ли вы с утверждением, что настоящая родина поэта – литература?
- В этом есть большая доля истины, но поэт все равно нуждается в той языковой аудитории, в которой он творит. Чем больше аудитория, тем больше подпитка. Это энергетический обмен, которого так не хватает людям, которые перестают выступать. Поэтому я ищу возможности где-нибудь показаться, активно выступаю. Был на Украине, в Беларуси, Германии, Израиле, Швейцарии, Бельгии… Но все-таки основная моя аудитория последних лет – американская. К сожалению, она сужается. Уходит старшее поколение носителей языка. Молодежи ближе и понятнее новояз, а не тот поэтический язык, который нам люб и дорог.
- Что бы вы ответили тем критикам, которые полагают, что бардовская песня измельчала. Ведь, согласитесь, среди тридцатилетних не видно сегодня фигур, равновеликих Галичу, Окуджаве, Городницкому...
- Вот из тридцатилетних я назову одно имя – Ксения Полтева. Очень рекомендую почитать стихи этой молодой женщины. Ее поэзия тяготеет к щербаковской, даже к поэзии Бродского. Рекомендую послушать ее “Письмо другу в деревню”...
- Когда-то вы написали: “Крепи ряды, шестидесятник, Нас так немного на Земле”. Что для вас означает быть шестидесятником?
- Мой новый диск и свой концерт я открываю песней “Мои шестидесятые“. Мой ответ – в этом стихотворении.

Я из тех приснопамятных дней полосатых,
что (увы!) зарастают забвенья травой,
поколенья оттаявших шестидесятых,
безголосый уже, но покуда живой!
В нашем узком кругу не “стучали” в охотку,
стих крамолен – но, не изменив ни строки,
жили, не наступив своей песне на глотку,
выживая не вследствие, а вопреки!
Мне, чтоб правду сказать, трех аккордов хватало,
может это кому-то и не по душе...
Но спешили мы: аэропорты, вокзалы,
даже не тормозя на крутом вираже.

И, с плацкартных свисая натруженных полок,
слушал разный народ наши песни в пути,
а что вырос печальных потерь мартиролог,
если песни остались - не страшно уйти!
Торопливо мы жили, но не бестолково,
За строкою и словом – свободы глоток...
Ну а если не найдено главное слово,
то его отыскать да поможет мне Бог!
И в сибирских скитах, и на Галапагоссах,
среди книг, затерявшихся на стеллаже...
Пусть хлопочет движок и дымятся колеса,
даже не тормозя на крутом вираже!

Но растаяло сладкое слово свобода
на губах, стынет пеною на удилах...
А от песен протеста до песен исхода -
лёту день на икаровых слабых крылах.
Пусть у времени нынче иные приметы,
принимаю их, не уступая судьбе...
Только в песнях, мне кажется, нет эстафеты:
каждый сам по себе и я сам по себе...
От безумного ритма, как прежде, хмелея,
не хватает струны на гитаре уже,
пролетаем на полном свои юбилеи,
даже не тормозя на крутом вираже.

Григория Дикштейна поздравляют коллеги по цеху. Вот шутливое четверостишие Юлия Кима: “Скажу без лишних аллегорий, Скажу открыто все как есть, Большой мерси тебе, Григорий, За то, что ты на свете есть”. А вот какие слова нашел для юбиляра израильский бард Дмитрий Кимельфельд: “Григорий Дикштейн - не американский, не русский, не еврейский автор. Его место в первых, уже теряющихся для нынешних младых, рядах классиков Авторской песни. Григорий Дикштейн - это особый вкус, особое чувство меры, изысканности, мудрости. Таких уже не выпускают. Если бы он родился в Питере или Москве, его судьба была бы иной. Он пел бы сейчас на первых сценах России. Его возможности как музыканта и певца практически безграничны. Звонкость, легкость, поэтические навыки, ошарашивающий энергетический напор создают особую ауру имени. Они не вписываются в американский пейзаж... Его время –это до сих пор существующая параллельная виртуальная реальность. Там все остается по прежнему: друзья, враги, ненависть, страсть...”.

- Среди ваших стихов есть любимые?
- В определенные периоды жизни мы любим тех или иных поэтов, их отдельные строчки. То же самое происходит со мной. Перетекают, идут за мной по жизни считанные фразы. Иногда вдруг неожиданно для себя открываю старую песню и понимаю, что зря упустил ее, оставил в том периоде жизни. Она из сегодняшнего дня. Вот, к примеру, “Баллада о звездах” – песня, которую я не пел тридцать лет и включил в новый диск. “Когда покаты и чисты Небес лиловые холсты, Души откроем монастырь... О, как скрипучи эти двери! Льет, неподвластная судам, Свет Вифлеемская звезда. Под ней предательство, вражда... А как в нее хотелось верить, Еще до снятия с креста!..” Все периоды жизни проходят в этой песне через взгляд на звезды... Тридцать лет к ней не прикасался!
- “О, сколько нам открытий чудных” предстоит! Поройтесь в вашем архиве, Григорий Ефимович! У вас есть архив?
- (Смеется.) Сейчас мы Пастернака будем цитировать. Я думаю, что Борис Леонидович погорячился насчет того, что “не надо заводить архивы, над рукописями трястись”.
- Мне тоже так кажется. Надо заводить архивы. Для потомков надо.
- Он и сам сохранял архивы. Порой в старых рукописях находишь такие интересные строчки!
- От старых стихов – к будущему концерту. Ваш предстоящий юбилейный вечер - праздник для всех нас. Ведь среди гостей – знакомые, известные всем имена. Имена не только чикагские, но и московские. Какие сюрпризы вы готовите зрителям?
- Сюрпризов я и сам не знаю. Тот, кто готовит сюпризы, мне их не раскрывает. Предстоящий концерт будет уникальным и неповторимым. Такого вечера больше никогда не будет! Мы к нему готовимся очень тщательно, и я надеюсь, что он запомнится надолго. С нетерпением жду гостей. Минчанина Владимира Борзова хорошо знают в Чикаго, его два концерта прошли с аншлагом. Валентину Гиндлер знают меньше. Ее полюбило “Радио Шансон”, и она с ними сотрудничала, хотя она бард самый настоящий. Вероника Долина с такой легкостью согласилась приехать, что я даже не поверил. При ее занятости бросить Москву и дом в Нормандии и примчаться сюда?!
- А юбиляр споет что-нибудь?
- Конечно. Я буду петь сам, и мои песни будут петь другие.
- У Бродского была традиция писать стихи на Рождество. А вы пишете стихи на свои дни рождения?
- Специально не пишу, но иногда получается, как, например, с песней “Мои шестидесятые”. Я написал ее в феврале этого года, и она превратилась в юбилейную. Так же, как песня “Пересыхающий ручей” получилась моим подарком самому себе на шестидесятипятилетие.
- Мне очень нравятся ваши строчки: “Если косы дождей целый век расплетает и вертит Над промокшей землею озябшее небо давно, Приходите ко мне, пойте добрые песни и верьте: Есть Любовь и Надежда, а третьего нам не дано...”. Не правда ли, они отражают ваше сегодняшнее состояние?
- Думаю, да. Ничего дороже человеческого общения мир пока не придумал. Это то, что нас держит в этой жизни.
- “Перекинуться словцом, выше нету благодати” – ваши слова из стихотворения “Средь авансов и долгов” как раз об этом.
- Старинная русская “игра”: задушевный разговор с внимательным собеседником. “Давай поговорим...” (Смеется.)
- Спасибо, Григорий Ефимович, за интересную беседу. Поздравляю вас с предстоящим юбилеем. “Не оставляйте стараний, Маэстро!” Продолжайте творить на радость себе и нам! Встретимся на концерте!

Nota bene! Юбилейный вечер Григория Дикштейна “Еще не кончен бал!” пройдет 5 ноября 2011 года в 7 часов вечера в зале “Christian Heritage Academy” по адресу: 315 Waukegan Road, Northfield, IL 60093. В концерте принимают участие гости: Лидия Бабель, Валентина Гиндлер, Вероника Долина, Владимир Борзов, Марк Мерман, а также чикагские актеры, музыканты, барды. Вечер ведет Елена Бернат. На вечере будет продаваться новый диск Григория Дикштейна “Приметы времени”. Билеты можно приобрести по телефону 847-338-5585, в театральных кассах Чикаго и пригородов, а также на сайте www.newliferadio.com.

“Борис Годунов” М.Мусоргского в Лирик-опере Чикаго (7-29 ноября 2011 г.)

2011-10-22T17:03:00.002-05:00

Действующие лица и исполнители:
Борис Годунов – Ферручо Фурланетто (дебют в Лирик-опере),
Принц Шуйский – Стефан Маргита (дебют в Лирик-опере),
Пимен – Андреа Сильвестрелли,
Григорий – Эрик Нельсон Вернер (дебют в Лирик-опере),
Варлаам – Раймонд Ачето.
Дирижер – сэр Эндрю Дэвис.
Оригинальная постановка – Стайн Винге.
Режиссер-постановщик – Юлия Певзнер (дебют в Лирик-опере).
7 – 29 ноября 2011 года (семь спектаклей).
Опера исполняется на русском языке с английскими субтитрами.

Большой праздник ждет всех любителей оперного искусства. С 7 ноября на сцене Лирик-оперы будет исполняться шедевр Модеста Мусоргского, опера “Борис Годунов”!
Русская опера – редкий гость на сцене чикагского театра. За одиннадцать лет – только два названия: “Пиковая дама” в сезоне 1999-2000 годов и “Евгений Онегин” в сезоне 2007-08 годов. И вот, наконец, впервые за семнадцать лет в Чикаго мы услышим и увидим оперу “Борис Годунов”. Спектакль идет в первоначальной версии 1869 года.
Дело в том, что когда Театральный комитет дирекции императорских театров России не принял оперу к постановке, объяснив решение отсутствием выигрышной женской роли, Мусоргский взялся за вторую редакцию. Для переделки партитуры были и другие основания. На это автора подвигли советы музыкального критика В.Стасова, композитора Н.Римского-Корсакова, а также историка Н.Никольского, по рекомендации которого Мусоргский изменил финал оперы. Теперь она завершалась не смертью Бориса, а новой сценой “Под Кромами”. Был также добавлен исключительно важный монолог Бориса в Царском тереме и исключена “Сцена у собора Василия Блаженного” с переносом знаменитого эпизода с Юродивым в финал оперы. Кроме этого композитор придумал дополнительный акт с любовной линией Лжедмитрия и Марины Мнишек. Впоследствии его назвали “Польским актом”. Так родилась вторая версия оперы 1872 года. Однако даже в стане друзей Мусоргского не было единства относительно некоторых существенных черт произведения. Так, например, Римский-Корсаков, восторгаясь оперой в целом, отмечал существенные пробелы в ее оркестровке, колючесть некоторых гармоний, шероховатость вокального языка.
В 1881 году Мусоргский умер, на следующий год “Борис Годунов” был снят с репертуара. И вот тут за дело взялся Н.А.Римский-Корсаков. Он задумал и осуществил доработку “Бориса Годунова” с целью его большей, как сказали бы мы сейчас, “презентабельности”. Он подверг изменениям и сокращениям некоторые сцены, сделал новую инструментовку, усилив роль и мощь оркестра и сгладив некоторые “острые углы” в гармониях и вокальных партиях. Так возникла наиболее популярная редакция Римского-Корсакова. Теперь, по прошествии времени, очевидно, что при этом были утрачены некоторые оригинальные особенности стиля Мусоргского.
Версия Римского-Корсакова впервые была исполнена в 1896 году в Большом зале Петербургской консерватории. Партию Бориса Годунова исполнял бас Федор Стравинский – отец Игоря Стравинского. Исторической можно назвать постановку оперы в редакции Римского-Корсакова на сцене мамонтовской Московской частной русской оперы в 1898 году, где в главной партии выступил гениальный Федор Шаляпин. Ему выпала миссия наиболее полно и глубоко воплотить на сцене образ царя Бориса. Для мировой славы “Бориса Годунова” определяющей стала парижская постановка 1908 года, осуществленная в рамках Русских сезонов под руководством Сергея Дягилева. Партию царя Бориса вновь исполнил Шаляпин. Для этой постановки Римский-Корсаков сделал второй вариант своей редакции оперы.
После парижского триумфа успех “Бориса Годунова” в других странах не заставил себя ждать. Уже в 1909 году оперу можно было услышать в Ла Скала с Шаляпиным, затем в Генуе с Джиральдони. В 1913 году силами дягилевской труппы с участием Шаляпина опера была впервые исполнена в Лондоне, а также в Метрополитен-опере (оркестром дирижировал Артуро Тосканини, это была американская премьера) и в Бреслау (немецкая премьера).
На пресс-конференции в Чикаго бывший генеральный директор Лирик-оперы Уильям Мэйсон сказал, что главной причиной возвращения на чикагскую сцену оперы Мусоргского является согласие Ферручо Фурланетто исполнить партию Бориса: “Он - один из самых выдающихся басов нашего времени. Я слышал его Бориса в Венской опере и был поражен красотой и мощью его голоса”. Фурланетто исполнял эту партию в Ла Скала, Венской опере, Риме, Венеции, Флоренции и Сан-Диего. С 1985 года Фурланетто исполнил девять партий на сцене оперного театра в Сан-Диего, в том числе – единственный раз в США до Лирик-оперы - Бориса Годунова. Он стал первым итальянским певцом, исполнившим партию Бориса в Мариинском театре в Санкт-Петербурге. Сцену смерти Бориса Фурланетто исполняет настолько реалистично, что каждый раз волнуешься за певца. Не так давно в Сан-Диего в этой сцене он упал и настолько сильно ударился головой, что на десять секунд потерял сознание. Певец шутит: “Это была самая убедительная сцена, которую я когда-либо сыграл”.
Сегодня Ферручо Фурланетто – самый востребованный оперный певец мира. Взгляните только на его список театров этого года: Венская опера (“Сила судьбы”), Метрополитен-опера (“Дон Карлос” и “Симон Бокканегра”), опера Палермо (опера “Дон Кихот”), Болоньи (“Эрнани”), Ковент-гарден, Парижская опера, театр “Колон” (Буэнос-Айрес), Израильская опера. Чикаго повезло оказаться в этом списке!
В партии князя Шуйского на сцене Лирик-оперы дебютирует словацкий тенор Стефан Маргита. Он прославился исполнением партий Лацы Клеменя и Луки Кузьмича в операх Леоша Яначека “Енуфа” и “Записки из Мертвого дома”.
Если в прошлых русских операх в Чикаго блистали русские певцы (в “Пиковой даме” - Галузин, в “Онегине” – Хворостовский), то в постановке “Бориса Годунова” русских исполнителей нет. Зато режиссер возобновления спектакля - выпускница Санкт-Петербургского музыкального колледжа имени Н.А.Римского-Корсакова Юлия Певзнер. В 1991 году она эмигрировала в Израиль. Работала с Франческой Замбелло в качестве ассистента режиссера-постановщика. Как режиссер дебютировала в Мариинском театре (“Золото Рейна” и “Валькирия”). Международный успех пришел к ней после постановки “Пиковой дамы” П.Чайковского в Опере Далласа. Среди ее режиссерских работ – “Нос” Д.Шостаковича в бостонской Лирик-опере, “Набукко” Дж.Верди в Греческой национальной опере. Дважды Певзнер ставила “Бориса Годунова” – в Опере Хьюстона и Опере Сан-Франциско.
На прошлой неделе мне удалось побеседовать с Юлей, и она рассказала много интересного о будущем спектакле. Интервью с Юлией Певзнер читайте в следующих выпусках газет “Реклама” и “Reklama Weekend”, а также на этом сайте.

Билеты на оперу “Борис Годунов” можно заказать на сайте Лирик-оперы http://www.lyricopera.org/home.asp (обратите внимание: на некоторые спектакли билеты продаются с большой скидкой!), по телефону 312-332-2244, а также приобрести в кассе театра по адресу: 20 North Wacker Drive, Chicago, IL 60606.

Венский симфонический оркестр в Чикаго

2011-10-22T16:47:00.001-05:00

Только один день в Театре музыки и танца “Харрис” выступит Венский симфонический оркестр (не путайте с Венским филармоническим)! Дирижер – известный итальянский маэстро Фабио Луизи. В начале сентября он был назначен главным дирижером Метрополитен-оперы и вынужден был отменить запланированные выступления в европейских оперных театрах. В концерте участвует трио “Эроика”, недавно номинировавшееся на премию “Грэмми” по разделу “Лучшая запись года”. В программе: Концерт Л.ван Бетховена до-мажор для скрипки, виолончели и фортепиано (Тройной концерт), а также Вторая симфония И.Брамса.

7 ноября, 3.00 pm, Harris Theater, 205 E. Randolph Street, Chicago, IL 60601, справки и заказ билетов по телефону 312-334-7777 или на сайте www.harristheaterchicago.org.

Чикагский симфонический центр представляет...

2011-10-22T16:43:00.001-05:00

27-29 октября, 8.00 pm. Еще раз обращаю внимание уважаемых читателей на три уникальных вечера в Симфоническом центре на этой неделе. Чикагский симфонический оркестр под управлением Бернарда Хайтинка и Чикагский симфонический хор представляют ораторию Йозефа Гайдна “Сотворение мира” (“Die Schoupfung”) – одно из самых величественных сочинений в истории музыки. Гайдн признавался, что “никогда не был так благочестив, как во время работы над ораторией. Я ежедневно падал на колени и просил Бога, чтобы Он дал мне силы для счастливого выполнения этого труда”. Первое исполнение оратории состоялось 30 апреля 1798 года в Вене во дворце мецената князя Йозефа Шварценберга. Первое публичное исполнение оратории состоялось год спустя, в день именин Гайдна, 19 марта 1799 года в венском Императорском и королевском придворном театре. Желающих послушать ораторию оказалось так много, что перед входом возникла давка, в которой едва не погиб ребенок.
Восьмидесятидвухлетний Хайтинк впервые дирижирует ораторией. Оркестр не исполнял это произведение с 1993 года. В концертах участвует уникальный английский тенор Ян Бостридж. Среди солистов – сопрано Клара Эк и бас-баритон Ханно Мюллер-Бракман.

30 октября, 7.30 pm. Концерт легендарной американской исполнительницы фолк- и кантри-музыки Джоан Баэз. Едва ли не больше, чем творчеством, Баэз известна своими. политическими выступлениями. Во время войны во Вьетнаме она заняла активную антивоенную позицию, участвовала в пацифистском движении, Движении за ядерное разоружение. В 1968 году диски Баэз были запрещены в армейских магазинах США, в 1978 году ее концерт в Ленинграде был отменен без объяснения причин. Тем не менее певица приезжала в СССР и встречалась с Андреем Сахаровым и Еленой Боннэр.
В августе 1969 года Джоан Баэз участвовала в знаменитом рок-фестивале в Вудстоке. Ее друзьями были Мартин Лютер Кинг, Жак Брель, ее друзьями остаются Боб Дилан и Би Би Кинг.
На вечере 30 октября прозвучат лучшие композиции из альбомов Баэз. В концерте участвует музыкант Дирк Пауэлл.

31 октября, 8.00 pm. В программе зарубежных оркестров-гастролеров этого года Симфонический центр представляет концерт Будапештского фестивального оркестра под управлением Ивана Фишера. Этому оркестру всего двадцать семь лет, тем не менее он уже давно занимает место одного из самых ярких симфонических коллективов Европы. Почетным приглашенным дирижером оркестра был бывший музыкальный руководитель ЧСО сэр Георг Шолти.
В программе чикагского концерта: Увертюра к пьесе “Розамунда” и Пятая симфония Ф.Шуберта, Венгерские крестьянские песни Б.Бартока, увертюра-фантазия “Ромео и Джульетта” П.Чайковского.

2 ноября, 6.30 pm; 3-5 ноября, 8.00 pm; 6 ноября, 3.00 pm. Органная музыка редко звучит в Симфоническом центре. Тем интереснее становятся предстоящие концерты, на которых прозвучат Органные концерты и сочинение “Музыка на воде” Г.Ф.Генделя.
Всю свою жизнь Гендель сохранял удивительную свободу. Он ненавидел всякие цепи и пребывал вне официальных обязанностей: нельзя ведь причислить к ним его титул учителя принцесс. Больших придворных музыкальных должностей и крупных пенсий ему не предоставляли даже после того, как он перешел в английское подданство, хотя бок о бок с ним их удостаивались посредственные композиторы. О своих английских коллегах он говорил с презрительным сарказмом. Он не стал оксфордским доктором, хотя ему и предлагали этот титул. Ему приписывают следующие слова: “Как, черт возьми, мне пришлось бы потратить свои деньги, чтобы сравняться с этими идиотами? Да никогда в жизни!” В Дублине, когда на одной афише его назвали “доктором Генделем”, он рассердился и заставил быстро восстановить в программах обращение “мистер Гендель”.
За исключением одной лишь оперы “Радамисто”, посвященной королю Георгу II, Гендель отказался от унизительного, но вместе с тем и выгодного обычая отдавать свои произведения под покровительство какой-либо особы; и только когда он был в крайней нужде, подавленный нищетой и болезнью, решился дать один концерт в виде бенефиса. По его словам, “попросил милостыню”. Вот и английский король Георг I, на службе у которого какое-то время состоял Гендель, имел все основания быть им недовольным. Свою службу Гендель нес не слишком ревностно и позволял себе длительные отлучки. Как-то, вернувшись к своим обязанностям, Гендель написал произведение “Музыка на воде”. Достоверно известна дата его первого исполнения - 17 июля 1717 года. В этот день король принял участие в мореходной прогулке по Темзе, а маленький “речной” оркестр, к удивлению короля, вдруг заиграл новое сочинение. Современники пишут, что король был настолько восхищен музыкой, что приказал повторить концерт дважды до ужина и один раз после него, то есть, говоря современным языком, “Музыка на воде” была исполнена “на бис” четыре раза в течение одного дня! Произведение задумано Генделем для исполнения на открытом воздухе, и лучше внимать ему где-нибудь на гондоле в Венеции, но, думаю, и в Симфоническом центре эта “водная” музыка будет слушаться превосходно!
На концерте 2 ноября будут исполнены Сюиты N1 и 2 из “Музыки на воде”, а также Первый органный концерт Г.Ф.Генделя. В остальные дни программа концертов выглядит так: Первый и Четвертый органные концерты и “Музыка на воде” Г.Ф.Генделя. Чикагским симфоническим оркестром руководит канадский дирижер, специалист в барочном репертуаре Бернард Лабади. Органист – его соотечественник из Квебека Ричард Пейр.

220 South Michigan Avenue, Chicago, IL 60604, справки и заказ билетов по телефону 312-294-3000 или на сайте www.cso.org.