Три вечера (19, 20, 21 марта 2026 года) в Чикагском симфоническом центре
звучала Ее Величество Итальянская Опера. Бывший музыкальный руководитель
Чикагского симфонического оркестра (далее - ЧСО), ныне - дирижер-лауреат
маэстро Риккардо Мути придумал интереснейшую программу “
An Opera Night with Riccardo Muti”, в которой исполнялись
симфонические и хоровые фрагменты из итальянских опер, а также две арии. Некоторые
произведения прозвучали в Чикаго впервые. Среди них: ария Валли “Ebben?...Ne
andrò lontana” из оперы “Валли” А.Каталани и Четвертый акт из оперы “Манон
Леско” Дж.Пуччини.
Тенора Франческо Мели мы слышали в Чикаго несколько раз: в партиях Макдуфа
в “Макбете”, Радамеса в “Аиде”, Ричарда в “Бал-маскараде” в концертных
исполнениях опер Дж.Верди; он был одним из солистов Реквиема Верди в Чикаго и на
гастролях ЧСО. А вот сопрано Лидия Фридман с этой программой
дебютировала в Америке. К ней было приковано внимание критиков и меломанов, и
певица не подвела. Ее бархатный красивый глубокий голос никого не мог оставить
равнодушным! У певицы замечательное и очень необычное драматическое сопрано.
Огромный диапазон и невероятная подвижность голоса позволяют ей легко
справляться с любыми техническими трудностями. Высокая, красивая, стройная, она
рождена быть настоящей Звездой. Спасибо маэстро Мути, что пригласил ее в Чикаго.
Это было во всех отношениях прекрасное исполнение!
Перед приездом в Чикаго Лидия рассказала мне о своих ожиданиях. Интервью с
ней было опубликовано в одном из мартовских выпусков нашей газеты. После
американского дебюта я попросил Лидию поделиться своими впечатлениями. Наша
беседа началась с моих поздравлений.
- По-моему, все было замечательно. А у вас какое послевкусие? Как все
прошло?
- Потрясающе. Я очень рада и благодарна всем за теплый прием.
- Есть хорошие оркестры, но у солистов с ними иногда не получается
контакт. Как бы разные группы крови. Как было в Чикаго?
- Я никогда не слышала ТАКОГО оркестра! Маэстро Мути предложил нам
поприсутствовать на первой оркестровой репетиции. Он сказал, что произведения не
совсем в репертуаре оркестра, поэтому “придется поработать”. Но буквально с
первых тактов это было настолько здорово, “до мурашек”... Несмотря на то, что
оркестр симфонический, маэстро в Чикаго исполняет не только симфоническую, но и
оперную музыку. Он считает, что симфоническому оркестру важно иногда
погружаться в оперу. Чикагский оркестр знает, как переходить от симфонической
музыки к оперной и наоборот, и этот переход происходит очень органично.
Абсолютно не было ощущения, что оркестр не оперный и что “Манон Леско” Пуччини
- не его репертуар... Маэстро многое объясняет. Объясняет лейтмотивы, характеры
персонажей, что, почему и как...
- Какой из трех концертов вам показался наиболее удачным?
- Мне кажется, каждый из трех был по-своему уникальным. 19 марта
чувствовался трепет первого концерта, во втором было что-то новое. Маэстро был
очень доволен. Наверное, третий концерт был наиболее удачный, наиболее слаженный...
Второй концерт 20 марта стал шестисотым концертом маэстро с ЧСО. В этот день
кто-то из зрителей пришел с опозданием. Маэстро это очень вывело из себя. Во
время паузы между одним произведением и другим он, обращаясь к залу, сказал,
что “здесь музыканты не развлекают народ, а стараются обогащать душу... Вы не
опаздываете в аэропорт, но почему-то опаздываете в театр...”. Это было как раз
перед моей арией. На следующий день он тоже сказал, что видел опаздывающих, и
его это очень нервировало. Между каким-то выходом на сцену он попросил меня задержаться,
сказав: “Если я увижу опаздывающих, меня это выведет из себя”. Маэстро чувствует
свою миссию, пытается воспитывать публику. Это же относится и к аплодисментам,
когда публика не ожидает последних звуков и начинает аплодировать, или делает
это между частями одного произведения. Однажды на “Набукко” маэстро остановил
оркестр и начал сначала, потому что зазвонил телефон.
- В Италии это тоже случается?
- Да, к сожалению. Маэстро Мути считает себя ответственным за воспитание
зрителей. Но оркестр в Чикаго великолепный. Мне удалось пообщаться с некоторыми
музыкантами. Очень интересные личности!
-
Что вы видели в Чикаго? Успели погулять по городу?
- Успела, несмотря на перемены погоды. В первый день, когда я приехала, был
ливень, во второй - снег и очень холодно, потом вдруг резко потеплело, и моя
шуба оказалась вообще некстати. Было интересно наблюдать людей в купальниках,
когда было двадцать три градуса тепла. Конечно, хотелось бы иметь чуть побольше
дней. Репетиции отнимают много времени, хотелось присутствовать на всех
репетициях маэстро с оркестром, поэтому удалось посетить только самые
туристические места. Мне бы очень хотелось вернуться и познакомиться с городом поближе.
После концертов ко мне подходили слушатели и спрашивали, услышат ли меня в
чикагской опере. Я отвечала: “Почему бы и нет? Кто
знает...”. Было бы здорово!
- Следующая ваша остановка в Америке - Нью-Йорк!
- Да, в январе будущего года я дебютирую в Нью-Йорке с Нью-Йоркским
филармоническим оркестром. Это очень интересная программа, в которой я буду
исполнять Четырнадцатую симфонию Шостаковича. (Концерты Лидии Фридман в
Нью-Йорке состоятся 21, 22, 23 и 26 января 2027 года. Нью-Йоркским
филармоническим оркестром руководит литовский дирижер Мирга Гражините-Тила,
партию баса исполнит греческий бас Александрос Ставракакис. - Прим. автора.)
Мне удалось ее исполнить один раз в Италии с Оркестром Ла Скала под управлением
маэстро Фабио Луизи. Несмотря на то, что музыка очень сложная, сложная по
смыслу и содержанию поэзия (В Симфонии звучат одиннадцать стихотворений
Гарсиа Лорки, Аполлинера, Кюхельбекера и Рильке. - Прим. автора.), Симфонию
оценила публика. Концерт прошел с большим успехом, и я жалела, что не будет
повторения. Когда у меня спросили, не хочу ли я исполнить Симфонию в Нью-Йорке,
мои “взрывные” эмоции трудно было передать. “Просите, и дано будет вам...”
- Шостакович говорил: “Я хочу, чтобы после исполнения симфонии слушатели
уходили с мыслью: жизнь прекрасна!” Учитывая, что происходит сегодня в мире, я
не уверен, что слушатели в Нью-Йорке будут уходить с этой мыслью, но тем не
менее... Как вы относитесь к творчеству Шостаковича? Хотели бы попробовать себя
в “Леди Макбет Мценского уезда”?
- Очень бы хотелось. Леди Макбет мне уже петь предлагали. Пока отказываюсь.
Мне кажется, к ней нужно попозже придти... Мне на самом деле очень интересен Шостакович
еще и потому, что он тесно связан с моим родным городом, с Самарой. Самарский театр
оперы и балеты носит имя Шостаковича, в Самаре есть улица имени композитора. Во
время написания Ленинградской симфонии (она писалась во время блокады
Ленинграда) Шостаковича эвакуировали в Самару. Дописывал он Симфонию в Самаре,
и премьера состоялась в Самаре. Так что связь города с Шостаковичем достаточно
тесная. Знаете, в сувенирном магазине ЧСО продаются значки с изображением
великих композиторов. Мне удалось отыскать, наверно, последний значок Верди, а
также было очень неожиданно и приятно обнаружить значки с изображениями
Шостаковича и Кабалевского.
-
Шостакович в Чикаго и в Америке исполняется часто, а вот Кабалевский
для Америки - практически неизвестное имя.
- К сожалению. В Самаре проводится крупный конкурс молодых музыкантов его
имени.
- Премьера Четырнадцатой симфонии Шостаковича состоялась на фестивале Бенджамена
Бриттена в Олдборо, первой исполнительницей партии сопрано была великая Галина
Вишневская... Готовясь к той или иной новой для вас партии, вы слушаете ваших
предшественниц?
- Мне нравится начинать изучение материала с нуля. Представляю себя первой
исполнительницей, не ориентируюсь на ранее записанные альбомы. А вот на
последнем этапе подготовки я слушаю достаточно много записей. Мне кажется,
важно, чтобы возможное подражание не убило порывы личной креативности.
- Я бы даже не назвал это подражанием. Скорее, влиянием. Вы как бы
непроизвольно оказываетесь под влиянием Тебальди или Каллас, когда слушаете их
записи...
- Никто не запрещает нам что-то у них “воровать”. Иногда это даже здорово.
Когда это осознанно - почему нет? Влияние, как вы говорите, может быть как
позитивным, так и негативным. Может начаться подражание чужой природе, чужим
голосовым связкам, чужому голосовому аппарату. Все надо делать с умом.
- Вы родились и выросли в Самаре. Учились в музыкальной школе и в Самарском
музыкальном училище. А дальше устремились практически в никуда...
- Да, я уехала из Самары в девятнадцать лет, получила образование и начала
работать в Италии. Язык я начала учить заранее. Мне хотелось выучить
итальянский язык. Я понимала, что он мне будет необходим. А уехала - да,
практически в никуда.
- Как появилась в вашей жизни консерватория в Удине?
- Я никогда не гналась за каким-то определенным городом, у меня не было
желания поступать в консерватории Рима или Милана. Я искала себе педагога.
Искала сначала в России, ездила на прослушивания в Москву, Санкт-Петербург,
прослушалась у многих педагогов. Когда я нашла педагога, возникла идея поехать
именно в Удину.
-
Расскажите, с чего началась ваша профессиональная вокальная карьера?
- Мой профессиональный оперный дебют случился, когда я училась в
консерватории в Венеции. Это было сотрудничество консерватории и венецианского
театра Ла Фениче. При консерватории есть Оперная студия, раз в год театр
предоставляет сцену студентам. Я дебютировала в опере “Статира” итальянского
композитора Томазо Альбинони. Первый дебют “без прикрытия” случился на Оперном
фестивале в Мартина Франка. Я спела в опере “Гекуба” итальянского композитора
Николы Манфроче, современника Россини. Я была в запасном составе. Певица
заболела перед самой премьерой, и судьба захотела, чтобы дебют случился у меня.
Дальше был дебют в Бергамо в опере “Ангел Низиды” Доницетти... Сначала у меня
были все оперы неизвестные. Потом случилась “Лукреция Борджа” Доницетти, потом
пришла пандемия и все приостановилось, а дальше все пошло хорошо...
- Ваш голос называют “драматическим бель канто”. Вы согласны с таким
определением?
- Да. Я пою очень много белькантового репертуара. Бельканто - это моя база,
от которой потом “выходят” какие-то вердиевские партии, что-то из XX века. Но
все-таки шестьдесят-семьдесят процентов репертуара - это именно драматическое
бель канто.
- Из русского репертуара вы пели Татьяну в “Евгении Онегине”. И все.
Странно, что у носительницы русского языка такой скромный русский репертуар.
Почему?
- Я открыта к русскому репертуару. Мне очень бы хотелось еще раз спеть
Татьяну, хотелось бы спеть “Пиковую даму” и много еще чего. Изначально, когда я
только начинала свою карьеру, было очень важно зарекомендовать себя в каком-то
конкретном репертуаре. Если начинать сразу с русского, то для европейских
театров немного непонятно, что делать с певицей дальше. Хорошо, поет она
Татьяну и Лизу. А что еще?.. Изначально у меня был
уклон в белькантовый итальянский репертуар. В моей Татьяне театр не совсем был
уверен, потому что в Европе Татьяну исполняют более легкие, лирические голоса.
Другие роли пока что просто не случились.
- В вашем недавнем сольном концерте в Риме прозвучали произведения
Вагнера и Рихарда Штрауса. В мае у вас “Саломея” в Венской опере. Вы активно
исполняете немецкий репертуар?
- Мне он очень нравится, но на данный момент он у меня небольшой. В Риме
мне дали полный карт-бланш и предложили составить программу сольного концерта. Я
не могла обойтись без моих любимых Чайковского и Рахманинова, но, поскольку
была такая возможность, я добавила два монументальных сочинения немецкой
камерной музыки, которые мне всегда нравились и я всегда хотела их исполнить, -
вокальные циклы “Пять песен на стихи Матильды Везендонк” Вагнера и “Четыре
последние песни” Штрауса. Помимо камерной музыки, в моем немецком репертуаре
“Саломея” и “Воццек” Берга. В партии Саломеи я дебютировала три года назад.
Небольшой фестиваль в Германии дал мне такую возможность. Потом я “впрыгнула”
во флорентийскую постановку. И вот сейчас Венская опера доверила мне эту
партию. Постановка “Воццека” была на итальянском языке - такая необычная
задумка театра Ла Фениче в Венеции. В скором будущем мой немецкий репертуар
пополнится оперой Франца Шрекера. Мне нравится исполнять малоизвестные оперы.
Есть много пространства для творчества.
- Может быть, пройдет несколько лет и вы обратитесь к планете под
названием “Вагнер”. Вы готовы к его операм, или об этом говорить еще рано?
- Я думаю, Вагнер ко мне придет. Пока мой голос молодой и подвижный, мне
нравится сохранять его гибким, сохранять весь диапазон, включая его самую
верхнюю часть. В этом все-таки помогают оперы бельканто и ранние оперы Верди. У
Вагнера другие требования к голосу. Это не значит, что это невозможно сделать,
но Вагнер не требует той подвижности, колоратур и виртуозности, которые
требуются в бельканто. Риск состоит в том, что голос начнет адаптироваться к
Вагнеру и ему будет “лениво” исполнять какие-то более виртуозные в плане
техники произведения. Через несколько лет можно будет потихоньку, начиная с
небольших партий, вставлять в репертуар оперы Вагнера, но при этом постоянно
возвращаться к Верди и бельканто, чтобы поддерживать вокальную природу, чтобы
голос не “ленился”, исполняя тяжелый, монолитный репертуар.
- Вашему голосу точно не до лени с диапазоном от барочных опер до
“Воццека”!
- Очень важно правильно выстраивать репертуар. Может быть, не совсем
правильно было бы исполнять подряд Саломею, оперу “Воццек” и оперы Шрекера.
Важно возвращать голос к его первоначальной природе.
- Что это такое - “первоначальная природа”?
- Я стараюсь поддерживать натуральные характеристики моего голоса:
диапазон, подвижность, владение фиоритурами, колоратурами... Все нужно
практиковать, чтобы оставаться в форме. Практику дают оперы бельканто, Моцарт,
ранние оперы Верди.
- Есть у вас роль мечты?
- Мне бы очень хотелось спеть Бланш из “Диалогов кармелиток” Пуленка.
- За какую партию вы не возьметесь сегодня, а отложите на будущее?
- Предложений поступает много, от многого я отказываюсь,. Не все партии
могут быть полезными как для голоса, так и для музыкального развития. Тут,
наверно, все зависит от того, как моя новая партия войдет в график, что будет
до нее, что - после, сколько спектаклей, сколько репетиций, кто дирижирует, в каком
театре. Конкретного ограничения по ролям у меня нет. Я готова рассмотреть
какие-то даже экстремальные партии, но это должно быть в правильном месте в
правильное время с правильным дирижером. Я рассматриваю все, но не всегда все
вписывается в график, как хотелось бы. Поэтому очень часто приходится говорить
“нет”.
- На сколько сезонов у вас расписаны выступления?
- Следующие два у меня полностью заполнены.
- Я вам желаю, чтобы эта тенденция продолжалась и чтобы в вашем списке городов
и стран снова появились Чикаго и Америка.
- Спасибо большое. До новых встреч!
Фотографии к статье:
Фото 1. Лидия Фридман в Чикаго. Фото из архива певицы
Фото 2. Лидия Фридман. Чикаго, 19 марта 2026 года. Фото - Тодд Розенберг
Фото 3. Лидия Фридман и Риккардо Мути. На репетиции в Чикаго, март 2026
года. Фото - Тодд Розенберг
Фото 4. Лидия Фридман в Чикаго. Фото из архива певицы
Фото 5. Лидия Фридман и Риккардо Мути. Чикаго, 19 марта 2026 года. Фото -
Тодд Розенберг
