Александр Феклистов: “Возможно, я еще появлюсь в Америке”. По следам американских гастролей

В марте в Чикаго и других городах США с большим успехом прошли показы спектакля “Собачье сердце” по повести Михаила Булгакова. Автор инсценировки и режиссер - Константин Каменский. Роль профессора Преображенского исполнил блистательный актер театра и кино Александр Феклистов. После окончания гастролей мне посчастливилось поговорить с Александром Васильевичем и спросить о его впечатлениях, работе с любимыми режиссерами, сегодняшних проектах и планах на будущее. (Интервью состоялось 18 апреля 2026 года.)

- Вы в Чикаго были пять раз: два раза с шекспировскими спектаклями Деклана Доннеллана (2003 год - “Двенадцатая ночь”, 2016 год - “Мера за меру”), три раза - с антрепризными проектами. Я хотел бы вернуться к вашим недавним гастролям со спектаклем “Собачье сердце”. Как все прошло, Александр Васильевич?

- Если забыть о передвижениях между городами, все прошло в целом неплохо. Видимо, оказывала сопротивление мистическая сила Михаила Афанасьевича. За два дня до отъезда у одного из актеров не оказалось визы, а актриса, упав, сломала нос. Мы прилетели в Бостон, а декорации из Кипра, где мы играли до Америки, по понятным причинам не прилетели. Уже началась война. В Бостоне спектакль пришлось отменить. Мы просим прощения у всех зрителей и надеемся, что наверстаем в следующий раз... У нас бесконечно задерживались или отменялись рейсы, но это все были цветочки. В Хьюстоне мы простояли до контроля шесть с половиной часов, пройдя пять с половиной километров. Из Хьюстона мы как раз летели в Чикаго. Пройдя этот ад, мы, естественно, опоздали на свой самолет и уже собирались спать на полу в аэропорту, но, к счастью, нас посадили на другой рейс. Так что я не очень понимаю, как вы будете проводить Чемпионат мира по футболу. Волнуюсь за болельщиков... (Смеется.) При этом спектакль шел, как нам кажется, все лучше и лучше, и залы заполнялись все больше и больше. Все-таки сарафанное радио в Америке продолжает работать! Были очень трогательные ситуации. Например, в Лос-Анджелесе к нам подошла девушка и подарила всем цветы, сказав, что в Далласе цветы достались не всем. Она восполнила это упущение. Так что закончилось все благополучно.

- Как вам реакция американской публики на те или иные фразы, эпизоды, мизансцены..? Совпало ли это с тем, что вы ожидали услышать и увидеть?

- В Америке у нас был маленький юбилей - двадцать пятый спектакль. Выпускали мы его в Ереване, играли в Тбилиси, в Германии, на Кипре, в Израиле. Те люди, которые идут на “Собачье сердце”, несомненно смотрели фильм, большинство читало книгу. У зрителей существует животное зрительское любопытство: “Что вы нового предложите?” Никаких особенных новых реакций мы не встретили. Они устоявшиеся, что обычно, кстати, ведет к заштампованию актеров и спектакля. Ты уже знаешь, после какой реплики будет смех, после какой - аплодисменты... В этом и состоит наша работа - оставаться живыми и видеть-слышать партнеров каждый раз заново.

- Мне показалось, что публика реагирует недостаточно активно. Какие-то фразы “ушли в песок” просто потому, что зрители не поняли контекста. Например, фраза Шарикова-Штейнберга о том, как ему “регистрироваться на госуслугах”, не вызвала никаких эмоций просто потому, что публика уехала давно и не знает, что такое госуслуги. И так было часто. Чикаго в этом отношении - город трудный для русскоязычных спектаклей...

- Есть такой момент. Но половина зала чувствует и понимает это... Режиссер позволяет небольшую отсебятину актеру Семену Штейнбергу, исполняющему роль Шарикова, и он прекрасно это делает. Остальные актеры себе этого не позволяют. Я на правах старшего иногда ворчу и прошу: “Пожалуйста, ничего от себя. Иначе мы разнесем спектакль в щепки”. Известна история, которую рассказывал великий грузинский театральный режиссер Роберт Стуруа: “Я ставлю в Германии спектакль. Приезжаю через два года - он как был, так и есть, в прекрасном состоянии. Если я ставлю спектакль в Москве, через два месяца я его не узнаю”. Это особый род повседневной работы - сохранять то, что найдено, и не уходить в сторону, как бы нам этого не хотелось.

- Еще одна реплика Шарикова-Штейнберга: “Мы тут работаем, стараемся, а все в зале все равно вспоминают фильм”. Это правда, сравнения неминуемы. Как вы отнеслись к предложению сыграть роль профессора Преображенского, которая навечно остается в нашей памяти связанной с голосом и интонациями Евстигнеева?

- Это была большая проблема для меня. Я имел счастье играть на сцене с Евгением Александровичем, знал его лично. Мы во МХАТе работали вместе. Ну как работали? Евгений Александрович работал, творил, а мы бегали в массовке. Евстигнеев обладал невероятным обаянием, а это самое главное актерское качество, которое не срепетируешь и не сыграешь. Я себе не позволял пересматривать фильм, боялся, что моя актерская природа тут же “потащит” его интонации в мой “банк”. Я старался забыть впечатление, которое на меня производил Евгений Александрович. Мы шли по тексту, следовали за пластами, открывающимися при чтении... Добавленная реплика о том, что все сравнивают спектакль с фильмом, мне очень нравится. Она немного раскрывает наши карты. Мы говорим, что не боимся сравнений; объявляем, что зрители могут смеяться в совершенно других местах и воспринимать персонажей по-другому. У нас как бы негласный сговор со зрителями: вы купили билеты и пришли, мы вам очень благодарны и стараемся для вас.

- Перед гастролями режиссер Константин Каменский говорил мне о том, как изменилось восприятие булгаковского текста в наше время, в условиях продолжающейся агрессии России против Украины. Как вы трактуете сегодня образ Преображенского? Есть его вина в том, что сегодня шариковы убивают и мародерствуют в суверенном государстве?

- Мне сложно ответить на этот вопрос. Алкоголиков, революционеров и дебоширов - я их ставлю в один ряд - хватало во все времена. Мы задавались этим вопросом. Если бы профессор вел себя иначе по отношению к Климу Чугункину, превратившемуся в Шарикова, изменилось бы что-либо? Не думаю. Это вопрос, скорее, генетического свойства. Ошибка профессора как раз в этом и состоит: он не предполагал, что генетика победит физиологию и анатомию. Не думаю, что здесь есть какая-то его вина. Скорее, беда. У него были самые чистые побуждения. Он занимался евгеникой - наукой, которая сейчас законодательно запрещена во многих странах. Тема омоложения была в те годы очень модной и у кого-то успешной. Профессор наверняка это чувствовал и видел, но пошел чуть дальше, а дальше идти было нельзя. Тут случилось возмездие... У него были самые чистые, научные побуждения. Я подумал, что профессор Преображенский мог, судя по возрасту, учиться с Антоном Павловичем в университете. В 1924 году Преображенский говорит: “Мне шестьдесят, и я имею право советовать”. Они с Чеховым вполне могли быть однокурсниками. Одни книжки читали, одни ценности исповедовали...

- У спектакля получилось задать новые вопросы, о которых мы не думали, глядя фильм во времена перестройки.

- Конечно. Спасибо Михаилу Сергеевичу Горбачеву, мы только освободились от идеологических схем, сбросили оковы и с радостью приняли идею авторов фильма, как смешон и жалок революционер в своих лозунгах и поступках. Мы и сейчас видим нечто подобное. Российская власть каждый день предлагает нам устаревшие советские мифы и легенды. Чего только стоит плакат: “Если сегодня ты включаешь VPN, то завтра сдашься НАТО”. Ну ребята, на кого вы рассчитываете? Мы это все пионерами и комсомольцами прошли давно и никогда не верили в эти лозунги, а теперь мы опять их получаем. Это просто смешно и жалко.

- Многим театралам - прежде всего, я имею в виду ваших добрых приятелей Аню Родионову и Сергея Коковкина - показалось, что Штейнберг привнес в спектакль дух несуществующего сегодня Гоголь-центра. Как вам работалось в подобной стилистике?

- Никаких особенных неудобств я не чувствовал. Мы пытались раскрыть смыслы пьесы и характеры героев, а уж в какой манере и каком стиле, это складывалось по дороге. В результате, как мне кажется, все свелось к одному знаменателю. Спектакль позволяет единственному персонажу иметь свой стиль и особое существование. Это Шариков в исполнении Семена Штейнберга. Но Шариков и должен отличаться, он и должен быть “белым пятном”, должен настораживать или наоборот... Какие угодно чувства по отношению к нему может испытывать зритель, потому что он не такой, как сам зритель... Все эти видеопроекции, камеры - это замечательные идеи режиссера Константина Каменского. Он ведь еще и видеохудожник. Он это как-то все увидел и почувствовал... Поначалу это раздражало. Нам казалось странным, что, будучи рядом друг с другом, мы должны разговаривать через экран. Но постепенно режиссер убедил нас в этом. Сама стилистика спектакля и отзывы зрителей говорят о дополнительном объеме. Я вам расскажу забавный случай. Когда мы репетировали в Ереване, у нас еще не было экранов, но Костя предполагал, что они появятся. Все же делалось параллельно, как это часто бывает, - декорации, звук, свет... Мы репетировали в Ереванском кукольном театре, за что мы им очень благодарны. Мы арендовали у них сцену, а самих выгнали в фойе, они там репетировали свои спектакли. Детские спектакли на армянском языке звучали в то время, как мы репетировали Булгакова на русском. Вместо экрана, пока еще не привезенного, передо мной стояла ширма, любезно предоставленная нам монтировщиками кукольного театра. На ней была география передвижения Винни-Пуха к Пятачку. Я должен был смотреть на эту ширму и при этом разговаривать с Шариковым. Я все время отвлекался, потому что уже не мог смотреть на то место, где живет Иа-Иа, а Костя мне говорил: “Александр Васильевич, вы все-таки смотрите на экран”. Я не мог больше исследовать географию походов друг к другу в гости наших прекрасных любимых персонажей. А потом появилась живое изображение, и стало гораздо легче.

- Я бы хотел поговорить о вашей театральной жизни через личности трех режиссеров, с которыми вы работали. Первым я назову имя британского режиссера Деклана Доннеллана. Что вам сегодня вспоминается о работе с ним?

- Это очень большая часть моей жизни. В течение девятнадцати лет мы сделали с ним шесть спектаклей, провезли их по пятидесяти двум международным фестивалям. (Это была официальная справка.) Работать с Декланом было большим счастьем. Прежде всего я вспоминаю его толерантность, терпение, доброту. Многие режиссеры ставят СВОИ спектакли, а Деклан хочет увидеть свежую, новую историю своими глазами и глазами актеров. Это совместная работа в буквальном смысле. Деклан никогда не отказывается от предложений, он всегда реагирует со словами: “Давайте посмотрим”. А потом может сказать, что в прошлый раз было лучше. Или интересней. Или важнее для передачи смысла. Тут нет никаких амбиций и обид. У нас с ним идеальная связь - человеческая и творческая. Я вспоминаю одну историю. Ее мне рассказал Евгений Писарев, он был ассистентом у Деклана. Деклан мог бесконечно что-то исправлять, менять - и на гастролях, и со сделанными спектаклями. Он смотрит прогон, делает замечания, потом репетирует, что-то исправляет, улучшает... Так вот, он что-то нам изменил за несколько дней до премьеры, а потом у нас был первый “грязный” прогон. Мы вдруг замешкались и застыли, забыли что-то, и Деклан вместо того, чтобы воскликнуть, что происходит, захохотал и сказал Жене: “Они все забыли”. Вот так человек относится и к тому, что сам делает, и к тому, что делают его актеры. Мы же это не специально сделали - просто устали от количества изменений и запутались. Но вот эта реакция - такая нестрогая и доброжелательная - очень важна, она поддерживает нас, его актеров... Это, может быть, такой хитрый режиссерский ход, но он всегда делал вид, что это мы все сами придумали, а не он. Просто дарит нам такую уверенность.

- В одном давнем интервью Ольге Галаховой вы сказали, что, работая с Доннелланом, ведете дневники: “Пишу заметки про Деклана”. В беседе со мной перед чикагской премьерой спектакля “Мера за меру” десять лет назад в качестве примера вы привели записанные вами слова Деклана, сказанные на репетициях “Бури”: “Вокруг столько озер! Вот бы порыбачить!” Вы тогда репетировали спектакль на Валдае. Что с этими дневниками, Александр Васильевич? Они с вами?

- Нет, они не со мной. Я их оставил в России. Их теперь содержит дочь.

- Вот бы их опубликовать! Это же бесценные свидетельства!

- Я не знаю, что она с ними сделает и сделает ли что-либо. Я по-японски к этому отнесся: было и прошло. Перешагнули и идем дальше.

- Что сегодня делает Деклан? Вы поддерживаете с ним связь?

- Да, мы периодически переписываемся и даже виделись. Я специально приезжал в Тбилиси на Международный театральный фестиваль. Деклан Доннеллан со своим постоянным художником Ником Ормеродом привезли спектакль “Царь Эдип”, поставленный ими в Национальном театре имени Марина Сореску в румынском городе Крайова. (Там каждые два года проходит невероятно большой Шекспировский театральный фестиваль. Мы там выступали с нашими спектаклями дважды.) Я давненько не был на спектаклях Деклана как зритель и очень волновался, а спектакль оказался невероятно интересным, живым! Зритель хорошо его принял. Очень хорошая труппа, и работает она по-деклановски. Зритель, наверно, этого не видит, а я часто вижу его ходы. Способ работы, способ игры, темпоритм его спектаклей узнаваемый... Мы потом посидели, попили грузинского вина, повспоминали молодые годы. Надеюсь, что мы еще с ним увидимся в конце мая, когда в Лондоне с Лией Меджидовной Ахеджаковой будем играть спектакль с “жизнеутверждающим” названием “Веди свой плуг по костям мертвецов”.

- Второе имя в моем списке - немецкий режиссер Петер Штайн. Рассказывают, что он никогда не смотрит поставленных им спектаклей. Это правда?

- Именно так. Перед премьерой по традиции все желают друг другу ни пуха, ни пера, все посылают друг друга к черту. В немецком театре надо обнять человека, плюнуть ему через плечо и сказать что-то типа toi toi toi. Мы не знали этой традиции, и первый раз, когда он нас обнял, мы, перепутав приветствие, целовали его в щеку. Он был немного удивлен, а потом сказал: “Пока”. Мы говорим: “Как пока?! А премьера?!” - “Нет, нет. Я никогда не смотрю свои спектакли.” Мы это узнали только на премьере. Потом он приезжал к нам в другие страны, просил играть прогон в полную силу, в костюмах, делал замечания и уходил в отель. Вот такая странная традиция. “Я свое дело сделал - теперь дело за вами!”

- Как же это возможно? А работа над ошибками после премьеры?

- С этими иностранными режиссерами вообще беда. (Смеется.) Конечно, они смотрят спектакли вначале. Деклан смотрел первые пять-семь. Потом мы расходимся, играем сами. Так же и со Штайном было. Мы приезжаем на гастроли, он смотрит прогон, делает замечания... Вот так это делается. Это понятно - режиссер не может бесконечно смотреть свои спектакли. Он просто сойдет с ума.

- Про Штайна говорят, что на репетициях с ним особо не побалуешь. В отличие от доброжелательного Деклана у Штайна все гораздо серьезней и по-немецки пунктуальней. Это правда?

- Я вам так скажу. Штайн очень мягок с актерами, он доверяет им. Если что-то не стыкуется, он с актером беседует, проводит индивидуальную работу. Грубости он не позволял себе никогда. С техническими службами у него были всякие “косяки”, как теперь говорят, они его отвлекали... Штайн - удивительно работоспособный человек. Он мог репетировать по семь-восемь часов, не вставая со своего режиссерского столика и не дотрагиваясь до чая. Безумный трудоголик! Он еще невероятной эрудиции человек. В Англии он читал лекции о Шекспире, язык которого даже многие англичане не могут понять. Он сказал как-то: “Я, конечно, много знаю про Шекспира и про переводы его знаю, но я никогда не возьмусь ставить Шекспира в Англии, как никогда не возьмусь ставить Чехова в России”. Чехова он привозил в Москву с немецким театром. Его “Три сестры” - феноменальный спектакль, абсолютно, как мне кажется, мхатовский. Он потом, правда, поставил Чехова на русском языке в Риге.

- Он по-прежнему работает?

- Я не знаю. Не могу ничего сказать. Он поздно женился, уехал в Италию, в своем поместье стал выращивать виноград, занялся сельским хозяйством.

- ...и стал просто наслаждаться жизнью...

- Или нашел второе призвание. Это как повезет: заставляешь себя это делать или находишь в этом свое счастье...

- Всеми нами дорогой и любимый Дима Крымов - еще одна огромная театральная планета. Вы играли Помощника режиссера в его спектакле “Все тут”. Каково это - репетировать с Крымовым?

- Сложно, но интересно. В его сценариях - я бы назвал эти тексты не пьесами, а именно сценариями, - расписано буквально все. Герой пошел направо, герой усмехнулся, начался вальс под музыку такую-то... Ты уже видишь этот спектакль. Это не просто последовательность действий, а невероятная фантазия - то, чем знаменит Дмитрий Анатольевич. Он как будто смотрит на театр не со стороны зала, а откуда-то изнутри или сверху, или, наоборот, он со спины видит вдруг сцену и актеров. Это очень непривычно и необычно. А сложно, потому что Дима - не режиссер, а художник, “придумыватель”. Я буквально вчера смотрел его беседу с Быковым. Он в этом практически признается. Когда мы начинаем репетировать, мы начинаем вводиться в его фантазию, в то, ЧТО и КАК он видит... Он очень ревностно относится к предложениям. Он все уже придумал, как герой “Театрального романа” Булгакова... У Димы совершенно особый способ создания спектаклей. К этому надо привыкнуть. Буквально через неделю - десять дней мы уже можем делать прогон. Мы еще не “разрыхлили” свои роли, еще не знаем, “про что” играем, а уже в прогоне. Это необычно и довольно сложно. Постепенно внутренние актерские ходы подтягиваются к внешнему замыслу. Первое время меня это очень настораживало, даже раздражало, но потом я это понял и принял... Такого свежего взгляда на театр я давно не встречал. Я очень рад за Диму. Он в московской своей жизни, в карьере театральной невероятно быстро эволюционировал в такую глубину, профессионализм, качество. Это было на глазах у всех. Я очень люблю и уважаю этого человека. Недавно посмотрел его замечательный спектакль “Записки сумасшедших” с Чулпан Хаматовой и Максимом Сухановым, где все так просто, прозрачно и очень страшно одновременно. Я был у Димы на первой репетиции “Дяди Вани”.

- Он с восторгом говорит о своих американских актерах.

- Ему очень повезло, они - очень хорошие актеры, очень точные, аскетичные в своих проявлениях. Никто специально не эпатирует, не смешит зрителя. Это замечательное качество актерское.

- У вас есть с ним какие-то планы на будущее?

- Я бы с удовольствием, я открыт к любым предложениям, но пока вот участвую в двух спектаклях, и мы каждый месяц где-то выступаем. Я боюсь нарушить этот график. Но уже скоро время гастролей пройдет и будем думать, что делать дальше.

- Александр Васильевич, а вас самого в режиссуру никогда не тянуло?

- Мы придумывали все вместе спектакль “В ожидании Годо”. Режиссерским глазом был Дмитрий Брусникин, но придумали мы его все вместе. С ним же снимали сериал к столетию МХАТа “Чехов и Ко”. Я ставил спектакли со студентами. Были такие опыты. Поскольку столько шедевров я посмотрел за свою жизнь, у меня нет такого запаса тщеславия и амбиций, чтобы идти по этому пути. Я считаю, надо иметь мужество НЕ ставить спектакли. Надо кому-то играть. Я еще записываю аудиокниги, иногда пописываю сам. Мне не скучно, творческой работы хватает.

- Аудиокниги вы записываете в своей, как вы говорили, “каморке Башмачкина”. Есть у вас ощущение, что в своих работах вы как бы восполняете то, что недоиграли на сцене? Это ведь тоже игра?

- Я вам раскрою секрет. Это удивительное новое ощущение - когда ты не обременен ролью, режиссерским рисунком, темпоритмом спектакля, когда ты не обязан знать текст наизусть и каждый раз слышать партнера, как будто впервые... Ты этого всего лишен в чтении аудиокниг. Ты, конечно, готовишься и понимаешь, как это может быть, но гораздо свободнее себя чувствуешь перед микрофоном, чем перед камерой или перед зрителями на сцене. Это совершенно другое качество творческого полета. Как-то в России мы записывали спектакль “Мертвые души”. Параллельно со мной работали замечательные актеры (не буду называть фамилий). Я играл-читал Чичикова. У актеров, которые играли чиновников, просящих взятку у Чичикова, у микрофона, глядя на листочек, текла слюна настоящая от желания получить эту взятку. Они даже мимически разворачивались по-другому, они со своим телом совершенно по-другому работали. Перед микрофоном все высвобождается. Свобода другая, и результат получается другой. Полет более высокий... Я однажды по своей инициативе записывал любимый роман “Репетиции” моего ушедшего друга Володи Шарова. Я могу вам, кстати, сказать, что мы с дочерью сделали документальный фильм “Испытание воли”. Фильм о моих друзьях, многих уже нет в живых. Там присутствует и Володя Шаров. (Аннотация к фильму гласит: “Документальный фильм Александра Феклистова включает в себя шесть новелл-размышлений. Героев фильма объединяет многолетняя дружба и одно поколение семидесятых. Мысли и высказывания, посвященные любимому делу, взгляды на творчество, опыт, образование, прошлое и настоящее, общие встречи соединяют людей разных профессий: священника Александра Волохова, художника Александра Смирнова, режиссера-педагога Дмитрия Брусникина, галериста Сергея Скрипкина, писателя Владимира Шарова, художника Сергея Якунина”. Фильм находится в свободном доступе по адресу: www.youtube.com/watch?v=8LsrW8mlenY. - Прим. автора.) Роман “Репетиции” не имеет буквального отношения к театру. Это фантазия, магический реализм - как угодно называйте. Шарова некоторые называют русским Маркесом. Я начитывал эту книгу уже после ухода Володи и спросил у издательства: “Не боитесь, что одновременно с третьим тиражом вы выпускаете аудиокнигу?” Они ответили, что это совершенно разные читатели-слушатели, никак не соприкасающиеся два мира. Можно слушать, а можно читать - никто никого не ущемляет. Ну и потом ситуация с темпоритмом нашей жизни другая. Люди часто слушают в машине, на улице, и т.д.

- Что вы можете рассказать о сценических читках новых пьес? У вас их было несколько: Ивашкявичуса - в Вильнюсе, Шендеровича - в Таллинне...

- а еще читки пьесы Артура Соломонова “Как мы хоронили Иосифа Виссарионовича” и замечательной пьесы Марины Давыдовой... Это тоже отчасти радиотеатр, только открытый. Интересный, любопытный жанр.

- Что вам интересно из того, что происходит вокруг вас? Я имею в виду испанско-каталонскую жизнь. Театр, музыка, живопись, фламенко?

- На фламенко люблю ходить. Иногда это очень сильно впечатляет, иногда - никак. Этого не угадаешь. Гитара, конечно, очень развита в испанской культуре. Мы ходим на выставки. Буквально два дня назад были на замечательной выставке Матисса в Кайше-форуме в Барселоне (CaixaForum Barcelona). Я смотрю спектакли Деклана Доннеллана, которые он привозит в Испанию на фестивали, смотрю русскоязычные антрепризные спектакли. Хожу на филармонические концерты, на современный балет. А еще я очень люблю цирк.

- Вы чувствуете разницу между Испанией и Каталонией?

- Я чувствую разницу, когда приезжаю на юг: в Малагу, Мурсию, Эстепону. Там более открытые, веселые люди, чем здесь. Наш брат-каталонец авансов не выдает! Он тебя никогда не подведет и не бросит, не оскорбит и не повысит голос, но при этом не будет дежурно улыбаться. У каталонцев ментальность, более приближенная к нашей. К сожалению, я не знаю каталонского языка и почти не говорю по-испански в силу того, что работаю с русским языком и на гастроли езжу часто. Мне очень приятно, что мои спектакли вернули мне часть друзей и знакомых, которых я не видел много лет. Любопытно узнать, что с человеком стало, что ему интересно, как он живет, что любит, и т.д. Я всегда любил путешествовать, всегда сопрягал мою актерскую профессию с путешествиями. Я и поступать-то хотел в мореходку из-за возможности увидеть мир. Моя профессия дала мне возможность побывать в девяносто шести странах. Я благодарен судьбе!

- А мы благодарны вам. Надеюсь, продолжение следует...

- Да, организаторы фестиваля “Вишневый сад” обещали привезти нас еще раз в новые города и, может быть, в некоторые города повторно. И Бостону надо отдать долг. Так что, возможно, я еще появлюсь в Америке.

Фотографии к статье:

Фото 1. Александр Феклистов. Фото из архива актера

Фото 2. Сцена из спектакля “Собачье сердце”. Фото - Cherry Orchard Festival

Фото 3. Сцена из спектакля “Мера за меру”. Фото - Джоан Перссон

Фото 4. Сцена из спектакля “Все тут”. Фото - Юрий Богомаз

Фото 5. Сцена из спектакля “Веди свой плуг по костям мертвецов”. Фото - Cherry Orchard Festival

16th Annual North Shore Chamber Music Festival (3-6 июня, Норсбрук)

Скоро лето, а вместе с ним - пора музыкальных фестивалей. Первый из них - North Shore Chamber Music Festival. Шестнадцатый год подряд фестиваль проходит в Норсбруке (Northbrook), северном пригороде Чикаго. Создатели и бессменные шоураннеры фестиваля (если можно так говорить о создателях сериалов, то почему бы тем же словом не назвать создателей музыкального фестиваля?) - семейная пара замечательных музыкантов: скрипач-виртуоз Вадим Глузман (художественный руководитель) и его жена, пианистка Анжела Иоффе (исполнительный директор). На фестивале мы встретимся с хорошо знакомыми нам музыкантами, но, конечно, не обойдется без сюрпризов. Обо всем по порядку.

3 июня, 7.30 pm. За шестнадцать лет у фестиваля сложились свои традиции. Одна из них - все концерты имеют названия. Концерт открытия называется “Wunderkind!!!” (именно так, с тремя восклицательными знаками). В программе: Фортепианное трио до минор Ф.Мендельсона (исполнители - Лукас Шиш, фортепиано; Джошуа Браун, скрипка; Масуми Ростад, альт), Струнный секстет Э.В.Корнгольда (Джошуа Браун и Адам Барнетт Харт, скрипка; Масуми Ростад и Пьер Лапуант, альт; Марк Косовер и Брук Спелтц, виолончель), Вальс-каприс К.Сен-Санса (аранжировка Э.Изаи; Джошуа Браун, скрипка; Дженис Карисса, фортепиано), Концерт для скрипки, фортепиано и струнного оркестра Ф.Мендельсона (Дженис Карисса, фортепиано; Вадим Глузман, скрипка; струнный квартет Эшер; Курт Муроки, контрабас).

Новый стипендиат Фонда Фомина Лукас Шиш (Lucas Chiche, не уверен в правильности написания его фамилии на русском языке) - новое имя на музыкальном небосклоне. Ему четырнадцать лет. Он родился 7 сентября 2011 года в Женеве и прошел “обычный” путь вундеркинда: с четырех лет серьезно занимается на фортепиано (первый педагог - Евгения Пилявина), с шести лет в Женевской консерватории, с десяти лет выступает в самых престижных концертных залах, выиграл несколько международных фортепианных конкурсов. С нетерпением жду его дебюта на фестивале!

Пианистка Дженис Кариссa - стипендиатка Фонда Фомина 2019 года. Она родилась и выросла в Индонезии. Училась в Институте Кертиса (Филадельфия).

Нью-Йоркский Струнный квартет Эшер (Escher String Quartet) выступает на фестивале четвертый раз. Дебют Квартета на фестивале состоялся в 2017 году с Первым струнным квартетом Л.ван Бетховена и “Историей солдата” И.Стравинского. В сезоне 2021-22 годов Квартет был “артистом-резидентом при The Chamber Music Society of Lincoln Center”. Фамилия Эшер в названии коллектива - дань памяти выдающегося художника и графика из Дании Маурица Корнелиса Эшера.

5 июня, 6.00 pm. “Новое поколение” - ежегодное традиционное выступление молодых талантливых музыкантов из Betty Haag Academy of Music (Чикаго). Вход свободный с билетами на вечерний концерт.

5 июня, 7.30 pm. Концерт “Американский квартет”. В программе: Адажио для Струнного квартета С.Барбера (струнный квартет Эшер), Квинтет для кларнета ля мажор В.А.Моцарта (Илья Штеренберг, кларнет; Вадим Глузман и Джошуа Браун, скрипка; Масуми Ростад, альт; Марк Косовер, виолончель), Элегия для фортепианного трио Й.Сука (Анжела Иоффе, фортепиано; Вадим Глузман, скрипка; Марк Косовер, виолончель), Двенадцатый фа мажор (“Американский”) струнный квартет А.Дворжака (струнный квартет Эшер).

Руководители фестиваля, как всегда, заново открывают для нас незаслуженно забытые имена и произведения. В этом концерте к ним можно отнести Элегию для фортепианного трио чешского композитора и педагога Йозефа Сука (1874-1935). После окончания Пражской консерватории он начал карьеру скрипача, играл в составе знаменитого Чешского квартета. Вскоре стал сочинять музыку. В числе его произведений - симфонические и камерные произведения, среди учеников -  композиторы Богуслав Мартину и Станойло Раичич. Йозеф Сук - зять А.Джоржака.

6 июня, 7.30 pm. Заключительный концерт фестиваля “Grand Finale. Чайковский в Америке”. В программе: Осенняя песня для кларнета и струнного оркестра П.Чайковского (аранжировка Тору Такемицу; Илья Штеренберг, кларнет; струнный квартет Эшер), Фортепианный квартет соль минор В.А.Моцарта (Дженис Карисса, фортепиано; Вадим Глузман, скрипка; Масуми Ростад, альт; Марк Косовер, виолончель), “Луллаби” для струнных Дж.Гершвина (все струнные), Серенада для струнных П.Чайковского (струнный ансамбль фестиваля).

В книге музыковеда Жана-Мишеля Молко “Great Violinists of the Twentieth Century, Volume 2” Вадим Глузман был назван в числе тридцати величайших скрипачей современности. Отвлекаясь от постоянных гастролей, каждое лето скрипач выделяет время для фестиваля, называя его “прекрасной возможностью встретиться с друзьями в камерном музицировании”: “Идея фестиваля проста: на одну неделю собрать друзей - замечательных музыкантов. Мы с невероятной отдачей занимаемся репетиционным процессом, потом с такой же отдачей ужинаем, рассказываем истории, засиживаемся заполночь, а потом в девять утра все начинается сначала. Как сказал мне мой агент: “excuse for a party”. В этой шутке на самом деле есть здоровое зерно. Ощущение праздника, которое есть у нас от встреч с друзьями-музыкантами, передается и нашей публике. Камерная музыка - тот вид музицирования, который по интимности, спонтанности можно сравнить разве что с jam session. В этой музыке есть элемент Чуда, а чудо невозможно ни объяснить, ни предсказать, ни повторить”.

Фонд имени Аркадия Фомина (Arkady Fomin Scholarship Fund Award) был основан в 2015 году. Замечательный музыкант, художественный руководитель Новой консерватории в Далласе и консерватории в Дуранго (Колорадо), основатель проходящего в Колорадо Горного фестиваля (Mountains Festival) Аркадий Фомин был педагогом Вадима Глузмана. Вадим отзывается о нем с неизменными теплотой и уважением. Задача фонда - поддержка молодых дарований.

Из лауреатов Фонда Фомина можно составить оркестр. В 2022 году в списке появилось имя молодого украинского кларнетиста и композитора Дмитро Кирилова. На XII фестивале состоялась мировая премьера написанной по заказу фестиваля его пьесы “Дух Киева”. Сочинение, воспевающее красоту Киева, стойкость украинского народа, его решимость в борьбе с российскими агрессорами, прозвучало очень символично.

Вадим Глузман родился в 1973 году в Житомире. Он говорит: “Я вышел из романов Шолом-Алейхема и Антуана де Сент-Экзюпери, Михаила Булгакова и Эли Визеля. Я вышел из клейзмерской музыки, Брамса, Чайковского, Шостаковича и Бернстайна. Я вышел из записей Ойстраха и Шеринга, Рубинштейна и Хассида, Горовица и Гульда... Я должен был стать скрипачом, это было моей судьбой”. Со скрипкой Вадим не расстается с семи лет. Учеба в Риге, в Тель-Авивской академии музыки, в Джульярдской музыкальной школе, победы на многочисленных международных скрипичных конкурсах, сольные концерты, камерные ансамбли, выступления с оркестрами, записи... Житомир-Рига-Тель-Авив-Нью-Йорк-Чикаго-далее везде... - география маршрутов Вадима Глузмана простирается по всем континентам.

С Анжелой Иоффе Глузман учился в одной школе. Потом их семьи репатриировались в Израиль. Они начали играть вместе в Риге, продолжили в Израиле, а потом, как шутит Вадим, “решили, что можно вместе не только играть”.

Nota bene! Абонементы и одиночные билеты на концерты North Shore Chamber Music Festival - по телефону 847-370-3984, по электронной почте office@nscmf.org, по почте (North Shore Chamber Music Festival, P.O. Box 85, Northbrook, IL 60065) и на сайте www.nscmf.org/. Предусмотрены скидки для студентов и пенсионеров. Встретимся на фестивале!

Фотографии к статье:

Фото 1. Лукас Шиш. Фото - www.lucaschiche.com/

Фото 2. Лукас Шиш. Фото - Forte Global Arts

Фото 3. Анжела Иоффе и Вадим Глузман. Фото - Марко Борхреве

Фото 4. Дженис Кариссa. Фото - houstonsymphony.org

Путешествие по американской музыке. Чикагский симфонический центр, 28 мая - 7 июня 2026 года

28 и 30 мая, 7.30 pm; 29 мая, 1.30 pm; 31 мая, 3.00 pm. В программе Чикагского симфонического оркестра (далее - ЧСО): Первый фортепианный концерт И.Брамса (солист - Мартин Хельмхен), сюита из оперы “Кавалер розы” Р.Штрауса, Вальс М.Равеля. Дирижер - Николай Шепс-Цнайдер.

Немецкий пианист Мартин Хельмхен родился в Берлине в 1982 году. Учился в Берлинской высшей школе музыки имени Ханса Эйслера (класс Галины Иванцовой), Высшей школе музыки в Ганновере (класс Ари Варди) и Международной фортепианной академии на озере Комо (класс Уильяма Гранта Наборе). Победитель Международного фортепианного конкурса имени Клары Хаскил (2001 год). К тридцати годам Хельмхен выступил с лучшими оркестрами Европы. Американскому зрителю пианиста представил дирижер Кристоф фон Донаньи. Дебют Хельмхена с Бостонским симфоническим оркестром на Международном фестивале Танглвуд в 2011 году (он солировал в Фортепианном концерте Р.Шумана) прошел на ура, вслед за ним последовали выступления в Сент-Луисе, Хьюстоне, Орегоне, Далласе, Сан-Франциско, Кливленде, Вашингтоне, Нью-Йорке. Чикагский дебют пианиста состоялся в июне 2016 года. С ЧСО под управлением фон Донаньи Хельмхен исполнил Второй фортепианный концерт Л.ван Бетховена. Критики на следующий день написали о выдающемся успехе пианиста. В июне 2018 года в Симфоническом центре состоялся сольный концерт Хельмхена. На меня большое впечатление произвело выступление пианиста в апреле 2023 года. Он солировал в Двадцать пятом фортепианном концерте В.А.Моцарта (ЧСО дирижировал Владимир Юровский).

За 75 минут до начала концертов состоятся тридцатиминутные беседы музыковеда Кайла Дзапо об исполняемых произведениях.

1 июня, 7.30 pm Совместный концерт Civic Orchestra of Chicago и солистов Центра Райана при Лирик-опере. В программе: фрагменты из опер “Дон Жуан” В.А.Моцарта, “Евгений Онегин” П.Чайковского, “Травиата” Дж.Верди, “Самсон и Далила” К.Сен-Санса, “Ласковая земля” А.Копленда. Дирижер - Эрина Яшима. Она родилась в Германии в семье иммигрантов из Японии. Училась в Ганновере, Фрайбурге, Вене и Берлине. По итогам Международного конкурса дирижеров имени Георга Шолти 2016 года получила право на двухлетнюю стажировку в Чикаго (Chicago Symphony Orchestra Association’s International Sir Georg Solti Conducting Apprenticeship). Ассистировала маэстро Риккардо Мути, работала с Civic Orchestra. В настоящее время Яшима - ассистентка дирижера Филадельфийского симфонического оркестра.

2 июня, 8.00 pm Заключительный концерт сезона в джазовой серии - вечер Джазового оркестра Линкольн-центра с участием Уинтона Марсалиса (Jazz at Lincoln Center Orchestra with Wynton Marsalis). Легендарный нью-йоркский оркестр состоит из пятнадцати исполнителей, аранжировщиков и солистов. Основатель и руководитель оркестра - дирижер, трубач и композитор, обладатель почетного звания NEA Jazz Master Уинтон Марсалис. Уникальный артист одинаково комфортно чувствует себя на джазовом поле и на “лужайке” академической музыки. Он является единственным музыкантом в мире, получившим в одном и том же году премии “Грэмми” за лучшие джазовую и классическую записи.

Каждый раз Джазовый оркестр выступает в Чикаго с необычным репертуаром. В апреле 2024 года мы услышали специальную программу, посвященную 125-летию со дня рождения Дюка Эллингтона. В январе 2025 года музыканты отдали дань уважения новаторскому и энергичному джазовому стилю бибоп. Прозвучали композиции легенд джазовой музыки - саксофониста Чарли Паркера, пианистов Телониуса Монка и Мэри Лу Уильямс. Что нас ждет 2 июня, мы пока не знаем. Не сомневаюсь, музыканты и на этот раз придумали для нас что-то интересное!

4 и 6 июня, 7.30 pm; 5 июня, 1.30 pm. Совместный концерт ЧСО и Джазового оркестра Линкольн-центра. В программе: сюита из балета “Весна в Аппалачах” А.Копленда, пьеса “The Rock You Stand On” Джона Адамса (первое исполнение ЧСО, произведение создано по заказу нескольких оркестров, в том числе - ЧСО), фрагменты из Четвертой симфонии (“Джунгли”) Уинтона Марсалиса. Оркестрами руководит главный дирижер Музыкального фестиваля Равиния Марин Олсоп.

“Весна в Аппалачах” - балет, который вместе с балетом “Парнишка Билли” и сюитой “Родео” составляет так называемую “ковбойскую” трилогию американского композитора Аарона Копленда (1900-1990). Премьера “Весны...” состоялась 30 октября 1944 года в Библиотеке Конгресса. В главной партии блистала Марта Грэм, которая и заказала Копленду балет на американскую тему.

Второй раз на сцене Симфонического центра встретятся два прославленных оркестра. Впервые это произошло в апреле 2024 года, дирижировал нынешний музыкальный руководитель Grant Park Music Festival Джанкарло Герреро. Предстоящие концерты станут частью программы, открывающей месячное путешествие по американской музыке в преддверии 250-летия со дня открытия Америки 4 июля 2026 года.

За 75 минут до начала концертов состоятся тридцатиминутные беседы музыковеда Джонатана Биса об исполняемых произведениях.

7 июня, 3.00 pm. Камерный концерт струнного квартета Линкольн (Lincoln String Quartet) в составе: Цин Хоу и Габриэла Лара, скрипки; Лоуренс Нойман, альт; Даниэль Кац, виолончель. В программе: Струнный квартет соль мажор Й.Гайдна, Тринадцатый струнный квартет си бемоль мажор Л.ван Бетховена.

Обратите внимание! Концерт состоится в South Shore Cultural Center ( 7059 S South Shore Dr, Chicago, IL 60649).

7 июня, 3.00 pm. Дебютный сольный фортепианный концерт Конрада Тао. В программе: произведения Дж.Гершвина, А.Шенберга, К.Дебюсси, М.Равеля, Р.Шумана, С.Рахманинова, а также пьесы “Cherokee” и “Lush Life” американских джазовых пианистов Арта Тэйтума (1909-1956) и Билли Стрейхорна (1915-1967).

Американский скрипач, пианист и композитор Конрад Тао родился в Урбане (штат Иллинойс) в семье выходцев из Китая. С рождения мальчик проявлял особенные музыкальные способности. Когда его мама, профессор-климатолог, доктор Мингфан Тинг впервые услышала, как полуторагодовалый сын играет на пианино, она посчитала, что с сыном что-то не так. Нервничая, она позвонила мужу-инженеру на работу, подставила трубку телефона к инструменту и сказала: “Слушай, он играет!” Она признается, что это ее даже немного испугало. Судьба мальчика была предрешена. Конрад признается, что родители применяли тактику “чуть-чуть давления там и сям”, чтобы помочь ему усвоить правила работоспособности и дисциплины. Конрад считает, что это было для него очень полезно. Он стал брать уроки игры на скрипке в три года, дебютировал в составе профессионального оркестра в восемь лет, в девять уже сочинял музыку и был студентом Джульярдской школы. Выпускник Йельского университета. Лауреат фонда Гилмора 2012 года. В 2017 году был резидентом Гонконгского филармонического оркестра. Совсем недавно (30 апреля - 3 мая) Тао солировал в Третьем фортепианном концерте Б.Бартока (ЧСО дирижировала Карина Канеллакис).

Nota bene! Билеты на концерты Чикагского симфонического центра - на сайте cso.org, по телефону 312-294-3000 или в кассе по адресу: 220 South Michigan Avenue, Chicago, Il 60604.

Фотографии к статье:

Фото 1. Мартин Хельмхен. Фото - Марко Борхреве

Фото 2. Джазовый оркестр Линкольн-центра. Фото - Франк Стюарт

Фото 3. Совместный концерт ЧСО и Джазового оркестра Линкольн-центра. Чикаго, 24 апреля 2024 года. Фото - Тодд Розенберг

Фото 4. Конрад Тао. Фото - Ravinia Festival

72-й сезон Court Theatre. Только премьеры

10 апреля в чикагском Court Theatre с большим успехом состоялась мировая премьера мюзикла “Здесь” (“Out Here”) Эрин Маккеон по книге Лесли Баксбаум. Режиссер - дебютирующий в театре Чай Йю. А мы заглянем вперед и посмотрим, какие спектакли ждут нас в новом, семьдесят втором сезоне.

Декабрь 2026 года. “Титуба” (“Tituba”) по пьесе британского драматурга Винсом Пиннок. Режиссер - заместитель художественного руководителя театра Габриэль Рэндл-Бент. Спектакль демонстрируется в Rockefeller Memorial Chapel Чикагского университета. Премьера в США.

Титуба - реальная историческая личность, обвиненная в 1692 году в ходе салемских процессов над ведьмами и ставшая героиней пьесы Артура Миллера “Суровое испытание”. В спектакле она рассказывает о своей жизни: об отношениях с девушками из Салема, о любимых матери и муже, о ярости преподобного пастора, о жестокости рабства и своем таинственном имени. Языком музыки и танца спектакль предлагает новый взгляд на Америку времен до Войны за независимость.

8 января - 7 февраля 2027 года. “Джо Тернер приходит и уходит” (“Joe Turner’s Come and Gone”) по пьесе Огаста Уилсона. Режиссер - резидент театра Рон О Джей Парсон.

Из Америки XVII века - в Америку второго десятилетия века XX. Если точнее, в Питтсбург 1911 года. Геральд Лумис со своей маленькой дочерью ездит по стране в поисках бывшей жены... “Джо Тернер приходит и уходит” - вторая пьеса Уилсона из “Цикла XX века” (другое название - “Питтсбургский цикл”), включающего в себя десять произведений. Каждое из них посвящено одному десятилетию двадцатого века. В этих пьесах речь идет о различных аспектах жизни афроамериканской общины США. За “Цикл XX века” Уилсон получил две Пулитцеровские премии в категории “Лучшее произведение драматического театра” : в 1987 (“Ограды”) и 1990 (“Урок игры на фортепиано”) годах. Goodman Theatre был первым в мире театром, поставившим все десять пьес драматурга. Первая пьеса цикла шла в театре в 1986 году, последняя - в 2007. В течение двадцати лет режиссер Рон О Джей Парсон поставил девять из десяти пьес Уилсона. Нетронутой оставалась только эта - “Джо Тернер...”. В следующем сезоне Court Theatre предоставляет ему восполнить пробел и завершить “Цикл XX века” Уилсона.

12 марта - 11 апреля 2027 года. “Мохада” (“Mojada”) по пьесе Луиса Альфаро. Режиссеры - художественный руководитель Teatro Vista Productions Венди Матео и артистка Teatro Vista Иветт Серна. Совместная постановка с Teatro Vista Productions.

Адаптация древней классической истории о мести, самопожертвовании и цене свободы переносит миф Еврипида о Медее в современный Чикаго. Медея пережила полное опасностей путешествие из Мексики в США, но ожидания “американской мечты” не оправдались. Ее сын изо всех сил стремится сбросить с себя оковы традиций, меняя традиционные мексиканские сандалии на кроссовки Vans, а муж отдаляется от нее, соблазненный амбициями и близостью к власти. Оказавшись в ловушке между тем, кем она была, и тем, кем ей надо стать, Медея решается на крайние меры...

14 мая - 13 июня 2027 года. “safronia” - опера первого поэта-лауреата Чикаго avery r. young. (Именно так, все с маленькой буквы.) Режиссер - Тимоти Дуглас.

После пяти лет изгнания семья Букеров возвращается с севера США в родной город на юге страны, чтобы похоронить отца. Но остается еще одно неизбежное испытание: Сафрония должна отомстить за его смерть... В спектакле звучит музыка в стилях госпел, блюз, фанк, соул. Сочинение написано по заказу Лирик-оперы. Там же 17 апреля 2026 года состоялась мировая премьера. Критики писали о “захватывающем перформансе, рожденном из подлинной истории Чикаго”.

С ноября 2025 года художественной руководительницей Court Theatre является Эвери Уиллис Хоффман. В прошлом она занимала пост руководительницы Института искусств при университете Брауна (Brown Arts Institute at Brown University, штат Род-Айленд), курировала открытие Центра исполнительских искусств Линдеманна (The Lindemann Performing Arts Center), подготовила более пятидесяти междисциплинарных проектов, в которых участвовали как студенты с преподавателями, так и мэтры режиссуры, в том числе - Уильям Кентридж и Питер Селларс. Хоффман привносит в Court Theatre богатый академический опыт. У нее степени доктора философии и магистра наук по классическим языкам и литературе Оксфордского университета, где она была стипендиатом гранта Маршалла, а также степень бакалавра по классическим языкам и английскому языку Стэнфордского университета. Ее научная и театральная деятельность сочетают классические тексты с актуальностью современности - подход, который тесно связан с работой Court Theatre по переосмыслению классического театра для современной аудитории. На посту лидера Court Theatre Хоффман сменила Чарльза Ньюэлла, который возглавлял театр на протяжении тридцати лет. Хоффман работает в связке с Анхел Исагирре, с 2018 года занимающей пост исполнительного директора.

Новый сезон руководители театра связывают с празднованием 250-летия со дня основания Америки: “Court Theatre представляет спектакли, посвященные нашему общему стремлению к жизни и свободе. Америка находится на переломном этапе истории. Мы переосмысливаем нашу систему, бросаем вызов устоявшимся убеждениям и задаем насущные вопросы. Театр помогает нам находить новые пути. Новый сезон открывает самобытные американские истории со всеми их нюансами, противоречиями и красотой и подтверждает жизнеспособность классики”.

В течение лета и осени зал Court Theatre будет закрыт в связи с модернизацией осветительного оборудования и внедрением новой технической системы.

Court Theatre был создан в 1955 году как летний любительский театр при Чикагском университете. В 1971 году режиссером театра стал профессор университета Николас Рудалл. Он считается основателем театра, он положил начало традиции адаптации классических произведений (от греческих трагедий до пьес Шекспира) для современной аудитории. В 1975 году Court Theatre стал профессиональным (Equity theater), в 1981 году у театра появился уютный зал на двести пятьдесят одно место (Abelson Auditorium), в 1983 году театр превратился в независимую некоммерческую организацию. Оставаясь в русле классической традиции, в театре все чаще стали появляться пьесы современных драматургов, среди которых - Тони Кушнер, Кэрил Черчилл, Дэвид Оберн. В 2013 году на базе Court Theatre образовался Центр классического театра. Спектакли театра более двухсот пятидесяти раз номинировались на главную театральную премию Чикаго “Джефф” и завоевали более пятидесяти. В 2022 году Court Theatre стал лауреатом 75-й премии “Тони” в категории “Лучший региональный театр США”.

Nota bene! Одиночные билеты на спектакли сезона 2025-26 годов, а также абонементы на спектакли сезона 2026-27 годов - по телефону 773-753-4472 или на сайте www.courttheatre.org. Билеты на спектакль “Титуба” поступят в продажу 1 сентября, на все остальные спектакли продажа билетов начнется 1 октября. Спектакли идут в помещении Court Theatre (5535 South Ellis Avenue, Chicago, IL 60637).

Фотографии к статье:

Фото 1. Участники сезона 2026-27 годов. Фото - Court Theatre

Фото 2. Court Theatre. Фото - Джо Мацца