Лидия Фридман: “Я никогда не слышала ТАКОГО оркестра!” Впечатления после дебюта

Три вечера (19, 20, 21 марта 2026 года) в Чикагском симфоническом центре звучала Ее Величество Итальянская Опера. Бывший музыкальный руководитель Чикагского симфонического оркестра (далее - ЧСО), ныне - дирижер-лауреат маэстро Риккардо Мути придумал интереснейшую программу “An Opera Night with Riccardo Muti”, в которой исполнялись симфонические и хоровые фрагменты из итальянских опер, а также две арии. Некоторые произведения прозвучали в Чикаго впервые. Среди них: ария Валли “Ebben?...Ne andrò lontana” из оперы “Валли” А.Каталани и Четвертый акт из оперы “Манон Леско” Дж.Пуччини.

Тенора Франческо Мели мы слышали в Чикаго несколько раз: в партиях Макдуфа в “Макбете”, Радамеса в “Аиде”, Ричарда в “Бал-маскараде” в концертных исполнениях опер Дж.Верди; он был одним из солистов Реквиема Верди в Чикаго и на гастролях ЧСО. А вот сопрано Лидия Фридман с этой программой дебютировала в Америке. К ней было приковано внимание критиков и меломанов, и певица не подвела. Ее бархатный красивый глубокий голос никого не мог оставить равнодушным! У певицы замечательное и очень необычное драматическое сопрано. Огромный диапазон и невероятная подвижность голоса позволяют ей легко справляться с любыми техническими трудностями. Высокая, красивая, стройная, она рождена быть настоящей Звездой. Спасибо маэстро Мути, что пригласил ее в Чикаго. Это было во всех отношениях прекрасное исполнение!

Перед приездом в Чикаго Лидия рассказала мне о своих ожиданиях. Интервью с ней было опубликовано в одном из мартовских выпусков нашей газеты. После американского дебюта я попросил Лидию поделиться своими впечатлениями. Наша беседа началась с моих поздравлений.

- По-моему, все было замечательно. А у вас какое послевкусие? Как все прошло?

- Потрясающе. Я очень рада и благодарна всем за теплый прием.

- Есть хорошие оркестры, но у солистов с ними иногда не получается контакт. Как бы разные группы крови. Как было в Чикаго?

- Я никогда не слышала ТАКОГО оркестра! Маэстро Мути предложил нам поприсутствовать на первой оркестровой репетиции. Он сказал, что произведения не совсем в репертуаре оркестра, поэтому “придется поработать”. Но буквально с первых тактов это было настолько здорово, “до мурашек”... Несмотря на то, что оркестр симфонический, маэстро в Чикаго исполняет не только симфоническую, но и оперную музыку. Он считает, что симфоническому оркестру важно иногда погружаться в оперу. Чикагский оркестр знает, как переходить от симфонической музыки к оперной и наоборот, и этот переход происходит очень органично. Абсолютно не было ощущения, что оркестр не оперный и что “Манон Леско” Пуччини - не его репертуар... Маэстро многое объясняет. Объясняет лейтмотивы, характеры персонажей, что, почему и как...

- Какой из трех концертов вам показался наиболее удачным?

- Мне кажется, каждый из трех был по-своему уникальным. 19 марта чувствовался трепет первого концерта, во втором было что-то новое. Маэстро был очень доволен. Наверное, третий концерт был наиболее удачный, наиболее слаженный... Второй концерт 20 марта стал шестисотым концертом маэстро с ЧСО. В этот день кто-то из зрителей пришел с опозданием. Маэстро это очень вывело из себя. Во время паузы между одним произведением и другим он, обращаясь к залу, сказал, что “здесь музыканты не развлекают народ, а стараются обогащать душу... Вы не опаздываете в аэропорт, но почему-то опаздываете в театр...”. Это было как раз перед моей арией. На следующий день он тоже сказал, что видел опаздывающих, и его это очень нервировало. Между каким-то выходом на сцену он попросил меня задержаться, сказав: “Если я увижу опаздывающих, меня это выведет из себя”. Маэстро чувствует свою миссию, пытается воспитывать публику. Это же относится и к аплодисментам, когда публика не ожидает последних звуков и начинает аплодировать, или делает это между частями одного произведения. Однажды на “Набукко” маэстро остановил оркестр и начал сначала, потому что зазвонил телефон.

- В Италии это тоже случается?

- Да, к сожалению. Маэстро Мути считает себя ответственным за воспитание зрителей. Но оркестр в Чикаго великолепный. Мне удалось пообщаться с некоторыми музыкантами. Очень интересные личности!

- Что вы видели в Чикаго? Успели погулять по городу?

- Успела, несмотря на перемены погоды. В первый день, когда я приехала, был ливень, во второй - снег и очень холодно, потом вдруг резко потеплело, и моя шуба оказалась вообще некстати. Было интересно наблюдать людей в купальниках, когда было двадцать три градуса тепла. Конечно, хотелось бы иметь чуть побольше дней. Репетиции отнимают много времени, хотелось присутствовать на всех репетициях маэстро с оркестром, поэтому удалось посетить только самые туристические места. Мне бы очень хотелось вернуться и познакомиться с городом поближе. После концертов ко мне подходили слушатели и спрашивали, услышат ли меня в чикагской опере. Я отвечала: “Почему бы и нет? Кто знает...”. Было бы здорово!

- Следующая ваша остановка в Америке - Нью-Йорк!

- Да, в январе будущего года я дебютирую в Нью-Йорке с Нью-Йоркским филармоническим оркестром. Это очень интересная программа, в которой я буду исполнять Четырнадцатую симфонию Шостаковича. (Концерты Лидии Фридман в Нью-Йорке состоятся 21, 22, 23 и 26 января 2027 года. Нью-Йоркским филармоническим оркестром руководит литовский дирижер Мирга Гражините-Тила, партию баса исполнит греческий бас Александрос Ставракакис. - Прим. автора.) Мне удалось ее исполнить один раз в Италии с Оркестром Ла Скала под управлением маэстро Фабио Луизи. Несмотря на то, что музыка очень сложная, сложная по смыслу и содержанию поэзия (В Симфонии звучат одиннадцать стихотворений Гарсиа Лорки, Аполлинера, Кюхельбекера и Рильке. - Прим. автора.), Симфонию оценила публика. Концерт прошел с большим успехом, и я жалела, что не будет повторения. Когда у меня спросили, не хочу ли я исполнить Симфонию в Нью-Йорке, мои “взрывные” эмоции трудно было передать. “Просите, и дано будет вам...”

- Шостакович говорил: “Я хочу, чтобы после исполнения симфонии слушатели уходили с мыслью: жизнь прекрасна!” Учитывая, что происходит сегодня в мире, я не уверен, что слушатели в Нью-Йорке будут уходить с этой мыслью, но тем не менее... Как вы относитесь к творчеству Шостаковича? Хотели бы попробовать себя в “Леди Макбет Мценского уезда”?

- Очень бы хотелось. Леди Макбет мне уже петь предлагали. Пока отказываюсь. Мне кажется, к ней нужно попозже придти... Мне на самом деле очень интересен Шостакович еще и потому, что он тесно связан с моим родным городом, с Самарой. Самарский театр оперы и балеты носит имя Шостаковича, в Самаре есть улица имени композитора. Во время написания Ленинградской симфонии (она писалась во время блокады Ленинграда) Шостаковича эвакуировали в Самару. Дописывал он Симфонию в Самаре, и премьера состоялась в Самаре. Так что связь города с Шостаковичем достаточно тесная. Знаете, в сувенирном магазине ЧСО продаются значки с изображением великих композиторов. Мне удалось отыскать, наверно, последний значок Верди, а также было очень неожиданно и приятно обнаружить значки с изображениями Шостаковича и Кабалевского.

- Шостакович в Чикаго и в Америке исполняется часто, а вот Кабалевский для Америки - практически неизвестное имя.

- К сожалению. В Самаре проводится крупный конкурс молодых музыкантов его имени.

- Премьера Четырнадцатой симфонии Шостаковича состоялась на фестивале Бенджамена Бриттена в Олдборо, первой исполнительницей партии сопрано была великая Галина Вишневская... Готовясь к той или иной новой для вас партии, вы слушаете ваших предшественниц?

- Мне нравится начинать изучение материала с нуля. Представляю себя первой исполнительницей, не ориентируюсь на ранее записанные альбомы. А вот на последнем этапе подготовки я слушаю достаточно много записей. Мне кажется, важно, чтобы возможное подражание не убило порывы личной креативности.

- Я бы даже не назвал это подражанием. Скорее, влиянием. Вы как бы непроизвольно оказываетесь под влиянием Тебальди или Каллас, когда слушаете их записи...

- Никто не запрещает нам что-то у них “воровать”. Иногда это даже здорово. Когда это осознанно - почему нет? Влияние, как вы говорите, может быть как позитивным, так и негативным. Может начаться подражание чужой природе, чужим голосовым связкам, чужому голосовому аппарату. Все надо делать с умом.

- Вы родились и выросли в Самаре. Учились в музыкальной школе и в Самарском музыкальном училище. А дальше устремились практически в никуда...

- Да, я уехала из Самары в девятнадцать лет, получила образование и начала работать в Италии. Язык я начала учить заранее. Мне хотелось выучить итальянский язык. Я понимала, что он мне будет необходим. А уехала - да, практически в никуда.

- Как появилась в вашей жизни консерватория в Удине?

- Я никогда не гналась за каким-то определенным городом, у меня не было желания поступать в консерватории Рима или Милана. Я искала себе педагога. Искала сначала в России, ездила на прослушивания в Москву, Санкт-Петербург, прослушалась у многих педагогов. Когда я нашла педагога, возникла идея поехать именно в Удину.

- Расскажите, с чего началась ваша профессиональная вокальная карьера?

- Мой профессиональный оперный дебют случился, когда я училась в консерватории в Венеции. Это было сотрудничество консерватории и венецианского театра Ла Фениче. При консерватории есть Оперная студия, раз в год театр предоставляет сцену студентам. Я дебютировала в опере “Статира” итальянского композитора Томазо Альбинони. Первый дебют “без прикрытия” случился на Оперном фестивале в Мартина Франка. Я спела в опере “Гекуба” итальянского композитора Николы Манфроче, современника Россини. Я была в запасном составе. Певица заболела перед самой премьерой, и судьба захотела, чтобы дебют случился у меня. Дальше был дебют в Бергамо в опере “Ангел Низиды” Доницетти... Сначала у меня были все оперы неизвестные. Потом случилась “Лукреция Борджа” Доницетти, потом пришла пандемия и все приостановилось, а дальше все пошло хорошо...

- Ваш голос называют “драматическим бель канто”. Вы согласны с таким определением?

- Да. Я пою очень много белькантового репертуара. Бельканто - это моя база, от которой потом “выходят” какие-то вердиевские партии, что-то из XX века. Но все-таки шестьдесят-семьдесят процентов репертуара - это именно драматическое бель канто.

- Из русского репертуара вы пели Татьяну в “Евгении Онегине”. И все. Странно, что у носительницы русского языка такой скромный русский репертуар. Почему?

- Я открыта к русскому репертуару. Мне очень бы хотелось еще раз спеть Татьяну, хотелось бы спеть “Пиковую даму” и много еще чего. Изначально, когда я только начинала свою карьеру, было очень важно зарекомендовать себя в каком-то конкретном репертуаре. Если начинать сразу с русского, то для европейских театров немного непонятно, что делать с певицей дальше. Хорошо, поет она Татьяну и Лизу. А что еще?.. Изначально у меня был уклон в белькантовый итальянский репертуар. В моей Татьяне театр не совсем был уверен, потому что в Европе Татьяну исполняют более легкие, лирические голоса. Другие роли пока что просто не случились.

- В вашем недавнем сольном концерте в Риме прозвучали произведения Вагнера и Рихарда Штрауса. В мае у вас “Саломея” в Венской опере. Вы активно исполняете немецкий репертуар?

- Мне он очень нравится, но на данный момент он у меня небольшой. В Риме мне дали полный карт-бланш и предложили составить программу сольного концерта. Я не могла обойтись без моих любимых Чайковского и Рахманинова, но, поскольку была такая возможность, я добавила два монументальных сочинения немецкой камерной музыки, которые мне всегда нравились и я всегда хотела их исполнить, - вокальные циклы “Пять песен на стихи Матильды Везендонк” Вагнера и “Четыре последние песни” Штрауса. Помимо камерной музыки, в моем немецком репертуаре “Саломея” и “Воццек” Берга. В партии Саломеи я дебютировала три года назад. Небольшой фестиваль в Германии дал мне такую возможность. Потом я “впрыгнула” во флорентийскую постановку. И вот сейчас Венская опера доверила мне эту партию. Постановка “Воццека” была на итальянском языке - такая необычная задумка театра Ла Фениче в Венеции. В скором будущем мой немецкий репертуар пополнится оперой Франца Шрекера. Мне нравится исполнять малоизвестные оперы. Есть много пространства для творчества.

- Может быть, пройдет несколько лет и вы обратитесь к планете под названием “Вагнер”. Вы готовы к его операм, или об этом говорить еще рано?

- Я думаю, Вагнер ко мне придет. Пока мой голос молодой и подвижный, мне нравится сохранять его гибким, сохранять весь диапазон, включая его самую верхнюю часть. В этом все-таки помогают оперы бельканто и ранние оперы Верди. У Вагнера другие требования к голосу. Это не значит, что это невозможно сделать, но Вагнер не требует той подвижности, колоратур и виртуозности, которые требуются в бельканто. Риск состоит в том, что голос начнет адаптироваться к Вагнеру и ему будет “лениво” исполнять какие-то более виртуозные в плане техники произведения. Через несколько лет можно будет потихоньку, начиная с небольших партий, вставлять в репертуар оперы Вагнера, но при этом постоянно возвращаться к Верди и бельканто, чтобы поддерживать вокальную природу, чтобы голос не “ленился”, исполняя тяжелый, монолитный репертуар.

- Вашему голосу точно не до лени с диапазоном от барочных опер до “Воццека”!

- Очень важно правильно выстраивать репертуар. Может быть, не совсем правильно было бы исполнять подряд Саломею, оперу “Воццек” и оперы Шрекера. Важно возвращать голос к его первоначальной природе.

- Что это такое - “первоначальная природа”?

- Я стараюсь поддерживать натуральные характеристики моего голоса: диапазон, подвижность, владение фиоритурами, колоратурами... Все нужно практиковать, чтобы оставаться в форме. Практику дают оперы бельканто, Моцарт, ранние оперы Верди.

- Есть у вас роль мечты?

- Мне бы очень хотелось спеть Бланш из “Диалогов кармелиток” Пуленка.

- За какую партию вы не возьметесь сегодня, а отложите на будущее?

- Предложений поступает много, от многого я отказываюсь,. Не все партии могут быть полезными как для голоса, так и для музыкального развития. Тут, наверно, все зависит от того, как моя новая партия войдет в график, что будет до нее, что - после, сколько спектаклей, сколько репетиций, кто дирижирует, в каком театре. Конкретного ограничения по ролям у меня нет. Я готова рассмотреть какие-то даже экстремальные партии, но это должно быть в правильном месте в правильное время с правильным дирижером. Я рассматриваю все, но не всегда все вписывается в график, как хотелось бы. Поэтому очень часто приходится говорить “нет”.

- На сколько сезонов у вас расписаны выступления?

- Следующие два у меня полностью заполнены.

- Я вам желаю, чтобы эта тенденция продолжалась и чтобы в вашем списке городов и стран снова появились Чикаго и Америка.

- Спасибо большое. До новых встреч!

Фотографии к статье:

Фото 1. Лидия Фридман в Чикаго. Фото из архива певицы

Фото 2. Лидия Фридман. Чикаго, 19 марта 2026 года. Фото - Тодд Розенберг

Фото 3. Лидия Фридман и Риккардо Мути. На репетиции в Чикаго, март 2026 года. Фото - Тодд Розенберг

Фото 4. Лидия Фридман в Чикаго. Фото из архива певицы

Фото 5. Лидия Фридман и Риккардо Мути. Чикаго, 19 марта 2026 года. Фото - Тодд Розенберг