Чикагский симфонический центр представляет: Джузеппе Верди. “Реквием”

10 октября 7.30 pm. В день двухсотлетия со дня рождения великого Джузеппе Верди ЧСО и хор под управлением Риккардо Мути исполнит одно из его самых значительных произведений - “Реквием”.

Гениальное творение Джузеппе Верди “Реквием” - монументальный семичастный цикл для четырех солистов, смешанного хора и оркестра. Это - единственное крупное произведение Верди, не предназначенное для оперного театра. При этом не зря многие называют “Реквием” “лучшей оперой” Верди. “Реквием” аккумулирует в себе все, чем так славятся оперы итальянского композитора, - яркость, пластичность, гениальная, “неслыханная простота” мелодий, богатство гармонии, разнообразие оркестровки. Грандиозные фанфары “Аиды” перешли в часть “Tuba mirum”, “Lacrymosa” изначально сочинялась Верди для оперы “Дон Карлос”, для дуэта тенора и баса... – таких заимствований в “Реквиеме” можно найти многоеквие. В этой величественной музыке слышны благородство и страстность, тоска и отчаяние, нежность и надежда, то есть все фирменные “блюда” вердиевских опер. Трудно найти в мировой музыке другое произведение, где духовное и светское, мирское и божественное сливаются так тесно. Музыка “Реквиема” благородством и чистотой линий может сравниться только с великими живописными полотнами мастеров эпохи Возрождения - настолько безраздельно царят в этой музыке боль, смирение и любовь.

Джузеппе Верди не был атеистом, но и набожным его не назовешь. Он был, по словам жены Жозефины, “сомневающимся верующим”. В юношестве он проходил каждое воскресенье по полтора километра, чтобы дойти до церкви, но это случалось не по велению души – просто в той церкви он служил органистом. Позже, став знаменитым композитором, он мог вместе с женой подойти к церкви и, не зайдя внутрь, прогуливаться, ожидая ее на улице. Нерелигиозность Верди наложила отпечаток на его музыку, и религиозный по форме и настроению “Реквием” композитора оказался светским по духу.

История возникновения “Реквиема” началась в 1868 году. В Париже умер Джакомо Россини, и Верди предложил Болонье – городу, где Россини вырос и впервые вкусил запах славы, – сочинить “Реквием”, включив в него отдельные фрагменты из произведений итальянского композитора. Городские власти с энтузиазмом согласились, Верди принялся за работу, однако из этой затеи ничего не вышло. Спустя пять лет после смерти своего друга, поэта, национального героя Италии, одного из лидеров освободительного движения Алессандро Манцони Верди вернулся к идее “Реквиема”. “Я глубоко опечален смертью нашего великого человека! – написал он на следующий день после смерти Манцони. – Я приеду на днях, чтобы посетить его могилу, один, так, чтобы меня не видели, и с тем, чтобы, может быть, предложить нечто, дабы почтить его память”. Вскоре Верди сообщил в миланский муниципалитет о своем желании посвятить памяти Манцони новое музыкальное произведение. Композитор не пришел на пышные похороны поэта. Вместо пафосных слов у гроба он готовился посмертно подарить своему другу совсем другой подарок – музыку, навсегда обессмертившую имя Алессандро Манцони. 

Премьера “Реквиема” состоялась 22 мая 1874 года в Миланской церкви святого Марка. Современники Верди были единодушны в оценке этого сочинения. “Такое произведение мог написать только гений”, - писал Иоганнес Брамс. А Рихард Вагнер после венского исполнения “Реквиема” в 1875 году вышел из зала, не сказав ни единого слова. За него это сделала жена композитора Козима Вагнер: “После ТАКОЙ музыки лучшим решением было бы промолчать”.

Первое исполнение “Реквиема” в Чикаго состоялось в марте 1877 года. По инициативе Бетховенского общества “Реквием” прозвучал в “Plymouth Congregational Church”. Газета “Чикаго трибюн” писала о трех месяцах репетиций и хоре в составе ста сорока пяти человек: “почти такой же огромный хор, как на премьере в Милане”. Газета отметила, что количество женщин вдвое превышает количество мужчин. Исполнение прошло с огромным успехом, а хоровая часть “Sanctus” была с энтузиазмом повторена “на бис”. С тех пор каждый раз исполнение “Реквиема” превращалось в событие для всего города. Так было пять месяцев спустя после смерти Верди, когда хор “Аполло” представил сочинение в недавно построенном театре “Аудиториум”. Менеджер театра заявил тогда репортерам, что не может поверить, что какой-либо другой концерт может собрать больше людей, чем “Реквием”. Так было в апреле 1919 года на концерте ЧСО, посвященного памяти героям, погибшим в годы Первой мировой войны, и спустя месяц, на концерте в Чикагском университете, посвященном памяти погибших на той войне выпускников университета. Так было на первом исполнении “Реквиема” в Равинии в июле 1951 года и на первом абонементном исполнении “Реквиема” в феврале 1952 года. В Симфоническом центре оркестром руководил легендарный австрийский дирижер Бруно Вальтер. Фриц Райнер стал первым музыкальным руководителем ЧСО, исполнившим “Реквием”. Его примеру последовали Джин Мартинон, сэр Георг Шолти, Даниэль Баренбойм, приглашенные дирижеры Карло Мария Джулини и Клаудио Аббадо. Сейчас эта славная когорта имен пополнилась именем Риккардо Мути. 

Это будет второе исполнение “Реквиема” в Чикаго в период руководства оркестром маэстро Мути. Первый раз “Реквием” прозвучал в Симфоническом центре в январе 2009 года, на первых концертах дирижера еще в качестве “director designate”, то есть избранного дирижера. По итогам трех концертов был выпущен первый совместный альбом ЧСО и Риккардо Мути. В 2010 году он был удостоен двух премий “Грэмми”: в категориях “Лучший альбом классической музыки” и “Лучшее хоровое исполнение”. Мне посчастливилось побывать на одном из этих концертов. Мути собрал блестящий состав исполнителей: российская пара Ольга Бородина и Ильдар Абдразаков, а также итальянские певцы Барбара Фриттоли и Марио Зеффири. Каждый из солистов в полной мере проникся идеей дирижера и идеально соответствовал его замыслу. 10 октября мы вновь услышим Ильдара Абдразакова и Марио Зеффири, а вот женский состав поменяется. Впервые в Чикаго выступят сопрано Татьяна Сержан (она на прошлой неделе блестяще исполнила партию леди Макбет в концертном исполнении “Макбета”) и меццо-сопрано Даниэла Барселлона. Впервые в истории оркестра в Интернете (на сайте ЧСО www.cso.org, персональном сайте Риккардо Мути http://riccardomuti.com/ и Фейсбуке www,facebook.com) будет вестись прямая трансляция концерта. Концерт будет также демонстрироваться в прямом эфире на огромном экране в павильоне Джей Притцкер в парке Миллениум.

Nota bene! Билеты на концерты Чикагского симфонического центра можно заказать на сайте http://cso.org/, по телефону 312-294-3000, а также приобрести в кассе по адресу: 220 South Michigan Avenue, Chicago, IL 60604.

Фотография к статье: Чикагским симфоническим оркестром дирижирует Риккардо Мути. Фото Тодда Розенберга

Дебора Раттер: “Музыка – наш общий дом”. Интервью с президентом Чикагского симфонического оркестра

На прошлой неделе открылся новый, сто двадцать третий сезон Чикагского симфонического оркестра (далее – ЧСО). С августа 2003 года Президентом оркестра является блестящий администратор, тонкий дипломат, умный руководитель, “железная леди” в работе и очаровательная женщина в жизни Дебора Раттер. Именно ей мы обязаны появлением в Чикаго блистательного итальянского дирижера маэстро Риккардо Мути, она была инициатором привлечения к работе с оркестром замечательного виолончелиста Йо Йо Ма. С ЧСО сотрудничают лучшие дирижеры и инструменталисты мира. Зал Симфонического центра почти всегда переполнен. У ЧСО – наилучшие экономические показатели среди всех ведущих оркестров США. В 2012 году журналом “Chicago magazine” Дебора Раттер была названа в числе ста самых влиятельных жителей Чикаго. Одиннадцатый год она умело ведет команду под названием ЧСО через рифы и препятствия к новым достижениям и победам, через тернии – к звездам.

Краткая биографическая справка. Президент ЧСО Дебора Раттер родилась в Пенсильвании. Выросла в городке Энчино (штат Калифорния). Закончила Стэнфордский университет и университет Южной Калифорнии. Работала на разных должностях в Лос-Анджелесском филармоническом оркестре. Последний пост – менеджер оркестра. С 1986 по 1992 год – исполнительный директор Лос-Анджелесского камерного оркестра. С 1992 по 2003 год – исполнительный директор Симфонического оркестра Сиэттла. С 2003 года – президент Чикагского симфонического оркестра.

Перед началом нового сезона в эксклюзивном интервью вашему корреспонденту Дебора Раттер говорит об изменениях в структуре оркестра, рассказывает о его финансовой независимости, делится планами на будущее.

-        В августе исполнилось десять лет, как вы стали президентом ЧСО. Что для вас самое важное в этой работе?

-        Возможность разделить свои чувства и переживания с другими зрителями. Для меня честь и ответственность стоять во главе такого уникального коллектива! У меня прекрасные коллеги, мы хорошо понимаем друг друга. Аудитория в Чикаго замечательная. Она знает, какой прекрасный оркестр играет перед ней.

-        В своей работе вы обязаны заниматься как вопросами творчества, так и финансовыми делами. Как вы балансируете между бизнесом и искусством, искусством и развлечением?

-        Это – один из самых сложных вопросов, которые возникают сегодня в нашей работе. Я не верю, что можно найти экономическое обоснование искусству. Искусство – то, без чего невозможна жизнь, культура делает эту жизнь осмысленной. Мы принимаем не сиюминутные решения на следующую неделю или месяц. Мы ищем решения на длительный срок. В своей работе мне все время приходится думать о будущем.

-        Вам помогают в финансовом плане мэрия города, правительство?

-        Правительство – не то место, где можно искать финансовой помощи. Правительственный грант очень маленький. Он составляет 150 000 долларов при ежегодном бюджете оркестра в 75 миллионов... Мы благодарны за то, что имеем. От правительства и мэра мы получаем поддержку на эмоциональном уровне.

-        Но власть понимает, что Чикагский симфонический оркестр – жемчужина города?

-        Власть понимает и признательна нам за то, что мы есть. Мэр понимает, что мы играем важную роль в представлении Чикаго в мире. А в финансовом плане мы помогаем городу больше, чем город - нам. У Чикаго есть города-побратимы. Когда в прошлом году мы были в России, мы плотно работали с правительством, чтобы представить все возможные элементы сотрудничества Чикаго с Москвой и Санкт-Петербургом. У нас хорошее сотрудничество с властью, но не в финансовом плане.

-        Вы заговорили о гастролях оркестра в России в 2012 году. Что вам запомнилось больше всего?

-        Когда переступаешь порог Большого зала Московской консерватории или Большого зала Санкт-Петербургской филармонии, когда понимаешь, что ты находишься в сердце русской музыкальной культуры, у тебя отнимается дар речи. Сам воздух этих залов пропитан Музыкой. Когда я сидела в зале рядом с русской публикой – подготовленной, образованной, интеллигентной, - я ловила себя на мысли, что сама слушала музыку по-другому. В России я чувствовала, с каким вниманием публика воспринимает музыку, я ощущала признательность оркестру за его искусство.

 

Мы встретились с Деборой Раттер в ее просторном кабинете на четвертом этаже Чикагского симфонического центра. Всю стену за столом занимает книжный шкаф. Книги, в основном, о музыке и музыкантах. На столе – семейные фотографии, сувениры. На стенах - картины, портреты великих дирижеров, руководивших ЧСО в разные годы (сэр Георг Шолти, Бернард Хайтинк, Риккардо Мути). Я попросил рассказать Дебору о семье, детстве, первых занятиях музыкой.

-        Мои родители познакомились, когда учились в колледже и участвовали в постановке оперы “Сон в летнюю ночь”. Они любили музыку с детства. Моя мама работала брокером в финансовой компании. Сейчас она на пенсии, играет на фортепиано на любительском уровне. Отец – юрист. Он давно мог выйти на пенсию, но по-прежнему работает. Взять в руки инструмент меня заставила школьная система, и родители всегда убеждали меня в необходимости музыкальных занятий. Я начала с фортепиано, а потом попробовала играть на скрипке. Даже играла в школьном оркестре. Я любила заниматься музыкой.

-        Каковы ваши первые музыкальные впечатления?

-        Они связаны с радио, потому что мои родители всегда слушали музыку по радио. А в школьном оркестре в пятом классе я играла “Арлезианскую сюиту” N1 Жоржа Бизе. Я абсолютно влюбилась в эту музыку. Пожалуй, это самое яркое музыкальное впечатление детства.

-        Вы мечтали о карьере музыканта?

На этот вопрос Дебора вначале ответила отрицательно: “Нет, никогда”, а потом добавила:

-        Впрочем, это не так. В восьмом классе я стала задумываться о будущей жизни. В моем “диком” списке были специальности лесничего (я любила работу на воздухе), музыканта и астронавта. В то время мать Майкла Тилсона Томаса (нынешнего музыкального руководителя Сан-Францисского симфонического оркестра. – Прим. автора.) была моей учительницей по истории. Она была одной из первых, кто рассказал мне о том, каких усилий требует профессия музыканта. Я очень хорошо запомнила нашу беседу... Я любила музыку, но не была готова посвятить ей всю жизнь в качестве музыканта. Будучи в колледже, устроилась на летнюю работу в Hollywood Bowl – дом Лос-Анджелесского филармонического оркестра, а сразу после школы, в двадцать один год, получила работу в оркестре на полную ставку. Мне повезло пройти все ступени административной работы в оркестре: от рядового сотрудника до исполнительного директора. Всего в Лос-Анджелесе я провела четырнадцать лет. Потом почти одиннадцать лет я работала в той же должности в Симфоническом оркестре Сиэттла.

-        Что вы вспоминаете сегодня о том времени?

-        С Лос-Анджелесским филармоническим оркестом я застала великих дирижеров. Первым музыкальным руководителем оркестра был Карло Мария Джулини. Главным приглашенным дирижером был Саймон Рэттл, приглашенным дирижером был Майкл Тилсон Томас. Потом были Андре Превин и Эса-Пекка Салонен. В Лос-Анджелесе в 1979 году я впервые встретилась с Пьером Булезом. Он был для меня важным наставником. Моим боссом был “блестящий тиран” Эрнест Флейшман... Это было время интенсивной учебы. Я была молода и набиралась опыта, общаясь с Великими. С Эса-Пекка мы до сих вспоминаем те времена.

-        Скучаете по Лос-Анджелесу?

-        Да, переезд с Западного побережья на Средний Запад был шоком. Сразу пришло осознание, что я в настоящем напряженном городе. А потом я полюбила Чикаго. Конечно, я скучаю по Калифорнии. Я привыкла к природе, а Чикаго не славен своей природой. (Улыбается.)

-        Какие ваши любимые места в Чикаго?

-        Мне нравится центр города. Мы сами живем немного севернее, в районе Lakeview. С другой стороны, когда есть такая возможность, я люблю исчезать на выходные в Висконсин. Мой муж – профессор Индианского университета, он ездит на работу в понедельник и возвращается в пятницу.

-        Кем вы считаете себя в первую очередь: президентом, администратором, менеджером?

-        Профессиональным любителем музыки. (Улыбается.) Я посещаю огромное количество концертов ЧСО, других оркестров и солистов. Мой муж – музыкант, и я хожу на его концерты. Моя дочь – музыкант, и я посещаю ее концерты. Весь день я слушаю музыку. Иногда мне хочется взять тайм-аут, чтобы ухо приобрело “свежесть”. Это большая привилегия, большая честь и большая ответственность.

-        Как бы вы охарактеризовали ваш стиль работы с людьми?

-        Я стараюсь найти консенсус, верю в “стандарты совершенства”, установленные историей оркестра. Все, что мы делаем, должно быть в рамках этих стандартов. Оркестр сушествует только потому, что существуют зрители и слушатели. В противном случае он превратится в группу музыкантов, играющих на сцене для самих себя. Нам нужно иметь прочные дружественные взаимоотношения с аудиторией. В прошлом во главе оркестра были музыканты, которые говорили, что занимаются только музыкой...

-        Одним из них был маэстро Даниэль Баренбойм. В последние годы он жаловался на то, что приходится тратить много времени на разговоры со спонсорами, говорил: “Я не хочу говорить о деньгах – я хочу говорить об искусстве”.

-        Я не согласна с этим. Я считаю, что оркестр годами, десятилетиями выстраивает долгосрочные отношения с аудиторией. Пьер Булез был одним из тех, кто говорил об этом. И нынешний руководитель оркестра Риккардо Мути согласен с этой концепцией. Я не прошу маэстро Мути говорить о деньгах. Я прошу говорить его о том, почему необходимо искусство, почему важна музыка, что стоит за тем или иным произведением. Я прошу его вступать в диалог со зрителями. Музыка не существует изолированно. Чем интереснее аудитория, тем лучше концерт. Концерты в Москве и Санкт-Петербурге были замечательными, потому что аудитория была замечательной! Мы играли концерт в Мексике в хорошем концертном зале с ужасной акустикой, и это был прекрасный концерт, потому что аудитория была прекрасная. Все зависит от публики.

-        Приезд в Чикаго Риккардо Мути был сенсацией мирового масштаба. Вы неоднократно рассказывали о том, чего стоило вам уговорить маэстро. Сейчас начинается его четвертый сезон в качестве музыкального руководителя. До окончания пятилетнего контракта с ЧСО осталось два года, и пора думать о продлении. Все ожидали от вас такого предложения еще осенью, но маэстро Мути его так и не получил. Неужели кто-то в оркестре и в администрации против продления с ним контракта?

-        Если вы не знаете об этом, не означает, что ничего не происходит. Просто надо еще немного подождать.

-        Я надеюсь, что маэстро останется с оркестром на второй срок.

-        Я думаю, вы не одиноки в этом желании.

-        Хорошо. Даже если предположить, что маэстро останется еще на пять лет, не пора ли начинать операцию “Преемник”?

-        В книге “Памятка менеджеру оркестра” сказано, что выбор следующего музыкального руководителя надо начинать на следующее утро после подписания контракта с нынешним. Процесс выбора кандидата – это постоянный процесс. Знакомиться с новыми именами, приглашать их в Чикаго просто необходимо. Маэстро Мути всегда с пристрастием относится к нашим кандидатурам. Он всегда готов предоставить талантливым дирижерам возможность продемонстрировать свои способности, а оркестру – узнать их в работе. Нам повезло, что Бернард Хайтинк и Пьер Булез помогли нам в переходное время и возглавили оркестр.

-        Первый гобоист оркестра Евгений Изотов пересказал мне фразу, произнесенную Хайтинком на репетиции: “Если бы у меня была вторая жизнь, я бы хотел провести ее с ЧСО”.

-        Когда я встретилась с Хайтинком в Чикаго, он тоже сказал, что хотел бы быть помоложе, чтобы возглавить оркестр... У нас нет отборочной комиссии, но мы смотрим в будущее. Мы должны выстраивать долгосрочные взаимоотношения с дирижерами. Неправильно будет сказать: “Через четыре года или через пять лет этот человек станет новым руководителем оркестра”. Времена меняются, мы не знаем, что будет дальше, кто и когда “выстрелит”, но готовиться надо заранее.

-        Позвольте все-таки назвать несколько имен. В последнее время все только и говорят, что о Густаве Дудамеле. Как вы к нему относитесь?

-        Я считаю, что он – замечательный музыкант. Его талант развивается, он совершенствуется в новом репертуаре. Он дирижировал ЧСО за несколько дней до его назначения новым музыкальным руководителем Лос-Анджелесского симфонического оркестра. Сегодня он делает прекрасные концерты в Лос-Анджелесе. Через несколько лет мы вновь встретимся с ним в Чикаго.

-        У меня есть свой кандидат в руководители ЧСО. Его имя – Кирилл Петренко.

-        Очень талантливый музыкант. Он прекрасно провел концерты с нами в прошлом году.

-        Как вы считаете, можно ли Петренко и Дудамеля рассматривать в качестве возможных преемников Риккардо Мути?

-        Конечно, мы следим за ними и продолжаем сотрудничать с ними. Так же, как и с другими дирижерами.

-        В России и Европе в оркестре наряду с музыкальным руководителем работают вторые дирижеры и ассистенты дирижера. В ЧСО все сконцентрировано вокруг фигуры музыкального руководителя. Вы собираетесь по-прежнему придерживаться такой структуры?

-        У нас нет ассистента дирижера, но есть дирижеры, которые на протяжении долгих лет близко знают оркестр и возвращаются в него каждый год или через год. У нас есть фонд The Solti Fellow, который поддерживает и материально поощряет молодых дирижеров. Когда у нас был первый разговор с маэстро Мути, мы обсуждали вопрос ассистента. Тогда Мути сказал, что хотел бы сам получше узнать оркестр. В ближайшее время мы вернемся к вопросу структуры оркестра. Вы угадали: мы как раз подошли к этому моменту, и пора заниматься поисками.

-        Ваши кумиры в музыке?

-        В молодости я была поражена мощью Малера и Стравинского, предпочитала музыку начала XX века. Когда я стала работать с камерным оркестром Лос-Анджелесской филармонии и слушать Гайдна, Моцарта и особенно Баха, я влюбилась в старинную музыку. Трудно назвать одного композитора. Музыка безгранична, ее язык интернационален. Мы все разговариваем на этом языке, и нам не требуется переводчик.

-        Многие говорят о консервативности американской публики...

-        Вы считаете, что в США публика более консервативна, чем в Европе? Мы предлагаем современную музыку для наших гастрольных концертов, но в Европе отказываются.

-        Публика везде предпочитает слушать Бетховена и Чайковского, а не Адамса и Губайдулину. Что в этом отношении должен делать оркестр?

-        Продолжать исполнять современную музыку. Это то, что делает Риккардо Мути. Мы представляем огромное количество концертов, и люди приходят на них. Разнообразие огромно: от фестиваля Бетховена до серии “Новая музыка”. Сейчас в нашем репертуаре много произведений Верди. Мы не играли Верди до приезда маэстро Мути. Это тоже новый репертуар для большинства нашей аудитории! (Смеется.) Не забывайте, что в Америке мы представляем гораздо больше музыкальных концертов, чем в любом европейском городе. Мы делаем три-четыре концерта с одной программой. Какой еще город делает это? Москва, Лондон, Вена – все играют одну программу один вечер, а мы – четыре. У нас одну программу слушают восемь тысяч человек, и таких программ очень много. Мне интересно, посещают ли симфонические концерты Венского филармонического оркестра ежегодно двести тридцать тысяч человек, как это происходит в Чикаго?!

-        Но в Чикаго есть только один оркестр мирового уровня, а в Москве, Лондоне, Вене, Берлине я могу назвать вам четыре-пять замечательных оркестров. Они все конкурируют друг с другом и борятся за зрителя. В Чикаго нет такой конкуренции.

-        Хорошо, когда вы можете содержать на хорошей зарплате больше ста музыкантов и предлагать прекрасные концерты. Большей проблемой было бы наличие двух оркестров, соперничающих друг с другом. В Чикаго есть оркестр Грант-парка, представляющий оригинальные программы, оркестры северных пригородов. Вы правы, они находятся на другом уровне, но они работают усердно и выживают. Конечно, хорошо иметь много прекрасных оркестров, но надо позаботиться о том, чтобы музыканты этих оркестров имели достойные условия работы.

-        Что самое трудное в работе президента оркестра?

-        Я пытаюсь приобщить людей к уникальному опыту живого сопереживания и соучастия с музыкой. Это то, чего нельзя коснуться, но можно услышать. Делать это становится сложнее. Меня больше всего интересует работа с молодой аудиторией. Видеоигры, гаджеты отвлекают их от человеческого общения. Чтобы погрузиться в музыку, нужно выключить все лишние устройства.

-        В среде музыкантов и любителей музыки существует выражение “чикагский звук”. Мне бы хотелось услышать, как его понимает президент оркестра.

-        Я думаю, что в последнее время “чикагский звук” во многом изменился. Мы не концентрируемся на отдельной секции – мы гордимся оркестром целиком! Конечно, на протяжении десятилетий у нас были замечательные контрабасы. Они такими и остались. Но при этом у нас прекрасная духовая группа, мы гордимся своими струнными. Сегодня Чикагский оркестр на редкость четко сбалансирован, и можно говорить лишь об особенном качестве, интенсивности звука и эмоциональной составляющей.

-        Я желаю вам и великому ЧСО успехов и процветания!

-        Спасибо. Я хочу поблагодарить русскоязычную аудиторию за поддержку, за интерес, который она проявляет к концертам ЧСО. Музыкальное наследие России изменило мир, и мы благодарны России за это. Она сыграла определяющую роль в развитии мировой музыки. А музыка - наш дом, наш общий дом.

 

Фотографии к статье:
Фото 1. Дебора Раттер. Фото Тодда Розенберга
Фото 2. Дебора Раттер, Риккардо Мути и студенты музыкальной школы при Columbia College Chicago. 21 сентября 2013 года. Фото Тодда Розенберга
Фото 3. Дебора Раттер выступает на пресс-конференции. Март 2013 года. Фото Сергея Элькина
Фото 4. На концерте Чикагского симфонического оркестра. Фото Тодда Розенберга

 

 

 

PigPen Theatre Company и Writers Theatre: “Старик и старая луна” (“The Old Man and the Old Moon”)

Молодая театральная компания PigPen впервые привлекла к себе внимание в 2010 году, после победы на театральном фестивале Fringe в Нью-Йорке. В следующем году она стала первой труппой в истории, кому удалось второй раз подряд повторить свой успех. Теперь актеры из PigPen объединились с маститым Writers Theatre, чтобы представить первую премьеру сезона 2013-14 годов. Впервые на Среднем Западе мы смотрим пьесу “Старик и старая луна” - театральную фантазию о человеке, чья работа заключается в сборе пролитого с неба света. Когда его жена уходит из дома в поисках новых приключений, он покидает свой ​​пост, чтобы последовать за ней, бросая мир в хаос. Герой ищет потерянную любовь и, в конечном счете, себя...

Мировая премьера спектакля состоялась 7 октября 2012 года в Нью-Йорке. Он был сыгран с полным аншлагом почти сто раз. После этого его увидели зрители Williamstown Theatre Festival. Специально для Чикаго режиссер Стюарт Карден внес некоторые изменения в спектакль. В нем звучит оригинальная музыка, созданная актерами PigPen Theatre Company. В канву действия введены элементы пантомимы и анимации. Я уверен, что спектакль будет интересен как взрослым, так и самым маленьким зрителям.

В ролях: Алекс Фалберг (он родился в Харькове, вырос и получил театральное образование в США), Бен Фергюсон, Куртис Гиллен, Райан Мелиа, Ария Шахи.

Спектакль “Старик и старая луна” идет до 10 ноября 2013 года. The Writers Theatre, 325 Tudor Court, Glencoe, IL 60022. Справки и заказ билетов в кассе театра по адресу (обратите внимание – другой адрес!): 376 Park Avenue, Glencoe, IL 60022, по телефону 847-242-6000 или на сайте www.writerstheatre.org. Там же продаются абонементы и одиночные билеты на все спектакли нового сезона.

Лирик-опера Чикаго представляет: “Отелло” Джузеппе Верди

Пятьдесят девятый сезон Лирик-опера Чикаго открывает шедевром великого итальянского композитора Джузеппе Верди, оперой “Отелло”.

Действующие лица и исполнители:

Отелло – Йохан Бота,

Дездемона – Анна Мария Мартинес,

Яго – Фальк Штрукман,

Кассио – Антонио Поли (дебют на оперной сцене США).

Дирижер – Бертран Де Билли (дебют в Лирик-опере).

Постановка Лирик-оперы. Режиссер-постановщик – сэр Питер Холл.

Режиссер возобновления – Эшли Дин (дебют в Лирик-опере).

5 октября – 2 ноября 2013 года (восемь спектаклей).

Опера исполняется на итальянском языке с английскими субтитрами.

Продолжительность спектакля – 3 часа.

Мировая премьера оперы Джузеппе Верди “Отелло” состоялась 5 февраля 1887 года в Милане. Спектакль вылился в триумф музыкального гения Джузеппе Верди. О новом творении семидесятичетырехлетнего композитора говорила вся Италия, публика и критика захлебывались от восторга, жена композитора писала о “настоящем психозе”. Тем не менее спустя семь лет, перед постановкой “Отелло” в Парижской опере, Верди задумал внести некоторые изменения в партитуру оперы. Корректировке подвергся финал Третьего акта. Верди сделал его короче, несколько переставив акценты. Вот эту вторую, парижскую версию “Отелло”, в отличие от традиционной concertato, уже много лет использует Риккардо Мути. Мы слышали эту версию в концертном исполнении в Чикагском симфоническом центре в апреле 2011 года. В Лирик-опере исполняется первая версия оперы. Постановка, сделанная сэром Питером Холлом, впервые была показана в сезоне 2001-02 годов. Спустя двенадцать сезонов “Отелло” возвращается на чикагскую сцену. На пресс-конференции Энтони Фрейд был настроен оптимистично: “Один из шедевров Верди на основе величайшей драмы Шекспира, поставленный одним из легендарных театральных и оперных режиссеров сэром Питером Холлом, - что может быть лучше для начала нового сезона!”.

Сэр Питер Холл – личность и впрямь легендарная. Основатель и директор Королевской шекспировской компании (1960-68), бывший режиссер Королевского национального театра (1973-88), бывший художественный руководитель музыкального фестиваля в Глайндбурне (1984-89) – трудно вспомнить более уважаемую и авторитетную фигуру в современном английском театре. В Лирик-опере сэр Холл поставил пять опер, две из которых совсем недавно – “Сон в летнюю ночь” (2005-06) и “Женитьба Фигаро” (2009-10).

В партии Отелло - южноафриканский тенор Йохан Бота. Это пятая партия певца на сцене театра. Последние две - Лоэнгрин (2010-11) и Вальтер (“Нюрнбергские мейстерзингеры”, 2012-13).

Выпускница Джульярдской школы музыки и студии при Хьюстонской опере Анна Мария Мартинес за последние годы прописалась в Лирик-опере. После совместного с Пласидо Доминго концерта в Равинии певица исполнила партии Недды в опере “Паяцы” (2008-09, с Владимиром Галузиным), Маргариты в “Фаусте” (2009-10), Мими в “Богеме” (2012-13)... В Чикаго она поет в каждом сезоне, а в этом – даже две партии (вторая – Русалка в одноименной опере А.Дворжака).

А вот для итальянского лирического тенора Антонио Поли выступление в партии Кассио станет дебютом на американской оперной сцене. После победы на престижном вокальном конкурсе Hans Gabor Belvedere в Вене в 2010 году карьера Поли развивается стремительно. “Ромео и Джульетта” Г.Берлиоза с В.Гергиевым в Мадриде, “Макбет” на Зальцбургском фестивале и “Набукко” в Риме (обеими операми дирижировал Р.Мути), “Петрушка” И.Стравинского с оркестром Концертгебоу в Амстердаме. В планах у певца на 2013 год – Фентон в “Фальстафе” в Ла Скала и на Глайндбурнском оперном фестивале.

Для немецкого баса-баритона Фалька Штрукмана партия Яго – вторая роль на сцене Лирик-оперы. Он пел Яго в паре с Ботой в Метрополитен-опере в начале этого сезона. Все те, кто смотрят оперы в кино, могли увидеть эту постановку. А в Чикаго Штрукман дебютировал почти десять лет назад в “Фиделио” (2004-05). В этом сезоне певец исполняет партии Вотана в “Кольце нибелунгов” в Гамбурге, Амфортаса в “Парсифале” и Яго в Вене, Колонну в “Риенци” Вагнера во Франкфурте, Скарпиа в Бильбао.

Еще один дебютант – бывший музыкальный руководитель Венского симфонического оркестра радио и Театра дель Лисео в Барселоне, французский дирижер Бертран Де Билли.

Лирик-опера посвящает “Отелло” многолетнему музыкальному руководителю театра, итальянскому дирижеру Бруно Бартолетти и одному из самых блистательных баритонов XX века Тито Гобби.

Великий Тито Гобби исполнил в первом сезоне Лирик-оперы 1954-55 годов три партии: Фигаро (“Севильский цирюльник” Д.Россини), Жермона (“Травиата” Дж.Верди) и Скарпиа (“Тоска” Дж.Пуччини). Во многом благодаря его рекомендациям в Чикаго выступало так много мировых оперных звезд. Он помогал в выборе певцов, в выборе репертуара. Бывший генеральный директор театра Уильям Мэйсон называл Тито Гобби “крестным отцом” Лирик-оперы. По рекомендации певца в 1956 году в опере Верди “Трубадур” за дирижерский пульт впервые встал молодой дирижер из Флоренции Бруно Бартолетти. Вот как он вспоминает о первых годах дирижирования в Лирик-опере: “Состав исполнителей был просто фантастическим, но не было достаточно репетиций. Проблема была в постановочном решении. Постановки были никакие. Режиссер в то время напоминал полицейского на улице. Он говорил только: “Иди влево. Стань справа”. При Бартолетти была положена традиция четырех-шестинедельного репетиционного процесса перед каждой постановкой. Вскоре Бруно Бартолетти стал ключевой фигурой Лирик-оперы. Он подбирал солистов и определял репертуарную политику театра. С 1964 по 1975 годы Бартолетти делил функции артистического директора с Пино Донати. (Не знавший английского, этот итальянский композитор и дирижер тоже сыграл огромную роль в развитии театра.) С 1975 по 1999 годы Бартолетти был единоличным артистическим директором Лирик-оперы, с 1999 по 2007 годы занимал пост почетного артистического директора театра. Он умер 9 июня этого года во Флоренции в возрасте восьмидесяти семи лет.

Фотографии к статье:

Фото 1. ЛОГО Лирик-оперы
Фото 2. Йохан Бота – Отелло. Метрополитен-опера. Фото Кена Ховарда
Фото 3. Анна Мария Мартинес. Фото Эрика Маходе
Фото 4. Бруно Бартолетти. Фото Дэна Реста