Нью-Йоркский городской балет и наследие Джорджа Баланчина

Впечатления в четырех частях с прологом и эпилогом

Я не люблю ничего описывать словами.

Мне легче показать.

Джордж Баланчин

Нью-Йоркский городской балет (New York City Ballet) занимает особое место на балетной карте мира. Театр был основан легендарным танцовщиком и хореографом Георгием Баланчивадзе, ставшим известным во всем мире под именем Джордж Баланчин. Изменить имя танцовщику посоветовал основатель парижских “Русских сезонов” и труппы “Русский балет” Сергей Дягилев. Они нужны были друг другу: импресарио Дягилев предоставил Баланчину свободу творчества, финансовую независимость и громкое имя своей труппы; в ответ Баланчин продлил жизнь “Русского балета” Дягилева на пять лет. С 1924 по 1929 годы специально для этой компании он поставил девять балетов и несколько небольших номеров. После смерти Дягилева Баланчин ездил по Европе, ставя балеты то в Лондоне, то в Копенгагене, то в Монте-Карло. Но это все было временно. Баланчин мечтал о своей труппе, своем балетном театре. И здесь ему на помощь пришел еще один знаменитый балетный импресарио Линкольн Кирстайн. Он предложил Баланчину создать в Нью-Йорке балетную труппу - предложение, от которого танцовщик не смог отказаться. Так в 1933 году Баланчин оказался в США. Но даже с деньгами Кирстайна балетный театр возник не сразу. Вначале была Школа Американского балета. Со студентами Школы Баланчин поставил балет “Серенада” на музыку П.Чайковского. Премьера балета состоялась во дворе дома друга Кирстайна Эдварда Ворбурга. Три раза (с 1936 по 1940 годы) Баланчин собирал профессиональные балетные труппы, и три раза его подстерегала неудача. После окончания Второй мировой войны Баланчин на деньги Кирстайна создал новую труппу - “Балетное общество”. С 1948 года труппа выступала в Нью-Йоркском центре музыки и вскоре получила название “Нью-Йоркский городской балет”. Официальная дата рождения театра – 11 октября 1948 года. С этого времени и до конца жизни творчество Джорджа Баланчина неразрывно связано с Нью-Йоркским городским балетом. Вплоть до своей смерти в 1983 году он был бессменным художественным руководителем этого коллектива. Сегодня театр возглавляет его ученик, танцовщик и хореограф Питер Мартинс.

Когда говорят, что Баланчин открыл Америке классический балет, имеется в виду, что впервые в Америке появился хореограф с великолепной классической балетной школой. При этом его постановки далеки от классики в привычном значении этого слова. Правильнее будет сказать, что Баланчин показал Америке возможности балета и расширил возможности классического танца. Его версия “Щелкунчика” П.Чайковского получила огромный успех и признание по всей стране, и вот уже более полувека исполнение этого балета является такой же непременной рождественской традицией, как елка с игрушками и подарками.

Баланчин поставил в Нью-Йоркском городском балете сто пятьдесят (из более чем четырехсот) спектаклей. Театр трепетно относится к наследию великого хореографа и регулярно показывает его балеты. Один из них мне удалось посмотреть во время недавней поездки в Нью-Йорк. Вечер назывался “Черно-белый Баланчин”. В программе были представлены четыре миниатюры Баланчина, созданные им специально для этой труппы.

Часть I. “Четыре темперамента” (“The Four Temperaments”)

Композитор – Пауль Хиндемит. Тема и четыре вариации для струнного оркестра и фортепиано (1940). Премьера – 20 ноября 1946 года, труппа “Балетное общество”. Премьера в Нью-Йоркском городском балете – 25 октября 1948 года.

Дирижер – Кэролин Куан. Солисты: Шон Суоцци, Саванна Лоуэри, Тайлер Энгл, Адриан Данчиг-Уоринг, Эшли Боудер и другие.

Символично, что вечер балетов Баланчина начинается с балета “Четыре темперамента”, ставшего “визитной карточкой” нью-йоркского театра. Этим балетом вместе с оперой М.Равеля “Дитя и волшебство” открылась компания “Балетное общество” – прямой предшественник нынешнего театра.

В книге Соломона Волкова “Страсти по Чайковскому. Разговоры с Джорджем Баланчиным” я нашел любопытный фрагмент, касающийся балета “Четыре темперамента”. Баланчин рассказывает о том, как вместо портсигара он выбрал музыку: “Помню, я работал на Бродвее, у меня водились кое-какие деньжонки. Дело было, кажется, в 1940 году. После всяких трат у меня еще осталось пятьсот долла­ров. Я думал: что мне на эти деньги сделать - купить порт­сигар какой-нибудь необыкновенный, что ли? А потом решил: ах! попрошу Хиндемита написать для меня что-нибудь... Я спросил Хиндемита: “У меня есть пятьсот долла­ров, можете написать для меня что-нибудь?” Хиндемит говорит: “А что вы хотите?” Я объяснил - что-нибудь для рояля со струнными. Хиндемит мне отвечает: “Хорошо, у меня есть сейчас время, с удовольствием сде­лаю что-нибудь”. Дал ему деньги. А через месяц он мне звонит, что готово, он сочинил тему с вариациями. На­зывается “Четыре темперамента”. Я созвал знакомых музыкантов - помню, Натан Мильштейн пришел, виолончелистка Рая Гарбузова, на альте играл Леон Барзан. Выпили, закусили, а потом музыканты сыграли Хиндемита - великолепно, про­фессионально сыграли. Хиндемит мне, помню, сказал (это было уже позднее): “Если желаете, можете эту штуку использовать для балета. Но я не хочу, чтобы “Че­тыре темперамента” играли сейчас в концертах. Пото­му что сейчас я пишу в другом стиле”. Он тогда, кажет­ся, писал свой фортепианный цикл “Ludus tonalis”. Я поставил “Четыре темперамента” в балете. Но интересно то, что сейчас эту вещь Хиндемита часто иг­рают в концертах. И даже записывают на пластинки. Потому что он написал качественную музыку, хоть и на заказ. Это и называется – профессионализм”. В книге “Сто один рассказ о большом балете” Баланчин писал: “Балет представляет собой выражение в танце и музыке четырех различных темпераментов: меланхолика, сангвиника, флегматика, холерика. Каждый из нас обладает признаками всех четырех. Все зависит от того, какой из них доминирует”. Понимание греческой и средневековой философий теории темпераментов было отправной точкой для композитора и хореографа.

Балет “Четыре темперамента” дает возможность раскрыться каждому исполнителю, и солисты прекрасно воспользовались этой возможностью. Особенно хороши были в своих образах Шон Суоцци и Саванна Лоуэри.

Часть II. “Эпизоды” (“Episodes”)

 

Композитор – Антон фон Веберн. Симфония (1928 год), Пять произведений (1911-13 годы), Концерт (1934 год), Музыкальное приношение – Фуга (Ricercata) Баха-Веберна для шести голосов (1935 год).

Премьера - 14 мая 1959 года, Нью-Йоркский городской балет. Дирижер – Клотильда Отранто. Солисты: Аби Стеффорд, Шон Суоцци, Тереза Райклин, Аск Ла Кур, Джени Тейлор, Крейг Холл, Сара Мернс, Джонатан Стеффорд, Себастьян Марковичи.

Пожалуй, самый авангардный из “черно-белых” балетов Баланчина. Фрагменты из всех четырех оркестровых произведений Антона фон Веберна используются хореографом в качестве основы для серии из четырех неоклассических балетных интермедий. Движения Баланчина отражают лаконичность музыкальной речи партитуры. По четкости холодных, абстрактных движений и геометрических фигур этот балет в чем-то напоминает “Аполлон” И.Стравинского. Танцовщики разыгрываются лишь в последнем произведении Веберна – “Музыкальное приношение”, где музыка имитирует орган эпохи барокко. Веберн сочинил эту музыку под влиянием пьесы Баха с длинным названием: “Regis Iussu Cantio Et Reliqua Canonica Arte Resoluta”. Если
прочитать первые буквы каждого слова, то получится “ricercar”, то есть полифоническая пьеса. Тема (Thema Regium) пьесы принадлежит королю Фридриху II, который, кроме своих королевских обязанностей, обожал играть на флейте и сочинять музыку. Король сочинил эту музыку, получив в подарок новый инструмент – “пианофорте”, а Бах на королевскую тему ответил бессмертной Фугой. Цикл “Музыкальное приношение” Бах посвятил королю-музыканту. Спустя столетия этот цикл заинтересовал Веберна. Экспрессионист Веберн всю жизнь глубоко изучал музыку Баха. Известно выражение американского композитора и музыковеда Вирджила Томсона, что музыка Веберна – это “диалект Баха”.

Мне в этом балете было любопытно сочетание диссонансов представителя венской школы XX века с классическими балетными движениями прошлых веков. Оказывается, эти, казалось бы, несочетаемые вещи вполне сочетаются.

 

Часть III. “Концертный дуэт” (“Duo Concertant”)

 

Композитор – Игорь Стравинский. Большой концертный дуэт (1932 год).

Премьера – 22 июня 1972 года, Нью-Йоркский городской балет.

Из четырех балетов вечера два поставлены Баланчиным на музыку Игоря Стравинского. Всего творческое сотрудничество композитора и хореографа насчитывает двадцать семь балетов. Они познакомились в 1925 году в Ницце во время репетиций балета “Песнь соловья”, быстро нашли общий язык и стали друзьями.

Большой концертный дуэт (так называется это сочинение) Стравинский посвятил ученику Леопольда Ауэра, блистательному скрипачу Самуилу Душкину. Он был первым исполнителем написанного для него Скрипичного концерта. На премьере в Берлине в 1931 году оркестром дирижировал сам композитор. В течение нескольких следующих лет композитор и скрипач объездили с концертами всю Европу. Специально для этих гастролей и был написан Большой концертный дуэт. На одном из концертов в числе слушателей был Джордж Баланчин. Тогда он еще не думал о том, что спустя четыре десятилетия вернется к этой музыке. Премьера балета прошла на фестивале музыки Стравинского в 1972 году.

“Концертный дуэт” - самый камерный и лиричный балет вечера. На сцене стоит рояль. Рядом с пианистом (Сюзан Уолтерс) – скрипач (Курт Никканен). Звучит медленная музыка. Балетная пара (Она – Меган Фейрчайлд, Он – Джеред Энгл) стоят, облокотившись о рояль, и слушают музыку. После вступления они медленно выходят на авансцену и начинают первые движения...

В Концертном дуэте музыка Стравинского не колючая, а лиричная, не рваная, а мелодичная. На пустой сцене танцуют двое. Их танец, помимо музыки, сопровождается игрой тени и света. За семнадцать минут перед нами разыгрывается драма страстной любви и трагического расставания. Солисты Меган Фейрчайлд и Джеред Энгл выразительно и точно передают все оттенки музыки Стравинского.

 

Часть IV. “Симфония в трех частях” (”Symphony in Three Movements“)

 

Композитор – Игорь Стравинский.

Премьера – 18 июня 1972 года, Нью-Йоркский городской балет. 

Дирижер – Кэролин Куан. Солисты: Стерлинг Хилтин, Ребекка Крон, Ана София Шеллер, Амар Рамасар, Эндрю Вейет, Даниэль Ульбрихт и другие.

Мысль о том, что Симфония в трех частях может быть использована в качестве музыки к балету, пришла в голову Стравинскому во время встречи с Баланчиным во время Второй мировой войны, и так же, как в случае с Концертным дуэтом, понадобилось четыре десятилетия, чтобы претворить идею композитора в жизнь.

Баланчин отрицал сюжет. Он говорил, что главное в балете - музыка и движения: “Нужно отбросить сюжет, обойтись без декораций и пышных костюмов. Тело танцовщика - его главный инструмент, его должно быть видно. Вместо декораций - смена света. Танец выражает все с помощью только лишь музыки”. Поражающий простотой и силой двадцатидвухминутный балет “Симфония в трех частях” аккумулирует в себе все лучшее, что есть в музыке Стравинского и хореографии Баланчина. Музыка и движения в этой Симфонии доведены до совершенства, сливаясь в одно целое, и солистам остается лишь добросовестно исполнить сочиненное двумя гениями. Мне кажется, со своей задачей они успешно справились.

В Нью-Йоркском городском балете очень сильная и ровная труппа: атлетичные солисты с сильными прыжками и легкие, грациозные женщины. В отличие от русских и европейских балетных театров (этуали в Парижском балете, балерины, премьеры, ведущие солисты в Большом театре), в Городском балете нет иерархии. Вся труппа разбита на две части: солисты и кордебалет. Большинство солистов составляют американские танцовщики, есть представители Испании, Дании, Аргентины, Албании. Из бывшего Советского Союза - только Украина: в кордебалете танцует Алина Дронова.

А теперь о том, в каком театре представляет свои спектакли Нью-Йоркский городский балет. Это здание (David H. Koch Theater) находится в самом центре Манхеттена. Стоящий рядом с Метрополитен-оперой и залом Эвери Фишера (Avery Fisher Hall – “дом” Нью-Йоркского филармонического оркестра), этот театр является частью грандиозного комплекса Исполнительных видов искусств имени Линкольна, известного во всем мире под названием Линкольн-центр (Lincoln Center). При том, что зрительный зал Городского балета огромный (он рассчитан на 2544 человека), он выглядит уютным и удобным. Я впервые был в этом зале, поэтому не поленился и прогулялся по бельэтажу и четырем балконам-“кольцам” с ложами справа и слева. Признаться, меня поразило, насколько хорошо видно со всех мест. Театралы знают, как это важно в театре – видеть всю сцену.

David H. Koch Theater невероятно красив. Он сочетает в себе традиционную схему европейских театральных залов и современность исполнения. На всех уровнях театра собраны произведения искусства на балетные темы. Эти маленькие шедевры созданы из мрамора, бронзы, дерева, и даже таких элементов, как плексиглас. Потолок расписан золотом. В центре зала – огромная сферическая люстра. Вышитый бисером занавес состоит из восьми миллионов золотистых металлических шариков - по одному на каждого жителя Нью-Йорка по состоянию на 1964 год, когда театр был открыт для публики. Со временем эти шарики приобрели серебристый цвет.

В Нью-Йоркском городском балете есть свой, особый стиль. Это видно даже по логотипу, написанному в одно слово (правда, не маленькими, а большими буквами). Этот черно-бело-серебристый логотип кажется скученным и многослойным, как нью-йоркские небоскребы. В таком же стиле выполнены фотографии актеров и сцен из спектаклей театра. Театр активно работает над своим имиджем. Его рекламу можно встретить на самых оживленных улицах города – урок для остальных театров, в том числе чикагских.

Нью-Йоркский городской балет не стоит на месте. Великое наследие Баланчина – тот фундамент, на котором строится репертуар. При этом руководители театра приглашают ведущих балетмейстеров мира. В дни, когда я смотрел балеты Баланчина, все только и говорили, что о последней премьере французского мастера Анжелена Прельжокажа – балете “Спектральный анализ” (“Spectral Evidence”) на музыку композитора-минималиста Джона Кейджа. В эти же дни другой прославленный хореограф нового поколения Алексей Ратманский представлял балет “Намуна. Большой дивертисмент” на музыку Эдуарда Лало. И все это в течение каких-то трех недель в сентябре-октябре. В дальнейших планах театра – новые балеты главного балетмейстера нью-йоркского балетного театра Питера Мартинса, артиста Английского королевского балета (The Royal Ballet) Лайама Скарлетта, танцовщика и хореографа Джастина Пека, возобновления классических постановок Джерома Роббинса и Джорджа Баланчина. Весной 2014 года будет торжественно отмечаться пятидесятилетний юбилей театрального здания в Линкольн-центре. Гала-концерт пройдет 8 мая, вслед за ним – Неделя хореографов XXI века. В общем, впереди нас ждет много интересных спектаклей. К сожалению, в отличие от Американского балетного театра (АБТ), Нью-Йоркский городской балет не гастролирует по Америке, поэтому единственная возможность увидеть его балеты – это приехать в Нью-Йорк. Этот театр заслуживает внимания!

Nota bene! Билеты на спектакли Нью-Йоркского городского билета можно заказать на сайте www.nycballet.com, по телефону 212-496-0600 или в кассе театра по адресу: New York City Ballet, David H Koch Theater, 20 Lincoln Center, New York, NY 10023.

Фотографии к статье:

Фото 1. Общий вид на David H.Koch Theater и Линкольн-центр. Фото Джона Саймона

Фото 2. Эшли Боудер и Тайлер Энгл в балете “Четыре темперамента”

Фото 3. Джени Тейлор, Себастьян Марковичи и другие в балете “Эпизоды”

Фото 4. Стерлинг Хилтин в балете “Симфония в трех частях”

(Фото 2-4 - Пола Колника)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Чикагский симфонический центр представляет. Концерты 17-22 октября 2013 года

Новый сезон Чикагского симфонического центра начался на высокой ноте! Позади – двухсотлетний юбилей со дня рождения Джузеппе Верди. В Чикаго он был отмечен триумфальными концертными исполнениями “Макбета” и прямой интернет-трансляцией “Реквиема” в исполнении Чикагского симфонического оркестра (далее – ЧСО) под управлением Риккардо Мути. Большое впечатление произвел концерт оркестра Мариинского театра под управлением Валерия Гергиева с балетной музыкой И.Стравинского. Выступление оркестра проходило в рамках “Русских сезонов”. После Чикаго оркестр из Санкт-Петербурга отправился в гастрольный тур по городам Северной Америки.

На прошлой неделе маэстро Мути улетел обратно в Италию. В ноябре он будет дирижировать “Эрнани” Дж.Верди - первой оперой нового сезона Римской оперы. Напомню, что Риккардо Мути является пожизненным музыкальным руководителем Римского театра. Главные партии в опере Джузеппе Верди исполняет “чикагская команда” – солисты, которые пели совсем недавно на сцене Симфонического центра в "Реквиеме” и концертном исполнении оперы “Макбет”: Татьяна Сержан, Франческо Мели, Ильдар Абдразаков, Лука Салси. В планах у Римской оперы и маэстро Мути – “Манон Леско” Дж.Пуччини. В этой опере состоятся сразу три дебюта, и все они связаны с Анной Нетребко. Она впервые выступит на сцене Римской оперы, впервые исполнит партию Манон Леско и впервые станет сотрудничать с Мути. В Чикаго маэстро Мути следующий раз мы увидим в феврале 2014 года.

А концерты в Чикагском симфоническом центре продолжаются, и Верди уступает место другим композиторам. 

17 октября, 6.30 pm. В программе этого концерта – Симфоническая поэма Томаса Адеса “...но все будет хорошо”, Скрипичный концерт Игоря Стравинского (солистка – Лейла Йозефович), Три симфонических эскиза Клода Дебюсси “Море”. ЧСО дирижирует Сюзанна Мялки.

Сорокадвухлетнего английского композитора Томаса Адеса называют на родине “новым Моцартом”. В семнадцать лет он написал вокальный цикл “Пять ландшафтов по Элиоту” на стихи великого английского поэта, в восемнадцать сочинил “Камерную симфонию”, в двадцать один год в Лондонской комнате Перселла (Purcell Room) исполнил пьесу “Still Sorrowing”.

В ранние годы Адес любил эпатировать публику. Так, в центре его первой оперы “Припудри ей лицо” стала история герцогини Аргайлской (“грязной герцогини”, как писали о ней газеты) Маргарет Кэмпбелл, шокировавшей общественность дважды: сначала - в 1963 году своим скандальным разводом, позже - “донжуанским списком” из восьмидесяти восьми фамилий. В прошлом сезоне опера была поставлена в Филадельфии. На афише стояло предупреждение: “В опере есть сексуальные сцены только для взрослых”. В 2007 году этой оперой открывался фестиваль “Новые горизонты” в Санкт-Петербурге. Сегодня из бунтаря Томас Адес превратился в респектабельного композитора. В феврале этого года в Метрополитен-опере с огромным успехом прошла его опера “Буря”. Теперь вместо “грязных историй” английский композитор пишет оперы по мотивам шекспировских пьес.

Десятиминутная симфоническая поэма “...но все будет хорошо” – первое сочинение Томаса Адеса для симфонического оркестра. Поэма написана композитором в возрасте двадцати трех лет по заказу музыкального общества Кембриджского университета. Название поэмы цитирует строчку из стихотворения Томаса Стерна Элиота. Премьера состоялась в марте 1994 года.

Финский дирижер Сюзанна Мялки хорошо знает творчество Томаса Адеса. В 1999 году она дирижировала финской премьерой оперы “Припудри ей лицо”, после которой английский композитор предложил ей быть его ассистенткой для представления этой оперы в городах Великобритании. Сюзанна Мялки начинала свою музыкальную карьеру в качестве альтистки, на протяжении трех лет (с 1995 по 1998 годы) была концертмейстером альтовой группы Гетенбургского симфонического оркестра, однако позднее решила посвятить свою жизнь дирижированию. С 2006 по 2013 годы она была музыкальным руководителем Ensemble InterContemporain – первой женщиной-руководителем оркестра в его истории. В апреле 2011 года она дебютировала за дирижерским пультом Ла Скала и тоже стала первой женщиной-дирижером в истории прославленного театра. С июля 2013 года Мялки возглавляет Gulbenkian Orchestra – ведущий симфонический оркестр Португалии.

Выпускница Музыкального института Кертиса, американская скрипачка Лейла Йозефович огромное внимание уделяет современной музыке. В ее репертуаре – скрипичные произведения Джона Адамса, Оливье Кнуссена, Томаса Адеса. Она была первой исполнительницей Скрипичного концерта финского дирижера и композитора Эса-Пекка Салонена.

19 октября 8.00 pm; 22 октября, 7.30 pm. В эти два дня к вышеперечисленным произведениям Т.Адеса, И.Стравинского и К.Дебюсси добавится Сюита Яна Сибелиуса “Буря”. ЧСО дирижирует Сюзанна Мялки.

19 октября, 10.00 и 11.45 am; 2 ноября, 10.00 и 11.45 am; 23 ноября, 10.00 и 11.45 am. Огромной популярностью среди юных любителей музыки пользуются концерты серии “Однажды в Симфоническом центре”. В следующей программе этой серии музыканты ЧСО и актер Алекс Мони инсценируют сказку “Каменный суп”.

Однажды в деревню приехала весьма странная путешественница. В сумке у нее не было ничего, кроме старой кастрюли, и это не могло не возбудить любопытство обывателей. Когда же дама начала готовить Каменный суп, жители деревни немедленно высказали желание его попробовать. Один за другим подходили к ней стар и млад. Дама не отказывала никому. Все веселились, танцевали и наслаждались вкуснейшим из всех возможных угощений!..

Родившийся в Миссисипи актер Алекс Мони немногим более года живет и работает в Чикаго. За это время он уже успел сыграть несколько ролей в чикагских театрах (в их числе – в спектакле по пьесе Б.Брехта “Кавказский меловой круг”) и заново организовать фолк-группу “Chauncey & The Beast”. Теперь у него появился шанс проявить свои способности в работе с симфоническим оркестром.

Nota bene! Билеты на концерты Чикагского симфонического центра можно заказать на сайте http://cso.org/, по телефону 312-294-3000, а также приобрести в кассе по адресу: 220 South Michigan Avenue, Chicago, IL 60604.

Фотографии к статье:

Фото 1. Сюзанна Мялки. Фото Саймона Фаулера
Фото 2. У входа в Симфонический центр

 

 

TimeLine Theatre Company: “Изюминка на солнце” (“A Raisin in the Sun”)

Новый, семнадцатый сезон театральная компания TimeLine открыла спектаклем “Изюминка на солнце” по одноименной пьесе Лорейн Хэнсберри. Написанная в 1959 году, пьеса произвела эффект разорвавшейся бомбы и стала первым сочинением афроамериканского автора, поставленным на Бродвее. В центре пьесы – живущая на юге Чикаго семья Янгеров: мать Лина (Грета Оглсби) и двое детей. Сын Уолтер Ли (Джерод Хайнс) работает шофером, у него приятная жена Рут (Тони Мартин) и сын Трэвис (Оскар Васкес-третий). Дочь Бенита (Милдред Мари Лангфорд) заканчивает университет, мечтает стать врачом. Мы встречаемся с героями вскоре после смерти отца семейства. Все в ожидании чека (страхование жизни) от страховой компании. Планы на будущие деньги у детей разные. Уолтер Ли мечтает вложить все в свой бизнес и открыть магазин, Бенита хочет оплатить учебу, Рут думает уехать из трущоб и купить собственное жилье. И вот чек на десять тысяч долларов получен. Теперь все зависит от Лины. Только она вправе распорядиться этими деньгами... Таков фон, на котором развивается сюжет пьесы. В спектакле театра TimeLine мы (зрители) входим в квартиру Лины и становимся свидетелями разыгрывающейся на наших глазах драмы. Драмы непонимания, предательства, неосуществленных желаний, любви...

Спектакль очень реалистичный. Когда Рут готовит сыну завтрак, запах от плиты распространяется на весь небольшой зал театра; когда Бенита кутается от холода в платок, зябко становится зрителям в последнем ряду; когда в финале спектакля семья переезжает и Лина уходит, забывая на столе цветок, многим (и мне в том числе) хочется крикнуть ей вслед: “Вернитесь!” Режиссерский прием сработал, и ”ружье” (цветок на столе) “выстрелило” в нужный момент...

Спектакль очень добрый. Он о семье, вере и надежде. В центре спектакля - образ матери Лины: понимающей, любящей детей и внуков, умеющей прощать их ошибки. Лина “научилась просто, мудро жить”. Она пережила многое, и ничто не смогло сломить ее. Поэтому она не теряет голову от свалившейся на нее огромной суммы денег и не сдается, когда деньги теряются. Она думает о другом: как важно не потерять веру и сохранить себя...

Спектакль очень профессиональный. Блестяще продуманы мизансцены, прекрасно играют актеры. При всей непохожести ситуаций и судеб, афроамериканская семья Янгеров заставляет вспомнить русскую семью Бессеменовых из горьковских “Мещан” или еврейскую из “Тевье-молочника” Шолом-Алейхема. Роль матери (отца) в доме, взаимоотношения в семье, нравственные принципы – они едины во всех семьях независимо от национальности и цвета кожи. Пьеса “Изюминка на солнце” входит в школьную программу первого года обучения в старших классах американских школ. На такой литературе у детей воспитывается чувство толерантности, уважения к другой культуре, истории. Мы оставляем семью Янгеров в момент переезда в новый дом. В районе Клайборн-парка, где Лина купила жилье, до этого не селились “цветные люди”. Человеку из ассоциации, который пытался подкупить Янгеров, только чтобы не оказаться их соседом, Уолтер Ли ответил отказом. Но что делать с ежедневным неприятием людей другого цвета кожи, бытовой неприязнью, враждой, отчуждением? Очень хочется надеяться, что полюбившиеся нам герои найдут достойных соседей и избегут знакомые многими – в том числе автором пьесы - проблемы. Лорейн Хэнсберри вспоминала, как третировали ее семью, когда отец купил дом в белом районе Чикаго Вашингтон-парк. Один раз ее – восьмилетнюю девочку – чуть не выбросил из окна верзила-сосед. “Все разные – все равные” – эту аксиому утверждают и пропагандируют авторы спектакля. Они подчеркивают, что темы, поднимаемые в пьесе Лорейн Хэнсберри, актуальны и сегодня. Режиссер Рон О Джей Парсон говорит: “Пьеса “Изюминка на солнце”, написанная более полувека назад, остается, наверно, величайшей пьесой, действие которой происходит в Чикаго. Она так же много говорит о нашем городе сегодня, как и пятьдесят лет назад. Эта пьеса - американская классика. Она заставила меня по-другому взглянуть на мир и изменила не только как режиссера и артиста, но, в первую очередь, человека”. Выпускник театрального факультета Мичиганского университета Рон Парсон начинал с постановок в маленьких театрах Нью-Йорка. После переезда в Чикаго в 1994 году активно включился в театральную жизнь города. В настоящее время режиссер является членом труппы Court Theatre.

В роли мамы Лины – лауреат Jeff Award, чикагская актриса Грета Оглсби. Она была второй исполнительницей этой роли в бродвейской постановке 2004 года.

Американская писательница Лорейн Хэнсберри родилась 19 мая 1930 года в Чикаго в богатой семье. Училась в школе при Чикагском АРТ-институте, Колледже Рузвельта (Чикаго), в Висконсинском университете и университете Гвадалахары (Мексика). Одно время сотрудничала в основанной Полем Робсоном газете “Freedom”. Ее муж – еврейский издатель и политический активист Роберт Немирофф. В своей монографии “Современная американская литература” критик Г.Злобин пишет об исключительной роли Хэнсберри в развитии афроамериканской драматургии после Второй мировой войны: “Ее можно назвать матерью современной драмы черных так же, как Юджин О'Нил является отцом национальной драмы. В этом смысле “Изюминка на солнце” есть для драмы то же, что “Сын Америки“ Р.Райта - для черного романа (а “Гек Финн” Марка Твена - для всякого американского романа, появившегося после него)”.

Лорейн Хэнсберри умерла 12 января 1965 года в возрасте тридцати четырех лет.

Мировая премьера спектакля “Изюминка на солнце” состоялась 11 марта 1959 года в Ethel Barrymore Theatre на Бродвее. В том же году пьеса была номинирована на четыре премии “Тони”, получила Премию театральных критиков Нью-Йорка и, по словам критика газеты “The New York Times”, навсегда изменила американский театр. В 1961 году пьеса была экранизирована голливудским режиссером Дэниелем Петри. Главную роль в картине сыграл выдающийся американский актер Сидней Пуатье. Вторая экранизация пьесы была снята для телевидения в 1989 году режиссером Биллом Дьюком. В 2004 году на Бродвее с большим успехом прошла новая постановка “Изюминки на солнце”. Исполнительница главной роли в этом спектакле Фелиция Рашад стала первой афроамериканской актрисой, удостоенной премии “Тони” за лучшую женскую роль.

Творчество Лорейн Хэнсберри оказало огромное влияние на последующие поколения американских драматургов. Среди них – Брюс Норрис с пьесой “Клайборн-парк”, само название которой вызывает ассоциации с “Изюминкой...”. Мировая премьера спектакля по этой пьесе прошла два года назад в Steppenwolf Theatre.

Театральная компания TimeLine основана в апреле 1997 года. В течение шестнадцати сезонов в театре было поставлено более пятидесяти спектаклей. Среди них – девять мировых и девятнадцать чикагских премьер. За эти годы театр получил сорок семь чикагских театральных наград Jeff Awards, включая девять – в номинации “Выдающийся спектакль”. Организацией “American Theatre Wing” TimeLine Theatre Company был назван одним из десяти лучших театральных коллективов США. В 2010 году газета “The Wall Street Journal” назвала этот театр лучшим в США, а в 2011 году журнал “Chicago magazine” назвал его лучшим театром Чикаго.

Мне остается только сказать, что название пьесы “Изюминка на солнце” цитирует строчку из стихотворения американского поэта Лэнгстона Хьюза (он, кстати, тоже жил в Иллинойсе, в городке Линкольн) “Гарлем, или Что случится, если отложить мечту?”, и пригласить вас посмотреть этот интересный спектакль.

Спектакль “Изюминка на солнце” идет до 7 декабря 2013 года. TimeLine Theatre, 615 West Wellington Avenue, Chicago, IL 60022. Справки и заказ билетов на сайте www.timelinetheatre.com, по телефону 773-281-8463x6 или в кассе театра. Для студентов предусмотрена скидка $10. При входе необходимо предъявить студенческое удостоверение. Специальные цены для групп от десяти человек и больше. В одном блоке от театра (3012 North Broadway) находится самый дешевый паркинг. Цена - $6 за пять часов.

Фотографии к статье:

Фото 1. ЛОГО TimeLine Theatre Company
Фото 2-4. Сцены из спектакля “Изюминка на солнце”. Фото Лары Гетч

Алексей Игудесман: “Мы играем в стиле ретро”. Интервью перед встречей

18 октября в Чикагском симфоническом центре состоится совместный концерт дуэта “Igudesman & Joo” и Чикагского симфонического оркестра. Это будет двойной дебют музыкантов: Алексей Игудесман и Ричард Хьюнг-ки Джу впервые выступят в Чикаго и впервые сыграют с прославленным чикагским оркестром.

Краткая биографическая справка. Скрипач и композитор Алексей Игудесман родился в Ленинграде. Выпускник Школы Иегуди Менухина в Лондоне. Учился у Бориса Кушнира в Венской консерватории. В составе дуэта “Igudesman & Joo” гастролирует с концертами по всему миру. Автор трех сонат для скрипки, около пятидесяти дуэтов для скрипки и фортепиано, а также других произведений (публикация - Universal Edition). Участник проекта “Скрипачи мира”. Живет в Вене.

Пианист и композитор Ричард Хьюнг-ки Джу родился в Норидже (Великобритания). Выпускник Школы Иегуди Менухина в Лондоне и Школы музыки Манхэттена (класс Нины Светлановой). В составе дуэта “Igudesman & Joo” и фортепианного трио “Dimensions” гастролирует с концертами по всему миру. Автор аранжировки фортепианных пьес Билли Джоэла для альбома “Фантазии и галлюцинации” и других произведений. Живет в Вене.

Дуэт “Igudesman & Joo” – уникальное явление в современной музыке. Талантливые музыканты Алексей Игудесман и Ричард Хьюнг-ки Джу объединились в дуэте для того, чтобы показать, что музыка может быть яркой, смешной, забавной, остроумной – какой угодно, но никак не скучной. Произведения Баха и Моцарта они исполняют так, как будто это сегодняшние эстрадные шлягеры. Аранжировки дуэта “Igudesman & Joo” искрятся юмором, и каждый их номер превращается в незабываемый спектакль. Знаменитым дуэт Игудесмана-Джу сделал Интернет. Их миниатюры на YouTube бьют все рекорды популярности. Миллион, полтора, два миллиона – заоблачные цифры зрителей продолжают расти...

Как назвать выступления этого дуэта? Концертом, набором скетчей, клоунадой, спектаклем, шоу? С этого вопроса началась моя беседа с Алексеем Игудесманом.

 

-        Мне кажется, мы взяли от каждого жанра понемножку. Это и концерт, и шоу, и спектакль. Серьезными концерты классической музыки стали недавно. Раньше так не было. В XIX веке концерты проходили в гораздо более открытом формате. Ференц Лист, например, считал совершенно нормальным явлением спуститься в зал и побеседовать с публикой, а на премьере одного из концертов Бетховена скрипачи играли, держа инструменты на вытянутой руке... Так что мы играем в стиле ретро. (Смеется.)

-        В Чикаго вы представляете спектакль “Большая кошмарная музыка”. Почти все фрагменты из этого спектакля можно посмотреть на интернете. Вы их повторяете, или будут какие-то новые номера?

-        Мы никогда не повторяем программу полностью. Вот и сейчас готовим специальное выступление для Чикаго. Все номера - либо наши аранжировки, либо наши композиции. Есть известные. Среди них – русская версия песни “I will survive...”. Но при этом будет пьеса, которую мы исполним впервые. Премьера состоится 18 октября!

-        Какова роль Чикагского симфонического оркестра в этом представлении?

-        Для нас важно не формальное участие оркестра в концерте где-то сзади. Чикагский оркестр будет петь, танцевать, он станет полноправным участником спектакля. Нам очень интересно встретиться с этим феноменальным оркестром.

 

Алексей Игудесман родился в музыкальной семье. Отец - скрипач Квартета имени Н.Римского-Корсакова и концертмейстер оперного театра, мать - пианистка и музыкальный педагог. Когда мальчику было шесть лет, семья эмигрировала в Германию.  Поступив в Школу Иегуди Менухина, Алексей пошел по стандартному пути будущего исполнителя классической музыки, но вскоре свернул на другую дорогу.
 

-        Мы с моим коллегой Ричардом учились вместе в Школе Иегуди Менухина. В этой же школе учился, кстати, Найджел Кеннеди – еще один l’enfante terrible классической музыки. Менухин был очень открытый человек и музыкант, и мы слушали разную музыку – не только классическую. Ведь нет разницы между серьезной и популярной музыкой. Есть музыка хорошая и плохая, все определяется талантом композитора и исполнителя. Мы слушали “Queen”, “Pink Floyd”, индийскую музыку Рави Шанкара... В школе мы начали импровизировать, смешивая разные жанры и виды музыки. Одну пьесу, которую мы сейчас играем, я написал в четырнадцать лет. Она уже была с юмористическим оттенком. Для нас всегда был интересен театр. В школе я увлекся пьесами Чехова, Бернарда Шоу. Очень важным автором был для меня Оскар Уайльд. Мы смотрели миниатюры комиков, например, номера английской комик-группы “Монти Пайтон”. Все это вместе наложило отпечаток на наше творчество.

-        Как сложился ваш дуэт с Ричардом Хьюнг-ки Джу?

-        С самого начала мы невзлюбили друг друга. В школе мы дрались, а потом выяснилось, что у нас много общего. Мы оба очень любим классическую музыку, но не понимаем, почему атмосфера на классических концертах часто бывает, как на кладбище. У классиков ведь музыка совсем не скучная! Мы стали задумываться о том, как можно исполнять те или иные произведения, и начали вместе работать в этом направлении. С самого начала для меня была интересна музыка разных жанров, стилей, стран. Я месяц жил в Индии и учил индийскую классическую музыку, ездил в Ирландию. Из каждой страны я увозил музыкальные впечатления. Вся классическая музыка – это смешение стилей. У классических композиторов можно часто встретить заимствования народной музыки: у Чайковского - много русских народных мелодий, у Малера и Шостаковича – еврейских, у Густава Холста – ирландских, у Бартока - венгерских. Нечто подобное есть в клезмерской музыке, ведущей свое начало от еврейских, молдавских и восточно-европейских народных мелодий... В английском языке есть такое слово - “crossover”. Оно наилучшим образом отражает наше понимание музыки.

-        Для серьезных музыкантов юмор всегда был добавлением к “основному блюду”. Можно подурачиться и пошутить “на бис”, но только после серьезного концерта. А вы совершили революцию в музыке. Шутить и дурачиться вы начинаете сразу. Как вам это удается?

-        Невозможно сказать, что в классической музыке есть много смешного. Мы стараемся найти и выделить как раз несерьезные моменты, хотим показать, что музыка разнообразна, что в музыке есть все, в том числе - юмор. Опять приведу в пример пьесу “I will survive”, которую мы играем немного в русском стиле. В этой пьесе вы найдете параллели с произведениями Баха, Рахманинова, Чайковского. Все виды музыки имеют право на существование. “I will survive” для нас – “Music will survive”.

-        Вам не кажется, что, развлекая публику, вы тем самым упрощаете музыку. Есть целый ряд серьезных, философских, трагических произведений. Например, как можно с юмором сыграть “Реквием” Моцарта?

-        На наших концертах мы играем несколько серьезных пьес. Совсем недавно я исполнял программу из произведений Шуберта и Шостаковича. Облекая наши этюды в шуточную форму, мы стараемся сказать о вещах вполне серьезных, и публика получает удовольствие от того, что мы делаем.

-        Вы не боитесь, что после ваших концертов зрители не придут на обычный концерт, потому что испугаются, что им станет скучно?

-        Наоборот. После популярного скетча “Rachmaninoff had big hands” нам писали многие зрители, что заинтересовались другими произведениями Рахманинова. Мне кажется, что когда человек смеется, у него “открываются уши” и потом он слушает музыку с еще большим интересом. Нам писали родители, чьи дети не хотели заниматься музыкой, что после наших концертов они стали проявлять интерес к занятиям. Для нас это самый большой комплимент.

-        Кто ставит ваши номера?

-        Иногда мы приглашаем театральных режиссеров, но, вообще, мы все делаем сами. Записываем наши импровизации, просматриваем их, обсуждаем, что-то меняем, что-то добавляем. Мы все время в поиске.

-        Как вы придумываете свои миниатюры? Вот, например, с чего начался номер “I will survive”?

-        Все началось с того, что Ричард обнаружил, насколько эта песня похожа на одну рахманиновскую тему. Мы посмеялись и подумали, что из этого могла бы получиться русская народная мелодия... Процесс создания произведения мы называем игрой в пинг-понг. Идеи переходят от Ричарда ко мне, обратно к нему, один начинает фразу, другой ее заканчивает... Так мы работаем, так сочиняем.

-        Есть композиторы, чьи произведения вы НЕ исполняете? Эдакие “запретные коровы”, которых вы не хотите трогать?

-        Таких имен нет. Чем лучше композитор, тем больше хочется его исполнять и адаптировать его музыку. Моцарта, Баха, Бетховена невозможно испортить.

-        Интересно, как бы они отнеслись к вашим выступлениям? Что бы сказали Бах, Моцарт, Бетховен, увидев вас на сцене?

-        Я думаю, им бы понравилось, и они бы посмеялись вместе со всеми. У них было все нормально с чувством юмора. Композиторы любят пошутить. В музыке есть много интеллектуальных шуток, которые многие люди просто не понимают. А композиторы ведь сразу поймут цитаты, заимствования, контекст... Вместе со струнным трио мы сделали диск с музыкой Эннио Морриконе. Он так полюбил наши аранжировки, что однажды на концерте встал и сказал, что для него это такая же честь, как для Диабелли, на основе вальса которого Бетховен написал свои знаменитые вариации. Композитор всегда доволен обработкой своей музыки, когда эта обработка сделана хорошо. Это только показывает разные возможности, заложенные в музыке.

-        Как ваши родители относятся к вашему творчеству?

-        Папа, к сожалению, уже умер, а мама с удовольствием приходит на наши концерты.

-        А коллеги-музыканты?

-        Для нас всегда интересно получить отзыв коллег. Однажды к нам обратился Гидон Кремер и предложил поработать вместе. Мы пару лет работали с ним. На новом диске у нас будет совместный номер со скрипачом Джошуа Беллом. Мы сделали целую совместную программу с пианистом Эмануэлем Аксом, со скрипачкой Викторией Мулловой. Эти люди только выглядят серьезными. Они замечательные, остроумные, смешливые... Многие прекрасные музыканты просили нас поработать с ними! В серьезном мире классической музыки солисты рады открыться с неожиданной стороны, пошутить, посмеяться, похулиганить...

-        Неужели вы не слышали фраз типа: “Мы занимаемся серьезным искусством, а Игудесман развлекает публику..?”

-        Мы лично с таким отношением никогда не сталкивались. Мы играли с самыми “консервативными” оркестрами. Чикагский симфонический тоже считается консервативным. Если бы у них было такое отношение, наверно, они бы нас не пригласили. В конце этого года мы играем концерт с оркестром Нью-Йоркской филармонии. Я думаю, люди понимают, что мы делаем это качественно и с любовью к музыке.

-        Если бы вам предложили сыграть, например, Скрипичный концерт Чайковского с Чикагским оркестром, вы бы согласились?

-        Согласился бы, если бы смог в той же программе исполнить одну из моих “сумасшедших пьес”. Для меня всегда интересно раздвинуть традиционные рамки концерта. Не хочется просто выйти, сыграть, раскланяться и уйти. Даже когда я играл Шостаковича и Шуберта, я разговаривал с публикой, пытался найти контакт со зрителем, узнать, что он чувствует.

В 2012 году Алексей Игудесман дебютировал в “большом” кино. В качестве режиссера-постановщика он поставил фильм “Носляндия” (‘Noseland”). В основе картины – остроумный рассказ о музыкальном фестивале в Дубровнике, руководителем которого является друг Алексея, замечательный скрипач Юлиан Рахлин. В картине принимают участие актеры Джон Малкович и Роджер Мур, всемирно известные музыканты, педагоги, композиторы. Среди них - Миша Майский, Борис Кушнир, Гия Канчели. Фильм получил призы на четырнадцати кинофестивалях, в том числе премию “Most Entertaining Documentary” на Международном кинофестивале документального кино в Майами в 2012 году. Премьера картины в Вене состоится 17 октября.

-        Перед какой публикой вам легче всего выступать?

-        Одна из самых простых и приятных публик в Америке. Наверно, потому что в Америке есть все народы. Америка – это весь мир. Каждая культура добавляет свою краску в общую музыкальную палитру концерта.

-        Как русская публика относится к вашим выступлениям?

-        Очень хорошо, хотя русская публика более консервативна. Мы в России много играли и еще будем играть. Мы делаем новую программу для Москвы и Питера. Я там был последний раз в декабре 2012 года, дирижировал концертом из моих произведений. Я очень люблю выступать на Родине!

-        А как вас принимают в Вене? В моем представлении венская публика в музыкальном плане очень образованна, но она кажется такой чопорной, серьезной...

-        Венцы очень открыты для новой музыки. В этом городе родились Шенберг, Берг, Веберн. Сколько разных премьер прошло здесь! И самый большой фестиваль современной музыки “Wien Modern” проходит в Вене.

-        С чем связано ваше желание обосноваться в этом городе?

-        Это случилось после окончания Венской консерватории. Я полюбил этот город. Вена такая маленькая, уютная... Я живу в самом центре. От Musikverein – пять минут пешком, от Оперы – две минуты. Когда с гастролями приезжают Фима Бронфман, Эса-Пекка Салонен, они заходят ко мне после концерта. В большом городе это было бы невозможно. На соседней улице живет мой старший друг, скрипач Юлий Рахлин. Недалеко от меня - Вадик Репин.

-        И Анна Нетребко где-то в ваших краях обитает...

-        Да, совсем недалеко. С ней я никогда не встречался. Я дружу с Эрвином Шроттом.

-        Вы выступаете с концертами по всему миру, но известность принес вам Интернет. Вы по-прежнему собираетесь выкладывать новые миниатюры на YouTube?

-        Обязательно. Для нас большое значение имела огромная популярность наших миниатюр. В будущем будем делать новые клипы. Но лучше всего увидеть наши номера на концерте!

Увидеть номера Алексея Игудесмана и его постоянного партнера Ричарда Хьюнг-ки Джу можно будет совсем скоро. Их концерт состоится 18 октября в 8 часов вечера в Чикагском симфоническом центре по адресу 220 South Michigan Avenue, Chicago, IL 60604. Билеты можно заказать на сайте http://cso.org/, по телефону 312-294-3000, а также приобрести в кассе.

Фотографии к статье:

Фото 1. Алексей Игудесман и Ричард Хьюнг-ки Джу. Фото Элизабет Вебер

Фото 2-7. Алексей Игудесман и Ричард Хьюнг-ки Джу. Фото Джулии Уэсли