27 сентября 2008 года оперой Жюля Массне “Манон” открывается новый, пятьдесят четвертый сезон чикагской Лирик-оперы. В течение шести месяцев состоятся восемьдесят представлений девяти опер. По составу солистов весь новый сезон смело можно назвать сезоном премьер – почти в каждой опере мы встретимся с молодыми, талантливыми исполнителями. Расскажу о спектаклях нового сезона.
“Манон” Жюля Массне
Действующие лица и исполнители:
Манон Леско – Натали Дессе,
Де Грие – Джонас Кауфман,
Леско – Кристофер Фейгум,
Граф Де Грие – Раймонд Ачето.
27 сентября – 31 октября 2008 года (одиннадцать спектаклей).
Дирижер – Эмманюэль Виллауме.
Опера исполняется на французском языке с английскими субтитрами.
Одна из самых романтичных опер классического репертуара ставилась на сцене Лирик-оперы дважды – в 1973 и 1983 годах. Спустя четверть века “Манон” возвращается на чикагскую сцену. Данная постановка привлекает особое внимание благодаря личностям режиссера и исполнителей главных партий. “Манон” поставил английский режиссер Дэвид Маквикар, знакомый нам по “хиту” прошлого сезона – опере Г.Ф.Генделя “Юлий Цезарь”. Он славится умением внести свежую струю в классические оперы и максимально приблизить их к сегодняшнему дню. Именно так был поставлен “Юлий Цезарь”. Наверняка, и в “Манон” нас ждет много интересного и неожиданного!
В партии Манон на сцене Лирик-оперы снова появится непревзойденная Натали Дессе. Мне посчастливилось увидеть ее несколько месяцев назад в Метрополитен-опере в партии Мари в “Дочери полка” Г.Доницетти. Слушать ее пение и наблюдать за ее игрой на сцене – огромное наслаждение! (Наверняка со мной согласятся те из вас, уважаемые читатели, кто был в прошлую субботу на концерте звезд Лирик-оперы в парке Миллениум. Натали Дессе была главным украшением вечера!) Певица дебютировала на чикагской сцене в сезоне 1999-2000 годов в партии Морганы в “Альчине” Г.Ф.Генделя. Последний раз на сцене Лирик-оперы певица блистала в 2004 году в опере Г.Доницетти “Лючия Ди Ламермур”. После исполнения знаменитых арий овациям зрительного зала, казалось, не будет конца. В частных беседах Натали Дессе говорила, что она обожает постановку Маквикара и счастлива участвовать в ней: “Прежде всего, это французская опера, и я пою на своем родном языке; это прекрасная драматическая роль; это великолепная музыка… Обычно я не столь оптимистична в отношении будущих спектаклей, но в этот раз все выглядит просто великолепно”.
В партии Де Грие выступает Джонас Кауфман. Его американский дебют состоялся в Лирик-опере в партии Касио в “Отелло” Дж.Верди (сезон 2001-02 годов). Спустя год он пел Альфреда в вердиевской “Травиате”. С тех пор Джонас Кауфман покорил крупнейшие оперные сцены мира. Сегодня он возвращается в Чикаго в статусе международной звезды. С Натали Дессе Кауфман поет впервые.
Постановка Дэвида Маквикара создана для Английской национальной оперы. Ее уже видели зрители Барселоны, Далласа и Хьюстона. Теперь настала очередь Чикаго. Дэвид Маквикар не любит, когда оперные театры называют постановки “возобновлением”. Он говорит: “Опера – живое искусство. Каждый вечер все происходит по-новому”.
“Искатели жемчуга” Жоржа Бизе
Действующие лица и исполнители:
Лейла – Николь Кэбелл,
Надир – Эрик Катлер,
Зурга – Натан Ганн,
Нурабад – Кристиан Ван Хорн.
Дирижер – Джон Масери.
6 октября – 4 ноября 2008 года (девять спектаклей).
Опера исполняется на французском языке с английскими субтитрами.
Вторая подряд французская опера будущего сезона. Мы увидим возобновление постановки Николаса Джоэля сезона 1997-98 годов, посвященной памяти многолетней руководительницы Лирик-оперы Ардис Крейник. Режиссер – Герберт Келлнер. Партию Лейлы исполняет многообещающая Николь Кэбелл. В прошлом сезоне она с успехом выступила в партии Мюзетты в “Богеме” Дж.Пуччини, а совсем недавно дала блестящий сольный концерт в Равинии.
“Лулу” Альбана Берга
Действующие лица и исполнители:
Лулу – Марлис Петерсен,
Доктор Шен – Вольфганг Шене (дебют на сцене Лирик-оперы),
Графиня Гешвиц – Джилл Грове,
Алва – Вильям Бурден.
Дирижер – сэр Эндрю Дэвис.
7 – 30 ноября 2008 года (семь спектаклей).
Оригинальная постановка.
Опера исполняется на немецком языке с английскими субтитрами.
“Лулу” – вторая (и последняя) опера австрийского композитора Альбана Берга, созданная по пьесам Франка Ведекинда “Дух земли” и “Ящик Пандоры”. Опера осталась незаконченной и была впервые исполнена в 1947 году, через два года после смерти автора. Через некоторое время после смерти вдовы Берга композитор Фридрих Чера закончил третий акт оперы. Полная версия была впервые представлена в 1979 году, и именно эту версию покажет Лирик-опера.
Постановочная команда, работающая над “Лулу” (режиссер-постановщик - Пол Куран, художник - Кевин Найт), знакома нам по опере прошлого сезона “Женщина без тени” Р.Штрауса. В партии доктора Шена на чикагской сцене дебютирует немецкий бас-баритон Вольфганг Шене. Эту роль он с триумфом исполнял в Глайндебурне с Эндрю Дэвисом за дирижерским пультом и в театре “Шатле”в Париже. С 1973 году Шене является солистом Штутгартской оперы.
“Лулу” ставилась в Лирик-опере лишь однажды, в 1987 году. Постановщиком спектакля был Юрий Любимов, незадолго до этого отлученный от родной Таганки и лишенный советского гражданства. Сэр Эндрю Дэвис мечтал о постановке “Лулу” восемь лет, с тех пор, как он возглавил Лирик-оперу. Театр ждал подходящей кандидатуры на главную женскую роль. В лице немецкой певицы Марлис Петерсен Лирик-опера нашла идеальную исполнительницу. Она знакома нам по партии Адели в “Летучей мыши” И.Штрауса. Партию Лулу Марлис Петерсен исполняет впервые в Америке.
“Порги и Бесс” Джорджа Гершвина
Действующие лица и исполнители:
Порги – Гордон Хоукинс (дебют на сцене Лирик-оперы, 18, 21, 26, 29 ноября; 3, 6, 9, 15, 19 декабря), Лестер Линч (23 ноября, 5, 12, 18 декабря),
Бесс – Моренике Фадайоми (дебют на сцене Лирик-оперы, 18, 21, 26, 29 ноября; 3, 6, 9, 15, 19 декабря), Лиза Далтирис (дебют на сцене Лирик-оперы, 23 ноября, 5, 12, 18 декабря),
Краун - Лестер Линч (18, 21, 26, 29 ноября; 3, 6, 9, 15, 19 декабря), Терри Кук (23 ноября, 5, 12, 18 декабря),
Серена – Джонита Латтимор,
Клара – Лакита Митчелл.
Дирижеры – Джон Димейн (дебют на сцене Лирик-оперы, 18, 21, 23, 26, 29 ноября; 3, 9, 12, 15, 18, 19 декабря) и Келли Куо (дебют на сцене Лирик-оперы, 5, 6 декабря).
Режиссер-постановщик – Франческа Замбелло.
Первая постановка в Лирик-опере.
18 ноября – 19 декабря 2008 года (тринадцать спектаклей).
Опера исполняется на английском языке с английскими субтитрами.
До открытия Лирик-оперы, в далеком 1952 году в Чикаго была представлена “Порги и Бесс” с Леонтин Прайс в главной партии. Последний раз в Чикаго эту оперу видели в начале восьмидесятых, когда в городе гастролировала Хьюстонская опера. Лирик-опера представляет шедевр Джорджа Гершвина впервые в своей истории.
Мы увидим постановку Франчески Замбелло, созданную ею по заказу Вашингтонской национальной оперы. В “Порги и Бесс” мы встретимся с целым созвездием молодых исполнителей, для многих из которых опера Гершвина станет дебютом на чикагской сцене.
“Мадам Баттерфляй” Джакомо Пуччини
Действующие лица и исполнители:
Чио-Чио-сан – Патрисия Россетт,
Б.Ф.Пинкертон – Франк Лопардо,
Сузуки – Катрин Голднер,
Шарплесс – Джеймс Вестман.
Дирижер – сэр Эндрю Дэвис.
13 декабря 2008 года – 29 января 2009 года (одиннадцать спектаклей).
Опера исполняется на итальянском языке с английскими субтитрами.
Стало уже доброй традицией ежегодно представлять на сцене Лирик-оперы бессмертные творения Джакомо Пуччини. На смену “Манон Леско”, “Тоски”, “Турандот” и “Богемы” приходит черед “Мадам Баттерфляй”. Эта опера стала рекордсменом по количеству постановок в Чикаго. Только в Лирик-опере ее увидят в четырнадцатый раз! В главных партиях – хорошо знакомые нам исполнители: Патрисия Россетт (Лиа в “Турандот” в сезоне 2006-07 годов) и Франк Лопардо, недавний Ленский из “Евгения Онегина”.
Оригинальная постановка была сделана в 1982 году бродвейским режиссером Гарольдом Принсом. Режиссер возобновления – Винсент Лиотта.
“Тристан и Изольда” Рихарда Вагнера
Действующие лица и исполнители:
Изольда – Дебора Войт,
Тристан – Клифтон Форбис,
Брангена – Петра Ланг (дебют на сцене Лирик-оперы),
Курвенал – Юха Ууситало (дебют на сцене Лирик-оперы),
Марк – Стивен Миллинг.
Дирижер – сэр Эндрю Дэвис.
27 января – 28 февраля 2009 года (девять спектаклей).
Опера исполняется на немецком языке с английскими субтитрами.
В отличие от Пуччини Вагнера нечасто услышишь в Лирик-опере. Тем интереснее становится каждая новая встреча с его музыкой. Особенно, когда в главной партии выступает одна из лучших вагнерианских певиц Дебора Войт, недавняя Императрица в штраусовской “Женщине без тени” и Саломея в одноименной опере Р.Штрауса. Когда Войт впервые спела в “Тристане...”, критики заговорили о рождении новой Изольды. В Венской опере овации продолжались двадцать три минуты!
В “Тристане и Изольде” нас ждут два интересных дебюта. В послужном списке немецкой певицы Петры Ланг (она исполнит партию Брангены) – работы в Ла Скале, Ковент-Гардене, Берлинской опере, театрах Цюриха и Женевы, сотрудничество с такими дирижерами, как Клаудио Аббадо, Риккардо Челли, Николаус Арнонкур, Риккардо Мути, сэр Саймон Рэттл. В партии Курвенала дебютирует финский бас-баритон Юха Ууситало.
Мы увидим постановку Дэвида Хокни, созданную им специально для оперы Лос-Анджелеса. Режиссер возобновления – Хозе Мария Кондеми.
“Сельская честь” Пьетро Масканьи, “Паяцы” Руджеро Леонкавалло
Действующие лица и исполнители:
“Сельская честь”: Сантуцца – Гуань Янг (14 февраля – 14 марта) и Долора Зайчик (17-27 марта),
Туриду – Карло Вентре (14 февраля – 9 марта) и Винценцо Ла Скола (14-27 марта),
Алфио – Марк Делаван,
“Паяцы”: Канио – Владимир Галузин,
Недда – Анна Мария Мартинес (дебют на сцене Лирик-оперы),
Тонио – Марк Делаван,
Сильвио – Кристофер Фейгум.
Дирижер – Ренато Палумбо.
14 февраля – 27 марта 2009 года (одиннадцать спектаклей).
Опера исполняется на итальянском языке с английскими субтитрами.
Стало давней традицией объединять в одном вечере две страстные, динамичные, одноактные оперы эпохи веризма “Сельскую честь” и “Паяцы”. Лирик-опера делает это четвертый раз в своей истории. Среди солистов выделяются Долора Зайчик в партии Сантуццы (“Сельская честь”) и любимец чикагской публики Владимир Галузин в партии Канио (“Паяцы”). Блестящий российский тенор выступал в Лирик-опере в “Пиковой даме” П.И.Чайковского и двух пуччиниевских партиях – кавалера Де Грие в “Манон Леско” и Калафа в “Турандот”. Обращаю ваше внимание на партнершу Галузина – очаровательную Анну Марию Мартинес из Пуэрто-Рико, великолепный голос которой мы слышали прошлым летом в Равинии. С партией Недды певица дебютирует на сцене Лирик-оперы. Мы увидим возобновление постановки Элиа Мошински 2002 года.
“Похищение из Сераля” Вольфганга Амадея Моцарта
Действующие лица и исполнители:
Бельмонте – Мэттью Полензани,
Констанца – Эрин Волл,
Осмин – Андреа Сильвестрелли,
Блонде – Александра Куржак (дебют на сцене Лирик-оперы),
Дирижер – сэр Эндрю Дэвис.
Режиссер-постановщик – Час Радер-Шибер. Художник – Дэвид Зинн.
2 – 28 марта 2009 года (девять спектаклей).
Новая постановка.
Опера исполняется на немецком языке с английскими субтитрами.
Пятьдесят четвертый сезон Лирик-опера завершает премьерой немецкоязычной оперы Моцарта “Похищение из Сераля”. До этого эта опера ставилась в чикагском театре лишь однажды, в 1984 году. В новой постановке блистают молодые таланты, выпускники Центра оперного пения Эрин Вол и Мэттью Полензани. В партии Блонде дебютирует польская певица Александра Куржак. В мае она исполняла эту партию в Метрополитен-опере. Над спектаклем работает та же команда, которая поставила оперу “Приключения лисички-плутовки” Л.Яначека в сезоне 2004-05 годов.
14 декабря 2008 года впервые в своей истории Лирик-опера проводит концерт хоровой музыки. Билеты на концерт продаются только для обладателей абонементов. Дирижер – хормейстер театра Дональд Налли. За органом (это интересно!) – музыкальный руководитель Лирик-оперы, сэр Эндрю Дэвис.
Еще одно новшество этого сезона – каждое первое исполнение новой оперы будет в прямом эфире транслироваться по радио, на волне классической музыки 98.7 WFMT.
Пятьдесят четвертый сезон Лирик-оперы начнется совсем скоро. Абонементы и одиночные билеты на все спектакли нового сезона можно заказать на официальном Интернет-сайте театра http://www.lyricopera.org/home.asp, по телефону 312-332-2244, а также приобрести в кассе театра по адресу: 20 N.Wacker Drive, Chicago, IL 60606.
Встретимся на спектаклях!
7 сентября 2008 года
7 сент. 2008 г.
10 авг. 2008 г.
Николь Кэбелл: запомните это имя!
Голос Николь великолепен.
Это голос сочный, сильный, красивый,
с очень гладким легато,
голос, который завораживает.
Николь ждет прекрасная жизнь в музыке.
Мэрилин Хорн
Среди молодых оперных исполнителей, ярко заявивших о себе в последние годы, выделяется певица Николь Кэбелл. Экстравагантная и непредсказуемая, интеллектуальная и артистичная, она дерзко ворвалась на оперный небосклон и твердо заняла там свое особое место.
Николь Кэбелл родилась 17 октября 1977 года в Калифорнии. Ее дед был первым афроамериканцем - начальником отдела в полицейском управлении Лос-Анджелеса. В ее роду были черные, корейцы, выходцы с Кавказа... – легче сказать, кого в этой “народной каше” не было!
Николь была ребенком нормальным и классической музыки не слушала. Играла на флейте в школьном ансамбле и в баскетбол, имитируя во время игры пение оперных певцов. “Почему бы тебе не записаться в школьный хор?” – спросила ее как-то мама. Николь послушалась совета и записалась, а через какое-то время даже участвовала в школьном мюзикле. Потом были годы занятий вокалом с педагогами из Школы музыки Индианского университета, непродолжительная учеба в Джульярдской школе и три года в Центре оперного пения при чикагской Лирик-опере. Сегодня ее педагогом по-прежнему остается директор Центра (теперь он называется Оперный центр Райана) Джоанна Роланди, супруга музыкального руководителя Лирик-оперы сэра Эндрю Дэвиса. За годы учебы в Чикаго молодая певица участвовала в пяти спектаклях Лирик-оперы, исполнив партии Кробайл в “Таис” Ж.Массне (сезон 2002-03 годов), Барбарины в “Свадьбе Фигаро” В.А.Моцарта и Изабель в “Пиратах Пензаса” А.Салливана (сезон 2003-04 годов), Петуха в “Приключениях Лисички-плутовки” Л.Яначека (сезон 2004-05 годов). В июне 2005 года (через три месяца после окончания учебы в Школе) Кэбелл стала победительницей всемирного конкурса молодых исполнителей в Кардиффе, проходящего под эгидой Би-Би-Си. Кардифф ввел в мир “большой” оперы таких замечательных певцов, как Дмитрий Хворостовский, Брайан Терфел, Карита Маттилла – все они были победителями этого конкурса. Так что Николь попала в хорошую компанию! Ее жизнь после конкурса кардинально изменилась. Менеджеры стали предлагать интересные контракты, она подписала договор со звукозаписывающей компанией “DECCA”, выступления следовали одно за другим. 2007 год был для Николь Кэбелл годом Мюзетты. Героиню оперы Пуччини “Богема” певица пела в опере Санта Фе (постановка Поля Керрана), в Вашингтонской национальной опере, в Лирик-опере (постановка Ренаты Скотто). Только что все в той же партии Мюзетты состоялся дебют Николь на сцене “Ковент-Гарден”. В этом году она выпросила у своего агентства четыре свободные от пения недели. Все остальное время – гастроли, спектакли, концерты...
Совсем недавно Николь Кэбелл выступила с концертом в театре “Мартин” в Равинии. Это ее пятое появление на этом летнем музыкальном фестивале с 2002 года. Программа вечера была составлена, как всегда у Кэбелл, очень интересно и достаточно смело. Певица отличается особой тщательностью в составлении программы. Так было в прошлые разы в Равинии и Чикагском культурном центре, так было и на этот раз. Ни одного оперного шлягера, ни одной итальянской арии за весь вечер – на это решится далеко не каждый исполнитель! Публике ведь подавай привычное, узнаваемое. Не будем далеко ходить за примерами: восходящая оперная звезда Витторио Григоло для своего дебюта в Чикаго в парке “Миллениум” собрал, пожалуй, все самые популярные арии из опер Верди и Пуччини. Был грандиозный успех, овации и даже цветы. Голос у молодого итальянского тенора, и правда, великолепный. Только хотелось бы, наряду с привычными “La donna e’mobile” и “Nessun dorma”, услышать что-то новое.
В отличие от Григоло, в концерте Николь Кэбелл были только малоисполняемые произведения. Это не значит, что певица не исполняет популярный репертуар. В ее дебютном сольном альбоме с несколько вызывающим названием “Сопрано” есть арии из опер Беллини, Доницетти, Пуччини (“O mio babbino caro”), и даже “Summertime” Гершвина. Этот альбом Кэбелл записала с Лондонским филармоническим оркестром под управлением хорошо знакомого ей по Чикаго сэра Эндрю Дэвиса. Альбом был удостоен приза Георга Шолти “Орфей” за самый многообещающий дебют и был назван английским журналом “Граммофон” записью месяца. Но для выступления в театре “Мартин” Николь Кэбелл подготовила совсем другую программу. Концерт начался с исполнения Трех песен Ференца Листа. Старина Лист сочинил более семидесяти песен на пяти языках: французском, немецком, итальянском, венгерском и английским. Обладая безукоризненным вкусом, венгерский композитор и пианист брался за сочинительство музыки, обращаясь только к поэтическим шедеврам. Гете, Шиллер, Гейне, Петрарка, Гюго, Дюма – поэты меньшего масштаба не интересовали Листа. Среди песен, исполненных в Равинии, выделяется “Лорелея” на стихи Генриха Гейне. Легкое лирическое сопрано Николь как нельзя лучше подходит к балладе о нимфе Лорелее, расчесывающей длинные волосы золотым гребнем и заманивающей своим пением рыбаков на скалы.
За спокойными, лиричными и несколько однообразными немецкими песнями
Листа последовали пять страстных греческих песен Мориса Равеля на французском языке. Идея написания этих песен принадлежит французскому музыковеду Пьеру Обри. Он хотел включить греческие и армянские песни в свои лекции о музыке угнетаемых народов. Да вот беда – греческих песен под рукой не оказалось. Пришлось Равелю взять и сочинить отдельный цикл, скромно назвав его “Пять греческих народных песен”.
Эмоциональный накал концерта повышался. Кэбелл преображалась то в неприступную Царицу, то в покорную рабыню, то во влюбленную Джульетту. Наиболее ярко голос певицы раскрылся в Четырех песнях Карлоса Гуаставино – мелодиях любви и печали, страсти и нежности, вдохновения и одиночества. Гуаставино называют “аргентинским Шубертом”. Подобно немецкому классику, он писал песни всю жизнь. Испытав в юности влияние модернизма и современной музыки, в зрелом возрасте он пришел к неоклассицизму. Все песни Гуаставино были впервые исполнены в Равинии.
На смену немецким, французским и испанским песням пришел черед песням американским. Цикл “Мед и проклятие” был сочинен композитором и дирижером Андре Превином на стихи американской поэтессы Тони Моррисон в 1999 году в честь столетия Карнеги-холла. Первой исполнительницей цикла была певица Кэтлин Бэттл. Николь Кэбелл исполнила Три отрывка из этого цикла – причудливое сочетание классических и джазовых мелодий, элементов госпела и популярной музыки.
От Листа и Равеля – к Муру и Ботнеру; от классического песенного наследия – к бродвейским мелодиям и песням в стиле спиричуэлз: такова была музыкальная палитра вечера. Исполнение Кэбелл спиричуэлз окончательно покорили зал. Вся современная американская музыка уходит корнями в музыку спиричуэлз. Ведь практически все известные нам жанры современной американской музыки, такие, как джаз, блюз, частично рок-н-ролл, выросли на основе этой музыки. Кэбелл с блеском исполнила Библию спиричуэлз - легендарную песню певца, композитора и педагога Эдварда Ботнера “O What a Beautiful City”, сочиненную им в далеком 1940 году. Следом за ней последовали народная афроамериканская спиричуэлз “Sometimes I Feel Like a Motherless Child”. Эта песня родилась в эпоху рабовладельческого строя, когда дети отбирались у своих родителей и продавались в рабство.
Спиричуэлз – духовные песни. Само это слово по-английски означает “духовный”, от латинского “спирит”, то есть “дух”. Плантаторы поощряли пение рабов и даже требовали, чтобы рабы пели во время работы. С одной стороны, это ограничивало возможность их общения друг с другом, с другой - увеличивало производительность труда. Практически все спиричуэлз написаны на библейские сюжеты. Взятие Иерихона, исход еврейского народа из Египта – эти и другие истории изложены в столь озорных и веселых песнях, что отцы церкви XVIII-XIX веков, будь они знакомы с современной им американской культурой, наверняка были бы повержены в глубочайший шок столь вольным обращением со Священным писанием. Одной из таких песен стала с блеском исполненная Николь Кэбелл “Ride on, King Jesus”.
Образцами для подражания Кэбелл считает Рене Флеминг и Анну Нетребко – певиц, сочетающих в себе красоту и музыкальный талант. Мне кажется, именно эти качества роднят Кэбелл со своими более опытными коллегами. Красивый, легкий, глубокий голос, блестящая техника, артистичность, изящество исполнения... – у нее есть все качества для великолепной карьеры. Николь Кэбелл: запомните это имя! Не сомневаюсь, певицу ждет большое будущее!
Николь Кэбелл аккомпанировала молодая талантливая пианистка Сьюзан Танг. Выпускница Истмановской школы музыки, она работает над докторской диссертацией, преподает в Школе музыки Манхэттена и много гастролирует. Выступление Танг было дебютом пианистки в Равинии.
В эти дни Николь Кэбелл находится в Германии. Впереди у нее – Эдинбургский фестиваль, где она будет петь в оратории Майкла Типпетта “Сын века” под управлением дирижера Геннадия Рождественского. Наша ближайшая встреча с певицей состоится 6 сентября 2008 года на концерте звезд Лирик-оперы в парке “Миллениум”. А в октябре-ноябре мы услышим Кэбелл в партии Лейлы в опере Ж.Бизе “Искатели жемчуга”.
10 августа 2008 года
Это голос сочный, сильный, красивый,
с очень гладким легато,
голос, который завораживает.
Николь ждет прекрасная жизнь в музыке.
Мэрилин Хорн
Среди молодых оперных исполнителей, ярко заявивших о себе в последние годы, выделяется певица Николь Кэбелл. Экстравагантная и непредсказуемая, интеллектуальная и артистичная, она дерзко ворвалась на оперный небосклон и твердо заняла там свое особое место.
Николь Кэбелл родилась 17 октября 1977 года в Калифорнии. Ее дед был первым афроамериканцем - начальником отдела в полицейском управлении Лос-Анджелеса. В ее роду были черные, корейцы, выходцы с Кавказа... – легче сказать, кого в этой “народной каше” не было!
Николь была ребенком нормальным и классической музыки не слушала. Играла на флейте в школьном ансамбле и в баскетбол, имитируя во время игры пение оперных певцов. “Почему бы тебе не записаться в школьный хор?” – спросила ее как-то мама. Николь послушалась совета и записалась, а через какое-то время даже участвовала в школьном мюзикле. Потом были годы занятий вокалом с педагогами из Школы музыки Индианского университета, непродолжительная учеба в Джульярдской школе и три года в Центре оперного пения при чикагской Лирик-опере. Сегодня ее педагогом по-прежнему остается директор Центра (теперь он называется Оперный центр Райана) Джоанна Роланди, супруга музыкального руководителя Лирик-оперы сэра Эндрю Дэвиса. За годы учебы в Чикаго молодая певица участвовала в пяти спектаклях Лирик-оперы, исполнив партии Кробайл в “Таис” Ж.Массне (сезон 2002-03 годов), Барбарины в “Свадьбе Фигаро” В.А.Моцарта и Изабель в “Пиратах Пензаса” А.Салливана (сезон 2003-04 годов), Петуха в “Приключениях Лисички-плутовки” Л.Яначека (сезон 2004-05 годов). В июне 2005 года (через три месяца после окончания учебы в Школе) Кэбелл стала победительницей всемирного конкурса молодых исполнителей в Кардиффе, проходящего под эгидой Би-Би-Си. Кардифф ввел в мир “большой” оперы таких замечательных певцов, как Дмитрий Хворостовский, Брайан Терфел, Карита Маттилла – все они были победителями этого конкурса. Так что Николь попала в хорошую компанию! Ее жизнь после конкурса кардинально изменилась. Менеджеры стали предлагать интересные контракты, она подписала договор со звукозаписывающей компанией “DECCA”, выступления следовали одно за другим. 2007 год был для Николь Кэбелл годом Мюзетты. Героиню оперы Пуччини “Богема” певица пела в опере Санта Фе (постановка Поля Керрана), в Вашингтонской национальной опере, в Лирик-опере (постановка Ренаты Скотто). Только что все в той же партии Мюзетты состоялся дебют Николь на сцене “Ковент-Гарден”. В этом году она выпросила у своего агентства четыре свободные от пения недели. Все остальное время – гастроли, спектакли, концерты...
Совсем недавно Николь Кэбелл выступила с концертом в театре “Мартин” в Равинии. Это ее пятое появление на этом летнем музыкальном фестивале с 2002 года. Программа вечера была составлена, как всегда у Кэбелл, очень интересно и достаточно смело. Певица отличается особой тщательностью в составлении программы. Так было в прошлые разы в Равинии и Чикагском культурном центре, так было и на этот раз. Ни одного оперного шлягера, ни одной итальянской арии за весь вечер – на это решится далеко не каждый исполнитель! Публике ведь подавай привычное, узнаваемое. Не будем далеко ходить за примерами: восходящая оперная звезда Витторио Григоло для своего дебюта в Чикаго в парке “Миллениум” собрал, пожалуй, все самые популярные арии из опер Верди и Пуччини. Был грандиозный успех, овации и даже цветы. Голос у молодого итальянского тенора, и правда, великолепный. Только хотелось бы, наряду с привычными “La donna e’mobile” и “Nessun dorma”, услышать что-то новое.
В отличие от Григоло, в концерте Николь Кэбелл были только малоисполняемые произведения. Это не значит, что певица не исполняет популярный репертуар. В ее дебютном сольном альбоме с несколько вызывающим названием “Сопрано” есть арии из опер Беллини, Доницетти, Пуччини (“O mio babbino caro”), и даже “Summertime” Гершвина. Этот альбом Кэбелл записала с Лондонским филармоническим оркестром под управлением хорошо знакомого ей по Чикаго сэра Эндрю Дэвиса. Альбом был удостоен приза Георга Шолти “Орфей” за самый многообещающий дебют и был назван английским журналом “Граммофон” записью месяца. Но для выступления в театре “Мартин” Николь Кэбелл подготовила совсем другую программу. Концерт начался с исполнения Трех песен Ференца Листа. Старина Лист сочинил более семидесяти песен на пяти языках: французском, немецком, итальянском, венгерском и английским. Обладая безукоризненным вкусом, венгерский композитор и пианист брался за сочинительство музыки, обращаясь только к поэтическим шедеврам. Гете, Шиллер, Гейне, Петрарка, Гюго, Дюма – поэты меньшего масштаба не интересовали Листа. Среди песен, исполненных в Равинии, выделяется “Лорелея” на стихи Генриха Гейне. Легкое лирическое сопрано Николь как нельзя лучше подходит к балладе о нимфе Лорелее, расчесывающей длинные волосы золотым гребнем и заманивающей своим пением рыбаков на скалы.
За спокойными, лиричными и несколько однообразными немецкими песнями
Листа последовали пять страстных греческих песен Мориса Равеля на французском языке. Идея написания этих песен принадлежит французскому музыковеду Пьеру Обри. Он хотел включить греческие и армянские песни в свои лекции о музыке угнетаемых народов. Да вот беда – греческих песен под рукой не оказалось. Пришлось Равелю взять и сочинить отдельный цикл, скромно назвав его “Пять греческих народных песен”.
Эмоциональный накал концерта повышался. Кэбелл преображалась то в неприступную Царицу, то в покорную рабыню, то во влюбленную Джульетту. Наиболее ярко голос певицы раскрылся в Четырех песнях Карлоса Гуаставино – мелодиях любви и печали, страсти и нежности, вдохновения и одиночества. Гуаставино называют “аргентинским Шубертом”. Подобно немецкому классику, он писал песни всю жизнь. Испытав в юности влияние модернизма и современной музыки, в зрелом возрасте он пришел к неоклассицизму. Все песни Гуаставино были впервые исполнены в Равинии.
На смену немецким, французским и испанским песням пришел черед песням американским. Цикл “Мед и проклятие” был сочинен композитором и дирижером Андре Превином на стихи американской поэтессы Тони Моррисон в 1999 году в честь столетия Карнеги-холла. Первой исполнительницей цикла была певица Кэтлин Бэттл. Николь Кэбелл исполнила Три отрывка из этого цикла – причудливое сочетание классических и джазовых мелодий, элементов госпела и популярной музыки.
От Листа и Равеля – к Муру и Ботнеру; от классического песенного наследия – к бродвейским мелодиям и песням в стиле спиричуэлз: такова была музыкальная палитра вечера. Исполнение Кэбелл спиричуэлз окончательно покорили зал. Вся современная американская музыка уходит корнями в музыку спиричуэлз. Ведь практически все известные нам жанры современной американской музыки, такие, как джаз, блюз, частично рок-н-ролл, выросли на основе этой музыки. Кэбелл с блеском исполнила Библию спиричуэлз - легендарную песню певца, композитора и педагога Эдварда Ботнера “O What a Beautiful City”, сочиненную им в далеком 1940 году. Следом за ней последовали народная афроамериканская спиричуэлз “Sometimes I Feel Like a Motherless Child”. Эта песня родилась в эпоху рабовладельческого строя, когда дети отбирались у своих родителей и продавались в рабство.
Спиричуэлз – духовные песни. Само это слово по-английски означает “духовный”, от латинского “спирит”, то есть “дух”. Плантаторы поощряли пение рабов и даже требовали, чтобы рабы пели во время работы. С одной стороны, это ограничивало возможность их общения друг с другом, с другой - увеличивало производительность труда. Практически все спиричуэлз написаны на библейские сюжеты. Взятие Иерихона, исход еврейского народа из Египта – эти и другие истории изложены в столь озорных и веселых песнях, что отцы церкви XVIII-XIX веков, будь они знакомы с современной им американской культурой, наверняка были бы повержены в глубочайший шок столь вольным обращением со Священным писанием. Одной из таких песен стала с блеском исполненная Николь Кэбелл “Ride on, King Jesus”.
Образцами для подражания Кэбелл считает Рене Флеминг и Анну Нетребко – певиц, сочетающих в себе красоту и музыкальный талант. Мне кажется, именно эти качества роднят Кэбелл со своими более опытными коллегами. Красивый, легкий, глубокий голос, блестящая техника, артистичность, изящество исполнения... – у нее есть все качества для великолепной карьеры. Николь Кэбелл: запомните это имя! Не сомневаюсь, певицу ждет большое будущее!
Николь Кэбелл аккомпанировала молодая талантливая пианистка Сьюзан Танг. Выпускница Истмановской школы музыки, она работает над докторской диссертацией, преподает в Школе музыки Манхэттена и много гастролирует. Выступление Танг было дебютом пианистки в Равинии.
В эти дни Николь Кэбелл находится в Германии. Впереди у нее – Эдинбургский фестиваль, где она будет петь в оратории Майкла Типпетта “Сын века” под управлением дирижера Геннадия Рождественского. Наша ближайшая встреча с певицей состоится 6 сентября 2008 года на концерте звезд Лирик-оперы в парке “Миллениум”. А в октябре-ноябре мы услышим Кэбелл в партии Лейлы в опере Ж.Бизе “Искатели жемчуга”.
10 августа 2008 года
Этот нелегкий “легкий кусок хлеба”
Летний музыкальный сезон в Чикаго и пригородах в самом разгаре. На многочисленных сценических площадках мы знакомимся с новыми именами и встречаемся со старыми знакомыми. Девятый год подряд на музыкальном фестивале в Грант-парке выступает талантливая пианистка Валентина Лисица. Мы встретились с ней накануне ее очередного приезда в Чикаго.
- Валентина, давайте начнем с самого начала. Расскажите, пожалуйста, о вашем детстве, о первых шагах в музыке.
- Я родилась в Киеве. Играть на фортепиано начала очень рано. Моя бабушка говорит, что мне было тогда три года и восемь месяцев. В детстве я много читала. Как-то нашла у брата учебник по теории музыки. Это меня заинтересовало. Я выучила все аккорды, гаммы, стала подбирать разные мелодии... Родители отвели меня в музыкальную школу при Киевском музыкальном училище. Педагоги вначале не хотели со мной возиться, так как я была слишком мала. Но когда выяснилось, что я знаю интервалы и аккорды, они мною заинтересовались. В четыре года я уже сыграла свой первый концерт. У меня сохранилась фотография этого выступления. Мне не было шести, когда меня перевели в Специальную музыкальную школу при Киевской консерватории. Там я была на два-три года младше всех.
- Но я знаю, что при этом шахматы вы любили гораздо больше музыки.
- Да, это правда.
- Почему именно шахматы? У вас в семье были шахматисты?
- Нет, не было. Как, впрочем, не было и музыкантов. Как-то сама заинтересовалась, по книжкам научилась играть, записалась в шахматный клуб. Играла неплохо, стала кандидатом в мастера спорта, на Универсиаде выступала в составе сборной Украины. Когда уехала в Америку, естественно, было не до шахмат. А потом увлеклась Интернетом и увидела, что по Интернету можно тоже играть в шахматы. На какое-то время я отошла от музыки. Пришлось сделать выбор. В итоге шахматы остались для меня развлечением.
- А любимый шахматист у вас есть?
- Конечно. Гарри Кимович Каспаров. Я увлеклась шахматами во время его бесконечного матча с Карповым. Это был знаменитый матч и в шахматном, и в человеческом плане. Он показал, что можно выбраться из самой безнадежной ситуации. Матч стал хорошим уроком для меня.
- Давайте вернемся к музыке. Все шло как по маслу: девочка-вундеркинд, первый концерт в четыре года, школа для особо одаренных детей, консерватория... Когда вы почувствовали, что музицирование становится вашей профессией?
- Пожалуй, здесь, в Америке. Когда моя мама взяла меня за ручку и повела в музыкальную школу, она не знала, чего ожидать. Я помню, когда была маленькая, мама мне говорила: “Закончишь школу, научишься играть, будет у тебя легкий кусок хлеба”. (Смеется.) Это было ее выражение. Теперь она поняла, что это совсем не такой уж легкий кусок хлеба… Мои родители, конечно, не могли предположить, как сложится моя дальнейшая жизнь.
- И о жизни в Америке, конечно, не думали.
- Ну что вы! Конечно, нет. Был конец 1991 года. Я училась на втором курсе Киевской консерватории. Страна рушилась, никто не знал, что произойдет завтра. Я тогда встречалась с моим однокурсником (будущим мужем) Анатолием Кузнецовым. И вот однажды мы решили всех удивить и организовать дуэт. Нашли много интересной музыки, которую никогда до этого не слышали, а вскоре узнали о двух конкурсах фортепианных дуэтов: в Италии и США. Подали документы на оба, но успели оформить их только для американского конкурса. А могли бы оказаться в Италии! (Смеется.) Кто знает, как жизнь повернулась бы. Самое легкое было сыграть и получить Первую премию. (В 1991 году Валентина Лисица в дуэте со своим будущим супругом пианистом Анатолием Кузнецовым завоевали Первую премию на Третьем международном конкурсе фортепианных дуэтов “Murray Dranoff”. – Прим. автора.) Но осуществить эту поездку было гораздо сложнее. А консерваторию я закончила досрочно, за два года.
- Вы не планировали оставаться в Америке?
- Нет, просто у нас не было денег на обратный билет. (Смеется.) Мы думали, что заработаем и вернемся назад. Конкурс проходил в Майами. Мы, конечно, совершенно обалдели: середина зимы, рождественские праздники, хорошенькие беленькие домики, пальмы, бассейны, машины… Настоящая американская мечта! Через несколько лет мы очутились в Майами, купили свой беленький домик с бассейном и... вскоре возненавидели все это лютой ненавистью.
- В общем, приехали, увидели, победили...
- А после победы начались тяжелые будни. После конкурса был записан наш первый альбом, состоялся дебютный концерт в Нью-Йорке, произошла встреча с агентством “Columbia Artists Management”... Нас пригласили университеты. Обучение мы продолжали вначале в Индианском университете, а потом в университете SMU Далласа. Там учились музыканты со всего мира, программа называлась “Artist Certificate”. Через два года обучения нам дали бумажку, на которой написано, что мы – артисты. Так что конкурс дал нам путевку в “большую” музыку. Но для двух роялей написано не так много произведений. Особенно плохо дела обстоят с концертами с оркестром. Репертуар очень ограниченный. Хуже, чем у виолончелистов. (Смеется.) Что нас ждало? Всю жизнь, до седых волос, ездили бы по миру и играли Концерт Пуленка. Очень веселая, бодрая, хорошая музыка, но можно же повеситься, играя только ее?!..
- И вы решили выступать поодиночке?
- Это тоже было как в сказке. Свой дебютный альбом мы записывали в Майами с компанией “Аудиофон”. Мы пришли в зал и обнаружили, что рояли не настроены для совместного музицирования. Продюсер заплатил за зал, все сидят, ждут, и... ничего не происходит. Вдруг продюсер спросил: “Может, кто-нибудь из вас поиграет соло?” Алексей толкнул меня вперед, и я исполнила весь мой репертуар. За два дня, пока настраивали рояли, я записала больше двух дисков. Так началась моя сольная карьера. Поначалу было очень трудно. Для каждого контракта приходилось разучивать новый репертуар. Я была готова играть на всех конкурсах, и репертуар у меня был соответственный: один-два этюда Шопена, этюд Листа, одна прелюдия и фуга Баха, одна классическая соната, что-нибудь романтическое... Студенты ведь зубрят одну и ту же программу, только для участия в конкурсах. Как в спорте: “Быстрее, выше, сильнее”. К тому же не было никакого опыта игры с оркестром в качестве солистки. У меня в репертуаре было два концерта с оркестром: Второй Рахманинова и Первый Чайковского. Играя дуэтом, мы специализируемся на произведениях, неизвестных широкой публике. Мы были первым дуэтом, записавшим Сюиты Бузони, Шостаковича и Шнитке, многие забытые произведения конца XIX – начала XX века. А в качестве солистки я играю очень стандартный репертуар.
- В сольном музицировании конкуренция выше. Не боитесь?
- Нет, не боюсь. Я ни с кем не соревнуюсь. Я занимаюсь музыкой. Есть огромное количество пианистов, грандиозный выбор стилей и направлений. Кому-то нравится моя игра, кому-то – нет. Это вполне нормальный процесс.
- А что случилось с дуэтом? Распался?
- Нет, дуэт остался. Мы играем шесть–десять концертов в год. То, что хочется, и там, где хочется.
- Валентина, несколько лет продолжается ваше сотрудничество со скрипачкой Хиллари Хон. С чего началась ваша дружба?
- Однажды мы встретились с Хиллари на одном фестивале и сыграли вместе. А потом так случилось, что ее постоянная пианистка Наталья Жу решила отдохнуть от выступлений и на какое-то время остаться с семьей. Хиллари занялась поиском пианистки. Мы созвонились как раз в тот момент, когда она прослушивала кандидатов. Я спросила у нее, не хочет ли она поиграть со мной. Оказалось, она даже стеснялась спросить у меня. Так мы стали музицировать вместе. Провели два турне в прошлом году, два турне в этом, и в следующем году будем выступать вместе три месяца. В Чикаго тоже будем играть.
- Прекрасно! Вам нравится музицировать с Хиллари Хон?
- Да. В основном, мы играем камерную музыку, дуэты для скрипки и фортепиано. В прошлом году играли Сонаты Франка, Брамса, Моцарта и Айвза. В этом году добавились еще три сонаты Чарльза Айвза.
- А вы говорите – стандартный репертуар! Далеко не каждый пианист играет Айвза.
- Я пытаюсь найти МУЗЫКУ в этой музыке, а не просто сыграть ноты.
- У вас есть любимый композитор?
- Одного не назову. Мои любимые композиторы – Рахманинов и Шостакович. Очень люблю Бетховена, Брамса, Шумана, Шуберта. В общем, русско-немецкий классический репертуар.
- Правда, что так, как играют русские пианисты, никому не сыграть русской музыки, и никто так, как русские, не понимают русскую музыку?
- Об исполнении сказать трудно. Если записи Третьего концерта Рахманинова дать послушать обычному слушателю и попросить их выделить именно русских исполнителей, он никогда не выберет исполнение самого композитора. Исполнение Рахманинова – совсем нерусское: сухое, аристократичное, на вкус некоторых, даже поверхностное. А наиболее русским исполнением, мне кажется, игра специалиста по Дебюсси Гизекинда – немца, рожденного во Франции. Неожиданно, правда?.. А что касается понимания, то непереводим сарказм, который присутствует в русской музыке, и то, что обычно читается между строк. Меня шокировало в Америке, что концерты классической музыки идут по разряду “Entertainment” - развлечение. Когда музыку подают публике в качестве развлечения, она и ожидает развлечения. Уж если не настоящие фейерверки, то хотя бы технические.
- Где вы живете в Америке?
- Я живу в совершенной деревне, в маленьком городишке Новый Берн, основанном около трехсот лет тому назад выходцами из Швейцарии. Находится он в штате Северная Каролина, примерно в двадцати милях от океана, на речке. Большой контраст по сравнению с первой американской мечтой: беленьким домиком с бассейном в Майами-бич. Мы прожили там восемь лет. Бассейн приходилось чистить каждый день, а искупались мы в нем за все время, пожалуй, два раза. После восьми лет мы решили переехать в деревню. Теперь у меня есть замечательный сад и огород, которыми я занимаюсь урывками, когда приезжаю.
- Это, наверно, бывает не так уж часто?
- Очень редко. У меня больше ста концертов в год! Выступаю примерно раз в три дня. Недавно записала новый CD. Он выйдет осенью. (Сейчас в продаже находятся три DVD с выступлениями Лисицы: Этюды Шопена, Шуберт, Лист, Равель, Рахманинов... – Прим. автора.) На следующий год у меня кроме турне с Хиллари Хон запланированы два больших турне с оркестрами: с Варшавским филармоническим и Русским национальным под управлением Спивакова.
- Услышим ли вас в Чикаго с этими оркестрами?
- Нет, оба турне запланированы только на Восточном побережье.
- Жалко. Но зато вы каждое лето выступаете на музыкальном фестивале в центре Чикаго.
- На этом фестивале для меня все родное. Я уже не представляю себе лета без Грант-парка. Это очень интересный, необычный, единственный в своем роде демократичный фестиваль. В отличие от элитарной Равинии здесь все концерты бесплатные. Приходи – садись – слушай музыку. Прекрасный оркестр, великолепный главный дирижер. Я неоднократно работала с Карлосом Кальмаром не только в Чикаго, но и в Европе, мы прекрасно знаем и понимаем друг друга. Всегда приятно встретиться со старыми друзьями.
- В этот раз вы приезжаете с Григом...
- Совершенно обожаемый мною концерт, который до прошлого года не был в моем репертуаре. Зато в этом сезоне я его играю везде. Сезон Грига!
- О вашем муже мы уже знаем. Расскажите, пожалуйста, о самом юном члене вашей семьи.
- Это наш любимый Веничка. Ему только что исполнилось три года. Его первым словом, после “мама” и “папа”, было слово “ньет”, сказанное с ужасным американским акцентом. Это нас очень рассмешило... Ребенок мне совершенно не дает заниматься. Он очень рано понял, что если мама занимается – значит, мама уезжает. Поэтому он пытается остановить меня любыми средствами. Я не могу даже прикоснуться к инструменту: он через секунду прибегает с воем и криком. Для меня жизнь начинается, когда он идет спать. После этого я занимаюсь приблизительно до трех-четырех часов ночи. А встает Веничка рано, открывает маме глаза часов в семь-восемь... Чтобы выжить, я пью очень много кофе. Спасает то, что дома нахожусь урывками. (Смеется.)
- Вы бы хотели, чтобы Веня повторил судьбу родителей и стал пианистом?
- Нет, нет, нет. Я хочу, чтобы у него был легкий кусок хлеба. (Смеется.)
- Спасибо за интересную беседу. Удачи на концерте! Встретимся на фестивале.
Наша справка. 1 марта 2009 года в Чикагском симфоническом центре в престижной серии концертов “Великие исполнители” состоится выступление Валентины Лисицы и скрипачки Хиллари Хон. В программе - произведения Б.Бартока, И.Брамса, Ч.Айвза, Э.Исаи. А ближайшее выступление Валентины Лисицы в Чикаго состоится 8 и 9 августа на музыкальном фестивале “Грант-парк-2008”. С оркестром Грант-парка под управлением Карлоса Кальмара она исполнит Фортепианный концерт Э.Грига. После окончания программы Валентина Лисица сыграет Лунную сонату Л.ван Бетховена.
3 августа 2008 года
- Валентина, давайте начнем с самого начала. Расскажите, пожалуйста, о вашем детстве, о первых шагах в музыке.
- Я родилась в Киеве. Играть на фортепиано начала очень рано. Моя бабушка говорит, что мне было тогда три года и восемь месяцев. В детстве я много читала. Как-то нашла у брата учебник по теории музыки. Это меня заинтересовало. Я выучила все аккорды, гаммы, стала подбирать разные мелодии... Родители отвели меня в музыкальную школу при Киевском музыкальном училище. Педагоги вначале не хотели со мной возиться, так как я была слишком мала. Но когда выяснилось, что я знаю интервалы и аккорды, они мною заинтересовались. В четыре года я уже сыграла свой первый концерт. У меня сохранилась фотография этого выступления. Мне не было шести, когда меня перевели в Специальную музыкальную школу при Киевской консерватории. Там я была на два-три года младше всех.
- Но я знаю, что при этом шахматы вы любили гораздо больше музыки.
- Да, это правда.
- Почему именно шахматы? У вас в семье были шахматисты?
- Нет, не было. Как, впрочем, не было и музыкантов. Как-то сама заинтересовалась, по книжкам научилась играть, записалась в шахматный клуб. Играла неплохо, стала кандидатом в мастера спорта, на Универсиаде выступала в составе сборной Украины. Когда уехала в Америку, естественно, было не до шахмат. А потом увлеклась Интернетом и увидела, что по Интернету можно тоже играть в шахматы. На какое-то время я отошла от музыки. Пришлось сделать выбор. В итоге шахматы остались для меня развлечением.
- А любимый шахматист у вас есть?
- Конечно. Гарри Кимович Каспаров. Я увлеклась шахматами во время его бесконечного матча с Карповым. Это был знаменитый матч и в шахматном, и в человеческом плане. Он показал, что можно выбраться из самой безнадежной ситуации. Матч стал хорошим уроком для меня.
- Давайте вернемся к музыке. Все шло как по маслу: девочка-вундеркинд, первый концерт в четыре года, школа для особо одаренных детей, консерватория... Когда вы почувствовали, что музицирование становится вашей профессией?
- Пожалуй, здесь, в Америке. Когда моя мама взяла меня за ручку и повела в музыкальную школу, она не знала, чего ожидать. Я помню, когда была маленькая, мама мне говорила: “Закончишь школу, научишься играть, будет у тебя легкий кусок хлеба”. (Смеется.) Это было ее выражение. Теперь она поняла, что это совсем не такой уж легкий кусок хлеба… Мои родители, конечно, не могли предположить, как сложится моя дальнейшая жизнь.
- И о жизни в Америке, конечно, не думали.
- Ну что вы! Конечно, нет. Был конец 1991 года. Я училась на втором курсе Киевской консерватории. Страна рушилась, никто не знал, что произойдет завтра. Я тогда встречалась с моим однокурсником (будущим мужем) Анатолием Кузнецовым. И вот однажды мы решили всех удивить и организовать дуэт. Нашли много интересной музыки, которую никогда до этого не слышали, а вскоре узнали о двух конкурсах фортепианных дуэтов: в Италии и США. Подали документы на оба, но успели оформить их только для американского конкурса. А могли бы оказаться в Италии! (Смеется.) Кто знает, как жизнь повернулась бы. Самое легкое было сыграть и получить Первую премию. (В 1991 году Валентина Лисица в дуэте со своим будущим супругом пианистом Анатолием Кузнецовым завоевали Первую премию на Третьем международном конкурсе фортепианных дуэтов “Murray Dranoff”. – Прим. автора.) Но осуществить эту поездку было гораздо сложнее. А консерваторию я закончила досрочно, за два года.
- Вы не планировали оставаться в Америке?
- Нет, просто у нас не было денег на обратный билет. (Смеется.) Мы думали, что заработаем и вернемся назад. Конкурс проходил в Майами. Мы, конечно, совершенно обалдели: середина зимы, рождественские праздники, хорошенькие беленькие домики, пальмы, бассейны, машины… Настоящая американская мечта! Через несколько лет мы очутились в Майами, купили свой беленький домик с бассейном и... вскоре возненавидели все это лютой ненавистью.
- В общем, приехали, увидели, победили...
- А после победы начались тяжелые будни. После конкурса был записан наш первый альбом, состоялся дебютный концерт в Нью-Йорке, произошла встреча с агентством “Columbia Artists Management”... Нас пригласили университеты. Обучение мы продолжали вначале в Индианском университете, а потом в университете SMU Далласа. Там учились музыканты со всего мира, программа называлась “Artist Certificate”. Через два года обучения нам дали бумажку, на которой написано, что мы – артисты. Так что конкурс дал нам путевку в “большую” музыку. Но для двух роялей написано не так много произведений. Особенно плохо дела обстоят с концертами с оркестром. Репертуар очень ограниченный. Хуже, чем у виолончелистов. (Смеется.) Что нас ждало? Всю жизнь, до седых волос, ездили бы по миру и играли Концерт Пуленка. Очень веселая, бодрая, хорошая музыка, но можно же повеситься, играя только ее?!..
- И вы решили выступать поодиночке?
- Это тоже было как в сказке. Свой дебютный альбом мы записывали в Майами с компанией “Аудиофон”. Мы пришли в зал и обнаружили, что рояли не настроены для совместного музицирования. Продюсер заплатил за зал, все сидят, ждут, и... ничего не происходит. Вдруг продюсер спросил: “Может, кто-нибудь из вас поиграет соло?” Алексей толкнул меня вперед, и я исполнила весь мой репертуар. За два дня, пока настраивали рояли, я записала больше двух дисков. Так началась моя сольная карьера. Поначалу было очень трудно. Для каждого контракта приходилось разучивать новый репертуар. Я была готова играть на всех конкурсах, и репертуар у меня был соответственный: один-два этюда Шопена, этюд Листа, одна прелюдия и фуга Баха, одна классическая соната, что-нибудь романтическое... Студенты ведь зубрят одну и ту же программу, только для участия в конкурсах. Как в спорте: “Быстрее, выше, сильнее”. К тому же не было никакого опыта игры с оркестром в качестве солистки. У меня в репертуаре было два концерта с оркестром: Второй Рахманинова и Первый Чайковского. Играя дуэтом, мы специализируемся на произведениях, неизвестных широкой публике. Мы были первым дуэтом, записавшим Сюиты Бузони, Шостаковича и Шнитке, многие забытые произведения конца XIX – начала XX века. А в качестве солистки я играю очень стандартный репертуар.
- В сольном музицировании конкуренция выше. Не боитесь?
- Нет, не боюсь. Я ни с кем не соревнуюсь. Я занимаюсь музыкой. Есть огромное количество пианистов, грандиозный выбор стилей и направлений. Кому-то нравится моя игра, кому-то – нет. Это вполне нормальный процесс.
- А что случилось с дуэтом? Распался?
- Нет, дуэт остался. Мы играем шесть–десять концертов в год. То, что хочется, и там, где хочется.
- Валентина, несколько лет продолжается ваше сотрудничество со скрипачкой Хиллари Хон. С чего началась ваша дружба?
- Однажды мы встретились с Хиллари на одном фестивале и сыграли вместе. А потом так случилось, что ее постоянная пианистка Наталья Жу решила отдохнуть от выступлений и на какое-то время остаться с семьей. Хиллари занялась поиском пианистки. Мы созвонились как раз в тот момент, когда она прослушивала кандидатов. Я спросила у нее, не хочет ли она поиграть со мной. Оказалось, она даже стеснялась спросить у меня. Так мы стали музицировать вместе. Провели два турне в прошлом году, два турне в этом, и в следующем году будем выступать вместе три месяца. В Чикаго тоже будем играть.
- Прекрасно! Вам нравится музицировать с Хиллари Хон?
- Да. В основном, мы играем камерную музыку, дуэты для скрипки и фортепиано. В прошлом году играли Сонаты Франка, Брамса, Моцарта и Айвза. В этом году добавились еще три сонаты Чарльза Айвза.
- А вы говорите – стандартный репертуар! Далеко не каждый пианист играет Айвза.
- Я пытаюсь найти МУЗЫКУ в этой музыке, а не просто сыграть ноты.
- У вас есть любимый композитор?
- Одного не назову. Мои любимые композиторы – Рахманинов и Шостакович. Очень люблю Бетховена, Брамса, Шумана, Шуберта. В общем, русско-немецкий классический репертуар.
- Правда, что так, как играют русские пианисты, никому не сыграть русской музыки, и никто так, как русские, не понимают русскую музыку?
- Об исполнении сказать трудно. Если записи Третьего концерта Рахманинова дать послушать обычному слушателю и попросить их выделить именно русских исполнителей, он никогда не выберет исполнение самого композитора. Исполнение Рахманинова – совсем нерусское: сухое, аристократичное, на вкус некоторых, даже поверхностное. А наиболее русским исполнением, мне кажется, игра специалиста по Дебюсси Гизекинда – немца, рожденного во Франции. Неожиданно, правда?.. А что касается понимания, то непереводим сарказм, который присутствует в русской музыке, и то, что обычно читается между строк. Меня шокировало в Америке, что концерты классической музыки идут по разряду “Entertainment” - развлечение. Когда музыку подают публике в качестве развлечения, она и ожидает развлечения. Уж если не настоящие фейерверки, то хотя бы технические.
- Где вы живете в Америке?
- Я живу в совершенной деревне, в маленьком городишке Новый Берн, основанном около трехсот лет тому назад выходцами из Швейцарии. Находится он в штате Северная Каролина, примерно в двадцати милях от океана, на речке. Большой контраст по сравнению с первой американской мечтой: беленьким домиком с бассейном в Майами-бич. Мы прожили там восемь лет. Бассейн приходилось чистить каждый день, а искупались мы в нем за все время, пожалуй, два раза. После восьми лет мы решили переехать в деревню. Теперь у меня есть замечательный сад и огород, которыми я занимаюсь урывками, когда приезжаю.
- Это, наверно, бывает не так уж часто?
- Очень редко. У меня больше ста концертов в год! Выступаю примерно раз в три дня. Недавно записала новый CD. Он выйдет осенью. (Сейчас в продаже находятся три DVD с выступлениями Лисицы: Этюды Шопена, Шуберт, Лист, Равель, Рахманинов... – Прим. автора.) На следующий год у меня кроме турне с Хиллари Хон запланированы два больших турне с оркестрами: с Варшавским филармоническим и Русским национальным под управлением Спивакова.
- Услышим ли вас в Чикаго с этими оркестрами?
- Нет, оба турне запланированы только на Восточном побережье.
- Жалко. Но зато вы каждое лето выступаете на музыкальном фестивале в центре Чикаго.
- На этом фестивале для меня все родное. Я уже не представляю себе лета без Грант-парка. Это очень интересный, необычный, единственный в своем роде демократичный фестиваль. В отличие от элитарной Равинии здесь все концерты бесплатные. Приходи – садись – слушай музыку. Прекрасный оркестр, великолепный главный дирижер. Я неоднократно работала с Карлосом Кальмаром не только в Чикаго, но и в Европе, мы прекрасно знаем и понимаем друг друга. Всегда приятно встретиться со старыми друзьями.
- В этот раз вы приезжаете с Григом...
- Совершенно обожаемый мною концерт, который до прошлого года не был в моем репертуаре. Зато в этом сезоне я его играю везде. Сезон Грига!
- О вашем муже мы уже знаем. Расскажите, пожалуйста, о самом юном члене вашей семьи.
- Это наш любимый Веничка. Ему только что исполнилось три года. Его первым словом, после “мама” и “папа”, было слово “ньет”, сказанное с ужасным американским акцентом. Это нас очень рассмешило... Ребенок мне совершенно не дает заниматься. Он очень рано понял, что если мама занимается – значит, мама уезжает. Поэтому он пытается остановить меня любыми средствами. Я не могу даже прикоснуться к инструменту: он через секунду прибегает с воем и криком. Для меня жизнь начинается, когда он идет спать. После этого я занимаюсь приблизительно до трех-четырех часов ночи. А встает Веничка рано, открывает маме глаза часов в семь-восемь... Чтобы выжить, я пью очень много кофе. Спасает то, что дома нахожусь урывками. (Смеется.)
- Вы бы хотели, чтобы Веня повторил судьбу родителей и стал пианистом?
- Нет, нет, нет. Я хочу, чтобы у него был легкий кусок хлеба. (Смеется.)
- Спасибо за интересную беседу. Удачи на концерте! Встретимся на фестивале.
Наша справка. 1 марта 2009 года в Чикагском симфоническом центре в престижной серии концертов “Великие исполнители” состоится выступление Валентины Лисицы и скрипачки Хиллари Хон. В программе - произведения Б.Бартока, И.Брамса, Ч.Айвза, Э.Исаи. А ближайшее выступление Валентины Лисицы в Чикаго состоится 8 и 9 августа на музыкальном фестивале “Грант-парк-2008”. С оркестром Грант-парка под управлением Карлоса Кальмара она исполнит Фортепианный концерт Э.Грига. После окончания программы Валентина Лисица сыграет Лунную сонату Л.ван Бетховена.
3 августа 2008 года
27 июл. 2008 г.
Вадим Глузман. Знакомство перед концертом
6 августа 2008 года на музыкальном фестивале “Грант-парк-2008” выступит скрипач Вадим Глузман. С оркестром Грант-парка под управлением канадского дирижера Жана-Мари Зитони он исполнит Скрипичный концерт Феликса Мендельсона.
...Все началось давным-давно, когда прадедушка Вадима Глузмана, живший в крохотном еврейском местечке, сделал для себя маленькую скрипку. Он не хотел становиться скрипачом – он просто хотел играть на скрипке. Свою любовь к музыке он передал детям. Они учились играть на скрипке, но скрипачами не стали: бабушка Вадима – врач, ее брат – археолог. Зато родители Вадима – профессиональные музыканты.
Вадим Глузман родился в 1973 году в Житомире. Он говорит: “Я вышел из романов Шолом Алейхема и Антуана де Сент-Экзюпери, Михаила Булгакова и Эли Визеля. Я вышел из клейзмерской музыки, Брамса, Чайковского, Шостаковича и Бернстайна. Я вышел из записей Ойстраха и Шеринга, Рубинштейна и Хассида, Горовица и Гульда... Я должен был стать скрипачом, это было моей судьбой”. Со скрипкой Вадим не расстается с семи лет. Учеба в Риге, в Тель-Авивской академии музыки, в Джульярдской музыкальной школе, победы на многочисленных международных скрипичных конкурсах, сольные концерты, камерные ансамбли, выступления с оркестрами, записи... Житомир – Рига – Тель-Авив – Нью-Йорк – Чикаго – далее везде... – география маршрутов Вадима Глузмана простирается по всем континентам. Он умен, начитан, доброжелателен, остроумен, открыт для общения и, подобно своему прадедушке, обожает играть на скрипке. Моя беседа с Вадимом вышла далеко за рамки предстоящего концерта.
- Готовясь к интервью, я прочитал о вас много материалов в интернете. Особенно интересным мне показался ваш сайт www.vadimgluzman.com. Многие вопросы отпали сами собой – вы просто на них уже ответили. Тем не менее некоторые любопытные события вашей жизни прошли незамеченными. Вот о них мне хотелось бы с вами поговорить. В 1990 году вы играли для Исаака Стерна. Как это произошло? Почему вам было предоставлено это право? Если можно, расскажите, пожалуйста, подробнее об этом эпизоде вашей жизни.
- В 1990 году из Риги мы репатриировались в Израиль. В Тель-Авиве я услышал о том, что Айзек Стерн прослушивает молодых скрипачей в Музыкальном центре в Иерусалиме. Я поехал к нему. За исключением записей, которые были у меня в Союзе, я не знал о том, кто такой Стерн. Не знал о его поддержке государства Израиль, не знал об истории с Карнеги-холл, не знал, что Айзек Стерн больше, чем просто скрипач. Я приехал в Иерусалим, зашел в Музыкальный центр и сообщил секретарю, что хочу поиграть Стерну. Секретарь ответил, что идея сама по себе замечательна, но придется подождать пару лет. На мое счастье, в этот момент дверь отворилась и в Центр вошел Стерн. Показав на меня, музыкант спросил: “Кто это?” Секретарь сказал: “Мальчик приехал поиграть вам на скрипке”. Реакция Стерна оказалась неожиданной: “Хорошо. Готовься. Пять минут у меня найдется”. Можно сказать, что мне просто повезло. Пять минут вылились в полтора часа, и с тех пор я имел счастье общаться со Стерном с большей или меньшей регулярностью в Израиле, а потом и в Нью-Йорке. Айзек Стерн сыграл огромную роль в моей музыкальной жизни.
- Можно ли назвать ваши отношения дружбой?
- Я бы не осмелился назвать это дружбой. Дружба – это очень красивое определение, но не думаю, что оно правильно в данном случае. Я был молодой скрипач, и он для меня был Мастером. На первых порах Стерн мне очень помог. Он мне дал рекомендации в Американо-израильский культурный фонд, выделил скрипку... Айзек Стерн навсегда останется для меня примером невероятной честности в музыке и в жизни.
В 1992 году по рекомендации маэстро Стерна Вадим Глузман получил скрипку работы Гварнери. В 1994 году он стал обладателем Приза Фонда Генриха Шеринга и в 1996 году получил смычок из коллекции Шеринга. Сейчас Глузман играет на скрипке 1690 года работы Страдивари. Эта скрипка, предоставленная музыканту Обществом Страдивари в Чикаго, принадлежала основателю русской скрипичной школы, одному из величайших скрипичных педагогов Леопольду Ауэру. В интервью журналу “The Chicago Tribune Magazine” Вадим Глузман сказал: “Словами не описать, как восхитителен этот инструмент. Он заставляет меня бежать в пятнадцать раз быстрее и нырять в пятнадцать раз глубже. Когда я впервые взял в руки эту скрипку, я понял, что жизнь моя изменилась”. Но вернемся к нашей беседе.
- В Израиле вы жили в музыкальном киббуце “Кешет-Эйлон”. Откуда вдруг в горах возле ливанской границы возникло это чудо, куда стекались лучшие преподаватели, где проводили мастер-классы лучшие педагоги?..
- Я с удовольствием расскажу об этом, тем более, что в русской прессе мало информации об этом киббуце, хотя там работают педагоги из России и учатся много русскоязычных студентов. Киббуц называется Эйлон, по географическому названию этого удивительного места. А слово “кешет” в переводе с иврита означает “смычок“ или “радуга”. Киббуц был организован для помощи молодым музыкантам – новым репатриантам, которые к этому времени только приехали в Израиль. В 1990 году я был в числе первых студентов. Моя учеба началась в дни Хануки 1990 года, прямо перед войной в Персидском заливе. Прошло несколько лет, и я вернулся в киббуц в качестве преподавателя. Буквально через две недели я вновь еду туда преподавать. (Наша беседа состоялась 16 июля 2008 года. – Прим. автора.) Киббуц “Кешет-Эйлон” стал частью меня самого. Сегодня этот киббуц – международная организация с громадным количеством педагогов и студентов. Каждый год на международный трехнедельный курс мы приглашаем около пятидесяти студентов. При этом заявок на участие в курсе приходит как минимум от двухсот до четырехсот. Я, к счастью, этим не занимаюсь, но всегда болезненный процесс, когда кому-то приходится отказывать. Хотелось бы принять всех, но, к сожалению, такое невозможно. Курс в Эйлоне - это ежедневные индивидуальные занятия, мастер-классы, концерты учеников и преподавателей и заключительный гала-концерт. Кроме этого, ежегодно на Хануку и Пейсах мы проводим два семинара для молодых израильских скрипачей и педагогов.
- Сколько лет вы прожили в Израиле?
- А я продолжаю жить в Израиле. Я учился в Джульярдской школе и семь лет прожил в Нью-Йорке. Сегодня у меня два места жительства: Тель-Авив и Чикаго. Но мой дом в Израиле. Израиль – то место, куда я возвращаюсь. В иные точки земного шара я приезжаю.
- Кем вы себя ощущаете? Русским евреем? Израильтянином? Американцем? Или, может быть, гражданином мира?
- Я себя ощущаю израильтянином, родившимся в бывшем Советском Союзе и иногда живущим в Америке.
- Но сейчас вы живете в Чикаго, рядом с нами.
- Я для интереса посчитал, что в это лето в Чикаго я проведу ровно пять дней, включая дни подготовки к концерту в Грант-парке.
- Вадим, что сегодня происходит в мире скрипичной музыки? Пишут ли для скрипки новые произведения?
- Без сомнения, есть современная скрипичная музыка и масса молодых интересных композиторов. Ответственность музыкантов состоит в том, чтобы ее исполнять. Надо дать публике шанс ее услышать. Если мы этого делать не будем, на нас закончится наш вид искусства как таковой. Вспомним историю музыки, например, взаимоотношения Йоахима с Брамсом. Представляете, если бы не Йоахим, у нас бы сегодня не было Скрипичного концерта Брамса. Какая была бы трагедия для музыки! Но Йоахим был тем скрипачом, который играл много современной музыки, в том числе своего современника Брамса. То же самое происходит сегодня. Я очень тесно сотрудничаю с Лерой Ауэрбах. Она родилась в бывшем Советском Союзе, но уже много лет живет в Нью-Йорке. На мой взгляд, Лера – совершенно феноменальное дарование. Она написала для меня много произведений, я много записывал и буду записывать ее музыку.
Лера Ауэрбах родилась в 1973 году в Челябинске. В возрасте шести лет впервые появилась перед публикой как пианистка, два года спустя выступила вместе с оркестром, в возрасте двенадцати лет сочинила свою первую оперу. Участвовала в международных фортепианных конкурсах, получила множество призов. В 1991 году во время гастролей в США приняла решение не возвращаться в СССР. Училась по классу композиции и фортепиано в Джульярдской школе музыки в Нью-Йорке, изучала литературу в Колумбийском университете. Закончила Музыкальную академию в Ганновере. Вадим Глузман принимал участие в премьере нового балета Джона Ноймайера “Двадцать четыре прелюдии” на музыку Леры Ауэрбах в Гамбургской опере. А еще Лера Ауэрбах пишет стихи. Однажды в Нью-Йорке после поэтического вечера Сергея Юрского она подошла к артисту и вручила ему книгу своих стихов. Юрский говорит: “Стихи были необычные. Не просто хорошие - таких сейчас немало - это были стихи мудрые и ясные, стихи человека, много знающего, много думающего и пришедшего к твердым убеждениям”. И вот уже в течение многих лет Юрский читает на своих вечерах стихи Леры, включает их в свои спектакли, в свои диски. Лера бесконечно благодарна ему за это: “Юрский - важная литературная ниточка, связывающая меня сегодня с Россией”.
- Так значит, в отличие от мрачных пророчеств Нормана Лебрехта, классическая музыка еще не умирает? Он пишет о засилье коммерции, о смерти настоящего искусства, об алчных менеджерах, звукозаписывающих студиях... После его книжек становится как-то не по себе.
- Я с громадным уважением отношусь к Лебрехту. Он, конечно, большой знаток музыки и потрясающий журналист, но в данном случае я совершенно не согласен с тем, что он пишет. Мне кажется, им движут какие-то свои, немузыкальные причины. Классическая музыка не умирает, а, как любой вид искусства, изменяется. Она постоянно находится в движении. Может быть, то, что происходит сегодня, - это возврат в прошлое, в эпоху, когда классическая музыка была элитарной. Никто не ожидал, что когда-нибудь на сольный концерт скрипача или пианиста смогут прийти три с половиной тысячи человек. Раньше приходили триста пятьдесят, и ничего в этом плохого не было. Господин Сарасате, господа Казальс и Йоахим прекрасно играли, и все были счастливы. Может быть, сегодня происходит сужение аудитории, но я не считаю, что мы умираем.
- Ну что ж, это вселяет надежду. А в Израиле исполняется современная музыка? Есть поле для экспериментов?
- Конечно, новая музыка всегда исполняется. У нас есть масса очень интересных композиторов. Например, Менахем Визенберг. (Композитор, аранжировщик, пианист и педагог Менахем Визенберг - один из наиболее одаренных музыкантов Израиля. Окончил Джульярдскую школу в Нью-Йорке. Преподает в Иерусалимской академии музыки и танца, руководит группой молодых музыкантов при Иерусалимском музыкальном центре, дает мастер-классы по композиции, читает лекции во многих университетах США и Великобритании, выступает в качестве пианиста-солиста и участника камерных ансамблей в Израиле, Европе и США. – Прим. автора.) Может быть, новая музыка исполняется не в таких количествах, как в концертных залах Голландии, Дании, Германии или Швеции. Но с другой стороны, мы также не видим ее в таком количестве в Америке. Израильскую публику я могу сравнить с американской. Это публика очень консервативная. Что делать – со вкусами публики нужно считаться, их надо уважать. В конце концов, то, что мы делаем, мы делаем для тех, кто сидит в зале.
- Так это же приводит к тому, что кроме узкой группы композиторов-классиков XIX и начала XX века не исполняется ровным счетом ничего!
- Это правда. Но, вы знаете, я бы не хотел сказать, что это к сожалению. Публика на сегодняшний день такая, и таковы ее вкусы. Музыкант, который чувствует, что ему необходимо играть современную музыку и хочет заниматься только этим, должен найти для себя другую географическую точку или воспитывать публику вокруг себя, как это делает Стивен Бернс в Чикаго. (Трубач и композитор Стивен Бернс регулярно организовывает в Чикаго концерты серии “Fulcrum Point New Music Project”, на которых исполняется только современная музыка. – Прим. автора.) Та же Лера Ауэрбах последние три года прожила в Бремене, являясь “Komponist der Stadt” - так называемым городским композитором. Бремен регулярно заказывал ей новые произведения, Лера участвовала в фестивалях... Она вернулась в Америку буквально полгода назад и продолжает работать здесь. Только что были премьеры ее новых произведений на фестивале в Нью-Йорке. Я не думаю, что все так трагично... После того, как я имел счастье поработать вместе с современными композиторами над их новыми произведениями, я увидел, что любое произведение – живая изменяющаяся стихия. Два года назад я работал с Софьей Асгатовной Губайдулиной над ее концертом “Offertorium” - много раз сыгранным и записанным произведением. В процессе работы она сама брала ручку, что-то вычеркивала, что-то дописывала, меняла динамику и даже ноты. Я сделал для себя вывод, что нет ничего высеченного на камне. Естественно, я никогда не позволю себе поменять написанное композитором без его или ее согласия. Процитирую ту же Губайдулину. Она считает, что для успешного концерта необходим триумвират трех талантов: композитора, исполнителя и публики. Так же, как без композитора нет музыки, так же и без исполнителя, и без публики нет музыки.
- Кто для вас наиболее значимые фигуры в скрипичной музыке? Вы уже упомянули Исаака Стерна. Кто еще стоит в этом ряду?
- Первый в этом ряду - Давид Ойстрах. Ничего лучшего в искусстве скрипичной игры, на мой взгляд, не происходило. Ойстрах – это явление в музыке. Такие люди рождаются очень редко. Мне невероятно близко и дорого его искусство.
- Можно ли сказать, что ваша карьера состоялась, или об этом еще рано говорить?
- Конечно, рано говорить. Если когда-нибудь я скажу, что состоялся, то в этот же момент можно спокойно закрыть футляр и больше его не открывать.
- Расскажите, пожалуйста, о вашей семье.
- Моя жена – пианистка Анжела Йоффе. Мы с ней учились в одной школе в Риге. Потом наши семьи репатриировались в Израиль. Мы начали играть вместе в Риге, продолжили в Израиле, а потом решили, что можно не только играть вместе. Нашей дочери четыре с половиной года. Она родилась в Чикаго.
- На каком языке вы разговариваете дома?
- Мы говорим по-русски. До недавнего времени дочка была уверена, что по-русски разговаривают все!
- У вас замечательный русский язык. Такое впечатление, что вы находитесь в Москве, а не в Америке.
- Московского произношения у меня, по-моему, нет, а язык... Книги не дают забывать русский язык.
- Где вы находите время на чтение?
- А самолет для чего? Я вам могу привести пример. Полет из города Берген в Норвегии в город Аделаида в Австралии занимает сорок два часа. Можно много чего успеть прочесть!
- Вадим, так получилось, что сегодня мы с вами говорили больше о современной музыке, а 6 августа в вашем исполнении мы услышим одно из величайших классических скрипичных произведений – Концерт Феликса Мендельсона. С чем связан выбор этого концерта? Это было ваше желание, или таков был заказ фестиваля?
- В данном случае наши желания совпали. В Грант-парке давно не исполняли Мендельсона, а я очень люблю его Скрипичный концерт. Я еще не встречал человека, который бы его не любил.
- Да, концерт замечательный. А как вы относитесь к тому, что это концерт на открытом воздухе? Рядом проезжают машины, пролетают самолеты... Вас это не смущает?
- Нет. Я буду играть точно так же, как я бы играл в концертном зале или на улице. Я не вижу никакой разницы. Передо мной сидят люди, которые хотят услышать концерт Мендельсона, и я им благодарен за то, что они пришли.
- Ну что ж, большое спасибо за интересную беседу. Надеюсь, наши встречи станут традиционными. Хоть на несколько дней, но в Чикаго вы все же появляетесь. Желаю вам успеха на фестивале. До встречи 6 августа!
27 июля 2008 года
...Все началось давным-давно, когда прадедушка Вадима Глузмана, живший в крохотном еврейском местечке, сделал для себя маленькую скрипку. Он не хотел становиться скрипачом – он просто хотел играть на скрипке. Свою любовь к музыке он передал детям. Они учились играть на скрипке, но скрипачами не стали: бабушка Вадима – врач, ее брат – археолог. Зато родители Вадима – профессиональные музыканты.
Вадим Глузман родился в 1973 году в Житомире. Он говорит: “Я вышел из романов Шолом Алейхема и Антуана де Сент-Экзюпери, Михаила Булгакова и Эли Визеля. Я вышел из клейзмерской музыки, Брамса, Чайковского, Шостаковича и Бернстайна. Я вышел из записей Ойстраха и Шеринга, Рубинштейна и Хассида, Горовица и Гульда... Я должен был стать скрипачом, это было моей судьбой”. Со скрипкой Вадим не расстается с семи лет. Учеба в Риге, в Тель-Авивской академии музыки, в Джульярдской музыкальной школе, победы на многочисленных международных скрипичных конкурсах, сольные концерты, камерные ансамбли, выступления с оркестрами, записи... Житомир – Рига – Тель-Авив – Нью-Йорк – Чикаго – далее везде... – география маршрутов Вадима Глузмана простирается по всем континентам. Он умен, начитан, доброжелателен, остроумен, открыт для общения и, подобно своему прадедушке, обожает играть на скрипке. Моя беседа с Вадимом вышла далеко за рамки предстоящего концерта.
- Готовясь к интервью, я прочитал о вас много материалов в интернете. Особенно интересным мне показался ваш сайт www.vadimgluzman.com. Многие вопросы отпали сами собой – вы просто на них уже ответили. Тем не менее некоторые любопытные события вашей жизни прошли незамеченными. Вот о них мне хотелось бы с вами поговорить. В 1990 году вы играли для Исаака Стерна. Как это произошло? Почему вам было предоставлено это право? Если можно, расскажите, пожалуйста, подробнее об этом эпизоде вашей жизни.
- В 1990 году из Риги мы репатриировались в Израиль. В Тель-Авиве я услышал о том, что Айзек Стерн прослушивает молодых скрипачей в Музыкальном центре в Иерусалиме. Я поехал к нему. За исключением записей, которые были у меня в Союзе, я не знал о том, кто такой Стерн. Не знал о его поддержке государства Израиль, не знал об истории с Карнеги-холл, не знал, что Айзек Стерн больше, чем просто скрипач. Я приехал в Иерусалим, зашел в Музыкальный центр и сообщил секретарю, что хочу поиграть Стерну. Секретарь ответил, что идея сама по себе замечательна, но придется подождать пару лет. На мое счастье, в этот момент дверь отворилась и в Центр вошел Стерн. Показав на меня, музыкант спросил: “Кто это?” Секретарь сказал: “Мальчик приехал поиграть вам на скрипке”. Реакция Стерна оказалась неожиданной: “Хорошо. Готовься. Пять минут у меня найдется”. Можно сказать, что мне просто повезло. Пять минут вылились в полтора часа, и с тех пор я имел счастье общаться со Стерном с большей или меньшей регулярностью в Израиле, а потом и в Нью-Йорке. Айзек Стерн сыграл огромную роль в моей музыкальной жизни.
- Можно ли назвать ваши отношения дружбой?
- Я бы не осмелился назвать это дружбой. Дружба – это очень красивое определение, но не думаю, что оно правильно в данном случае. Я был молодой скрипач, и он для меня был Мастером. На первых порах Стерн мне очень помог. Он мне дал рекомендации в Американо-израильский культурный фонд, выделил скрипку... Айзек Стерн навсегда останется для меня примером невероятной честности в музыке и в жизни.
В 1992 году по рекомендации маэстро Стерна Вадим Глузман получил скрипку работы Гварнери. В 1994 году он стал обладателем Приза Фонда Генриха Шеринга и в 1996 году получил смычок из коллекции Шеринга. Сейчас Глузман играет на скрипке 1690 года работы Страдивари. Эта скрипка, предоставленная музыканту Обществом Страдивари в Чикаго, принадлежала основателю русской скрипичной школы, одному из величайших скрипичных педагогов Леопольду Ауэру. В интервью журналу “The Chicago Tribune Magazine” Вадим Глузман сказал: “Словами не описать, как восхитителен этот инструмент. Он заставляет меня бежать в пятнадцать раз быстрее и нырять в пятнадцать раз глубже. Когда я впервые взял в руки эту скрипку, я понял, что жизнь моя изменилась”. Но вернемся к нашей беседе.
- В Израиле вы жили в музыкальном киббуце “Кешет-Эйлон”. Откуда вдруг в горах возле ливанской границы возникло это чудо, куда стекались лучшие преподаватели, где проводили мастер-классы лучшие педагоги?..
- Я с удовольствием расскажу об этом, тем более, что в русской прессе мало информации об этом киббуце, хотя там работают педагоги из России и учатся много русскоязычных студентов. Киббуц называется Эйлон, по географическому названию этого удивительного места. А слово “кешет” в переводе с иврита означает “смычок“ или “радуга”. Киббуц был организован для помощи молодым музыкантам – новым репатриантам, которые к этому времени только приехали в Израиль. В 1990 году я был в числе первых студентов. Моя учеба началась в дни Хануки 1990 года, прямо перед войной в Персидском заливе. Прошло несколько лет, и я вернулся в киббуц в качестве преподавателя. Буквально через две недели я вновь еду туда преподавать. (Наша беседа состоялась 16 июля 2008 года. – Прим. автора.) Киббуц “Кешет-Эйлон” стал частью меня самого. Сегодня этот киббуц – международная организация с громадным количеством педагогов и студентов. Каждый год на международный трехнедельный курс мы приглашаем около пятидесяти студентов. При этом заявок на участие в курсе приходит как минимум от двухсот до четырехсот. Я, к счастью, этим не занимаюсь, но всегда болезненный процесс, когда кому-то приходится отказывать. Хотелось бы принять всех, но, к сожалению, такое невозможно. Курс в Эйлоне - это ежедневные индивидуальные занятия, мастер-классы, концерты учеников и преподавателей и заключительный гала-концерт. Кроме этого, ежегодно на Хануку и Пейсах мы проводим два семинара для молодых израильских скрипачей и педагогов.
- Сколько лет вы прожили в Израиле?
- А я продолжаю жить в Израиле. Я учился в Джульярдской школе и семь лет прожил в Нью-Йорке. Сегодня у меня два места жительства: Тель-Авив и Чикаго. Но мой дом в Израиле. Израиль – то место, куда я возвращаюсь. В иные точки земного шара я приезжаю.
- Кем вы себя ощущаете? Русским евреем? Израильтянином? Американцем? Или, может быть, гражданином мира?
- Я себя ощущаю израильтянином, родившимся в бывшем Советском Союзе и иногда живущим в Америке.
- Но сейчас вы живете в Чикаго, рядом с нами.
- Я для интереса посчитал, что в это лето в Чикаго я проведу ровно пять дней, включая дни подготовки к концерту в Грант-парке.
- Вадим, что сегодня происходит в мире скрипичной музыки? Пишут ли для скрипки новые произведения?
- Без сомнения, есть современная скрипичная музыка и масса молодых интересных композиторов. Ответственность музыкантов состоит в том, чтобы ее исполнять. Надо дать публике шанс ее услышать. Если мы этого делать не будем, на нас закончится наш вид искусства как таковой. Вспомним историю музыки, например, взаимоотношения Йоахима с Брамсом. Представляете, если бы не Йоахим, у нас бы сегодня не было Скрипичного концерта Брамса. Какая была бы трагедия для музыки! Но Йоахим был тем скрипачом, который играл много современной музыки, в том числе своего современника Брамса. То же самое происходит сегодня. Я очень тесно сотрудничаю с Лерой Ауэрбах. Она родилась в бывшем Советском Союзе, но уже много лет живет в Нью-Йорке. На мой взгляд, Лера – совершенно феноменальное дарование. Она написала для меня много произведений, я много записывал и буду записывать ее музыку.
Лера Ауэрбах родилась в 1973 году в Челябинске. В возрасте шести лет впервые появилась перед публикой как пианистка, два года спустя выступила вместе с оркестром, в возрасте двенадцати лет сочинила свою первую оперу. Участвовала в международных фортепианных конкурсах, получила множество призов. В 1991 году во время гастролей в США приняла решение не возвращаться в СССР. Училась по классу композиции и фортепиано в Джульярдской школе музыки в Нью-Йорке, изучала литературу в Колумбийском университете. Закончила Музыкальную академию в Ганновере. Вадим Глузман принимал участие в премьере нового балета Джона Ноймайера “Двадцать четыре прелюдии” на музыку Леры Ауэрбах в Гамбургской опере. А еще Лера Ауэрбах пишет стихи. Однажды в Нью-Йорке после поэтического вечера Сергея Юрского она подошла к артисту и вручила ему книгу своих стихов. Юрский говорит: “Стихи были необычные. Не просто хорошие - таких сейчас немало - это были стихи мудрые и ясные, стихи человека, много знающего, много думающего и пришедшего к твердым убеждениям”. И вот уже в течение многих лет Юрский читает на своих вечерах стихи Леры, включает их в свои спектакли, в свои диски. Лера бесконечно благодарна ему за это: “Юрский - важная литературная ниточка, связывающая меня сегодня с Россией”.
- Так значит, в отличие от мрачных пророчеств Нормана Лебрехта, классическая музыка еще не умирает? Он пишет о засилье коммерции, о смерти настоящего искусства, об алчных менеджерах, звукозаписывающих студиях... После его книжек становится как-то не по себе.
- Я с громадным уважением отношусь к Лебрехту. Он, конечно, большой знаток музыки и потрясающий журналист, но в данном случае я совершенно не согласен с тем, что он пишет. Мне кажется, им движут какие-то свои, немузыкальные причины. Классическая музыка не умирает, а, как любой вид искусства, изменяется. Она постоянно находится в движении. Может быть, то, что происходит сегодня, - это возврат в прошлое, в эпоху, когда классическая музыка была элитарной. Никто не ожидал, что когда-нибудь на сольный концерт скрипача или пианиста смогут прийти три с половиной тысячи человек. Раньше приходили триста пятьдесят, и ничего в этом плохого не было. Господин Сарасате, господа Казальс и Йоахим прекрасно играли, и все были счастливы. Может быть, сегодня происходит сужение аудитории, но я не считаю, что мы умираем.
- Ну что ж, это вселяет надежду. А в Израиле исполняется современная музыка? Есть поле для экспериментов?
- Конечно, новая музыка всегда исполняется. У нас есть масса очень интересных композиторов. Например, Менахем Визенберг. (Композитор, аранжировщик, пианист и педагог Менахем Визенберг - один из наиболее одаренных музыкантов Израиля. Окончил Джульярдскую школу в Нью-Йорке. Преподает в Иерусалимской академии музыки и танца, руководит группой молодых музыкантов при Иерусалимском музыкальном центре, дает мастер-классы по композиции, читает лекции во многих университетах США и Великобритании, выступает в качестве пианиста-солиста и участника камерных ансамблей в Израиле, Европе и США. – Прим. автора.) Может быть, новая музыка исполняется не в таких количествах, как в концертных залах Голландии, Дании, Германии или Швеции. Но с другой стороны, мы также не видим ее в таком количестве в Америке. Израильскую публику я могу сравнить с американской. Это публика очень консервативная. Что делать – со вкусами публики нужно считаться, их надо уважать. В конце концов, то, что мы делаем, мы делаем для тех, кто сидит в зале.
- Так это же приводит к тому, что кроме узкой группы композиторов-классиков XIX и начала XX века не исполняется ровным счетом ничего!
- Это правда. Но, вы знаете, я бы не хотел сказать, что это к сожалению. Публика на сегодняшний день такая, и таковы ее вкусы. Музыкант, который чувствует, что ему необходимо играть современную музыку и хочет заниматься только этим, должен найти для себя другую географическую точку или воспитывать публику вокруг себя, как это делает Стивен Бернс в Чикаго. (Трубач и композитор Стивен Бернс регулярно организовывает в Чикаго концерты серии “Fulcrum Point New Music Project”, на которых исполняется только современная музыка. – Прим. автора.) Та же Лера Ауэрбах последние три года прожила в Бремене, являясь “Komponist der Stadt” - так называемым городским композитором. Бремен регулярно заказывал ей новые произведения, Лера участвовала в фестивалях... Она вернулась в Америку буквально полгода назад и продолжает работать здесь. Только что были премьеры ее новых произведений на фестивале в Нью-Йорке. Я не думаю, что все так трагично... После того, как я имел счастье поработать вместе с современными композиторами над их новыми произведениями, я увидел, что любое произведение – живая изменяющаяся стихия. Два года назад я работал с Софьей Асгатовной Губайдулиной над ее концертом “Offertorium” - много раз сыгранным и записанным произведением. В процессе работы она сама брала ручку, что-то вычеркивала, что-то дописывала, меняла динамику и даже ноты. Я сделал для себя вывод, что нет ничего высеченного на камне. Естественно, я никогда не позволю себе поменять написанное композитором без его или ее согласия. Процитирую ту же Губайдулину. Она считает, что для успешного концерта необходим триумвират трех талантов: композитора, исполнителя и публики. Так же, как без композитора нет музыки, так же и без исполнителя, и без публики нет музыки.
- Кто для вас наиболее значимые фигуры в скрипичной музыке? Вы уже упомянули Исаака Стерна. Кто еще стоит в этом ряду?
- Первый в этом ряду - Давид Ойстрах. Ничего лучшего в искусстве скрипичной игры, на мой взгляд, не происходило. Ойстрах – это явление в музыке. Такие люди рождаются очень редко. Мне невероятно близко и дорого его искусство.
- Можно ли сказать, что ваша карьера состоялась, или об этом еще рано говорить?
- Конечно, рано говорить. Если когда-нибудь я скажу, что состоялся, то в этот же момент можно спокойно закрыть футляр и больше его не открывать.
- Расскажите, пожалуйста, о вашей семье.
- Моя жена – пианистка Анжела Йоффе. Мы с ней учились в одной школе в Риге. Потом наши семьи репатриировались в Израиль. Мы начали играть вместе в Риге, продолжили в Израиле, а потом решили, что можно не только играть вместе. Нашей дочери четыре с половиной года. Она родилась в Чикаго.
- На каком языке вы разговариваете дома?
- Мы говорим по-русски. До недавнего времени дочка была уверена, что по-русски разговаривают все!
- У вас замечательный русский язык. Такое впечатление, что вы находитесь в Москве, а не в Америке.
- Московского произношения у меня, по-моему, нет, а язык... Книги не дают забывать русский язык.
- Где вы находите время на чтение?
- А самолет для чего? Я вам могу привести пример. Полет из города Берген в Норвегии в город Аделаида в Австралии занимает сорок два часа. Можно много чего успеть прочесть!
- Вадим, так получилось, что сегодня мы с вами говорили больше о современной музыке, а 6 августа в вашем исполнении мы услышим одно из величайших классических скрипичных произведений – Концерт Феликса Мендельсона. С чем связан выбор этого концерта? Это было ваше желание, или таков был заказ фестиваля?
- В данном случае наши желания совпали. В Грант-парке давно не исполняли Мендельсона, а я очень люблю его Скрипичный концерт. Я еще не встречал человека, который бы его не любил.
- Да, концерт замечательный. А как вы относитесь к тому, что это концерт на открытом воздухе? Рядом проезжают машины, пролетают самолеты... Вас это не смущает?
- Нет. Я буду играть точно так же, как я бы играл в концертном зале или на улице. Я не вижу никакой разницы. Передо мной сидят люди, которые хотят услышать концерт Мендельсона, и я им благодарен за то, что они пришли.
- Ну что ж, большое спасибо за интересную беседу. Надеюсь, наши встречи станут традиционными. Хоть на несколько дней, но в Чикаго вы все же появляетесь. Желаю вам успеха на фестивале. До встречи 6 августа!
27 июля 2008 года
2 июл. 2008 г.
Равиния. Лето 2008
Хорошо в Равинии в июне. Еще нет испепеляющей жары, еще вечера приносят прохладу, еще цикады не чувствуют себя хозяевами парка... И концерты в июне под стать погоде – бодрые, динамичные, живые. Концертная программа этого года выдалась в Равинии особенно насыщенной. Что ни вечер, то событие, пропустить которое невозможно. Вот лишь некоторые из них: те, на которых удалось побывать вашему корреспонденту.
Уже несколько лет в рамках музыкального фестиваля в Равинии проходят концерты серии “Джаз в Равинии”. Организатор программы – джазовый композитор и пианист Рэмси Льюис. Он родился в Чикаго, и с Чикаго связана вся его жизнь. Рэмси Льюис начал заниматься фортепиано с четырех лет. Этюды, гаммы... - стандартный классический путь к карьере концертирующего пианиста. Первое знакомство с джазом у Льюиса произошло, когда ему было пятнадцать лет. Его педагог Уоллас Бартон предложил юноше присоединиться к джазовому ансамблю, и на смену Бетховену и Шопену пришли Эллингтон и Татум. В 1948 году Льюис окончил чикагский музыкальный колледж и устроился работать продавцом в магазине грампластинок, по вечерам играя и сочиняя музыку в свое удовольствие. На публике он появился лишь спустя восемь лет. В 1956 году трио Льюиса кочевало по чикагским барам и клубам, быстро завоевывая популярность. В том же году музыкант выпустил свой первый альбом “Рэмси Льюис - господин Свинг” и стал знаменитым. В общей сложности трехкратный лауреат премии “Грэмми” Льюис записал более восьмидесяти альбомов, из них семь стали золотыми. В свободное от музыки время, если таковое есть, Льюис нянчится с внуками. У него большая семья: семеро детей, четырнадцать внуков, а недавно родился первый правнук.
Впервые Рэмси Льюис выступил в Равинии в далеком 1966 году. Его нынешний концерт был необычным. В исполнении трио Льюиса мы услышали мировую премьеру нового сочинения композитора “Музы и удовольствия”. Не могу сказать, что я являюсь таким уж большим поклонником музыки Льюиса. Он играет так называемый “smooth jazz” – мягкую, ненавязчивую, приятную, мелодичную, но однообразную, “приглаженную”, “отполированную” музыку. Такую музыку хорошо слушать в качестве фона в длинных путешествиях в машине. В больших количествах она несколько надоедает. В этой музыке не хватает импровизации, не хватает здоровой “аритмии”, того самого “драйва”, без которого невозможен джаз. Однако личность Рэмси Льюиса вызывает большое уважение. Он активно популяризирует джаз, выступает с лекциями по телевидению, ведет ежедневную программу “Утреннее шоу Рэмси Льюиса” на волне WNUA-FM в Чикаго и программу “Легенды джаза с Рэмси Льюисом”. Музыкант говорит: “Проблема школ в нашей стране состоит в том, что музыка и искусство в их учебных программах занимают очень мало места, если вообще присутствуют. Так что ребята совершенно не приучены к музыке”. Рэмси Льюис пытается восполнить этот пробел. Он работает со школами, поддерживает руководителей школьных оркестров, учителей музыки, рассказывает детям об истории джаза, о джазовой теории, учит детей играть джаз. И, самое главное, музыкант приглашает в Равинию лучших исполнителей!
На фестивале вновь выступил Дэйв Брубек и его великолепные музыканты:
альт-саксофонист Бобби Милителло, контрабасист Майкл Мур, ударник Ренди Джонс. Как и в случае с Рэмси Льюисом, квартет Брубека тоже подготовил зрителям сюрприз. На этот раз он выступил с целым оркестром “The Ravinia Jazz Festival Band”. Мы услышали композиции Брубека в новом, оригинальном исполнении. А в конце вечера “старички” порадовали нас бессмертными мелодиями, ставшими “визитной карточкой” квартета, - “Blue Rondo a la Turk”, “Everybody's Jumpin'“ и “Take Five”.
В Равинии выступила блестящая американская джазовая певица Дайана Ривс. Вот уж кто в музыке умеет все! Огромный диапазон, великолепное чувство стиля, красивый, бархатный голос – одним словом, на сцену вышла Королева. На концерте в Равинии Ривс исполняла композиции ритм-энд-блюза и классического джаза. А ведь мы знаем, что с тем же успехом она работает и с симфоническими оркестрами, исполняя академический репертуар, а также экспериментирует с поп-музыкой. Многие помнят ее концерты в Чикаго с Чикагским симфоническим оркестром под управлением Даниэля Баренбойма; она записывалась с оркестром Берлинской филармонии под управлением Саймона Рэттла; ее голос звучал на торжественной церемонии закрытия XIX Олимпийских игр в Солк-Лейк-Сити. А о ее последней работе - пятнадцати песнях, записанных к фильму Джорджа Клуни “Доброй ночи и удачи”, - говорят как о лучшем джазовом саунд-треке последних десятилетий. За этот альбом Дайана Ривс получила премию “Грэмми”.
В один вечер с Дайаной Ривс в Равинии выступала американская вокальная джаз-группа “Манхэттен трансфер”. В этом году группа отмечает свой тридцатипятилетний юбилей. По легенде, идея образования группы родилась у нью-йоркского таксиста Тима Хаузера за рулем, когда он с тоской думал о том, как оплачивать счета за жилье. При этом он ни в коем случае не хотел подражать кому бы то ни было. Хаузер задумал соединить в своем творчестве все жанры и направления современной музыки и завоевать уникальное место на музыкальном Олимпе. Идея Хаузера с блеском осуществилась. Группа “Манхэттен трансфер”, официально существующая с 1969 года, поет все: джаз, блюз, рок-энд-блюз, рок-н-ролл, поп-музыку. В 1981 году “Манхэттен трансфер” впервые удостоилась премии “Грэмми” сразу в двух категориях – по разряду поп- и джаз-музыки. Это достижение до сих пор никто не повторил. А всего за тридцать пять лет существования группа завоевала десять премий “Грэмми”. В составе группы – великолепная четверка: вокалистки Дженис Сигель и Черил Бентайн, их коллеги-мужчины Тим Хаузер и Алан Пол. В Равинии зрители услышали песни из нового альбома группы “The Definitive Pop Collection”, но наибольший успех ожидал беспроигрышный набор супер-шлягеров семидесятых. Легкость выстроенных ансамблевых звучаний, пластичная ритмика, бесконечный свинг и море обаяния – таков остающийся неизменным фирменный стиль группы!
В компании с джазовыми музыкантами прекрасно смотрелась американская оперная дива Деннис Грейвс, выступившая с сольным концертом в театре “Мартин” в Равинии. В 1992 году Грейвс принимала участие в концертном исполнении оперы Сен-Санса “Самсон и Далила” в Равинии. Она пела Далилу, а в партии Самсона блистал Пласидо Доминго. Партия Далилы – одна из любимейших в богатом репертуаре Грейвс, арию “Mon Coeur s’ouvre a ta voix” она с блеском исполняет в каждом сольном концерте. Не стал исключением и этот вечер. Грейвс исполнила еще один свой коронный номер - Хабанеру “L amour est un oiseau rebelled” из оперы Бизе “Кармен”. Высокая, красивая, стройная, эмоциональная, она как будто создана для роли Кармен. У певицы прекрасный голос - сильный, густой, низкий, идеально выровненный во всех регистрах. И программа концерта была выстроена таким образом, чтобы зрители услышали все богатство технических возможностей певицы: от Генделя до Копланда, от Брамса до Монтсальвадже.
Музыкальная жизнь в городе и пригородах продолжается. Впереди нас ждут интереснейшие концерты, встречи, выступления!
2 июля 2008 года
Уже несколько лет в рамках музыкального фестиваля в Равинии проходят концерты серии “Джаз в Равинии”. Организатор программы – джазовый композитор и пианист Рэмси Льюис. Он родился в Чикаго, и с Чикаго связана вся его жизнь. Рэмси Льюис начал заниматься фортепиано с четырех лет. Этюды, гаммы... - стандартный классический путь к карьере концертирующего пианиста. Первое знакомство с джазом у Льюиса произошло, когда ему было пятнадцать лет. Его педагог Уоллас Бартон предложил юноше присоединиться к джазовому ансамблю, и на смену Бетховену и Шопену пришли Эллингтон и Татум. В 1948 году Льюис окончил чикагский музыкальный колледж и устроился работать продавцом в магазине грампластинок, по вечерам играя и сочиняя музыку в свое удовольствие. На публике он появился лишь спустя восемь лет. В 1956 году трио Льюиса кочевало по чикагским барам и клубам, быстро завоевывая популярность. В том же году музыкант выпустил свой первый альбом “Рэмси Льюис - господин Свинг” и стал знаменитым. В общей сложности трехкратный лауреат премии “Грэмми” Льюис записал более восьмидесяти альбомов, из них семь стали золотыми. В свободное от музыки время, если таковое есть, Льюис нянчится с внуками. У него большая семья: семеро детей, четырнадцать внуков, а недавно родился первый правнук.
Впервые Рэмси Льюис выступил в Равинии в далеком 1966 году. Его нынешний концерт был необычным. В исполнении трио Льюиса мы услышали мировую премьеру нового сочинения композитора “Музы и удовольствия”. Не могу сказать, что я являюсь таким уж большим поклонником музыки Льюиса. Он играет так называемый “smooth jazz” – мягкую, ненавязчивую, приятную, мелодичную, но однообразную, “приглаженную”, “отполированную” музыку. Такую музыку хорошо слушать в качестве фона в длинных путешествиях в машине. В больших количествах она несколько надоедает. В этой музыке не хватает импровизации, не хватает здоровой “аритмии”, того самого “драйва”, без которого невозможен джаз. Однако личность Рэмси Льюиса вызывает большое уважение. Он активно популяризирует джаз, выступает с лекциями по телевидению, ведет ежедневную программу “Утреннее шоу Рэмси Льюиса” на волне WNUA-FM в Чикаго и программу “Легенды джаза с Рэмси Льюисом”. Музыкант говорит: “Проблема школ в нашей стране состоит в том, что музыка и искусство в их учебных программах занимают очень мало места, если вообще присутствуют. Так что ребята совершенно не приучены к музыке”. Рэмси Льюис пытается восполнить этот пробел. Он работает со школами, поддерживает руководителей школьных оркестров, учителей музыки, рассказывает детям об истории джаза, о джазовой теории, учит детей играть джаз. И, самое главное, музыкант приглашает в Равинию лучших исполнителей!
На фестивале вновь выступил Дэйв Брубек и его великолепные музыканты:
альт-саксофонист Бобби Милителло, контрабасист Майкл Мур, ударник Ренди Джонс. Как и в случае с Рэмси Льюисом, квартет Брубека тоже подготовил зрителям сюрприз. На этот раз он выступил с целым оркестром “The Ravinia Jazz Festival Band”. Мы услышали композиции Брубека в новом, оригинальном исполнении. А в конце вечера “старички” порадовали нас бессмертными мелодиями, ставшими “визитной карточкой” квартета, - “Blue Rondo a la Turk”, “Everybody's Jumpin'“ и “Take Five”.
В Равинии выступила блестящая американская джазовая певица Дайана Ривс. Вот уж кто в музыке умеет все! Огромный диапазон, великолепное чувство стиля, красивый, бархатный голос – одним словом, на сцену вышла Королева. На концерте в Равинии Ривс исполняла композиции ритм-энд-блюза и классического джаза. А ведь мы знаем, что с тем же успехом она работает и с симфоническими оркестрами, исполняя академический репертуар, а также экспериментирует с поп-музыкой. Многие помнят ее концерты в Чикаго с Чикагским симфоническим оркестром под управлением Даниэля Баренбойма; она записывалась с оркестром Берлинской филармонии под управлением Саймона Рэттла; ее голос звучал на торжественной церемонии закрытия XIX Олимпийских игр в Солк-Лейк-Сити. А о ее последней работе - пятнадцати песнях, записанных к фильму Джорджа Клуни “Доброй ночи и удачи”, - говорят как о лучшем джазовом саунд-треке последних десятилетий. За этот альбом Дайана Ривс получила премию “Грэмми”.
В один вечер с Дайаной Ривс в Равинии выступала американская вокальная джаз-группа “Манхэттен трансфер”. В этом году группа отмечает свой тридцатипятилетний юбилей. По легенде, идея образования группы родилась у нью-йоркского таксиста Тима Хаузера за рулем, когда он с тоской думал о том, как оплачивать счета за жилье. При этом он ни в коем случае не хотел подражать кому бы то ни было. Хаузер задумал соединить в своем творчестве все жанры и направления современной музыки и завоевать уникальное место на музыкальном Олимпе. Идея Хаузера с блеском осуществилась. Группа “Манхэттен трансфер”, официально существующая с 1969 года, поет все: джаз, блюз, рок-энд-блюз, рок-н-ролл, поп-музыку. В 1981 году “Манхэттен трансфер” впервые удостоилась премии “Грэмми” сразу в двух категориях – по разряду поп- и джаз-музыки. Это достижение до сих пор никто не повторил. А всего за тридцать пять лет существования группа завоевала десять премий “Грэмми”. В составе группы – великолепная четверка: вокалистки Дженис Сигель и Черил Бентайн, их коллеги-мужчины Тим Хаузер и Алан Пол. В Равинии зрители услышали песни из нового альбома группы “The Definitive Pop Collection”, но наибольший успех ожидал беспроигрышный набор супер-шлягеров семидесятых. Легкость выстроенных ансамблевых звучаний, пластичная ритмика, бесконечный свинг и море обаяния – таков остающийся неизменным фирменный стиль группы!
В компании с джазовыми музыкантами прекрасно смотрелась американская оперная дива Деннис Грейвс, выступившая с сольным концертом в театре “Мартин” в Равинии. В 1992 году Грейвс принимала участие в концертном исполнении оперы Сен-Санса “Самсон и Далила” в Равинии. Она пела Далилу, а в партии Самсона блистал Пласидо Доминго. Партия Далилы – одна из любимейших в богатом репертуаре Грейвс, арию “Mon Coeur s’ouvre a ta voix” она с блеском исполняет в каждом сольном концерте. Не стал исключением и этот вечер. Грейвс исполнила еще один свой коронный номер - Хабанеру “L amour est un oiseau rebelled” из оперы Бизе “Кармен”. Высокая, красивая, стройная, эмоциональная, она как будто создана для роли Кармен. У певицы прекрасный голос - сильный, густой, низкий, идеально выровненный во всех регистрах. И программа концерта была выстроена таким образом, чтобы зрители услышали все богатство технических возможностей певицы: от Генделя до Копланда, от Брамса до Монтсальвадже.
Музыкальная жизнь в городе и пригородах продолжается. Впереди нас ждут интереснейшие концерты, встречи, выступления!
2 июля 2008 года
Денис Мацуев на сцене и в жизни
Пианист-виртуоз, “сибирский принц”, победитель конкурса имени П.И.Чайковского, один из самых блистательных музыкантов нашего времени. Молодой, высокий, элегантный, красивый; остроумный, живой, веселый; открытый, искренний, доброжелательный - это все он, пианист Денис Мацуев. Его концерты расписаны на годы вперед, его искусству рукоплещут лучшие залы планеты. Совсем скоро, на фестивале в Равинии состоится его долгожданный дебют в Чикаго. 10 июля 2008 года Денис Мацуев впервые выступит с Чикагским симфоническим оркестром. В исполнении пианиста и ЧСО под управлением Леонарда Слаткина прозвучит Третий концерт С.Рахманинова для фортепиано с оркестром. Спустя неделю, 17 июля, в театре “Мартин” в Равинии состоится сольный концерт Мацуева. В программе “Неизвестный Рахманинов” впервые в Америке прозвучат два неизвестных сочинения композитора - Фуга ре-минор и Сюита ре-минор в переложении для фортепиано. Несмотря на огромную занятость, Денис согласился побеседовать со мной перед дебютным концертом в Чикаго и ответить на вопросы. Предлагаю вашему вниманию фрагменты интервью с пианистом.
- Готовясь к интервью, я прочел много материалов о вас в Рунете. Мне кажется, журналисты сами придумали красивую сказку: сибирский красавец приезжает в Москву, покоряет столицу, становится лауреатом конкурса Чайковского, подписывает контракты на годы вперед...
- “Золушка” с Байкала... (Смеется.)
- ...идущая по ковровой дорожке, усыпанной розами. Это действительно ваш путь или все было совсем не так красиво, как это выглядит на бумаге?
- Чудес, конечно, на самом деле не бывает. Бог миловал, особых черных историй и спадов не было и, надеюсь, не будет.
- Расскажите, пожалуйста, о вашей семье.
- Мои родители – замечательные музыканты. Папа – композитор, педагог и пианист. Мама - тоже пианистка. Родители пожертвовали всем, что было у них в Иркутске, и переехали ради меня в Москву.
- Родившись в такой музыкальной семье, мучительных раздумий, кем быть, у вас не было? Сразу все было определено?
- Да, я был обречен на музыку. Но мои родители – мудрые люди. Если бы я не проявлял никаких способностей, они бы меня не отдали в этот “ужас”.
- Сколько вам было лет, когда вы впервые познакомились с фортепиано?
- Легенда гласит, что я подошел к пианино и, не глядя, целиком и полностью повторил мелодию, под которую шел прогноз погоды в программе “Время”. Родители услышали и поняли, что мальчик “попал”! (Смеется.) Но при этом занятия музыкой никогда не были насильственными. Я никогда особенно много не занимался, хотя вся атмосфера в доме и разговоры были только о музыке. Все шло постепенно. Я разрушил стереотип, что вундеркинд должен быть замкнутым мальчиком, который весь в себе и думает только о музыке. Я был абсолютно не таким. Я был нормальным ребенком: играл в футбол, хоккей, ломал руки, дрался. Хотя при этом я считался домашним ребенком с домашним воспитанием. На меня вся семья работала, если можно так сказать. Бабушка с дедушкой специально ушли с работы, чтобы воспитывать меня. Были свои гувернантки, частные педагоги по английскому языку. Когда в школе я вырвался на свободу, я понял: вот оно, счастье. Сразу начал целовать всех девочек. У меня было даже прозвище “Мацуйка-поцелуйка”. (Смеется.)
- У вас и сейчас отбоя от поклонниц нет.
- Я благодарен родителям, что они меня в детстве правильно ориентировали. (Смеется.) Женская энергия, которая присутствует в зале на каждом концерте, очень сильно передается мне. В первую очередь я играю для женщин. Без них мне было бы скучно.
- Расскажите, пожалуйста, о вашем педагоге в Московской консерватории Сергее Доренском. Я с завидной регулярностью встречаю его учеников в числе победителей международных конкурсов. Такое впечатление, что Доренский - просто кузница по выращиванию лауреатов. В чем состоит феномен его школы?
- Действительно, профессора Доренского можно занести в книгу рекордов Гиннесса. Он вырастил сто двадцать лауреатов международных конкурсов. Недосягаемый результат! Феномен Доренского заключается в том, что он в новом времени сохранил старые принципы и традиции. У него - хорошая, здоровая, конкурентоспособная обстановка. На его уроках царит искрометный юмор, постоянно звучат шутки, все общаются друг с другом, играют друг другу. На сцене все мы – конкуренты, а в жизни – друзья. Есть такое понятие, как команда Доренского, клан Доренского в хорошем смысле слова. К нему приходят уже сложившиеся ученики, музыканты, и он делает последнюю огранку, а потом пускает тебя в большое одиночное плавание, то бишь на сцену. В прошлом году мы отметили его семидесятипятилетний юбилей. Дай Бог ему здоровья! Я участвовал в подготовке его юбилея. Гала-концерт состоялся в Большом зале Московской консерватории. Участвовал Российский национальный оркестр, играли лауреаты, была прямая трансляция по телевидению. Все прошло на высоком уровне.
- По каналу “Культура” транслировали этот концерт, и была передача о Доренском.
- В России на фоне криминала, ужасных новостей, крови, пошлого юмора, всего того ужаса, который происходит на всех каналах, “Культура” – единственная отдушина. Я все время говорю об этом, в том числе на Совете по культуре при президенте. У нас новое поколение воспитывается на сплошной “чернухе”. Это не значит, что каждый день по всем каналам должны играть Первый концерт Чайковского. Но у людей должен быть элементарный выбор. Слава Богу, что есть канал “Культура”!
- Денис, говоря о вашем творчестве, невозможно не спросить у вас о конкурсе Чайковского. В одном из интервью вы сказали, что победа на конкурсе никак не отразилась на вашей карьере. Неужели так? Неужели конкурс Чайковского потерял свой былой авторитет?
- Объясню. Моя победа в 1998 году пришлась на самую низкую точку влиятельности и престижности конкурса Чайковского. Девяностые годы дали о себе знать во всех сферах, в том числе в культуре. Дошло до того, что в 1994 году за неуплату какого-то взноса то ли в пятьсот, то ли в шестьсот долларов конкурс исключили из Ассоциации международных конкурсов. Это невозможно себе представить, однако такое было! Интерес в мире к конкурсу пропал. Но бренд “Конкурс Чайковского” остается и будет жить всегда. После конкурса я не получил ни одного предложения. Я делаю свою карьеру сам, исключительно своими силами, но бренд мне очень сильно помог. Где бы я не выступал, за мной тянется шлейф победителя конкурса Чайковского.
- Вы часто выступаете в Америке. Не возникало ли у вас желания остаться здесь, как сделали это многие ваши коллеги-пианисты?
- Я горжусь тем, что никуда не уехал. Я очень люблю быть дома, люблю спать в своей постели. Как в Москве, так и в своем родном Иркутске. Я не могу находиться на Западе долгое время. Я понимаю, что это часть моей профессии, я обожаю гастролировать, у меня сто пятьдесят концертов в год, я постоянно в самолете, но я так хочу возвратиться домой, так дорожу тем временем, когда я дома, с родителями, когда они мне готовят, когда я сплю... Спокойно в Москве все равно спать невозможно – тебя все время дергают. Но тем не менее дом есть дом. Я мог уехать в девяностые годы, как сделали это многие мои коллеги, студенты. Но вы не представляете, как мне не хотелось уезжать! И время показало, что я был прав. Сейчас, наоборот, растет поток музыкантов, которые хотят возвратиться на Родину. Сейчас в России идет подъем культуры. Музыканты в оркестрах получают до пяти тысяч долларов в месяц. Это просто неслыханный прорыв! Несколько лет назад - пятьдесят долларов, а сегодня – пять тысяч! Сегодня все тянутся домой. Многие, правда, лукавят. Не каждый русский человек может мгновенно переключиться и стать американцем, швейцарцем, англичанином и так далее.
- Мне кажется, это просто невозможно. Можно прожить двадцать лет на западе и остаться русским по духу, по мировоззрению, по культуре.
- Конечно. Мой самый любимый пример – Сергей Васильевич Рахманинов, уехавший “благодаря” революции на Запад. Как он тосковал по России! Он получал пять миллионов долларов в год – таковы были его доходы в тридцатые годы. Можете себе представить, какие это были деньги?! Половину он отправлял в Россию. Он участвовал во всех фондах, посылал деньги на фронт... У человека была такая тоска и ностальгия, и это проявляется в его музыке. Симфонические танцы, Симфония на темы Паганини... Он тосковал без своей родной Ивановки. Он купил имение в Швейцарии и назвал его “СЕНАР” – то есть Сережа и Наташа Рахманиновы. В этом имении, на рояле композитора я записал неизданные произведения Рахманинова. Рассказать, как это случилось?
- Обязательно. Но до этого расскажите, пожалуйста, каким образом сочинения Рахманинова оставались неизвестными широкой публике столько лет?
- История такова. Полтора года назад после моего сольного концерта в Париже в театре “Елисейские поля” ко мне подошел внук Рахманинова Александр Борисович и произнес такую фразу: “Денис, если вы бросите курить, я вам преподнесу большой подарок”. Я не могу сказать, что был страстным курильщиком. Иногда после концерта мог выкурить сигаретку. А для Александра Борисовича эта тема была очень щепетильная. Сергей Васильевич был заядлым курильщиком, он скончался от рака легких. Я сказал: “Все, считайте, что я курить бросил”. “Тогда я дарю вам “право первой ночи” на первую запись и первое исполнение двух абсолютно новых произведений Сергея Васильевича.” Я чуть со стула не упал. Сенсация! Нашлись две студенческие работы композитора. Обе написаны в 1891 году. Первая - Сюита для оркестра в четырех частях. Я играю ее в переложении для фортепиано. Вторая – виртуозная Фуга. Ноты были посланы Чайковскому на одобрение. Рахманинов очень дорожил мнением Петра Ильича. Легенда гласит, что секретарша Чайковского потеряла ноты, не передав их Чайковскому. С тех пор след этих нот был утерян. И только пять лет назад ноты были обнаружены в архивах музея Глинки. Я записал Сюиту и Фугу на рояле Рахманинова в его имении “СЕНАР” под Люцерной, где композитор жил с 1929 по 1943 годы. Это был для меня еще один удар в хорошем смысле слова - подарок судьбы! Когда я прикоснулся к рахманиновскому роялю – американскому “Стейнвею” 1929 года – я понял, что, к сожалению, таких инструментов сейчас нет. Это просто сказка, такое бывает раз в жизни! Помимо Сюиты и Фуги я записал Вторую сонату си-бемоль минор, Картины и Прелюдии. На запись я пригласил одного из лучших звукорежиссеров мира Филиппа Ниделя – лауреата нескольких “Гремми”. Наша запись была осуществлена буквально за день – все шло как по маслу. Рояль потрясающий, уникальный. Вы не представляете - он поет!.. Довоенные американские инструменты просто неповторимы. А звуки в басах абсолютно рахманиновские. Ныне этот звук утерян. Современные рояли не могут достичь такого звука. Раньше делали отдельно каждый инструмент. Это не современная мебельная индустрия! Сейчас рояли штампуют, а раньше делали... Премьера неизвестных произведений Рахманинова прошла 4 декабря 2007 года в Лондоне. Там же прошло представление новой пластинки. Так что для меня этот год чрезвычайно важен, он проходит под девизом “Рахманинов”.
- Очень приятно, что американская премьера неизвестных произведений Рахманинова состоится в Равинии. На концерт обещает приехать внук композитора.
- Александр Борисович Рахманинов является президентом фонда Рахманинова. Он проводит по всему миру огромное количество мероприятий. Концерт в Равинии тоже организует фонд Рахманинова. Александр Борисович сохраняет наследие своего великого деда и пропагандирует его музыку. Хотя Рахманинов в пропаганде не нуждается. По вкладу в культуру в XX веке Рахманинов - самый великий музыкант. Он был одинаково велик как абсолютно непревзойденный пианист, композитор и дирижер. Он был одинаково гениален в трех ипостасях.
- Денис, вы рассказали о рахманиновском рояле. Имеет ли для вас значение инструмент, на котором вы играете?
- Хороший вопрос. Рихтер говорил, что он очень не любил выбирать рояли. Что поставят, то поставят. Я тоже не сторонник выбора инструмента. Понятно, что лучше сыграть на прекрасном “Стейнвее” в Карнеги-холле, чем в плохом зале на ужасном рояле. С другой стороны, на плохом рояле тоже можно сыграть очень хороший концерт. Для меня даже интересен момент экстрима - укротить плохой рояль и добиться задуманного результата в зале с плохой акустикой. Иногда успех в таком зале имеет для меня даже больший эффект, нежели выступление на прославленной сцене.
- Помните, в каких ужасных залах выступал Рихтер во время сибирского тура? А Горовиц возил рояль с собой, не доверяя никаким инструментам, кроме собственного.
- Да, но последние пятнадцать лет жизни Рихтер играл на “Ямахе”, и этот инструмент за ним тоже возили. Я выиграл конкурс Чайковского, играя на “Ямахе”, и стал “лицом” “Ямахи”. Со мной ездили по всему миру те настройщики, которые ездили с Рихтером. Это был для меня еще один подарок судьбы, потому что они мне рассказали много нового и интересного по поводу специфики настройки.
- Я читал, что у Рихтера был совершенно гениальный настройщик.
- С Рихтером работал Казуто Осато – суперпрофессионал своего дела. Он может из любого рояля сделать конфетку, как говорится. Это очень важно, поскольку хороший звук зависит от многих составляющих, а именно: от расположения рояля, индивидуальной настройки под конкретный инструмент, под конкретный зал, под конкретную программу и под конкретного артиста.
- А в чем состоит разница в настройке инструмента, скажем, перед исполнением концерта Рахманинова и перед Ноктюрнами Шопена?
- Я не знаю технической стороны дела. Это страшный секрет, который никому не выдается. Но разница в настройке существует. Настройщики знают требования артиста к этому инструменту в случае Рахманинова или Шопена.
- В каких залах вам уютнее выступать?
- Смотря, какую программу я исполняю. Конечно же, я люблю играть в больших залах. Люблю “крупные полотна”, если можно так сказать. Но вместе с тем я люблю играть и в маленьких залах, на фестивалях. Летние фестивали, как правило, проходят в церквушках во Франции, в Италии, в Германии. Я люблю играть везде! Даже на открытом воздухе, как это будет в Равинии.
- Вы играете “на бис”?
- Мой следующий диск целиком будет посвящен “бисам”. “Бисы” – особая часть концерта, которую все ждут. Я получаю огромное удовольствие, завожусь и могу играть до десяти “бисов”.
- Вы чувствуете отличие западной публики от российской? Где лучше понимают музыку – на Родине или на Западе?
- Нигде не понимают классическую музыку глубже, чем в России. Я могу заявить это абсолютно открыто. Я выступал более чем в пятидесяти странах мира. Да, конечно, есть потрясающие города, столицы, есть чопорная публика, которая много чего повидала... Но в основной массе, если мы говорим о публике, российская публика уникальна. Я всегда оставляю для России пятнадцать-двадцать концертов в сезоне. Они у меня идут в качестве закалки перед западными гастролями. Я не могу сказать, что Карнеги-холл, Альберт-холл и так далее - это прогулка после России, но все равно на Западе я себя чувствую гораздо свободней, чем в России...
- Вы прекрасно играете джаз. А вы не пробовали соединить в одном концерте классические произведения с джазовыми?
- Я делал это много раз. Во-первых, я часто играл “на бис” разные джазовые произведения. У нас есть даже совместная программа с символом российского джаза Георгием Гараняном. Она называется “И классика, и джаз”. Это некие мои джазовые фантазии. Я люблю разные эксперименты. Джаз мне очень много дал в жизни. Мой папа был потрясающим джазменом. Он всегда играл джаз дома, а я слушал. Я сразу “подсел” на Питерсона, Гарнера, Майлза Дэвиса. Слушая их, сам стал импровизировать. Импровизация мне очень помогает в классической музыке. Импровизация и в жизни очень важна. Джаз – это моя вторая страсть. Джаз – это моя любовница.
- Подождите, а как же футбол? Насколько я знаю, вы были заядлым футболистом.
- Теперь футбол уже стал на место второй любовницы. А одно время он был у меня на первом месте. В Иркутске музыка была мне абсолютно “по барабану”. Все время занимал футбол.
- Вы играете джаз, но при этом мало исполняете современную музыку. Почему? Вы ее не любите?
- Особого романа с современной музыкой у меня не сложилось. Я - сторонник мелодии. Я глубоко убежден, что публика, которая приходит в зал на концерт, должна уйти, запомнив хотя бы одну мелодию. Романтическую музыку играть сложнее всего. Ее нужно проживать, ее нужно “брать” физически, кровью, пока ты молод. А что касается современной музыки... В плане игры она доступна каждому, ее можно играть в любом возрасте. Я играю концерт Щедрина, например, это один из моих любимых концертов. Я его записал с гениальным маэстро Марисом Янсонсом и оркестром Баварского радио. Сейчас учу новый концерт Кшиштофа Пендерецкого.
- Вот это сюрприз!
- Знаете, что удивительно? Пендерецкий вернулся к мелодии. Именно поэтому я начинаю работать над его концертом. Замечательная музыка, пронизанная тонкой романтикой.
- Но комфортней всего вы себя чувствуете в музыке композиторов-романтиков XIX века?
- Композиторов-романтиков, но не только XIX века. Рахманинова и Прокофьева я тоже называю романтиками.
- Известно, что многие талантливые инструменталисты переходят к дирижированию. У вас не было такого желания?
- Во-первых, я еще не наигрался, еще много чего не сыграл. Во-вторых, я считаю, что все наши беды от того, что мы лезем не в свое дело. Я пока не хочу повторить неудачные примеры переходов в эту профессию знаменитых инструменталистов. Я не могу сказать, когда начну этим “грешить”...
- ...и начнете ли вообще...
- Понимаете, в чем дело. Папа меня приучил с детства читать симфонические партитуры. Я этим искусством владею с десяти лет и иногда понимаю, что мне одного рояля маловато. Я понимаю, почему все стремятся взять в руки дирижерскую палочку. Но к этому нужно быть хорошо подготовленным. Нельзя вдруг резко бросить играть на виолончели и заиграть на флейте. Дирижирование – это абсолютно другая профессия, нежели игра на рояле, и совмещать это сложно, а, может быть, даже невозможно. Поэтому я пока к этому отношусь осторожно.
- Ну и хорошо, будем слушать вас как пианиста.
- Пока, по крайней мере, я буду играть на рояле.
- Денис, вас часто можно увидеть на светских мероприятиях, на светских “тусовках”, как сейчас говорят. Вам неудобно отказаться, или вы нормально относитесь к подобным мероприятиям?
- Нет, я не могу сказать, что я такой уж “тусовщик”, не могу сказать, что получаю от этого большое удовольствие. Если это касается компании близких друзей, безусловно, я люблю весело провести время. Я – абсолютно живой, нормальный, открытый человек. Правда, в последнее время стал сильно уставать и поэтому немного сокращать свои появления на светских мероприятиях.
- Вы же еще руководите двумя фестивалями!
- Да, для меня дело чести – руководить двумя фестивалями. Один из них проходит в Иркутске и называется “Звезды на Байкале”. На нем выступали все наши мэтры: Темирканов, Спиваков, Башмет... Второй фестиваль называется “Крещендо”. Это – фестиваль молодого поколения, каждый год он проходит в разных городах России. В прошлом году мы посвятили фестиваль столетию Дягилевских сезонов и дали в Париже пять больших концертов с Темиркановым. Такие концерты требуют огромных затрат. Светские мероприятия становятся способом привлечь спонсоров и пропагандировать фестивали. Я хочу показать всем, что у нас есть достойная смена, что в России есть молодые талантливые музыканты, что русская музыкальная школа не умерла. Она существует! Я счастлив проводить эти фестивали и думаю, что у меня получается.
- Такое впечатление, что у вас не двадцать четыре часа в сутки, а гораздо больше. Как вы находите на все время?
- Стараюсь. Есть еще порох в пороховницах.
- Вы сказали, что у вас сто пятьдесят концертов в год. То есть вы выступаете практически через день?
- Я с трудом могу сказать слово “нет”. Не люблю отказывать людям. Вот и сейчас, через десять минут начинается репетиция, а я с вами еще разговариваю. (Смеется.)
- Все, не смею вас больше задерживать. Спасибо большое за интереснейшее интервью. Успехов вам на концертах!
28 июня 2008 года
- Готовясь к интервью, я прочел много материалов о вас в Рунете. Мне кажется, журналисты сами придумали красивую сказку: сибирский красавец приезжает в Москву, покоряет столицу, становится лауреатом конкурса Чайковского, подписывает контракты на годы вперед...
- “Золушка” с Байкала... (Смеется.)
- ...идущая по ковровой дорожке, усыпанной розами. Это действительно ваш путь или все было совсем не так красиво, как это выглядит на бумаге?
- Чудес, конечно, на самом деле не бывает. Бог миловал, особых черных историй и спадов не было и, надеюсь, не будет.
- Расскажите, пожалуйста, о вашей семье.
- Мои родители – замечательные музыканты. Папа – композитор, педагог и пианист. Мама - тоже пианистка. Родители пожертвовали всем, что было у них в Иркутске, и переехали ради меня в Москву.
- Родившись в такой музыкальной семье, мучительных раздумий, кем быть, у вас не было? Сразу все было определено?
- Да, я был обречен на музыку. Но мои родители – мудрые люди. Если бы я не проявлял никаких способностей, они бы меня не отдали в этот “ужас”.
- Сколько вам было лет, когда вы впервые познакомились с фортепиано?
- Легенда гласит, что я подошел к пианино и, не глядя, целиком и полностью повторил мелодию, под которую шел прогноз погоды в программе “Время”. Родители услышали и поняли, что мальчик “попал”! (Смеется.) Но при этом занятия музыкой никогда не были насильственными. Я никогда особенно много не занимался, хотя вся атмосфера в доме и разговоры были только о музыке. Все шло постепенно. Я разрушил стереотип, что вундеркинд должен быть замкнутым мальчиком, который весь в себе и думает только о музыке. Я был абсолютно не таким. Я был нормальным ребенком: играл в футбол, хоккей, ломал руки, дрался. Хотя при этом я считался домашним ребенком с домашним воспитанием. На меня вся семья работала, если можно так сказать. Бабушка с дедушкой специально ушли с работы, чтобы воспитывать меня. Были свои гувернантки, частные педагоги по английскому языку. Когда в школе я вырвался на свободу, я понял: вот оно, счастье. Сразу начал целовать всех девочек. У меня было даже прозвище “Мацуйка-поцелуйка”. (Смеется.)
- У вас и сейчас отбоя от поклонниц нет.
- Я благодарен родителям, что они меня в детстве правильно ориентировали. (Смеется.) Женская энергия, которая присутствует в зале на каждом концерте, очень сильно передается мне. В первую очередь я играю для женщин. Без них мне было бы скучно.
- Расскажите, пожалуйста, о вашем педагоге в Московской консерватории Сергее Доренском. Я с завидной регулярностью встречаю его учеников в числе победителей международных конкурсов. Такое впечатление, что Доренский - просто кузница по выращиванию лауреатов. В чем состоит феномен его школы?
- Действительно, профессора Доренского можно занести в книгу рекордов Гиннесса. Он вырастил сто двадцать лауреатов международных конкурсов. Недосягаемый результат! Феномен Доренского заключается в том, что он в новом времени сохранил старые принципы и традиции. У него - хорошая, здоровая, конкурентоспособная обстановка. На его уроках царит искрометный юмор, постоянно звучат шутки, все общаются друг с другом, играют друг другу. На сцене все мы – конкуренты, а в жизни – друзья. Есть такое понятие, как команда Доренского, клан Доренского в хорошем смысле слова. К нему приходят уже сложившиеся ученики, музыканты, и он делает последнюю огранку, а потом пускает тебя в большое одиночное плавание, то бишь на сцену. В прошлом году мы отметили его семидесятипятилетний юбилей. Дай Бог ему здоровья! Я участвовал в подготовке его юбилея. Гала-концерт состоялся в Большом зале Московской консерватории. Участвовал Российский национальный оркестр, играли лауреаты, была прямая трансляция по телевидению. Все прошло на высоком уровне.
- По каналу “Культура” транслировали этот концерт, и была передача о Доренском.
- В России на фоне криминала, ужасных новостей, крови, пошлого юмора, всего того ужаса, который происходит на всех каналах, “Культура” – единственная отдушина. Я все время говорю об этом, в том числе на Совете по культуре при президенте. У нас новое поколение воспитывается на сплошной “чернухе”. Это не значит, что каждый день по всем каналам должны играть Первый концерт Чайковского. Но у людей должен быть элементарный выбор. Слава Богу, что есть канал “Культура”!
- Денис, говоря о вашем творчестве, невозможно не спросить у вас о конкурсе Чайковского. В одном из интервью вы сказали, что победа на конкурсе никак не отразилась на вашей карьере. Неужели так? Неужели конкурс Чайковского потерял свой былой авторитет?
- Объясню. Моя победа в 1998 году пришлась на самую низкую точку влиятельности и престижности конкурса Чайковского. Девяностые годы дали о себе знать во всех сферах, в том числе в культуре. Дошло до того, что в 1994 году за неуплату какого-то взноса то ли в пятьсот, то ли в шестьсот долларов конкурс исключили из Ассоциации международных конкурсов. Это невозможно себе представить, однако такое было! Интерес в мире к конкурсу пропал. Но бренд “Конкурс Чайковского” остается и будет жить всегда. После конкурса я не получил ни одного предложения. Я делаю свою карьеру сам, исключительно своими силами, но бренд мне очень сильно помог. Где бы я не выступал, за мной тянется шлейф победителя конкурса Чайковского.
- Вы часто выступаете в Америке. Не возникало ли у вас желания остаться здесь, как сделали это многие ваши коллеги-пианисты?
- Я горжусь тем, что никуда не уехал. Я очень люблю быть дома, люблю спать в своей постели. Как в Москве, так и в своем родном Иркутске. Я не могу находиться на Западе долгое время. Я понимаю, что это часть моей профессии, я обожаю гастролировать, у меня сто пятьдесят концертов в год, я постоянно в самолете, но я так хочу возвратиться домой, так дорожу тем временем, когда я дома, с родителями, когда они мне готовят, когда я сплю... Спокойно в Москве все равно спать невозможно – тебя все время дергают. Но тем не менее дом есть дом. Я мог уехать в девяностые годы, как сделали это многие мои коллеги, студенты. Но вы не представляете, как мне не хотелось уезжать! И время показало, что я был прав. Сейчас, наоборот, растет поток музыкантов, которые хотят возвратиться на Родину. Сейчас в России идет подъем культуры. Музыканты в оркестрах получают до пяти тысяч долларов в месяц. Это просто неслыханный прорыв! Несколько лет назад - пятьдесят долларов, а сегодня – пять тысяч! Сегодня все тянутся домой. Многие, правда, лукавят. Не каждый русский человек может мгновенно переключиться и стать американцем, швейцарцем, англичанином и так далее.
- Мне кажется, это просто невозможно. Можно прожить двадцать лет на западе и остаться русским по духу, по мировоззрению, по культуре.
- Конечно. Мой самый любимый пример – Сергей Васильевич Рахманинов, уехавший “благодаря” революции на Запад. Как он тосковал по России! Он получал пять миллионов долларов в год – таковы были его доходы в тридцатые годы. Можете себе представить, какие это были деньги?! Половину он отправлял в Россию. Он участвовал во всех фондах, посылал деньги на фронт... У человека была такая тоска и ностальгия, и это проявляется в его музыке. Симфонические танцы, Симфония на темы Паганини... Он тосковал без своей родной Ивановки. Он купил имение в Швейцарии и назвал его “СЕНАР” – то есть Сережа и Наташа Рахманиновы. В этом имении, на рояле композитора я записал неизданные произведения Рахманинова. Рассказать, как это случилось?
- Обязательно. Но до этого расскажите, пожалуйста, каким образом сочинения Рахманинова оставались неизвестными широкой публике столько лет?
- История такова. Полтора года назад после моего сольного концерта в Париже в театре “Елисейские поля” ко мне подошел внук Рахманинова Александр Борисович и произнес такую фразу: “Денис, если вы бросите курить, я вам преподнесу большой подарок”. Я не могу сказать, что был страстным курильщиком. Иногда после концерта мог выкурить сигаретку. А для Александра Борисовича эта тема была очень щепетильная. Сергей Васильевич был заядлым курильщиком, он скончался от рака легких. Я сказал: “Все, считайте, что я курить бросил”. “Тогда я дарю вам “право первой ночи” на первую запись и первое исполнение двух абсолютно новых произведений Сергея Васильевича.” Я чуть со стула не упал. Сенсация! Нашлись две студенческие работы композитора. Обе написаны в 1891 году. Первая - Сюита для оркестра в четырех частях. Я играю ее в переложении для фортепиано. Вторая – виртуозная Фуга. Ноты были посланы Чайковскому на одобрение. Рахманинов очень дорожил мнением Петра Ильича. Легенда гласит, что секретарша Чайковского потеряла ноты, не передав их Чайковскому. С тех пор след этих нот был утерян. И только пять лет назад ноты были обнаружены в архивах музея Глинки. Я записал Сюиту и Фугу на рояле Рахманинова в его имении “СЕНАР” под Люцерной, где композитор жил с 1929 по 1943 годы. Это был для меня еще один удар в хорошем смысле слова - подарок судьбы! Когда я прикоснулся к рахманиновскому роялю – американскому “Стейнвею” 1929 года – я понял, что, к сожалению, таких инструментов сейчас нет. Это просто сказка, такое бывает раз в жизни! Помимо Сюиты и Фуги я записал Вторую сонату си-бемоль минор, Картины и Прелюдии. На запись я пригласил одного из лучших звукорежиссеров мира Филиппа Ниделя – лауреата нескольких “Гремми”. Наша запись была осуществлена буквально за день – все шло как по маслу. Рояль потрясающий, уникальный. Вы не представляете - он поет!.. Довоенные американские инструменты просто неповторимы. А звуки в басах абсолютно рахманиновские. Ныне этот звук утерян. Современные рояли не могут достичь такого звука. Раньше делали отдельно каждый инструмент. Это не современная мебельная индустрия! Сейчас рояли штампуют, а раньше делали... Премьера неизвестных произведений Рахманинова прошла 4 декабря 2007 года в Лондоне. Там же прошло представление новой пластинки. Так что для меня этот год чрезвычайно важен, он проходит под девизом “Рахманинов”.
- Очень приятно, что американская премьера неизвестных произведений Рахманинова состоится в Равинии. На концерт обещает приехать внук композитора.
- Александр Борисович Рахманинов является президентом фонда Рахманинова. Он проводит по всему миру огромное количество мероприятий. Концерт в Равинии тоже организует фонд Рахманинова. Александр Борисович сохраняет наследие своего великого деда и пропагандирует его музыку. Хотя Рахманинов в пропаганде не нуждается. По вкладу в культуру в XX веке Рахманинов - самый великий музыкант. Он был одинаково велик как абсолютно непревзойденный пианист, композитор и дирижер. Он был одинаково гениален в трех ипостасях.
- Денис, вы рассказали о рахманиновском рояле. Имеет ли для вас значение инструмент, на котором вы играете?
- Хороший вопрос. Рихтер говорил, что он очень не любил выбирать рояли. Что поставят, то поставят. Я тоже не сторонник выбора инструмента. Понятно, что лучше сыграть на прекрасном “Стейнвее” в Карнеги-холле, чем в плохом зале на ужасном рояле. С другой стороны, на плохом рояле тоже можно сыграть очень хороший концерт. Для меня даже интересен момент экстрима - укротить плохой рояль и добиться задуманного результата в зале с плохой акустикой. Иногда успех в таком зале имеет для меня даже больший эффект, нежели выступление на прославленной сцене.
- Помните, в каких ужасных залах выступал Рихтер во время сибирского тура? А Горовиц возил рояль с собой, не доверяя никаким инструментам, кроме собственного.
- Да, но последние пятнадцать лет жизни Рихтер играл на “Ямахе”, и этот инструмент за ним тоже возили. Я выиграл конкурс Чайковского, играя на “Ямахе”, и стал “лицом” “Ямахи”. Со мной ездили по всему миру те настройщики, которые ездили с Рихтером. Это был для меня еще один подарок судьбы, потому что они мне рассказали много нового и интересного по поводу специфики настройки.
- Я читал, что у Рихтера был совершенно гениальный настройщик.
- С Рихтером работал Казуто Осато – суперпрофессионал своего дела. Он может из любого рояля сделать конфетку, как говорится. Это очень важно, поскольку хороший звук зависит от многих составляющих, а именно: от расположения рояля, индивидуальной настройки под конкретный инструмент, под конкретный зал, под конкретную программу и под конкретного артиста.
- А в чем состоит разница в настройке инструмента, скажем, перед исполнением концерта Рахманинова и перед Ноктюрнами Шопена?
- Я не знаю технической стороны дела. Это страшный секрет, который никому не выдается. Но разница в настройке существует. Настройщики знают требования артиста к этому инструменту в случае Рахманинова или Шопена.
- В каких залах вам уютнее выступать?
- Смотря, какую программу я исполняю. Конечно же, я люблю играть в больших залах. Люблю “крупные полотна”, если можно так сказать. Но вместе с тем я люблю играть и в маленьких залах, на фестивалях. Летние фестивали, как правило, проходят в церквушках во Франции, в Италии, в Германии. Я люблю играть везде! Даже на открытом воздухе, как это будет в Равинии.
- Вы играете “на бис”?
- Мой следующий диск целиком будет посвящен “бисам”. “Бисы” – особая часть концерта, которую все ждут. Я получаю огромное удовольствие, завожусь и могу играть до десяти “бисов”.
- Вы чувствуете отличие западной публики от российской? Где лучше понимают музыку – на Родине или на Западе?
- Нигде не понимают классическую музыку глубже, чем в России. Я могу заявить это абсолютно открыто. Я выступал более чем в пятидесяти странах мира. Да, конечно, есть потрясающие города, столицы, есть чопорная публика, которая много чего повидала... Но в основной массе, если мы говорим о публике, российская публика уникальна. Я всегда оставляю для России пятнадцать-двадцать концертов в сезоне. Они у меня идут в качестве закалки перед западными гастролями. Я не могу сказать, что Карнеги-холл, Альберт-холл и так далее - это прогулка после России, но все равно на Западе я себя чувствую гораздо свободней, чем в России...
- Вы прекрасно играете джаз. А вы не пробовали соединить в одном концерте классические произведения с джазовыми?
- Я делал это много раз. Во-первых, я часто играл “на бис” разные джазовые произведения. У нас есть даже совместная программа с символом российского джаза Георгием Гараняном. Она называется “И классика, и джаз”. Это некие мои джазовые фантазии. Я люблю разные эксперименты. Джаз мне очень много дал в жизни. Мой папа был потрясающим джазменом. Он всегда играл джаз дома, а я слушал. Я сразу “подсел” на Питерсона, Гарнера, Майлза Дэвиса. Слушая их, сам стал импровизировать. Импровизация мне очень помогает в классической музыке. Импровизация и в жизни очень важна. Джаз – это моя вторая страсть. Джаз – это моя любовница.
- Подождите, а как же футбол? Насколько я знаю, вы были заядлым футболистом.
- Теперь футбол уже стал на место второй любовницы. А одно время он был у меня на первом месте. В Иркутске музыка была мне абсолютно “по барабану”. Все время занимал футбол.
- Вы играете джаз, но при этом мало исполняете современную музыку. Почему? Вы ее не любите?
- Особого романа с современной музыкой у меня не сложилось. Я - сторонник мелодии. Я глубоко убежден, что публика, которая приходит в зал на концерт, должна уйти, запомнив хотя бы одну мелодию. Романтическую музыку играть сложнее всего. Ее нужно проживать, ее нужно “брать” физически, кровью, пока ты молод. А что касается современной музыки... В плане игры она доступна каждому, ее можно играть в любом возрасте. Я играю концерт Щедрина, например, это один из моих любимых концертов. Я его записал с гениальным маэстро Марисом Янсонсом и оркестром Баварского радио. Сейчас учу новый концерт Кшиштофа Пендерецкого.
- Вот это сюрприз!
- Знаете, что удивительно? Пендерецкий вернулся к мелодии. Именно поэтому я начинаю работать над его концертом. Замечательная музыка, пронизанная тонкой романтикой.
- Но комфортней всего вы себя чувствуете в музыке композиторов-романтиков XIX века?
- Композиторов-романтиков, но не только XIX века. Рахманинова и Прокофьева я тоже называю романтиками.
- Известно, что многие талантливые инструменталисты переходят к дирижированию. У вас не было такого желания?
- Во-первых, я еще не наигрался, еще много чего не сыграл. Во-вторых, я считаю, что все наши беды от того, что мы лезем не в свое дело. Я пока не хочу повторить неудачные примеры переходов в эту профессию знаменитых инструменталистов. Я не могу сказать, когда начну этим “грешить”...
- ...и начнете ли вообще...
- Понимаете, в чем дело. Папа меня приучил с детства читать симфонические партитуры. Я этим искусством владею с десяти лет и иногда понимаю, что мне одного рояля маловато. Я понимаю, почему все стремятся взять в руки дирижерскую палочку. Но к этому нужно быть хорошо подготовленным. Нельзя вдруг резко бросить играть на виолончели и заиграть на флейте. Дирижирование – это абсолютно другая профессия, нежели игра на рояле, и совмещать это сложно, а, может быть, даже невозможно. Поэтому я пока к этому отношусь осторожно.
- Ну и хорошо, будем слушать вас как пианиста.
- Пока, по крайней мере, я буду играть на рояле.
- Денис, вас часто можно увидеть на светских мероприятиях, на светских “тусовках”, как сейчас говорят. Вам неудобно отказаться, или вы нормально относитесь к подобным мероприятиям?
- Нет, я не могу сказать, что я такой уж “тусовщик”, не могу сказать, что получаю от этого большое удовольствие. Если это касается компании близких друзей, безусловно, я люблю весело провести время. Я – абсолютно живой, нормальный, открытый человек. Правда, в последнее время стал сильно уставать и поэтому немного сокращать свои появления на светских мероприятиях.
- Вы же еще руководите двумя фестивалями!
- Да, для меня дело чести – руководить двумя фестивалями. Один из них проходит в Иркутске и называется “Звезды на Байкале”. На нем выступали все наши мэтры: Темирканов, Спиваков, Башмет... Второй фестиваль называется “Крещендо”. Это – фестиваль молодого поколения, каждый год он проходит в разных городах России. В прошлом году мы посвятили фестиваль столетию Дягилевских сезонов и дали в Париже пять больших концертов с Темиркановым. Такие концерты требуют огромных затрат. Светские мероприятия становятся способом привлечь спонсоров и пропагандировать фестивали. Я хочу показать всем, что у нас есть достойная смена, что в России есть молодые талантливые музыканты, что русская музыкальная школа не умерла. Она существует! Я счастлив проводить эти фестивали и думаю, что у меня получается.
- Такое впечатление, что у вас не двадцать четыре часа в сутки, а гораздо больше. Как вы находите на все время?
- Стараюсь. Есть еще порох в пороховницах.
- Вы сказали, что у вас сто пятьдесят концертов в год. То есть вы выступаете практически через день?
- Я с трудом могу сказать слово “нет”. Не люблю отказывать людям. Вот и сейчас, через десять минут начинается репетиция, а я с вами еще разговариваю. (Смеется.)
- Все, не смею вас больше задерживать. Спасибо большое за интереснейшее интервью. Успехов вам на концертах!
28 июня 2008 года
16 июн. 2008 г.
Московские гастроли: впечатления очевидцев
О выступлении театра “Атриум” на фестивале памяти Булата Окуджавы
9 мая 1994 года в московском театре “Школа современной пьесы” было многолюдно. В этот день в театре праздновали семидесятилетний юбилей Булата Шалвовича Окуджавы. По иронии судьбы, поэт-фронтовик, написавший о войне так обезоруживающе просто и при этом настолько лирично, родился именно в день Победы. Днем на Трубной площади собрались друзья поэта, многочисленные почитатели его таланта. Импровизированный концерт начался на театральном балконе: барды пели песни, поэты читали стихи. Вечером чествование продолжилось в театре... С тех пор ежегодно 9 мая на площади перед театром стали проходить концерты в честь именинника. Художественный руководитель театра Иосиф Райхельгауз предложил приурочить к этому дню фестиваль авторской песни и назвать его строчкой из песни Окуджавы “И друзей созову...” Идея быстро завоевала популярность, и фестиваль получил постоянную прописку в “Школе современной пьесы”. До 1997 года во время фестиваля отмечали День рождения Булата Шалвовича, с 1998 года вечера в театре стали называться фестивалем памяти поэта.
С 11 по 29 мая 2008 года в театре состоялся десятый фестиваль. В этом году на афише фестиваля впервые появилось слово “международный”. Этот статус фестивалю придало участие в нем чикагского русского репертуарного театра “Атриум”.
Москвичи увидели новую версию спектакля “Посвящается Вам”. Впервые в истории культурных связей России и Америки русский репертуарный театр из США побывал на гастролях в России. Музыкально-поэтический спектакль на темы песен Булата Окуджавы “Посвящается Вам” задуман, написан, оформлен и поставлен творческим коллективом театра. Назову поименно (в алфавитном порядке) всех участников московских гастролей: Елена Берман, Геннадий Болдецкий, Борис Борушек, Гарик Данилевский, Михаил Зарецкий, Вячеслав Каганович, Константин Каганович, Михаил Клейнерман, Евгений Колкевич, Мишель Колкевич, Олег Осташев, Ирина Ратнер, Александр Фрейман, Зоя Фрейман, Галина Шнейдерман, Владимир Шнейдерман, Глеб Явлинский.
Отдельных слов благодарности заслуживают Георгий Васильев, предоставивший в распоряжение “Атриума” звуковую аппаратуру, Игорь Артемов, который очень помог с рекламной кампанией в Москве, и, конечно, Иосиф Райхельгауз и его театр “Школа современной пьесы”.
В прошлом выпуске нашей газеты было опубликовано интервью с руководителями театра “Атриум” Вячеславом Кагановичем и Евгением Колкевичем, в котором они рассказали о своих московских впечатлениях. Продолжая начатую тему, мы предоставляем слово очевидцам московских гастролей. Среди них были представители авторской песни и театральные критики, режиссеры и драматурги, друзья театра и простые москвичи, пришедшие посмотреть чикагский спектакль о московском поэте. Вот что говорит вдова Булата Шалвовича Ольга Владимировна Окуджава: “Я десять лет стараюсь держать имя Окуджавы на высоком уровне, стараюсь не опуститься до пошлятины, до угождения ложным идеалам сегодняшних дней. Поэтому я бесконечно преклоняюсь перед любым человеком, который помнит и любит Булата Шалвовича и популяризирует его творчество. Театр “Атриум” делает это с большой любовью, и я вам очень за это признательна. Я думаю, что вы служите питательной средой для людей, у которых есть потребность в духовной пище... Не все было равноценно. Это все-таки не спектакль, а, скорее, концерт в театрализованном виде. Но в целом театр “Атриум” стал для меня открытием. Некоторые отрывки – просто маленькие шедевры! Например, “Солнышко сияет...”... У Булата Шалвовича есть одно стихотворение. Он встречается с Лермонтовым, и поэт говорит ему: “Мой дорогой, пока с тобой мы живы, Все будет хорошо у нас с тобой”. Мы с “Атриумом” уже в одной лодке. В каком восторге был зал, сколько было цветов и друзей! Я желаю театру успеха. Храни Вас Господь!”
В отличие от Ольги Окуджавы, театровед Наталья Давидовна Старосельская считает, что “Посвящается Вам” – “не концерт, а спектакль. Он посвящается тому куску жизни, которого уже нет”. Она говорит: “Я недавно прочитала в одной замечательной книжке про одну старушку, живущую в доме престарелых. Когда ее спросили: “А чем же вы целыми днями занимаетесь?”, она сказала: “Я вспоминаю то, что когда-то было моей жизнью”. И вот мы все – и на сцене, и в зале – собрались для того, чтобы вспомнить то, что когда-то составляло смысл нашей жизни, боль нашей жизни. Спектакль пробуждает эти чувства и эти мысли. И это самое главное. Я увидела людей, живущих русской культурой. В них нет слащавого жалкого эмигрантства, а есть высокое достоинство студийности. Это очень важно”.
Наталья Давидовна Старосельская является координатором проектов Центра поддержки русского театра за рубежом при Союзе театральных деятелей России. Она пригласила “Атриум” принять участие в ежегодном Международном театральном фестивале “Соотечественники” в Саранске. При этом Старосельская подчеркнула, что все расходы по пребыванию “Атриума” в России берет на себя приглашающая сторона. Театру нужно оплатить только билеты до Москвы и обратно. Я понимаю, что новую поездку в Россию очень сложно осуществить, но само по себе такое приглашение дорогого стоит. Как сказал актерам Валерий Белякович: “Если вас признала Старосельская, значит, вы победили Москву”.
Мнение профессора Щепкинского училища, драматурга и режиссера Валентина Афонина было без всякого преувеличения восторженным. За кулисами, обращаясь к актерам, он воскликнул: “Чистое золото высочайшей пробы! Чистый порыв души объединился на сцене! Вы когда-то, каждый по своим обстоятельствам, уехали из России, но оставили Россию в сердце. У меня много раз подступал комок к горлу от восторга, настолько все было сделано чисто. Я не могу сейчас критиковать этот спектакль – восторг застилает глаза. Все здесь для меня открытие: мюзикл на темы Окуджавы, прекрасные аранжировки, высокой культуры звук, хорошая композиционная основа, безупречная актерская игра... Все очень оправданно, все очень органично. Вы - островок России в Америке”.
О спектакле писала московская пресса. Статью “Об Окуджаве с любовью” автор “Вечерней Москвы” Наталья Пенькова закончила такими словами: “Как известно, традиция музыкальных спектаклей уже ушла, но этот был близок к идеалу. Со вкусом, на тонкой грани между “чересчур наивно” и “по-настоящему искренно”. После просмотра осталось горькое чувство потери и светлая грусть – нет поэта, есть стихи и песни... Пусть даже их поют чаще в Америке, чем в Москве”. Театральный обозреватель “Московского комсомольца” Лиза Заречная отметила: “Герой спектакля - это сам Поэт, личность которого представляет весь актерский ансамбль. Актеры повествуют о событиях в жизни Окуджавы - смешных, трогательных, драматических. В основе текста - фрагменты его воспоминаний, книг, стихов. И, конечно же, песни, исполненные, кстати говоря, весьма разнообразно и изобретательно: от привычного бардовского пения под гитару до эффектных многоголосных аранжировок в стиле знаменитого джазового квартета “Манхэттен Трансфер”. И губы зрителей шевелятся, повторяя с детства знакомые и любимые слова поэта: “Капли датского короля пейте, кавалеры...””.
На спектакле “Посвящается Вам” побывал замечательный кинорежиссер, многолетний и очень близкий друг Окуджавы Владимир Яковлевич Мотыль. В 1967 году по сценарию Окуджавы он поставил прекрасную картину “Женя, Женечка и “катюша””. А еще Мотыль - автор любимых всеми культовых фильмов семидесятых “Звезда пленительного счастья” и “Белое солнце пустыни”. Живой классик российского кино оказался благодарным зрителем. Ему очень понравился спектакль, он зашел за кулисы и долго обсуждал с коллективом постановку. Вот лишь некоторые отрывки из его комментариев: “У меня субъективное отношение к этому спектаклю. Наше знакомство с Окуджавой длилось десятилетия. Он - соавтор одного из сценариев, автор песен к моим фильмам. Поэтому я воспринимал спектакль, может быть, не так, как другие. “Посвящается Вам” – рассказ в пении о душе моего ушедшего друга. И вот эта духовность в отношении к его поэзии передавалась и заражала зрителей. Успех несомненный. Я попал под обаяние спектакля и испытывал большое наслаждение.
Меня совершенно поразила девочка, которая внесла неожиданную, обаятельнейшую краску в спектакль: юное, необычайно одаренное существо. Если бы у меня был приз, я преподнес бы его ей”. С этими словами Владимир Яковлевич обнял юную Мишель Колкевич и пожелал ей не терять непосредственности и искренности: “Чем дольше ты будешь оставаться такой чистой, такой наивной, тем будет лучше для тебя и для зрителя. Спасибо тебе и спасибо всем создателям спектакля”.
На спектакле присутствовали как представители театрального цеха, которым все происходящее на сцене могло показаться слишком “бардовским”, так и барды, для которых, возможно, все было слишком театрально. В этой связи интересной была реакция на спектакль Юлия Кима и Вадима Егорова. После первого спектакля Юлий Черсанович сказал: “Я очень рад, что спектакль достиг Москвы. Первый блин оказался не комом, а полноценным масленичным блином. Москва приняла спектакль с восторгом. Привезти арбатского певца в Москву – это серьезное испытание. Москва – капризное существо, и не все привозное ее устраивает. Но тут со второй песни пошли аплодисменты, а это значит, что попали в “десятку”, с чем я и поздравляю. Москва – очень театральный город, но спектаклей такого жанра я в Москве не знаю. Я имею в виду театр песни. Этот жанр нуждается в своем развитии, и мы как раз увидели один из вариантов этого развития. Может быть, мне недоставало какого-то особого, американского акцента. Когда в песне “Ах, Арбат, мой Арбат...” пошел джазовый ритм, эта неожиданная краска мне очень понравилась. Посмелее можно обходиться с музыкой Булата и интерпретировать ее в том числе в джазовом ключе”. Неожиданное высказывание, правда?.. Свой комментарий Ким закончил пожеланием: “Счастливо расцветать ТЕ“АТРиуму”!“ Вадим Егоров, по его словам, с недоверием пришел на спектакль, но происходящее на сцене “зацепило” и его.
Группу поддержки театра “Атриум” составляло славное трио режиссеров (Андрей Тупиков, Валерий Белякович, Артур Офенгейм), работавших с коллективом, а потому знающих его изнутри. Для Андрея Тупикова “самое дорогое в этом спектакле – внутренняя наполненность, энергетика, необходимость донести до нас то, что созрело внутри, то, что актеры НЕ могут не сказать. Именно это заражает, передается публике, и от этого получается некое единение зала и сцены. Возникает момент личностного восприятия и ассоциаций каждого человека. Как только актеры позволят себе первый раз выйти с “пустотой”, спектакль умрет. Главное, чтобы чувства были живые. В “Атриуме” они живые”. Тупикову вторит Валерий Белякович: “Меня уже трудно чем-нибудь удивить. Разве что душой, непосредственностью и той первичностью восприятия, которая так редка в театре. И вот она здесь сегодня случилась. Сегодня была редкая встреча с прекрасным. Уже ТАК никто не играет, ТАК никто не поет! Живое, непосредственное, человеческое, руками сделанное искусство – о нем уже сегодня немного подзабыли. Духовность в высоком смысле давно исчезла с московских подмосток. К нам привезли НАШУ духовность из-за океана. Это так удивительно, так трогательно! На спектакле была почти вся труппа Юго-Запада (Валерий Белякович – главный режиссер театра “На Юго-Западе”. Прим. автора). Актеры были просто потрясены. Кажется, что так не бывает. Ребята, что ж вы так раскрываетесь? Мои актеры этого никак не ожидали... Сегодня в зал лилась душа. Я никак не могу разобрать, в чем сила и обаяние этого спектакля. Это происходит на генном уровне. Я говорил себе: “Успокойся, не волнуйся”. Когда зазвучала песня со скрипкой, сказал: “Не вздумай, чтобы потекла слеза. Не вздумай!” И все-таки на молитве к Богу не удержался. Мне оценивать сложно, поскольку я всех люблю, знаю. Я работал с этим театром, ставил спектакль. Я любовался всеми актерами. Все, все, все на своем месте. Ансамбль – самое дорогое, что может быть. “Атриум” мне душу перевернул. Я безмерно благодарен этому театру за то, что они приехали. Для них это подвиг. Я желаю театру не терять той душевности, которую многие растеряли. Я часто цитирую слова, которые услышал в Чикаго: “театр – это преддверие Бога”. Я всегда знаю, что рядом есть “Атриум”. Это так приятно!” После спектаклей Белякович пригласил всех к себе в театр, привел своих артистов и устроил банкет в честь “Атриума”. Кроме этого, он пригласил всю труппу на спектакли в его театр.
Перед вторым спектаклем “Атриум” в полном составе поехал на Арбат к памятнику Булата Окуджавы. Актеры положили цветы, а потом устроили импровизированный концерт. Кстати, именно в этот день в Москве проходил финал Кубка европейских чемпионов по футболу. Играли “Манчестер Юнайтед” и “Челси”. Была жуткая погода, холод, дождь, Арбат был полон английскими фанатами, и тем не менее послушать песни Окуджавы собралось много людей. И вечером в театре был полный зал. Так что напрасно актеры боялись, что футбол помешает спектаклю. Конкуренцию с футболом “Атриум” выдержал!..
С особым настроением смотрел “Посвящается Вам” композитор Александр Журбин. В девяностые годы в Нью-Йорке он вместе с Еленой Соловей создал русский театр “Блуждающие звезды”. Тоже был успех, гастроли, хорошая пресса, но все это продлилось недолго. Театр закрылся, а Журбин вернулся в родной город. После спектакля композитор сказал: “Для меня это – победа того дела, которым я занимался и которое, к сожалению, мне пришлось бросить. Мы все-таки не доехали до Москвы. Были только в Калифорнии и Канаде, но никогда не ездили дальше американского континента. А “Атриум” приехал в Москву и явно имел здесь успех”. Обращаясь к коллективу, Журбин добавил: “У вас очень хорошая, музыкальная, пластичная, артистичная труппа. Я от всей души желаю, чтобы вы делали новые спектакли и радовали не только американцев, но и тех, кто живет в России. Я буду счастлив с вами сотрудничать”.
Но, может быть, самой дорогой была реакция на спектакль простых московских зрителей. Вот что пишет Ян Готлиб: “Общее впечатление – ВЕЛИКОЛЕПНО во всех компонентах: и сценарий, и режиссура, и актеры! Театр “вошел” в Окуджаву, в его философию, мировосприятие, его поэтику, музыку, сумел подчеркнуть СОБСТВЕННУЮ картину его феномена, добавить какое-то новое поэтическое и, особенно, музыкальное видение. Я испытал богатейшую гамму самых разных чувств – светлых и печальных, был тронут до слез! При этом всегда всплывало одно общее чувство – спасибо театру, что он может ЭТО сделать!.. Очень эффектно (начиная от внешности и заканчивая манерой исполнения) выглядела “женская группа”. Нельзя не отметить песни “Ворон” в исполнении Зои Фрейман. Очень органично включена в спектакль Мишель Колкевич. Очень фактурен Гарик Данилевский. Его внешность и манеру можно эксплуатировать больше... Я очень люблю и ценю АВТОРСКОЕ исполнение стихов и песен. И, конечно, сам Окуджава - это вершина исполнения его песен при том, что и вокала у него нет, и аккомпанемент весьма непритязателен. Театр “Атриум”, сохраняя его “невокальный и неоркестровый” прием подачи поэтического материала, создал свою собственную вершину. Еще одно достоинство спектакля лично для меня состояло в том, что в нем звучала ПОЭЗИЯ (а не только песни) Окуджавы, которую я очень и очень ценю. Большое, нет – огромное спасибо театру “АТРИУМ” за доставленное ВЕЛИКОЕ переживание!”
Как видите, уважаемые читатели, мнения о спектакле театра “Атриум” иногда расходятся в частностях, но в одном едины, пожалуй, все. Замечателен эмоциональный заряд спектакля, непосредственность, искренность и та положительная энергетика, которая передается в зрительный зал. Спектакль задевает за живое. Спектакль обжигает душу.
А душа, уж это точно, ежели обожжена,Справедливей, милосерднее и праведней она.
PS.
Выражаю благодарность руководителям театра “Атриум” Вячеславу Кагановичу и Евгению Колкевичу, автору инсценировки Александру Фрейману и театральному критику Михаилу Гуревичу за предоставленные аудио- и видеоматериалы.
Наша справка. Московская версия спектакля “Посвящается Вам” в театре “Атриум” будет показана 21 июня в 7.00 pm на сцене “Northbrook theatre” по адресу: 3323 Walters Ave., Northbrook. Билеты можно зарезервировать по телефону 847-729-6001.
15 июня 2008 года
9 мая 1994 года в московском театре “Школа современной пьесы” было многолюдно. В этот день в театре праздновали семидесятилетний юбилей Булата Шалвовича Окуджавы. По иронии судьбы, поэт-фронтовик, написавший о войне так обезоруживающе просто и при этом настолько лирично, родился именно в день Победы. Днем на Трубной площади собрались друзья поэта, многочисленные почитатели его таланта. Импровизированный концерт начался на театральном балконе: барды пели песни, поэты читали стихи. Вечером чествование продолжилось в театре... С тех пор ежегодно 9 мая на площади перед театром стали проходить концерты в честь именинника. Художественный руководитель театра Иосиф Райхельгауз предложил приурочить к этому дню фестиваль авторской песни и назвать его строчкой из песни Окуджавы “И друзей созову...” Идея быстро завоевала популярность, и фестиваль получил постоянную прописку в “Школе современной пьесы”. До 1997 года во время фестиваля отмечали День рождения Булата Шалвовича, с 1998 года вечера в театре стали называться фестивалем памяти поэта.
С 11 по 29 мая 2008 года в театре состоялся десятый фестиваль. В этом году на афише фестиваля впервые появилось слово “международный”. Этот статус фестивалю придало участие в нем чикагского русского репертуарного театра “Атриум”.
Москвичи увидели новую версию спектакля “Посвящается Вам”. Впервые в истории культурных связей России и Америки русский репертуарный театр из США побывал на гастролях в России. Музыкально-поэтический спектакль на темы песен Булата Окуджавы “Посвящается Вам” задуман, написан, оформлен и поставлен творческим коллективом театра. Назову поименно (в алфавитном порядке) всех участников московских гастролей: Елена Берман, Геннадий Болдецкий, Борис Борушек, Гарик Данилевский, Михаил Зарецкий, Вячеслав Каганович, Константин Каганович, Михаил Клейнерман, Евгений Колкевич, Мишель Колкевич, Олег Осташев, Ирина Ратнер, Александр Фрейман, Зоя Фрейман, Галина Шнейдерман, Владимир Шнейдерман, Глеб Явлинский.
Отдельных слов благодарности заслуживают Георгий Васильев, предоставивший в распоряжение “Атриума” звуковую аппаратуру, Игорь Артемов, который очень помог с рекламной кампанией в Москве, и, конечно, Иосиф Райхельгауз и его театр “Школа современной пьесы”.
В прошлом выпуске нашей газеты было опубликовано интервью с руководителями театра “Атриум” Вячеславом Кагановичем и Евгением Колкевичем, в котором они рассказали о своих московских впечатлениях. Продолжая начатую тему, мы предоставляем слово очевидцам московских гастролей. Среди них были представители авторской песни и театральные критики, режиссеры и драматурги, друзья театра и простые москвичи, пришедшие посмотреть чикагский спектакль о московском поэте. Вот что говорит вдова Булата Шалвовича Ольга Владимировна Окуджава: “Я десять лет стараюсь держать имя Окуджавы на высоком уровне, стараюсь не опуститься до пошлятины, до угождения ложным идеалам сегодняшних дней. Поэтому я бесконечно преклоняюсь перед любым человеком, который помнит и любит Булата Шалвовича и популяризирует его творчество. Театр “Атриум” делает это с большой любовью, и я вам очень за это признательна. Я думаю, что вы служите питательной средой для людей, у которых есть потребность в духовной пище... Не все было равноценно. Это все-таки не спектакль, а, скорее, концерт в театрализованном виде. Но в целом театр “Атриум” стал для меня открытием. Некоторые отрывки – просто маленькие шедевры! Например, “Солнышко сияет...”... У Булата Шалвовича есть одно стихотворение. Он встречается с Лермонтовым, и поэт говорит ему: “Мой дорогой, пока с тобой мы живы, Все будет хорошо у нас с тобой”. Мы с “Атриумом” уже в одной лодке. В каком восторге был зал, сколько было цветов и друзей! Я желаю театру успеха. Храни Вас Господь!”
В отличие от Ольги Окуджавы, театровед Наталья Давидовна Старосельская считает, что “Посвящается Вам” – “не концерт, а спектакль. Он посвящается тому куску жизни, которого уже нет”. Она говорит: “Я недавно прочитала в одной замечательной книжке про одну старушку, живущую в доме престарелых. Когда ее спросили: “А чем же вы целыми днями занимаетесь?”, она сказала: “Я вспоминаю то, что когда-то было моей жизнью”. И вот мы все – и на сцене, и в зале – собрались для того, чтобы вспомнить то, что когда-то составляло смысл нашей жизни, боль нашей жизни. Спектакль пробуждает эти чувства и эти мысли. И это самое главное. Я увидела людей, живущих русской культурой. В них нет слащавого жалкого эмигрантства, а есть высокое достоинство студийности. Это очень важно”.
Наталья Давидовна Старосельская является координатором проектов Центра поддержки русского театра за рубежом при Союзе театральных деятелей России. Она пригласила “Атриум” принять участие в ежегодном Международном театральном фестивале “Соотечественники” в Саранске. При этом Старосельская подчеркнула, что все расходы по пребыванию “Атриума” в России берет на себя приглашающая сторона. Театру нужно оплатить только билеты до Москвы и обратно. Я понимаю, что новую поездку в Россию очень сложно осуществить, но само по себе такое приглашение дорогого стоит. Как сказал актерам Валерий Белякович: “Если вас признала Старосельская, значит, вы победили Москву”.
Мнение профессора Щепкинского училища, драматурга и режиссера Валентина Афонина было без всякого преувеличения восторженным. За кулисами, обращаясь к актерам, он воскликнул: “Чистое золото высочайшей пробы! Чистый порыв души объединился на сцене! Вы когда-то, каждый по своим обстоятельствам, уехали из России, но оставили Россию в сердце. У меня много раз подступал комок к горлу от восторга, настолько все было сделано чисто. Я не могу сейчас критиковать этот спектакль – восторг застилает глаза. Все здесь для меня открытие: мюзикл на темы Окуджавы, прекрасные аранжировки, высокой культуры звук, хорошая композиционная основа, безупречная актерская игра... Все очень оправданно, все очень органично. Вы - островок России в Америке”.
О спектакле писала московская пресса. Статью “Об Окуджаве с любовью” автор “Вечерней Москвы” Наталья Пенькова закончила такими словами: “Как известно, традиция музыкальных спектаклей уже ушла, но этот был близок к идеалу. Со вкусом, на тонкой грани между “чересчур наивно” и “по-настоящему искренно”. После просмотра осталось горькое чувство потери и светлая грусть – нет поэта, есть стихи и песни... Пусть даже их поют чаще в Америке, чем в Москве”. Театральный обозреватель “Московского комсомольца” Лиза Заречная отметила: “Герой спектакля - это сам Поэт, личность которого представляет весь актерский ансамбль. Актеры повествуют о событиях в жизни Окуджавы - смешных, трогательных, драматических. В основе текста - фрагменты его воспоминаний, книг, стихов. И, конечно же, песни, исполненные, кстати говоря, весьма разнообразно и изобретательно: от привычного бардовского пения под гитару до эффектных многоголосных аранжировок в стиле знаменитого джазового квартета “Манхэттен Трансфер”. И губы зрителей шевелятся, повторяя с детства знакомые и любимые слова поэта: “Капли датского короля пейте, кавалеры...””.
На спектакле “Посвящается Вам” побывал замечательный кинорежиссер, многолетний и очень близкий друг Окуджавы Владимир Яковлевич Мотыль. В 1967 году по сценарию Окуджавы он поставил прекрасную картину “Женя, Женечка и “катюша””. А еще Мотыль - автор любимых всеми культовых фильмов семидесятых “Звезда пленительного счастья” и “Белое солнце пустыни”. Живой классик российского кино оказался благодарным зрителем. Ему очень понравился спектакль, он зашел за кулисы и долго обсуждал с коллективом постановку. Вот лишь некоторые отрывки из его комментариев: “У меня субъективное отношение к этому спектаклю. Наше знакомство с Окуджавой длилось десятилетия. Он - соавтор одного из сценариев, автор песен к моим фильмам. Поэтому я воспринимал спектакль, может быть, не так, как другие. “Посвящается Вам” – рассказ в пении о душе моего ушедшего друга. И вот эта духовность в отношении к его поэзии передавалась и заражала зрителей. Успех несомненный. Я попал под обаяние спектакля и испытывал большое наслаждение.
Меня совершенно поразила девочка, которая внесла неожиданную, обаятельнейшую краску в спектакль: юное, необычайно одаренное существо. Если бы у меня был приз, я преподнес бы его ей”. С этими словами Владимир Яковлевич обнял юную Мишель Колкевич и пожелал ей не терять непосредственности и искренности: “Чем дольше ты будешь оставаться такой чистой, такой наивной, тем будет лучше для тебя и для зрителя. Спасибо тебе и спасибо всем создателям спектакля”.
На спектакле присутствовали как представители театрального цеха, которым все происходящее на сцене могло показаться слишком “бардовским”, так и барды, для которых, возможно, все было слишком театрально. В этой связи интересной была реакция на спектакль Юлия Кима и Вадима Егорова. После первого спектакля Юлий Черсанович сказал: “Я очень рад, что спектакль достиг Москвы. Первый блин оказался не комом, а полноценным масленичным блином. Москва приняла спектакль с восторгом. Привезти арбатского певца в Москву – это серьезное испытание. Москва – капризное существо, и не все привозное ее устраивает. Но тут со второй песни пошли аплодисменты, а это значит, что попали в “десятку”, с чем я и поздравляю. Москва – очень театральный город, но спектаклей такого жанра я в Москве не знаю. Я имею в виду театр песни. Этот жанр нуждается в своем развитии, и мы как раз увидели один из вариантов этого развития. Может быть, мне недоставало какого-то особого, американского акцента. Когда в песне “Ах, Арбат, мой Арбат...” пошел джазовый ритм, эта неожиданная краска мне очень понравилась. Посмелее можно обходиться с музыкой Булата и интерпретировать ее в том числе в джазовом ключе”. Неожиданное высказывание, правда?.. Свой комментарий Ким закончил пожеланием: “Счастливо расцветать ТЕ“АТРиуму”!“ Вадим Егоров, по его словам, с недоверием пришел на спектакль, но происходящее на сцене “зацепило” и его.
Группу поддержки театра “Атриум” составляло славное трио режиссеров (Андрей Тупиков, Валерий Белякович, Артур Офенгейм), работавших с коллективом, а потому знающих его изнутри. Для Андрея Тупикова “самое дорогое в этом спектакле – внутренняя наполненность, энергетика, необходимость донести до нас то, что созрело внутри, то, что актеры НЕ могут не сказать. Именно это заражает, передается публике, и от этого получается некое единение зала и сцены. Возникает момент личностного восприятия и ассоциаций каждого человека. Как только актеры позволят себе первый раз выйти с “пустотой”, спектакль умрет. Главное, чтобы чувства были живые. В “Атриуме” они живые”. Тупикову вторит Валерий Белякович: “Меня уже трудно чем-нибудь удивить. Разве что душой, непосредственностью и той первичностью восприятия, которая так редка в театре. И вот она здесь сегодня случилась. Сегодня была редкая встреча с прекрасным. Уже ТАК никто не играет, ТАК никто не поет! Живое, непосредственное, человеческое, руками сделанное искусство – о нем уже сегодня немного подзабыли. Духовность в высоком смысле давно исчезла с московских подмосток. К нам привезли НАШУ духовность из-за океана. Это так удивительно, так трогательно! На спектакле была почти вся труппа Юго-Запада (Валерий Белякович – главный режиссер театра “На Юго-Западе”. Прим. автора). Актеры были просто потрясены. Кажется, что так не бывает. Ребята, что ж вы так раскрываетесь? Мои актеры этого никак не ожидали... Сегодня в зал лилась душа. Я никак не могу разобрать, в чем сила и обаяние этого спектакля. Это происходит на генном уровне. Я говорил себе: “Успокойся, не волнуйся”. Когда зазвучала песня со скрипкой, сказал: “Не вздумай, чтобы потекла слеза. Не вздумай!” И все-таки на молитве к Богу не удержался. Мне оценивать сложно, поскольку я всех люблю, знаю. Я работал с этим театром, ставил спектакль. Я любовался всеми актерами. Все, все, все на своем месте. Ансамбль – самое дорогое, что может быть. “Атриум” мне душу перевернул. Я безмерно благодарен этому театру за то, что они приехали. Для них это подвиг. Я желаю театру не терять той душевности, которую многие растеряли. Я часто цитирую слова, которые услышал в Чикаго: “театр – это преддверие Бога”. Я всегда знаю, что рядом есть “Атриум”. Это так приятно!” После спектаклей Белякович пригласил всех к себе в театр, привел своих артистов и устроил банкет в честь “Атриума”. Кроме этого, он пригласил всю труппу на спектакли в его театр.
Перед вторым спектаклем “Атриум” в полном составе поехал на Арбат к памятнику Булата Окуджавы. Актеры положили цветы, а потом устроили импровизированный концерт. Кстати, именно в этот день в Москве проходил финал Кубка европейских чемпионов по футболу. Играли “Манчестер Юнайтед” и “Челси”. Была жуткая погода, холод, дождь, Арбат был полон английскими фанатами, и тем не менее послушать песни Окуджавы собралось много людей. И вечером в театре был полный зал. Так что напрасно актеры боялись, что футбол помешает спектаклю. Конкуренцию с футболом “Атриум” выдержал!..
С особым настроением смотрел “Посвящается Вам” композитор Александр Журбин. В девяностые годы в Нью-Йорке он вместе с Еленой Соловей создал русский театр “Блуждающие звезды”. Тоже был успех, гастроли, хорошая пресса, но все это продлилось недолго. Театр закрылся, а Журбин вернулся в родной город. После спектакля композитор сказал: “Для меня это – победа того дела, которым я занимался и которое, к сожалению, мне пришлось бросить. Мы все-таки не доехали до Москвы. Были только в Калифорнии и Канаде, но никогда не ездили дальше американского континента. А “Атриум” приехал в Москву и явно имел здесь успех”. Обращаясь к коллективу, Журбин добавил: “У вас очень хорошая, музыкальная, пластичная, артистичная труппа. Я от всей души желаю, чтобы вы делали новые спектакли и радовали не только американцев, но и тех, кто живет в России. Я буду счастлив с вами сотрудничать”.
Но, может быть, самой дорогой была реакция на спектакль простых московских зрителей. Вот что пишет Ян Готлиб: “Общее впечатление – ВЕЛИКОЛЕПНО во всех компонентах: и сценарий, и режиссура, и актеры! Театр “вошел” в Окуджаву, в его философию, мировосприятие, его поэтику, музыку, сумел подчеркнуть СОБСТВЕННУЮ картину его феномена, добавить какое-то новое поэтическое и, особенно, музыкальное видение. Я испытал богатейшую гамму самых разных чувств – светлых и печальных, был тронут до слез! При этом всегда всплывало одно общее чувство – спасибо театру, что он может ЭТО сделать!.. Очень эффектно (начиная от внешности и заканчивая манерой исполнения) выглядела “женская группа”. Нельзя не отметить песни “Ворон” в исполнении Зои Фрейман. Очень органично включена в спектакль Мишель Колкевич. Очень фактурен Гарик Данилевский. Его внешность и манеру можно эксплуатировать больше... Я очень люблю и ценю АВТОРСКОЕ исполнение стихов и песен. И, конечно, сам Окуджава - это вершина исполнения его песен при том, что и вокала у него нет, и аккомпанемент весьма непритязателен. Театр “Атриум”, сохраняя его “невокальный и неоркестровый” прием подачи поэтического материала, создал свою собственную вершину. Еще одно достоинство спектакля лично для меня состояло в том, что в нем звучала ПОЭЗИЯ (а не только песни) Окуджавы, которую я очень и очень ценю. Большое, нет – огромное спасибо театру “АТРИУМ” за доставленное ВЕЛИКОЕ переживание!”
Как видите, уважаемые читатели, мнения о спектакле театра “Атриум” иногда расходятся в частностях, но в одном едины, пожалуй, все. Замечателен эмоциональный заряд спектакля, непосредственность, искренность и та положительная энергетика, которая передается в зрительный зал. Спектакль задевает за живое. Спектакль обжигает душу.
А душа, уж это точно, ежели обожжена,Справедливей, милосерднее и праведней она.
PS.
Выражаю благодарность руководителям театра “Атриум” Вячеславу Кагановичу и Евгению Колкевичу, автору инсценировки Александру Фрейману и театральному критику Михаилу Гуревичу за предоставленные аудио- и видеоматериалы.
Наша справка. Московская версия спектакля “Посвящается Вам” в театре “Атриум” будет показана 21 июня в 7.00 pm на сцене “Northbrook theatre” по адресу: 3323 Walters Ave., Northbrook. Билеты можно зарезервировать по телефону 847-729-6001.
15 июня 2008 года
8 июн. 2008 г.
“Без сохранения культурного наследия..."
Чикаго - один из самых многонациональных городов Америки. Национальные флаги, эмблемы на машинах, гербы родных городов – все это стало обычным явлением, обычным пейзажем города. Никого не удивляет звучащий на улицах, в магазинах, в офисах испанский, русский, румынский, итальянский,... какой угодно язык. Большую роль в жизни города играют выходцы из Восточной Европы. В Чикаго находятся самая большая польская община за пределами Польши, вторая по численности русскоязычная община и самая большая болгарская община за пределами Болгарии. Своеобразным смотром достижений общины стал прошедший в середине мая первый благотворительный концерт болгарской художественной самодеятельности. (Фотоотчет “с места события” можно посмотреть на сайте www.eurochicago.com.) В концерте приняли участие более семидесяти пяти исполнителей разного возраста, включая самых маленьких. Все они живут и работают в Чикаго. Зрители услышали классическую, народную и эстрадную музыку, арии из опер и оперетт, болгарские народные танцы и песни, увидели отрывки из театральных спектаклей. Концерт прошел с огромным успехом. Он стал первым крупным мероприятием, организованным болгарско-американским фондом “Наследие”. После концерта я встретился с учредителем и вице-президентом фонда Петранькой Стаматовой и попросил ее рассказать об этой организации и новых инициативах “Наследия”.
- Болгарско-американский фонд (БАФ) “Наследие” – общественная некоммерческая организация, зарегистрированная в Чикаго в декабре 2007 года. Верховным органом фонда является Собрание. Первое отчетно-выборное собрание состоится в начале следующего года. На нем будет выбран Совет директоров. Целью фонда является сохранение и распространение в Америке болгарского культурного наследия, языка, традиций и обычаев. Наш фонд охватывает все сферы духовной жизни: образование, литературу, искусство. В работе фонда может участвовать каждый. Мы открыты для новых членов, приглашаем инициативных людей, приветствуем новые идеи и предложения. Пользуясь случаем, я хочу пригласить к сотрудничеству адвокатов, знающих законы об общественных некоммерческих организациях. Эта деятельность не очень распространена в Америке. Так что если в русской общине найдутся люди, занимающиеся этими вопросами и знающие эти проблемы, пожалуйста, придите и помогите нам!
- Получается, что вы выступаете в некотором роде в роли первопроходца. До вас ничего подобного не было?
- В Чикаго есть две церкви, в городе работает болгарский музей с интересной коллекцией народных костюмов и экспонатов болгарского фольклора. У нас есть болгарские рестораны, магазины, офисы. В Чикаго давно существует танцевальный ансамбль “Хоро”, в репертуаре которого – болгарские народные танцы. Руководители ансамбля – профессиональные танцоры, а в составе ансамбля выступают любители. В будущем “Хоро” станет выступать от имени нашего фонда. В планах фонда – создание специализированных болгарских школ рисования, музыки, вокального и хореографического кружков. Уже создан шахматный клуб, где проходят турниры, в которых принимают участие взрослые и дети. В будущем мы собираемся создать и другие клубы. Но сегодня на первый план выходит проблема сохранения языка. Не зная языка, наши дети не будут знать нашей истории, наших традиций, нашей культуры. У нас нет места, где бы люди собирались вместе, отдыхали, проводили время... Нам хотелось бы создать в Чикаго нечто похожее на Культурный центр Болгарии. За образец можно взять просторный трехэтажный Ирландский культурный центр. На первом этаже там находится зал на шестьсот пятьдесят мест, музей, традиционный ирландский паб, на втором - большая, светлая библиотека, на третьем - репетиционные залы. В такой центр и самому приятно сходить, и детей привести, в таком центре можно встретиться, пообщаться на родном языке, провести любой семейный праздник. Почти все этнические общины в Чикаго имеют свои культурные центры. Такие центры есть у общин Ирландии, Хорватии, Польши, Украины...
- Ваша идея актуальна и для русской общины. Русскоязычные творческие коллективы существуют обособленно, и идея создания объединяющего всех Русского Дома тоже, как говорится, “витает в воздухе”.
- А в Болгарии это еще и традиция. Дело в том, что в Болгарии в каждом, даже самом маленьком поселке или городке, есть культурный центр, называемый по-болгарски “читалище”.
- Похожие на Дома культуры в бывшем Советском Союзе?
- Да. В таких “читалищах” есть библиотека и зал на двести-триста мест, где показывают кинофильмы, устраивают концерты художественной самодеятельности, концерты приезжих артистов, другие культурные мероприятия. Государство дает деньги на поддержку и развитие таких культурных центров, но сами эти центры работают по системе общественной некоммерческой организации. В Болгарии я работала в комитете по культуре при городском совете, и мне хотелось бы сделать нечто подобное в Чикаго. Но, честно говоря, это будет нелегко. На все требуется много денег. Наша идея состоит в том, чтобы найти помещение побольше. Какую-то часть мы могли бы использовать в качестве культурного центра, а все остальное – сдавать под офисы. Арендная плата будет в этом случае намного меньше. С другой стороны – это самый легкий путь спонсорской помощи. Я разговаривала недавно с директором Украинского музея. Они начали свою деятельность много лет назад в полном смысле этого слова в гараже. Кто-то предоставил им гараж. Потихоньку они стали развиваться, а недавно получили грант на полмиллиона долларов от американского государства. Все с чего-то начинали. Вот и нам хотелось бы начать строить свой Дом. Пора подумать о сохранении своего культурного наследия. Без сохранения культурного наследия невозможно сохранить самосознание народа.
- Сколько болгар живут в Чикаго?
- У нас очень большая община. В Чикаго и пригородах живут больше ста двадцати тысяч болгар. Это как один большой город в Болгарии. Численность болгарского населения стала стремительно расти буквально за последние семь-восемь лет. Два года назад вслед за Вашингтоном, где находится посольство Болгарии, Нью-Йорком и Лос-Анджелесом в Чикаго открылся консульский отдел.
- Почему так сложилось, что для компактного проживания болгары выбрали именно Чикаго?
- Чикаго – большой город, здесь больше возможностей найти работу. Еще до Первой мировой войны многие болгары эмигрировали именно в Чикаго. А в последнее время сюда приезжают люди, в основном, с “зеленой картой”. Один кто-то уехал, за ним потянулись другие. Так постепенно болгары стали оседать в Чикаго.
- Какие у вас планы на будущее?
- В июле открывается выставка американского этнографа, музыканта и художника Мартина Конига. Он жил в Болгарии с шестидесятых годов XX века, занимался этномузыкой, танцами и фотографией. Кониг записывал болгарские народные песни. Одна из этих песен в исполнении певицы Вали Балкански даже полетела в космос. Кониг открыл миру эту певицу. В 2005 году в Болгарии с огромным успехом была проведена его персональная фотовыставка. В этом году Чикагский культурный центр согласился провести эту выставку у себя. Центр покрывает все расходы за исключением перевозки экспонатов из Сиэттла, где живет Мартин Кониг, в Чикаго. Инициатива по сбору средств для перевозки выставки в Чикаго принадлежит консульству Болгарии. Фонд “Наследие” присоединился к этой инициативе. Кроме этого, мы ведем переговоры с болгарскими писателями и исполнителями на предмет их выступлений и гастролей в Чикаго. Есть и другие планы, но об этом пока говорить рано.
- Может быть, когда-нибудь мы увидим совместный русско-болгарский концерт?
- Конечно. Мы и сейчас поддерживаем связи с некоторыми авторами и артистами из бывшего Советского Союза. Музыка, танцы, выставки – все это объединяет людей. Тем более, что наши языки так похожи!
- Ну что ж, желаю вам и вашему фонду успехов и процветания.
PS.
Желающие оказать поддержку болгарско-американскому фонду “Наследие” могут обращаться по телефону 847-293-7325.
8 июня 2008 года
- Болгарско-американский фонд (БАФ) “Наследие” – общественная некоммерческая организация, зарегистрированная в Чикаго в декабре 2007 года. Верховным органом фонда является Собрание. Первое отчетно-выборное собрание состоится в начале следующего года. На нем будет выбран Совет директоров. Целью фонда является сохранение и распространение в Америке болгарского культурного наследия, языка, традиций и обычаев. Наш фонд охватывает все сферы духовной жизни: образование, литературу, искусство. В работе фонда может участвовать каждый. Мы открыты для новых членов, приглашаем инициативных людей, приветствуем новые идеи и предложения. Пользуясь случаем, я хочу пригласить к сотрудничеству адвокатов, знающих законы об общественных некоммерческих организациях. Эта деятельность не очень распространена в Америке. Так что если в русской общине найдутся люди, занимающиеся этими вопросами и знающие эти проблемы, пожалуйста, придите и помогите нам!
- Получается, что вы выступаете в некотором роде в роли первопроходца. До вас ничего подобного не было?
- В Чикаго есть две церкви, в городе работает болгарский музей с интересной коллекцией народных костюмов и экспонатов болгарского фольклора. У нас есть болгарские рестораны, магазины, офисы. В Чикаго давно существует танцевальный ансамбль “Хоро”, в репертуаре которого – болгарские народные танцы. Руководители ансамбля – профессиональные танцоры, а в составе ансамбля выступают любители. В будущем “Хоро” станет выступать от имени нашего фонда. В планах фонда – создание специализированных болгарских школ рисования, музыки, вокального и хореографического кружков. Уже создан шахматный клуб, где проходят турниры, в которых принимают участие взрослые и дети. В будущем мы собираемся создать и другие клубы. Но сегодня на первый план выходит проблема сохранения языка. Не зная языка, наши дети не будут знать нашей истории, наших традиций, нашей культуры. У нас нет места, где бы люди собирались вместе, отдыхали, проводили время... Нам хотелось бы создать в Чикаго нечто похожее на Культурный центр Болгарии. За образец можно взять просторный трехэтажный Ирландский культурный центр. На первом этаже там находится зал на шестьсот пятьдесят мест, музей, традиционный ирландский паб, на втором - большая, светлая библиотека, на третьем - репетиционные залы. В такой центр и самому приятно сходить, и детей привести, в таком центре можно встретиться, пообщаться на родном языке, провести любой семейный праздник. Почти все этнические общины в Чикаго имеют свои культурные центры. Такие центры есть у общин Ирландии, Хорватии, Польши, Украины...
- Ваша идея актуальна и для русской общины. Русскоязычные творческие коллективы существуют обособленно, и идея создания объединяющего всех Русского Дома тоже, как говорится, “витает в воздухе”.
- А в Болгарии это еще и традиция. Дело в том, что в Болгарии в каждом, даже самом маленьком поселке или городке, есть культурный центр, называемый по-болгарски “читалище”.
- Похожие на Дома культуры в бывшем Советском Союзе?
- Да. В таких “читалищах” есть библиотека и зал на двести-триста мест, где показывают кинофильмы, устраивают концерты художественной самодеятельности, концерты приезжих артистов, другие культурные мероприятия. Государство дает деньги на поддержку и развитие таких культурных центров, но сами эти центры работают по системе общественной некоммерческой организации. В Болгарии я работала в комитете по культуре при городском совете, и мне хотелось бы сделать нечто подобное в Чикаго. Но, честно говоря, это будет нелегко. На все требуется много денег. Наша идея состоит в том, чтобы найти помещение побольше. Какую-то часть мы могли бы использовать в качестве культурного центра, а все остальное – сдавать под офисы. Арендная плата будет в этом случае намного меньше. С другой стороны – это самый легкий путь спонсорской помощи. Я разговаривала недавно с директором Украинского музея. Они начали свою деятельность много лет назад в полном смысле этого слова в гараже. Кто-то предоставил им гараж. Потихоньку они стали развиваться, а недавно получили грант на полмиллиона долларов от американского государства. Все с чего-то начинали. Вот и нам хотелось бы начать строить свой Дом. Пора подумать о сохранении своего культурного наследия. Без сохранения культурного наследия невозможно сохранить самосознание народа.
- Сколько болгар живут в Чикаго?
- У нас очень большая община. В Чикаго и пригородах живут больше ста двадцати тысяч болгар. Это как один большой город в Болгарии. Численность болгарского населения стала стремительно расти буквально за последние семь-восемь лет. Два года назад вслед за Вашингтоном, где находится посольство Болгарии, Нью-Йорком и Лос-Анджелесом в Чикаго открылся консульский отдел.
- Почему так сложилось, что для компактного проживания болгары выбрали именно Чикаго?
- Чикаго – большой город, здесь больше возможностей найти работу. Еще до Первой мировой войны многие болгары эмигрировали именно в Чикаго. А в последнее время сюда приезжают люди, в основном, с “зеленой картой”. Один кто-то уехал, за ним потянулись другие. Так постепенно болгары стали оседать в Чикаго.
- Какие у вас планы на будущее?
- В июле открывается выставка американского этнографа, музыканта и художника Мартина Конига. Он жил в Болгарии с шестидесятых годов XX века, занимался этномузыкой, танцами и фотографией. Кониг записывал болгарские народные песни. Одна из этих песен в исполнении певицы Вали Балкански даже полетела в космос. Кониг открыл миру эту певицу. В 2005 году в Болгарии с огромным успехом была проведена его персональная фотовыставка. В этом году Чикагский культурный центр согласился провести эту выставку у себя. Центр покрывает все расходы за исключением перевозки экспонатов из Сиэттла, где живет Мартин Кониг, в Чикаго. Инициатива по сбору средств для перевозки выставки в Чикаго принадлежит консульству Болгарии. Фонд “Наследие” присоединился к этой инициативе. Кроме этого, мы ведем переговоры с болгарскими писателями и исполнителями на предмет их выступлений и гастролей в Чикаго. Есть и другие планы, но об этом пока говорить рано.
- Может быть, когда-нибудь мы увидим совместный русско-болгарский концерт?
- Конечно. Мы и сейчас поддерживаем связи с некоторыми авторами и артистами из бывшего Советского Союза. Музыка, танцы, выставки – все это объединяет людей. Тем более, что наши языки так похожи!
- Ну что ж, желаю вам и вашему фонду успехов и процветания.
PS.
Желающие оказать поддержку болгарско-американскому фонду “Наследие” могут обращаться по телефону 847-293-7325.
8 июня 2008 года
Подписаться на:
Сообщения (Atom)
