Новая встреча с Семеном Бычковым. Концерты 16 – 21 апреля 2015 года

16 и 18 апреля, 8.00 pm; 17 апреля, 1.30 pm; 21 апреля, 7.30 pm. “Трифонов играет Рахманинова” - так называется концерт Чикагского симфонического оркестра (далее - ЧСО), в котором российский пианист-виртуоз Даниил Трифонов солирует в Первом фортепианном концерте С.Рахманинова. В программе также – Восьмая симфония Д.Шостаковича. За дирижерским пультом – маэстро Семен Бычков.

За час перед началом концертов на втором этаже Симфонического центра (16, 18 и 21 апреля, Grainger Ballroom; 17 апреля, Armour Stage) состоятся тридцатиминутные беседы музыковеда Дерека Матсона об исполняемых произведениях.

23 апреля, 6.30 pm; 24 апреля, 1.30 pm; 25 апреля, 8.00 pm; 26 апреля, 3.00 pm. ЧСО под управлением Семена Бычкова исполняет Восьмую симфонию А.Брукнера.

За час перед началом концертов (всех, кроме 23 апреля) на втором этаже Симфонического центра (24 апреля, Armour Stage; 25 и 26 апреля, Grainger Ballroom) состоятся тридцатиминутные беседы музыканта и журналиста радио WFMT/98.7 FM (Чикаго) Карла Грапентина об исполняемых произведениях.

После окончания концерта 23 апреля на втором этаже Симфонического центра состоится встреча с маэстро Бычковым. Всем желающим бесплатно предлагается бокал вина.

 

Кто есть кто в современной музыке. Дирижер Семен Бычков родился в Ленинграде. Учился в Хоровом училище имени М.Глинки и в Ленинградской консерватории (класс профессора И.Мусина). Победитель конкурса дирижеров имени С.Рахманинова. В 1974 году эмигрировал из СССР. С 1980 по 1989 гг. – музыкальный руководитель Симфонического оркестра Буффало (США). С 1989 по 1998 гг. – главный дирижер Оркестра де Пари. С 1990 по 1994 гг. – главный приглашенный дирижер оркестра Санкт-Петербургской филармонии. С 1992 по 1998 гг. – главный приглашенный дирижер музыкального фестиваля “Флорентийский музыкальный май”. С 1998 по 2003 гг. – главный дирижер Дрезденской оперы. С 1997 по 2010 гг. – главный дирижер Симфонического оркестра Кельнского радио. Гражданин США с 1983 года. Живет во Франции.

 

В один из прошлых приездов маэстро мне удалось с ним пообщаться. Перед вами – фрагменты нашей беседы.

-        Когда вы решили стать дирижером?

-        Эта идея пришла ко мне очень рано. Мне кажется, в восемь или девять лет. С семи лет я пел в хоре мальчиков ленинградской Капеллы Глинки. Глядя на нашего дирижера, наблюдая за ним, я часто дома слушал музыку по радио и дирижировал. Я, конечно, думал, что дирижировал, – я размахивал руками. Но именно в этот момент рождалась мечта выражать музыку через дирижирование.

-        Ваш творческий путь начинался очень успешно и благополучно. Что побудило вас, благополучного ученика Мусина, победителя конкурса дирижеров имени Рахманинова, подающего надежды дирижера неожиданно сломать все и в 1974 году уехать из Ленинграда?

-        Этот вопрос имеет очень простой ответ. Для того, чтобы продолжать двигаться по тому пути, который был для меня поначалу открыт, мне нужно было заплатить определенную цену. А цена была всем хорошо известна – идеология. Эту цену я платить не хотел. Мои свободные мысли стали известны властям, и в тот момент, когда они поняли, что с идеологической точки зрения я не соответствовал параметрам советского гражданина, двери для меня оказались закрытыми и мой дебютный концерт с оркестром Ленинградской филармонии был отменен. Когда дверь закрывается, нужно найти другую дверь, через которую ты можешь выйти, или окно. Окном была в то время возможность эмиграции для людей еврейского происхождения. Это всем нам хорошо известно.

 

-        Почему вы решили осесть в Америке? Почему не остались в Европе?

-        Европа не интересовалась приемом советских беженцев. Очень мало людей могли остаться в Европе. Кому интересен в Европе молодой начинающий дирижер, которого никто не знает?! Я предпочел поехать в Америку по двум причинам. Во-первых, это страна, которая создана на идее эмиграции. Люди приезжают в Америку со всего мира и находят в ней убежище. Во-вторых, в этой стране столько первоклассных, второклассных, третьеклассных оркестров, что мне казалось тогда (и это оказалось правдой), что найдется какая-то возможность, чтобы начать дирижировать. Так оно и произошло.

-        Вы закончили в Нью-Йорке колледж Мэннеса. Неужели после школы Мусина вам еще надо было чему-то учиться?

-        Я и сегодня учусь... Мусинская школа дает возможность продолжать учиться всю жизнь. Это карта, по которой я веду машину жизни. К тому же надо учитывать мою специальность. Певец или инструменталист может спеть или сыграть любому, кто согласится выслушать его. Для этого нужен только инструмент. Дирижер не может себя показать, не имея оркестра, а оркестр недоступен новичку. Мне нужно было каким-то образом оказаться в контакте с музыкальным миром, в частности, с миром консерватории. Поэтому в августе 1975 года я пошел в Джульярдскую школу. Но я опоздал, к августу они закончили приемные экзамены. В Манхэттенской школе музыки мне сказали, что дирижерской программы больше не существует. В тот же день я пошел на Ист-Сайд в колледж Мэннеса. Там меня приняли. Через шесть недель после начала учебного года я уже дирижировал студенческим оркестром. После репетиции президент колледжа сказала, что на следующий год дирижер оркестра уходит на пенсию и предложила мне его заменить. Вот это было моим профессиональным дебютом в Америке.

-        Вас не смущало, что вам пришлось начинать работу с оркестрами в американской провинции?

-        И прекрасно! А что в этот период я мог дать великим оркестрам? Эти слова я сказал своему первому менеджеру, который хотел, чтобы я сразу дирижировал лучшими оркестрами мира. Он имел возможность меня туда порекомендовать. Что я бы смог им предложить, скажем, в симфонии Малера, в которой они знают решение всех проблем, а я даже не знаю, какие проблемы в ней существуют? Поэтому когда меня пригласили в Симфонический оркестр “Gran rapids” в Мичигане, это была ссылка, которую я сам на себя наложил. По моему мнению, все проблемы, которые существуют в первоклассных оркестрах, есть в любом оркестре. Разница только в бюджете и в уровне музыкантов. Потом был Симфонический оркестр города Буффало, Оркестр де Пари, Кельн, Дрезденская опера...

-        Что явилось толчком к вашему неожиданному взлету?

-        В газетах тех лет даже писали слово “overnight”... Помог случай. Когда я жил в Мичигане, в Симфоническом оркестре Буффало заболел дирижер, который должен был ехать с оркестром в гастрольный тур по Германии. Меня порекомендовали этому оркестру, гастроли прошли успешно. Через три недели такая же ситуация возникла с оркестром Берлинской филармонии. Они услышали, как хорошо прошел дебют Бычкова, рискнули и пригласили меня заменить, кстати, Риккардо Мути. После того концерта Караян обо мне очень тепло отозвался, и музыкальный мир узнал меня. И в этот момент все заговорили про “overnight”. Но мы же знаем, что ничего “overnight” не бывает. Это годы учебы, работы, размышлений, выбора репертуара... Это совершенно естественный процесс, который не виден публике. И не нужно, чтобы публика это видела! Так что это был “overnight” в сознании общества, но не в моей жизни.

-        Это правда, что Караян говорил после концерта, что хотел бы видеть вас в качестве своего преемника в Берлинском оркестре?

-        В последнее десятилетие его жизни вопрос о преемнике задавался очень часто. Когда ему в очередной раз задали этот вопрос, он в числе трех имен упомянул и мое. Если не ошибаюсь, кроме меня он назвал Бернарда Хайтинка и кого-то еще. Он никому ничего не рекомендовал. Просто каким-то образом в этот момент я оказался у него на уме. Безусловно, это для меня огромнейшая честь. Для меня важнее иметь одобрение моей работы от такого великого мастера, чем критика тех, кто его не любил.

-        Про одного дирижера можно сказать, что он – ярко выраженный симфонический дирижер, про другого –  что он является специалистом в оперном дирижировании. Уникальность вашего опыта состоит в том, что вы успешно дирижируете как оперой, так и симфонической музыкой. Где вам интереснее: в оперном театре или в концертном зале с оркестром?

-        Мне в равной степени необходим как симфонический, так и оперный репертуар, и я умудряюсь балансировать между двумя жанрами и делить свое время примерно наполовину между оперой и симфонической музыкой.

-        Как начинался ваш “роман” с оперой? Вы помните свой первый спектакль?

-        Конечно! “Евгений Онегин” в Оперной студии Ленинградской консерватории. Двадцать спектаклей, когда мне было всего девятнадцать лет! Это был мой первый опыт дирижирования оперой. Оперу я люблю с самого начала моей жизни в музыке, со времен Капеллы Глинки. Пение – это корни музыки. Опера имеет огромное влияние на симфоническую музыку. Когда имеешь дело с оперой, уже предложены сюжет, история, персонажи... В симфонической музыке точно так же рассказывается история, только она рассказывается без слов. Вот и вся разница.

-        Были ли у вас случаи творческих конфликтов с режиссерами?

-        Конечно.

-        Как вы решали проблемы? Уходили?

-        Нет, вы знаете, я ни разу не уходил по одной причине. Если я уйду, то я оставляю своих коллег – певцов и оркестр – в довольно трудной ситуации, а они ведь ни в чем не виноваты. Почему должен уходить я, а не тот, кто идет против сочинения?.. Конфликты почти никогда не происходят на почве личных трений. Как правило, они возникают на творческой основе. В этом случае я пытаюсь аргументировать свою точку зрения и придти к общему творческому знаменателю. Иногда это получается, иногда – нет. Когда я ставил “Лоэнгрина” в Вене, режиссер приехал ко мне в Париж показать свою концепцию и начал рассказывать, как он видит каждого из персонажей. Рассказывал долго и красиво. В последнюю очередь доходит до Лоэнгрина и говорит: “Вот этот персонаж меня абсолютно не интересует”. Я сказал: “Если вас не интересует главный персонаж, зачем ставить эту оперу? Она что, называется “Тельрамунд”? Или “Ортруда”?” Бывает и такое.

-        В течение тринадцати лет вы были главным дирижером Симфонического оркестра Кельнского радио. Это довольно большой этап в вашей биографии. Как вы оцениваете работу с этим оркестром?

-        Как один из счастливейших моментов в моей жизни. Тринадцать лет начались с огромного энтузиазма и взаимной привязанности, и эта привязанность стала сегодня еще глубже. То, что я смог реализовать с оркестром Кельна с точки зрения всех артистических мечтаний – записи, турне по всему миру, процесс роста, который был и у оркестра, и у меня в течение этого времени, и, самое главное, качество исполнения, – неоценимо.

-        Почему же тогда вы ушли с поста главного дирижера?

-        Нужно всегда знать, когда наступает момент, где все находится на самой высокой точке, которая только может быть, и в этот момент нужно изменить ситуацию. Я принял решение их оставить именно потому, что мы вместе смогли многого добиться.

-        Не жалко? Может быть, если бы вы поработали с оркестром еще пять, семь, десять лет, вы бы добились еще большего?

-        Выходя из-за стола, всегда лучше остаться немного голодным. (Смеется.)

-        Что дальше? У вас сейчас официального поста нет...

-        За сорок с лишним лет моей дирижерской карьеры я впервые отвечаю только за самого себя. Свобода от всего административного, от всего, что не связано непосредственно с процессом музицирования, меня в данный момент невероятно привлекает. Когда я смотрю на свой календарь и вижу выступления с лучшими оркестрами и лучшими оперными театрами мира, я могу только сказать: “Слава Богу!” Я благодарен судьбе за возможность быть желанным гостем коллективов, которыми я восхищаюсь.

-        То, что вы говорите, удивительно совпадает с ответами Риккардо Мути после того, как он оставил Ла Скала. На пресс-конференциях он говорил, как счастлив быть свободным и как не хочет больше быть связанным никакими обязательствами. А спустя три года он приехал в Чикаго и объявил, что согласился возглавить Чикагский симфонический оркестр. Мне кажется, вам еще просто не сделали предложение, от которого невозможно отказаться.

-        (Смеется.) Жизнь непредсказуема, и в этом ее прелесть.

Сегодня Семен Бычков по-прежнему нарасхват как гостевой дирижер и по-прежнему отвечает только за самого себя, не занимая никаких официальных постов. Продлится ли это долго? Не думаю. Дело в том, что 11 мая оркестр Берлинской филармонии будет выбирать нового главного дирижера. (Вспомним слова Караяна, что он хотел бы видеть своим преемником Бычкова.) Идут поиски новых музыкальных руководителей Нью-Йоркского филармонического оркестра и Вашингтонского симфонического оркестра. Наверняка, Семен Бычков в списке кандидатов. Так что, возможно, он в последний раз посещает Чикаго в качестве свободного от всех обязательств дирижера.

Официальный сайт маэстро - http://www.semyonbychkov.com/.

Nota bene! Билеты на все концерты этого сезона и абонементы на концерты сезона 2015-16 годов можно заказать на сайте Чикагского симфонического центра www.cso.org, по телефону 312-294-3000, по почте, а также приобрести в кассе по адресу: 220 South Michigan Avenue, Chicago, Il 60604. Билеты на одиночные концерты сезона 2015-16 годов появятся в продаже летом.

Фотографии к статье:

Фото 1. Семен Бычков
Фото 2. Семен Бычков. Фото – Крис Кристодулу
Фото 3-4. Семен Бычков. Фото – Шила Рок

 

 

Трифонов и Кисин: парад пианистов-виртуозов в Чикаго! Концерты 16 – 21 апреля 2015 года

 

16 и 18 апреля, 8.00 pm; 17 апреля, 1.30 pm; 21 апреля, 7.30 pm. “Трифонов играет Рахманинова” - так называется концерт Чикагского симфонического оркестра (далее - ЧСО), в котором российский пианист-виртуоз Даниил Трифонов солирует в Первом фортепианном концерте С.Рахманинова. В программе также – Восьмая симфония Д.Шостаковича. За дирижерским пультом – маэстро Семен Бычков.

О дирижере предстоящих концертов я расскажу в следующем выпуске Музыкального обозрения. Сегодня – о солисте. (В статье использованы фрагменты моего интервью с пианистом.)

 

Даниил Трифонов родился в 1991 году. С 2000 по 2009 год учился в Московской музыкальной школе имени Гнесиных по классу Татьяны Зеликман. С 2009 года - студент Кливлендского института музыки по классу Сергея Бабаяна. Лауреат Третьей премии и специального приза за лучшее исполнение мазурки на Международном конкурсе пианистов имени Фредерика Шопена в Варшаве (2010 год). Лауреат Первой премии, приза зрительских симпатий, приза за лучшее исполнение камерной музыки и приза за лучшее исполнение произведения Шопена на Международном конкурсе пианистов имени Артура Рубинштейна в Тель-Авиве (2011 год). Лауреат Гран-при, приза за лучшее выступление с камерным оркестром и приза зрительских симпатий на XIV международном конкурсе пианистов имени П.Чайковского в Москве (2011 год). После побед в Тель-Авиве и Москве пианиста узнал музыкальный мир. Сегодня Трифонов нарасхват, он играет с лучшими оркестрами и музыкантами на самых престижных сценах мира. Не новичок он и в Чикаго. После успешного сольного концерта на фестивале в Равинии в 2012 году состоялся его дебют с ЧСО. В беседе со мной Даниил рассказал, как проснулся у него интерес к занятиям музыкой: “Пианино было дома всегда. До пяти лет я не проявлял никакого интереса к этому инструменту, а потом вдруг стал сочинять. Родители обнаружили у меня абсолютный слух и решили отдать в музыкальную школу. Помню свое любопытство, с которым я разбирал новые сочинения, и отсутствие какой бы то ни было прагматической направленности и амбиций. Мне просто было дико интересно этим заниматься. Случались всякие казусы. Например, ярким впечатлением детства было выступление с Нижегородским академическим симфоническим оркестром. Мне было восемь лет, я играл первую часть Семнадцатого концерта Моцарта, и во время выступления у меня выпал молочный зуб”.

Когда родители увидели прогресс в игре сына на фортепиано, семья тронулась с места и отправилась в Москву. Даниил продолжил обучение в Гнесинской музыкальной школе в классе Татьяны Абрамовны Зеликман.

-        Мы хотели попасть только к ней. До переезда в Москву я несколько раз приезжал к Татьяне Абрамовне, играл свой репертуар.

-        Какие “особые приметы” выделяют ее среди педагогов?

-        Огромное внимание к мельчайшим деталям, фактуре, фразировке исполняемого произведения, вдумчивое, серьезное отношение к музыке.

-        И никакой конкурсной “муштры”?

-        Татьяна Абрамовна меня берегла от частого выступления на конкурсах. Единственный конкурс, на котором я участвовал в то время, был телевизионный конкурс канала “Культура” “Щелкунчик”. Потом, в шестнадцать лет, я победил на конкурсе республики Сан-Марино, и с этого времени началась моя концертная деятельность.

У Татьяны Абрамовны Даниил Трифонов проучился девять лет, а потом в его жизни появился Кливлендский институт музыки (консерватория). По совету Татьяны Абрамовны Трифонов учится в классе Сергея Бабаяна.

-        Я ценю Сергея Бабаяна как музыканта и педагога. И Зеликман, и Бабаян – представители разных ветвей одной фортепианной школы Нейгауза, только от разных учеников. Зеликман – ученица Теодора Гутмана, Бабаян – Льва Наумова и Веры Горностаевой. Учебу я начал с классической программы (бакалавриат), учил теорию музыки, историю музыки, другие предметы. Но эта программа требует постоянного присутствия, а с моими разъездами такое невозможно. После конкурса Шопена, который длился месяц, и месяца гастролей я перешел на специальную программу “Artist Certificate” для концертирующих артистов. Сейчас у меня гибкий график и меньшее количество обязательных предметов.

-        Неужели после Гнесинской школы вам еще было чему учиться?

-        Сольфеджио и гармония преподаются в Гнесинской школе на высочайшем уровне. После приезда в Кливленд я за полгода сдал курс, рассчитанный на два-три года... Зато были сложности, связанные с языком. У меня не было опыта общения. Пришлось брать английские курсы, сдавать TOEFL. Всегда есть чему учиться... 

-        Я понимаю, что вас уже замучали вопросами о трех конкурсах, после которых вас узнали во всем мире, но тем не менее не могу не спросить о них. Какой из них - Шопена, Рубинштейна или Чайковского - был самым трудным для вас?

-        Пожалуй, конкурс Чайковского. Я на нем выступал после конкурса Рубинштейна и поездки по Израилю в качестве лауреата. Мне пришлось там играть четырнадцать концертов в течение пятнадцати дней. На следующий день после последнего концерта я прилетел в Москву и в тот же день уже выбирал рояль к конкурсу Чайковского. Не было даже малейшей передышки! Самым трудным было выдержать этот ритм. После окончания конкурса отходил еще в течение нескольких недель.

-        Зачем вы участвуете в конкурсах?

-        Если от конкурса к конкурсу выступать с одной и той же программой, то они никакой пользы не принесут. Для меня конкурс является отличной возможностью подготовить новый репертуар. Вот, например, конкурс Шопена. Я к нему начал готовиться за год. Надо было подготовить три часа музыки Шопена, из которых большинство произведений были для меня новыми. Для конкурса Чайковского я выучил Двадцать третий концерт Моцарта, сочинения Шумана, Первый концерт Чайковского и Двенадцать этюдов Шопена, опус 25. Я рассматриваю игру на конкурсе как возможность показа нового репертуара перед очень требовательной публикой.

-        Очень часто мнение публики не совпадает с мнением членов жюри. У каждого свои вкусы, пристрастия. В искусстве все относительно...

-        При этом не менее часто мнение публики совпадает с мнением жюри, а иногда мнение одной части публики не совпадает с мнением другой. Но все же есть определенные критерии, по которым можно понять уровень музыканта вне зависимости от музыкальных привычек, вкусов или школы. Не знаю, надо побыть “в шкуре” члена жюри. У меня было несколько предложений судить юношеские конкурсы, но мне сейчас намного интереснее учить новые произведения, чем судить других. Может быть, в будущем...

-        Кто повлиял на ваше музыкальное развитие?

-        Мои родители и педагоги. Я особенно ценю в них бескомпромиссность в музыкальных решениях и честность.

-        Какие пианисты служат для вас кумирами в фортепианном искусстве?

-        На уроках Татьяны Абрамовны я часто слушал записи великих пианистов прошлого: Игнаца Фридмана, Сергея Рахманинова, Владимира Горовица, Альфреда Корто, Артура Шнабеля. Все они являются моими кумирами.

-        Слушая записи, вы заимствуете их манеру?

-        Иное видение произведения другими исполнителями может только обогатить интерпретацию, подчас вырваться из плена собственных заблуждений. Но копировать других не стоит. Имитация никогда не заменит интерпретацию. Все равно любой материал должен быть пропущен через себя. Мы исполняем не просто ноты – мы выражаем образы и эмоции композитора. И вот здесь проявляется индивидуальность. Все равно сыграть так, как бы хотел композитор, не представляется возможным. Многие композиторы как раз были известны открытостью к новым трактовкам. Необходимо доверяться естественному музыкальному течению и иметь почти детскую непосредственность в реакции на музыкальный материал.

-        Выходя на сцену, вы думаете о том, какое впечатление вы произведете на публику, или это уходит на второй план?

-        И не на второй, и не на третий, а куда-то глубже. Нужно научиться полностью абстрагироваться от всего того, что выставляет вперед исполнителя, а не композитора. Прежде всего важна концентрация на музыке. Нужно быть честным с музыкой. Игра, рассчитанная исключительно на внешний эффект, зачастую убога во вкусовом отношении. Не продавать душу дьяволу – это, конечно, очень громко звучит, но только так можно добиться определенного уровня в искусстве.

-        Какой вид музицирования вам ближе: сольный концерт, концерт с оркестром или камерное выступление?

-        Интересен любой вид музицирования. Если рядом замечательный оркестр, дирижер или камерные исполнители, то совместное музицирование обогащает и приносит дополнительные эмоции. Сольное выступление имеет немного другую специфику, основанную на большей сосредоточенности, уединенном погружении в музыку.

-        Где вам комфортнее выступать: в России, Америке или Европе?

-        В России большое количество зрителей с “чуткими ушами”, в Германии всегда чувствуется атмосфера абсолютного внимания и уважения к музыке. Это необычайно культурная страна. Вот уж где никогда в зале не зазвонит телефон! Я очень люблю американскую публику – эмоциональную и позитивно расположенную к артисту. Очень необычным опытом было для меня выступление в Рио-де-Жанейро. Я был поражен теплотой, открытостью, коммуникативностью публики.

-        Не только футболом интересуются!

-        Нет, у них столько хороших пианистов...

-        Вам нравится Кливленд?

-        Очень. Может быть, он не обладает такой притягательностью в плане активной, бурной жизни, как Москва или Нью-Йорк, зато притягивает почти медитативной концентрацией на творчестве. В Кливленде есть возможность углубиться в новый репертуар. Такой возможности в других местах найти трудно... Если у меня отобрать инструмент на несколько дней, мука будет нестерпимой. Я могу себе позволить один день отдыха, не больше. После этого наступают активные занятия. Я занимаюсь от шести до восьми часов в день, когда на каникулах. Во время концертных турне время сокращается до четырех – максимум пяти часов.

Несмотря на максимальную погруженность в музыку, Даниил Трифонов не выглядит затворником. Он занимается спортом, предпочитает плавание и бег, любит футбол. Главное увлечение Даниила – живопись.

-        Стараюсь не пропускать художественных выставок. Огромное впечатление на меня произвела большая выставка картин Рембрандта в Кливлендском музее искусств.

Официальный сайт пианиста - http://www.daniiltrifonov.ru/.

За час перед началом концертов на втором этаже Симфонического центра (16, 18 и 21 апреля, Grainger Ballroom; 17 апреля, Armour Stage) состоятся тридцатиминутные беседы музыковеда Дерека Матсона об исполняемых произведениях.

 

19 апреля, 3.00 pm. Единственный в этом сезоне сольный концерт одного из самых блистательных пианистов современности Евгения Кисина. В программе – Двадцать первая соната (“Аврора”) Л.ван Бетховена, Четвертая соната С.Прокофьева, ноктюрны и мазурки Ф.Шопена, Венгерская рапсодия Ф.Листа.

Многие из вас наверняка помнят маленького вихрастого мальчика Женю Кисина с пионерским галстуком на шее и его первые концерты в Большом зале московской консерватории в марте 1984 года. С оркестром Московской филармонии под управлением Дмитрия Китаенко Кисин исполнял фортепианные концерты Шопена. Никакие овации не смущали двенадцатилетнего Женю, ибо он с раннего детства полностью владел собой и сохранял свой невозмутимо-загадочный вид. Не каскадом блестящих пассажей, не ранней раскрепощенной артистичностью выделялся юный пианист среди других одаренных детей. В нем с первых нот обнаруживалась тончайшая поэтичность, которая затрагивала самые сокровенные струны и приводила слушателей в состояние потрясения. Как-то раз пианиста спросили, чего он боится больше всего на свете. Немного подумав, Евгений ответил: “Рутины. Хочется сохранить благоговение перед Музыкой - иначе играть просто бессмысленно”.

 

10 октября 2015 года Евгению Кисину исполняется 44 года. Он давно уже превратился в знаковую фигуру мировой музыкальной сцены. За эти годы раскрылись новые грани его незаурядного таланта, но неизменным осталось одно - “благоговение перед Музыкой”.

Первое выступление Евгения Кисина с ЧСО состоялось в марте 1992 года. За дирижерским пультом стоял Даниэль Баренбойм. С тех пор пианист часто бывает в Чикаго. Феерические пассажи и тончайшие туше, полное владение инструментом и абсолютное взаимопонимание с оркестром, эмоциональная интенсивность и глубокое понимание сути музыки великих композиторов... – каждый раз Евгений Кисин поражает любителей музыки, каждый его концерт становится поистине незабываемым праздником Настоящего Искусства. Вот что сам музыкант говорит о своих ощущениях перед выступлениями: “Сначала страшно. Рояль посередине, зал полон... Это хорошо слышно: как будто волны накатывают. Ощущение, что находишься внутри звуковой воронки, которая засасывает... А потом приходит состояние восторга, полета. Я редко бываю до такой степени счастлив!..” Вот это чувство счастья вместе с пианистом разделяют все те, кто бывают на его концертах. Тем более, что объявленной программой дело не ограничивается. Просто так Кисина не отпускают. Публика требует “бисов”, и пианист не обманывает ожиданий. Бывает, их количество тянет на хорошее третье отделение. Один раз Кисин сыграл в Чикаго одиннадцать “бисов”! Но и это не предел. Рассказывают, что его рекордом было четырнадцать “бисов”!

Обратите внимание. На концерт Кисина продаются билеты на сцену.

Официальный сайт пианиста - http://www.kissin.dk/.

Даниил Трифонов, Евгений Кисин, Семен Бычков - невероятное по концентрации количество прекрасных музыкантов! И это только программа одной недели! Такому количеству звезд может позавидовать любой город в мире! Праздник Музыки в Чикаго продолжается.                                     

Nota bene! Билеты на все концерты этого сезона и абонементы на концерты сезона 2015-16 годов можно заказать на сайте Чикагского симфонического центра www.cso.org, по телефону 312-294-3000, по почте, а также приобрести в кассе по адресу: 220 South Michigan Avenue, Chicago, Il 60604. Билеты на одиночные концерты сезона 2015-16 годов появятся в продаже летом.

Фотографии к статье:

Фото 1-2. Даниил Трифонов. Фотографии предоставлены агентством “Opus 3”
Фото 3-4. Евгений Кисин. Фото – Ф.Броде, EMI

Бернард Хайтинк снова в Чикаго. Концерты 9 – 14 апреля 2015 года

9-11 апреля, 8.00 pm; 14 апреля, 7.30 pm. “Хайтинк дирижирует Малером” – так называются концерты Чикагского симфонического оркестра (далее – ЧСО), в которых прозвучит Седьмая симфония Густава Малера. За дирижерским пультом снова – всемирно известный маэстро сэр Бернард Хайтинк.

Бернард Йохан Герман Хайтинк родился 4 марта 1929 года в Амстердаме. Закончил Амстердамскую консерваторию по классу скрипки. Свою музыкальную карьеру Хайтинк начал в качестве скрипача. В 1954-1955 годах учился дирижированию у Фердинанда Лейтнера. С 1955 года музыкант становится вторым дирижером Нидерландского оркестра радио. На протяжении семнадцати лет – с 1961 до 1988 года - дирижер возглавлял один из лучших симфонических оркестров мира – оркестр Амстердама “Концертгебоу”. Его дебют с этим оркестром состоялся 7 ноября 1956 года, а 7 ноября 2006 года в Амстердаме прошел гала-концерт, посвященный полувековой истории сотрудничества Хайтинка с этим коллективом. Кроме этого, в послужном списке Хайтинка - Лондонский филармонический оркестр (главный дирижер с 1967 до 1979 года, президент - с 1990 года), молодежный оркестр Европейского Союза (музыкальный руководитель с 1994 до 1999 года), Глайнбурнский музыкальный фестиваль (музыкальный руководитель с 1978 до 1988 года), Лондонский Королевский оперный театр “Ковент-Гарден” (музыкальный руководитель с 1987 до 2002 года). С 2002 до 2004 года Хайтинк являлся музыкальным руководителем Дрезденской Штаатскапеллы. С 1995 года Хайтинк занимает пост главного приглашенного дирижера, а с 2004 года – Почетного дирижера Бостонского симфонического оркестра (первое назначение за более чем столетнюю историю оркестра). С 2006 по 2010 годы Хайтинк был главным дирижером ЧСО (эта должность была введена специально для него). В 1977 году музыкант был возведен королевой Елизаветой II в рыцарское звание и стал сэром Хайтинком.

 

Бернард Хайтинк выступал и продолжает выступать с лучшими оркестрами и музыкальными коллективами, среди которых Берлинер и Винер филармоникер, Лондонский симфонический оркестр. Среди огромного количества записей, сделанных музыкантом в разные годы, выделяются записи опер “Питер Граймс” Б.Бриттена и “Дон Карлос” Дж.Верди в “Ковент-Гардене”, “Дон Жуан”, “Так поступают все” и “Свадьба Фигаро” В.А.Моцарта в Глайнденбурне, “Кавалер роз” Р.Штрауса с Дрезденской Штаатскапеллой, тетралогия “Кольцо Нибелунгов” Р.Вагнера с оркестром Баварского радио, записи всех симфоний А.Брукнера, Г.Малера, Д.Шостаковича, а также скрипичных концертов Ф.Мендельсона и М.Бруха с И.Перлманом и оркестром “Концертгебоу”.

Вот что рассказывает о дирижере музыковед Соломон Волков: “Бернарду Хайтинку как-то при мне сделали комплимент. Дело было за кулисами. Он принимал поздравления после концерта с Бостонским симфоническим оркестром. Кто-то сказал ему: “Вы такой непретенциозный, неамбициозный дирижер”. Хайтинк только усмехнулся в ответ: “Да что вы, неамбициозный человек дирижером стать не может”. Хайтинк выглядит, как персонаж в высшей степени спокойный, даже флегматичный - типичный голландец, национальный стереотип. Он и за дирижерским пультом проецирует чрезвычайно уравновешенный имидж, и поэтому люди страшно удивляются, когда он вдруг взрывается, причем, взрывается, если можно так выразиться, по-голландски – без крика и ругани. Хайтинк просто становится невероятно упрямым, и тогда уж он стоит, как скала. Хайтинка в Амстердаме носили на руках, а он оттуда ушел - не согласился с планами по урезанию бюджета. Потом, в “Ковент-Гардене” он не хотел мириться с режиссерским своеволием в опере. Так что внешность человека бывает обманчива”.

Когда-то Бернард Хайтинк сказал: “Если бы мне подарили еще одну жизнь, я бы провел ее с чикагским оркестром”. О работе с маэстро рассказывает концертмейстер группы гобоев Чикагского симфонического оркестра Евгений Изотов: У Хайтинка очень интересный стиль репетиций. Мы с ним играем, как правило, крупные сочинения: симфонии Малера, Шостаковича... Он любит на репетициях играть крупную форму порой без остановок, что дает возможность оркестру войти в мир исполняемого произведения. Очень трудно сразу войти в мир, например, Симфоний Брукнера. Требуется время, чтобы возникла связь с этой музыкой. Благодаря Хайтинку нам удается нащупать эту связь. Иногда я ловлю себя на мысли, что с ним тяжелее репетировать, чем с кем бы то ни было. Он немногословен: мало говорит и все показывает. Хайтинк доверяет оркестру в частностях, умело и незаметно указывая нужное направление. Мне папа (Отец Евгения Изотова – альтист. - Прим. автора.) говорил о репетициях Светланова с Госоркестром. Вот у меня создается впечатление, что Светланов и Хайтинк чем-то похожи... Мы обязаны Хайтинку многим, он не жалеет себя, самоотверженно репетирует, ездит с нами на гастроли... Хайтинк – уникальная личность! Я слышал о нем с детства, но даже никогда не мечтал, что мне выпадет счастье поработать с ним. Как он приятен в общении, с какой добротой относится к нам – это просто поражает! Он верит в нас, и мы благодарны ему за это”.

За час перед началом концертов на втором этаже Симфонического центра (Grainger Ballroom) состоятся тридцатиминутные беседы дирижера Стивена Алтопа об исполняемых произведениях.

Nota bene! Билеты на все концерты этого сезона и абонементы на концерты сезона 2015-16 годов можно заказать на сайте Чикагского симфонического центра www.cso.org, по телефону 312-294-3000, по почте, а также приобрести в кассе по адресу: 220 South Michigan Avenue, Chicago, Il 60604. Билеты на одиночные концерты сезона 2015-16 годов появятся в продаже летом.

Фотографии к статье:

Фото 1. Бернард Хайтинк
Фото 2. Чикагский симфонический центр. Фото – Тодд Розенберг