Вечера с Иосифом Райхельгаузом. Часть вторая. "Артист - профессия серьезная"

Июльские заметки о майских впечатлениях

В конце мая в Чикаго побывал известный российский режиссер, профессор Российской академии театрального искусства (ГИТИС), основатель и художественный руководитель театра “Школа современной пьесы” Иосиф Райхельгауз. За несколько дней Иосиф Леонидович успел многое: провести творческую встречу, познакомиться с труппой “Атриума”, посмотреть спектакли театра, устроить мастер-класс и Литературные чтения. В один из дней мне удалось ненадолго “похитить” Режиссера, и он любезно согласился ответить на мои вопросы.
С Иосифом Леонидовичем Райхельгаузом невероятно интересно общаться. Он умен, блестяще образован, остроумен, парадоксален. Лучшего собеседника для разговора о театре трудно себе представить.

Об “Автопортрете”

- Какие ваши спектакли кажутся вам наиболее важными?
- Я поставил приблизительно сто спектаклей. Из них, думаю, спектаклей пять мне и сегодня не стыдно предъявить, как достаточно талантливые, художественные произведения. Я могу их назвать. “И не сказал ни единого слова” по повести Генриха Белля в театре Советской Армии – первый спектакль, с которого я начался как режиссер. Спектакль немедленно закрыли, и меня пригласили в “Современник”. “Автопортрет” Александра Ремеза в театре Станиславского – мой лучший спектакль. Ремез прославился тем, что его первую пьесу поставили в Центральном детском театре, когда он был учеником десятого класса. “Сцены у фонтана” в театре на Таганке. “А чой-то ты во фраке?” и первый вариант спектакля “Пришел мужчина к женщине” в театре “Школа современной пьесы”... Последний спектакль всегда кажется совершенным. Потом приходит время, и начинаешь видеть его несовершенство. Пока я этого еще не вижу, поэтому назову последнюю премьеру – спектакль “Русское горе” по “Горе от ума” Грибоедова. Еще спектаклей двадцать из этих ста мне кажутся приличными. В этот ряд могут войти некоторые спектакли “Современника” – “А поутру они проснулись”, “Из записок Лопатина”... Остальные семьдесят пять, к сожалению, либо провалы, либо полупровалы. Я так думаю.
- Но лучший все-таки “Автопортрет”? Почему?
- В “Автопортрете” я впервые попробовал новую для меня технологию актерского существования на сцене. Художественная реальность, сочиненная режиссером и артистами на сцене, является абсолютной частью нашей жизни. Когда артист выходит и от имени персонажа что-либо делает, произносит, чувствует, думает, говорит, это становится частью его жизни. Если артист умеет так существовать, он для меня – человек, который занимается серьезной профессией. Если он лицедействует и я ему не верю, театр для меня превращается в развлекаловку. Мне становится стыдно, что я имею к этому отношение... В пьесе “Автопортрет” у меня впервые играл Филозов, которого Васильев до этого просто считал плохим артистом и не занимал в своих спектаклях. В “Автопортрете” играли мои студенты, сейчас очень известные артисты Саид Багов (он играет у меня в театре) и Галя Петрова (ныне - артистка “Современника”), там играла замечательная Алла Балтер, выдающийся русский артист Василий Бочкарев. У нас он многие годы играет вместе с Филозовым спектакль “Записки русского путешественника”... Спектакль быстро закрыли, меня уволили, но после этого все и началось...

О Таганке, Любимове и Эфросе

- Что началось? Таганка?
- Когда нас выгнали из театра Станиславского, у меня был запрет на работу в Москве “в связи с отсутствием московской прописки”. И Любимов меня взял на работу. Он меня тогда лично не знал. Мои студенты-дипломники пришли к нему показывать свои отрывки. Он заинтересовался, спросил фамилию педагога, предложил мне зайти к нему... Я работал на Таганке недолго, в течение двух сезонов. К этому времени Любимов сделал невероятное: он в огромном количестве собрал в театре тогда никому не известных или почти никому не известных молодых режиссеров. У него одновременно работали очередными режиссерами Сергей Арцибашев, недавно окончивший ГИТИС и поставивший на Таганке “Надежды маленький оркестрик”, Саша Вилькин – сейчас народный артист, руководит своим театром, Юра Погребничко – замечательный режиссер, сегодня руководит своим театром, Анатолий Васильев – ныне всемирно известный режиссер, Борис Глаголин, Ефим Кучер – он поставил несколько очень хороших спектаклей на Таганке, сейчас живет в Израиле, и я. До этого на Таганке работал Петр Наумович Фоменко. Сегодня Любимова многие могут назвать кто учителем, кто - спасителем. Меня он просто вытащил из ямы... На Таганке я сразу начал репетировать пьесу Злотникова “Сцены у фонтана”.
- Какое это время было? Начало восьмидесятых?
- 1983 год. Мне артисты говорили, что Любимов в своем театре ни одному режиссеру не давал выпустить спектакль: “Вы не волнуйтесь: Любимов придет и все переделает”. Любимов пришел и сказал: “Хорошо, сдавайте Министерству”. Артисты были в шоке. И мы договорились: “Завтра – прогон со зрителями”. Это был первый спектакль, в котором я соединил классический балет, оперу, драму, визуальные игры... Главные роли играли Валера Золотухин и Леня Филатов, там были Виторган, Фарада... Генеральный прогон начался очень хорошо. В одной из сцен Золотухин должен был перейти из цирковых номеров в драматическую сцену. И вдруг Золотухин как-то странно присел. Сидит и не встает. Петрович повернулся ко мне и спрашивает: “Зачем вы поменяли мизансцену? Все было нормально”. Я ответил, что ничего не менял. А оказалось, Золотухин сломал ногу. Стало понятно, что никакой сдачи не будет... Потом Любимов уехал в Лондон ставить “Преступление и наказание”, его лишили гражданства. Осень. Любимова нет. Открытие сезона. На Таганку приходит Эфрос. Я пришел к нему: “Анатолий Васильевич, у меня вот спектакль...” – “Зачем мне ваш спектакль?” – “Любимов его принял.” – “Как вы себе это представляете? Мой первый сезон в театре. Все ждут, с чего я начну, а я начинаю с какого-то Райхельгауза.” Я ему говорю: “А что же мне делать? Я – штатный режиссер театра”. Он посмотрел на меня и сказал: “У меня много интересных идей”. Я вышел из театра и ушел в “Современник”. Просто пешком ушел, буквально.
- Вы оказались в хорошей компании таганцев...
- Мы практически в одно время ушли с Таганки. Смехов, Шаповалов, Филатов и мы с Давидом Боровским. Пять человек... Мы вместе перешли в “Современник” и вместе начали репетировать новый спектакль. Я думаю, что и артисты Таганки, и Давид Львович Боровский были правы.
- Я тогда был на их... на вашей стороне. Я думал, как же мог Эфрос согласиться?! Ведь это театр Любимова! Но если посмотреть на этот вопрос с другой стороны: поработали актеры с Любимовым, почему бы им не поработать с другим мастером?!
- Любимов - это не просто мастер. Это – человек, который придумал, породил Таганку и человек, которого насильственно от этого театра отлучили. Таганка не против Эфроса боролась – Таганка боролась за возвращение Любимова.
- Зачем же Эфрос пошел на Таганку? Разве не понимал, что актеры его не примут?
- Эфрос много лет был без своего театра. Он хотел быть главным!
- Но ведь Дунаев в театре на Малой Бронной был фигурой чисто номинальной. Все ходили на спектакли Эфроса!
- Что значит номинальной? Дунаев – главный режиссер. Он берет на работу, подписывает приказы...
- Эфроса не смущало, что Таганка – другой театр, другая группа крови?
- Нет. Эфрос – выдающийся режиссер, но человек жесткий, циничный и прагматичный. Вы знаете, Анатолий Васильевич украл у меня пьесу. Я придумал диалог автора и героя в поэме Гоголя “Мертвые души”. Пьеса называлась “Дорога”. В то время я работал в “Современнике”, и театр объявил, что будет ставить эту пьесу. Но пьеса оказалась у Эфроса, и он сообщил на Бронной, что будет ставить. Поставил, и спектакль провалился.
- Вы продолжаете общаться с Любимовым?
- Я с Любимовым встречался за неделю до приезда в Чикаго. Он сейчас репетирует новый спектакль. До встречи с Петровичем поговорил с Золотухиным. Он мне сказал: “С ума сходим. Этот старик, гад, нас загонял”. Я говорю: “Юрий Петрович, я Валеру встретил. Он жалуется, что вы их загоняли.” - “Лентяй! Я по сцене бегаю, а ему, видите ли, тяжело.” Золотухину – почти семьдесят лет, Любимову – девяносто три! Каждый день репетирует и, как и сорок шесть лет назад, ругает артистов.

“Открытие режиссеров”

- Как вы познакомились с новыми, талантливыми, яркими драматургами?
- У Алексея Арбузова в середине семидесятых годов была своя студия – Высшие литературные курсы. Ее называли Второй арбузовской студией. (Первая была с Плучеком во времена “Города на заре”.) Занятия проходили в Доме литераторов. Там преподавал сам Алексей Николаевич Арбузов и Наталья Анатольевна Крымова. В этой студии собрались неизвестные по тем временам молодые драматурги, которые писали совсем не так, как другие. Люся Петрушевская, Витя Славкин, Розовский, Саша Ремиз, Леша Казанцев… Из Санкт-Петербурга стал приезжать Семен Злотников из семинара Дворецкого, потом появился Саша Галин. Там учились все те, кто потом составил славу советского театра. К этому времени мы перешли на четвертый курс ГИТИСа. В Учебном театре Васильев начал ставить дипломный спектакль “Сказки старого Арбата” с нашими студентами, а я уехал в Одессу ставить в украинском театре другую пьесу Арбузова “Мой бедный Марат”. Обком партии спектакль закрыл. У меня до сих пор хранится вырезка из газеты “Черноморская коммуна”, где написано, что в Одессе произошли две “крупные идеологические диверсии”. На Одесской киностудии подрывной антисоветский фильм сняла режиссер Кира Муратова (речь идет о фильме “Долгие проводы”. Я горжусь, что нас с ней поставили рядом), а в украинском театре режиссер из Москвы Райхельгауз поставил “Мой бедный Марат”. Я позвонил Арбузову - наглый был. Арбузов приехал в Одессу, посмотрел спектакль, сказал: “Замечательно”. Спектакль выпустили, он шел с аншлагами. Арбузов в газете “Советская культура” написал большую статью “Открытие режиссеров” о наших с Васильевым спектаклях. В этой статье он назвал нас “надеждой советского театра”. И Арбузов позвал нас с Васильевым заниматься у него в студии. Там мы познакомились со всеми молодыми драматургами. Там впервые Люся Петрушевская читала “Любовь”, Славкин читал все свои ранние пьесы, в том числе – “Картину”. Я потом снял фильм с Юрским по этой пьесе. Потом все эти имена стали мощнейшей “новой волной”... Я со студенческих лет всегда интересовался новой драматургией. Мне всегда интересно то, что никто нигде никогда не ставил. Когда я работал в театре Станиславского, это была программа театра Станиславского. А сейчас это программа театра “Школа современной пьесы”.

“Как вы работали над “Путешествием Онегина”?”

- Как вы относитесь к заимствованиям у других режиссеров?
- Нормально. Многие не считают это зазорным, в том числе и я. Если я вижу что-то интересное у других режиссеров, я это использую, и мне кажется, что это я только что придумал. И Толя Васильев склонен заимствовать, не считая это зазорным. Смешно говорить: вы знаете, я довел “Взрослую дочь молодого человека” Виктора Славкина до премьеры. Это мои декорации, мое распределение ролей... Об этом говорить глупо. Спектакль выпущен Васильевым и вошел в историю советского театра как выдающийся спектакль выдающегося режиссера Анатолия Васильева. Но когда в книге “Не верю” я написал историю “Взрослой дочери...”, Толя очень обиделся и придумал мне страшную месть. Он решил подарить мне спектакль. Он лет двадцать репетировал “Евгения Онегина”. Спектакль назывался “Путешествие Онегина”. Я пришел на премьеру со своей старшей дочерью Машей. На афише написано: “Я нашел пьесу “Взрослая дочь молодого человека”, я с художником сделал декорации, распределил роли, довел спектакль до прогона, а потом спектакль выпустил Анатолий Васильев”. Подпись: Иосиф Райхельгауз. Из книги “Не верю”. Ниже – название спектакля “Путешествие Онегина”. Режиссер-постановщик – Иосиф Райхельгауз. Художник - Игорь Попов”. Вот такая афиша. В зале - весь московский бомонд. Васильева не видно. Спектакль замечательный, абсолютно васильевский. По ходу спектакля вдруг в пушкинском тексте звучит: “А кто все это сделал?” – “Райхельгауз!” Актеры подходят ко мне и протягивают афишу. Потом спектакль продолжается... После окончания спектакля раздаются бурные аплодисменты, вызов режиссера. Я включился в игру и пошел кланяться... И до сих пор мои студенты спрашивают меня: “Вы не могли бы рассказать, как вы работали над “Путешествием Онегина”?

Блиц с мэтром

- Некоторое время тому назад я давал интервью газете “Советская Белоруссия”. За пять минут они мне задали пятьдесят вопросов. Давайте с вами тоже поиграем в блиц!
- Давайте. Ваш театральный кумир?
- Все-таки Анатолий Васильев. Мне кажется, за прошедшие десятилетия он, как никто другой, спровоцировал мировой театр на новые проявления.
- Любимый театральный жанр?
- Трагифарс.
- Как вы относитесь к пародии в театре?
- Самая главная опасность – “попасть” в пародию. Почему “А чой-то ты во фраке?” столько лет держится в репертуаре театра и стал классикой? Именно потому, что ни Филозов, ни Петренко, ни Полещук никогда никого не пародировали. “Я – балерина”, - сказала Люба и встала на пуанты. Она ходила в училище Большого театра на тренинг. А как Петренко крутил пируэт?! Когда он перекрывал Филозова и не пускал ее к Полещук, было ощущение высочайшей трагедии. Он никого не подпускал к своей дочурке, а Филозов прорывался к ней. Это не пародия – это драма.
- Любимый актер?
- Любимые и очень хорошие актеры – это те, которые работают в моем театре.
- А есть актер, который работает не у вас и с которым вы бы мечтали поработать?
- Ко всем, с кем я мечтал поработать, я приходил и говорил: “Мечтаю”. Я мечтал работать с Юрским. Пришел к нему и сказал: “Давайте снимемся в моем фильме “Картина”. Он сказал: “Давайте”. А потом я предложил поставить ему что-нибудь у нас в театре, и он более двадцати лет играет и ставит. Или Дуров. Я на него “молился” как на лучшего эфросовского артиста. Теперь он играет у меня в театре. Ольга Михайловна Яковлева замечательно сыграла у нас в спектакле “Без зеркал”. Люба Полищук. Я ее увидел в театре Миниатюр и предложил поработать у нас в театре. Я зову того, кто мне интересен.
- Кто виноват в том, что спектакль не получился?
- Во всем виноват режиссер.
- Какой театр вы не любите?
- Глупый.
- Начиная репетиции, чего вы ждете от будущего спектакля?
- Я согласен с моим великим учителем Анатолием Васильевичем Эфросом. “Репетиция – любовь моя”. Для меня удовольствие – репетировать. А спектакль... Всегда хочешь, чтобы получился шедевр, а получается, как всегда.
- Вы приедете еще раз в Чикаго?
- Постараюсь.

PS
Открытие нового, двадцать второго сезона московского театра “Школа современной пьесы” состоится 17 августа 2010 года.

Театры, концерты, шоу...

SHREK

Болотное чудовище Шрек уже в Чикаго! В эти дни на сцене Cadillac Palace Theatre демонстрируется бродвейский мюзикл, созданный по “оскароносному” одноименному “мультику” студии DreamWorks.
Режиссеры-постановщики – Джейсон Мур и Роб Эшфорд.
В ролях: Эрик Петерсен, Хавен Бартон, Алан Минго-мл., Том Коллинс, Тод Буонопане.
Спектакль идет до 5 сентября в Cadillac Palace Theatre по адресу: 151 West Randolph Street, Chicago, IL 60601. Заказ билетов по телефону 800-775-2000 и на сайте www.ticketmaster.com. Подробная информация – на сайте www.BroadwayInChicago.com.

Bricklayers Theatre Company

Чикагские “каменщики” – есть и такой театр в городе – показывают пьесу Бертольта Брехта “Мамаша Кураж и ее дети” (“Mother Courage and Her Children”) в новом переводе Тони Кушнера и старом оформлении. В аннотации к спектаклю написано, что в постановке используются приемы французского театра масок.
Режиссер-постановщик – артистический директор Theatre de la Jeune Lune (Миннеаполис) Барбара Берловиц.
26 июля, 7.30 pm, Bricklayers Theatre Company в помещении Chicago Cultural Center, 1st Floor, 77 East Randolph Street. Справки и заказ билетов по телефону 312-742-8497 или на сайте www.dcatheater.org.

Шанхайский цирк

Чикаго – единственный город в США, где цирк из Шанхая представляет новое акробатическое шоу “Cloud 9”.
Представления проходят до 6 сентября на Navy Pier, 600 East Grand Avenue, Chicago, IL 60611. Справки и заказ билетов по телефону 800-745-3000 или на сайте www.ticketmaster.com. Специальное предложение от сайта www.theatermania.com: при покупке билетов используйте “волшебное” слово “MANIA” и получите скидку в $5!

“Прогулка с динозаврами”

“Прогулка с динозаврами” – это не новый театр Чикаго. Так называется театрализованное шоу, основанное на одноименном сериале канала BBC.
В рамках североамериканского турне шоу одну неделю демонстрируется в Розмонте.
28 июля - 1 августа. Allstate Arena, 6920 North Mannheim Road, Rosemont, IL 60018. Заказ билетов по телефону 800-745-3000, на сайте www.ticketmaster.com или в кассе Allstate Arena. Подробная информация – на сайте www.dinosaurlive.com.

The Strange Tree Group

Молодая театральная компания The Strange Tree Group показывает спектакль-пародию “Фикус” (“Phycus”). Актеры смеются над героями Шекспира и делают это остроумно, ярко, красиво!
Режиссер-постановщик – Айра Амикс.
В ролях: Делия Бейземан, Скотт Каппер, Майкл Дауни, Кэролин Кляйн, Боб Круз.
Спектакль идет до 31 июля в помещении The Building Stage, 412 North Carpenter Street, Chicago, IL 60642, заказ билетов на сайте http://www.strangetree.org.

Вечера с Иосифом Райхельгаузом. Часть первая. "Доктор Театр"

В конце мая в Чикаго побывал известный российский режиссер, профессор Российской академии театрального искусства (ГИТИС), основатель и художественный руководитель театра “Школа современной пьесы” Иосиф Райхельгауз. За несколько дней Иосиф Леонидович успел многое: провести творческую встречу, познакомиться с труппой “Атриума”, посмотреть спектакли театра, устроить мастер-класс и Литературные чтения. Впечатлений от встреч с ним оказалось так много, что потребовалось время, чтобы привести в порядок все свои записи. Начну с лекции Иосифа Леонидовича о технологии существования актера на сцене. Во вступительном слове он назвал ее “эпиграфом”: “Естественно, для того, чтобы выстроить и систематизировать стройную технологию, в среднем нужно две недели восьми-десятичасовых занятий в день с теорией и практикой. Это нормальный срок для европейских и американских мастер-классов. Так что пусть сегодняшняя встреча будет эпиграфом к будущей совместной работе”.
Уверен, что мысли, высказанные режиссером, окажутся интересными и полезными не только для актеров, но и для широкого круга любителей искусства.

Мотивировка, мизансцена, анализ действия

- Технология существования актера на сцене меняется каждые десять лет. Константин Сергеевич Станиславский считал, что в каждом театре должны быть дедушки и бабушки, родители, дети, внуки. То есть театр, студия, школа. Не случайно в течение обозримого нами театрального времени артисты технологически репетировали совершенно по-разному. Пока режиссуры не было (весь XIX век), функции режиссера выполнял автор. Пушкин дает советы, Грибоедов советует, Островский не просто советует, а берет артиста “за шиворот” и репетирует, рассказывает артисту, как произносить его текст.
Следующий период существования актера на сцене связан с возникновением Художественного театра. Два относительно молодых артиста Станиславский и Немирович-Данченко решают, что просто так произносить текст мало. Надо его МОТИВИРОВАТЬ. Они собирают актеров на даче у Константина Сергеевича и проводят застольный период. Они договариваются как произносить текст и фиксируют мизансцены. В книгах Станиславского слово “мизансцена” написано по-французски – “mise en scène” . Такого слова в русском языке еще нет. Станиславский начинает рисовать и рассказывать: “Вот это точка будет здесь, а эта – там. Вот ты ее проходишь так...” Посмотрите на режиссерские экземпляры Станиславского. Они все испещрены чертежами и рисунками. Художественный театр опередил весь мировой театр. В МХТ артисты заговорили более правдиво, мотивированно, чем все другие...
В 1935 году Константин Сергеевич говорит актерам, что они сильно отстали от жизни, что наступило новое время, что сидеть за столом и договариваться, кто как говорит, кто как при этом выглядит, кто в какую становится mise en scène – мало. Мало просто мотивировать текст! “Старика” не слушают и практически выгоняют из МХТ, его ученики расходятся кто куда. А сам Станиславский? Он собирает у себя дома самых молодых артистов и советует им не обращать внимание на качаловых, книппер и прочих лилиных. Они все устарели, они все играют текст. А мы сейчас с вами сделаем фантастическое открытие. Мы с вами будем играть действие. Впервые появляется новый термин – АНАЛИЗ ДЕЙСТВИЯ. Впервые идет разговор о том, что текст не изначален - текст конечен! Станиславский собирает замечательную молодую команду, репетирует с ними Мольера. Если человек сказал: “Пошел вон отсюда”, то не нужно с ним репетировать эту фразу. Режиссер и артист должны искать действие. Режиссер должен сказать одному артисту: “Гони его”, а другому - “Удерживай”. Ты гони, ты не уходи. Таким образом возникнет конфликтная ситуация, и тогда фраза “Пошел вон отсюда” будет мотивирована. Станиславский с артистами начал репетировать подтекст, а Немирович занимался “методом физических действий”. Он считал, что если построить артисту ритмическую, эмоциональную основу действия, то это действие родит точный текст. Мейерхольд пошел еще дальше. Известен знаменитый спор Мейерхольда и Константина Сергеевича, что первично: “побежал и испугался” или “испугался и побежал”.
Лучше всех уроки Станиславского запомнила Мария Иосифовна Кнебель. Я учился у нее. Это был ее последний курс. До нас были Вольдемар Панса, Хейфец... Как говорит Анатолий Миронович Смелянский: “Мы от Станиславского через одно рукопожатие”.
Чему бабушка нас учила? Действенному анализу. Она написала статью “О действенном анализе пьесы и роли“. Эта технология возродилась сначала в ГИТИСе в режиссуре. Кнебель была главным режиссером Центрального детского театра. У нее был очень способный артист – Олег Ефремов. Она нам до последнего дня говорила, что Ефремов – гений, что он – идеальный артист. Он в жизни не написал ни одной поэтической строчки, но настолько точно существовал в конфликтной ситуации, что когда репетировал “Конька-горбунка”, говорил стихами, причем, не стихами Ершова, а собственными.

Интерес, решающее предлагаемое обстоятельство, событие

- Со второго-третьего курса я начал ездить по провинциальным театрам. Я думал: “Ох, какие они идиоты – они текст репетируют, а нужно репетировать действие”. Потом мы стали посещать репетиции Эфроса, и выяснилось, что одного действия мало. Я тогда работал рабочим сцены в БДТ и слышал споры Георгия Александровича Товстоногова с Розой Абрамовной Сиротой. Товстоногов требовал действия, а Роза Абрамовна тихо возражала: “Нельзя давать артисту прямое действие”. Почему нельзя? Потому что в лоб, потому что “не верю”, потому что человек, а тем более – персонаж, живет не только действием и словом. Персонаж существует по абсолютно объективным физиологическим законам. Он чувствует, думает, делает, говорит. Это – часть жизни любого из нас. Прямого действия мало...
Анатолий Васильевич Эфрос ввел принципиально новые понятия. Он, во-первых, перестал пользоваться словом “действие” и вместо этого стал говорить “ИНТЕРЕС”. Во-вторых, он перестал считать, что необходимо оговаривать предлагаемые обстоятельства. Допустим, у нас есть диалог, и к этому диалогу есть много предлагаемых обстоятельств: количество людей, температура воздуха, наши связи с каждым из вас. Принципиальное открытие Эфроса состоит в том, что он вводит слова ”РЕШАЮЩЕЕ ПРЕДЛАГАЕМОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО”. Он ей делает предложение, она отказывается. Но одно дело – они находятся в окружении огромного количества людей, а другое дело – в лесу, где нет никого вокруг. Вот это обстоятельство – в лесу – решает! Оно может поменять действие, интерес, движение. Дальше мы начинаем с артистом “строить” персонаж и находим нечто такое, что определяет наше поведение.
Когда мы были студентами первого-второго курсов, мы очень серьезно занимались теорией режиссуры и пытались найти точное определение события. Где в пьесе тот момент, когда у персонажа меняется задача? Событие – это долгое накопление или точка отсчета? Я, будучи молодым и самым неподготовленным в нашей мастерской, иногда давал такие формулировки, которые теоретически не выдерживали никакой критики, но практически годились в работе. И вот как-то, объясняя что-то артистам и своим товарищам, сказал: “СОБЫТИЕ – ЭТО МОМЕНТ СМЕНЫ ЗАДАЧИ”. Ничего другого. Ты едешь на занятия, у тебя спустило колесо. Если ты считаешь, что ты должен остановиться, поменять колесо или искать попутную машину, значит, случилось событие. Если ты на этом колесе смог доехать, задача не поменялась, событие не произошло. Горжусь, что великий режиссер Васильев пользуется этой и еще несколькими моими формулами...

“Я сегодня доверяю доктору, который называется ТЕАТР”

- Мне кажется, что сегодняшнюю технологию существования актера на сцене продиктовала драматургия. Все началось с Антона Павловича Чехова. Он так далеко ушел вперед, что режиссура – даже та великая мхатовская режиссура, которая сделала его Чеховым, – не сообразила, что случилось. Когда пришло новое поколение драматургов – Петрушевская, ранний Славкин, Злотников, Олби, европейские “сердитые”, американские авторы, - вдруг стало понятно, что новая драматургия не поддается обычному разбору и конструкции прямой конфликтной ситуации. Мы получаем готовый борщ, а потом начинаем выделять из него свеклу, картошку, то есть мы идем в обратную сторону для того, чтобы потом, после нескольких месяцев репетиций, опять предложить этот борщ зрителям: “Посмотрите, мы только что его сварили”. Персонаж говорит слова. Давайте попробуем проанализировать мысли и желания персонажа. Вот я чувствую, что хочу пить. Я чувствую жар... (Кто-то из актеров бросился за водой. Райхельгауз вскричал: “Сидите, пожалуйста, я не хочу пить”. “Верю!” – сказал актер и вернулся на место.) Кто-то захотел покурить. Он еще ничего не сказал, не назвал, но у него возникает что-то там внутри, на уровне физиологии... Самый плохой артист – тот, который только произносит текст. В этом случае мы сразу оказываемся в XIX веке...
Когда появились пьесы Петрушевской, Злотникова, то стало ясно, что если их разбирать и играть прямо по тексту, получается абсурд. Когда мне в руки попала пьеса Петрушевской “Любовь” – сейчас классика мировой драматургии, - я ее принес моему великому учителю Анатолию Васильевичу Эфросу. Прошло два дня, и у нас с ним произошел фантастический разговор. Он закрыл свой маленький кабинет и спросил: “Слушай, неужели тебе это нравится? Это же...” Дальше он сказал много неприличных слов. “Чернуха”, - сказал Эфрос! Он начал читать пьесу. Главной героине двадцать девять лет, она девственница. Мужчине - тридцать пять. Они поженились по переписке, только что были в ЗАГСе с мамой. Пьеса начинается с того, что герои приходят домой, и у них должна произойти первая брачная ночь. Мама, которая живет в этой же комнате, стоит на улице. Они знают, что мама где-то здесь. Первая реплика. Он Ее спрашивает: “А где твоя мама?” - “Она пошла в гости... Поехала, вернее. К родным, в Подольск”. Анатолий Васильевич говорит: “Вот смотри. Мама ждет внизу. Они входят в квартиру. Я не понимаю, почему он спрашивает, где мама? Они же только что оставили ее”.
Анатолий Васильевич все время ставил Розова, Дворецкого, замечательно ставил классику. Это я говорю о лучшем из лучших режиссеров. А уж в “Современнике”, в котором мне посчастливилось работать, любая драматургия ставилась в лоб. И только мое поколение, мои товарищи – прежде всего Анатолий Александрович Васильев, выдающийся теоретик и практик Эймунтас Некрошюс, Кама Гинкас, конечно, Лев Абрамович Додин, - сообразили, что, оказывается, в новой драматургии, как и у Антона Павловича, персонаж чувствует одно, думает другое, делает третье, говорит четвертое... Я ее гоню, но ужасно хочу, чтобы она осталась. Возникает несколько другая шкала оценок. И она такова.
Литературное произведение – принадлежит ли оно Шекспиру, Чехову, Петрушевской или Злотникову – может быть гениальным, пока оно стоит на полке. Как только оно попадает в руки режиссеру, оно становится всего лишь незначительным компонентом в сочинении совершенно нового произведения, которое называется спектаклем.
С моей точки зрения, хороший артист имеет к этой жизни, к самому себе, к тем, кто его окружает, огромное количество неудовлетворенных вопросов и потребностей. Самых разных – от общепринятых, объяснимых до невероятных по своей фантазии и возможности реализации. В театре артист входит в такое пространство, где снимаются запреты, которые окружают нас в реальной жизни. Я сначала пробую реализовать свое неудовлетворенное любопытство на репетициях. Можешь ее сейчас выгнать, ударить, соблазнить, обмануть, вознести... – любые желания, любые действия. А потом мы это же проделываем в присутствии зрителей, на глазах у тех, кто за это заплатил деньги.
Сегодня я должен понимать, что люди, которые вышли на сцену, реальны, буквальны. В этот момент они разрешили мне присутствовать при абсолютно реальном процессе, и я этот процесс могу соотнести с процессом, идущим внутри меня. Я прихожу в театр, и мне говорят: “Две равноуважаемых семьи в Вероне, где встречают нас событья, ведут междуусобные бои и не хотят унять кровопролитья...” Я пока еще ничего не понимаю. Мне говорят: “Смотрите: друг друга видят дети главарей, но им судьба поставила...” И я понимаю, что это имеет отношение ко мне. Я начинаю нервничать, смеяться, плакать, я включаюсь в некий процесс...
Что сегодня значит: “Верю” или “Не верю”? Я сегодня доверяю доктору, который называется ТЕАТР. Я пришел лечить это место. (Показывает на сердце.) Потому что если я пришел за чем-то другим, то мне нужно идти в другое место.

Разбор пьесы, современный артист, визуальный театр

- Двадцать-тридцать лет назад говорили: “Артист - дурак”... Сегодня этого нет. Сегодня артист соответствует своему реальному содержанию. В ГИТИСе ходят байки про меня, что я вместо того, чтобы послушать стихотворение, у девочек спрашиваю, как правильно варить борщ, а у мальчиков – как замесить раствор для кладки кирпича и штукатурки. Кто не знает, тот в шоке. Меня не соотношения в растворе занимают – мне интересна реакция молодых ребят. Она могла никогда не варить борщ, но по ее реакции я начинаю читать ее опыт. Я понимаю, что если она сама не варила борщ, она видела, как это делает мама. Наверное, нужно мясо, наверое, в борщ нужна свекла... И мне уже не важно, какую она сейчас будет читать пьесу...
Я даю иногда очень неожиданные задания абитуриентам. “Пожалуйста, секс по телефону. Пробуем!” Или: “Оскорбите меня. Сильно!” Плохой артист начинает говорить: “Понимаете, вот я смотрел ваш спектакль... Банальный спектакль...” И я понимаю, что ко мне это не имеет никакого отношения. Он меня не обижает, а придумывает некую схему, при которой я должен обидеться. А хороший артист до того, как произносить текст, получая не действие, а интерес, начинает искать у меня слабые места.
Разбор пьесы для меня состоит в том, что я, оставляя нетронутым текст, начинаю с артистами сочинять игру. Главное сегодня на сцене – абсолютно реальное, мотивированное, востребовавшее весь ваш организм, всю вашу природу существование на сцене с реальными связями между партнерами. Есть замечательный анекдот о пяти евреях. Соломон пришел в мир и сказал: “Люди, все отсюда”. И показал на голову. Потом пришел Иисус и сказал, что все от души. Потом пришел Маркс и сказал, что все от желудка. Потом пришел Фрейд и сказал, что все от того, что ниже желудка. Потом пришел Эйнштейн и сказал: “Люди, все относительно”. На самом деле, все относительно. И именно соотношение слоев дает реального, живого персонажа.
...Театр идет по спирали вверх. То, что Анатолий Васильевич Эфрос производил
на уровне выдающихся открытий, сегодня кажется банальным. И это нормально. От этого никак не уменьшился масштаб Эфроса как режиссера. Замечательный режиссер Римас Туминас в Вахтанговском театре выпускает “Дядю Ваню” в такой острой, жесткой, чувственной форме, что смотреть этот спектакль – одно удовольствие! Или “Голая пионерка” Кирилла Серебреникова – мощнейший по форме спектакль! Один из самых популярных театров в сегодняшней Москве – театр Дмитрия Крымова. В первых спектаклях театра артистами работали художники, не имеющие актерского образования. Абсолютно визуальный театр! Крымов только что получил приз за режиссуру, а моя старшая дочь Маша – за сценографию фантастического спектакля о Шостаковиче “Opus N7”. Там есть одна мизансцена, которую придумала Маша. Нужен был эпизод, который должен напугать! Начинается музыка Шостаковича (Райхельгауз начинает напевать тему Марша из Седьмой симфонии композитора), и на сцену выезжает рояль, сделанный из жести. За ним второй, третий... Семь роялей движутся и стучат друг о друга! Большего ужаса испытать невозможно. Никакие артисты не нужны... Шостаковича играет маленькая худенькая девочка. Она бегает между роялями, а потом вдруг медленно из глубины сцены возникает десятиметровая кукла Родина-мать и закручивает в свое покрывало Шостаковича... И в последнем крымовском спектакле “Тарарабумбия. Шествие” есть гениальные находки. На сцене движется транспортер, и по нему выезжают чеховские персонажи. Они движутся то в одну сторону, то в другую. Вдруг, непонятно почему, двое военных в форме армии начала XX века волоком волокут третьего, окровавленного - Тузенбаха в очках. Через пять минут – еще раз, через десять – еще раз. Когда его волокут в двенадцатый раз, становится нехорошо. Тригорин в белом костюме, в соломенной шляпе, у Тригорина в ведре плещется вода и рыбка, у Тригорина удочка... И когда выходит сороковой одинаково одетый Тригорин, вам становится не по себе. Толпа тригориных, три сестры на ходулях в длинных чеховских платьях, высотой три-три с половиной метра... Идут чеховские персонажи!
Это лишь несколько примеров того, как развивается театр. Каким он будет через несколько лет, сказать трудно. Надеюсь, интересным!

Театральный Чикаго. Июнь 2010 года...

Новая премьера в театре “Атриум”

Странным образом на театральной афише Чикаго сошлись две пьесы, героини которых обладают способностью не только видеть будущее, но, возможно, и изменять его.
В театре “Атриум” 26 июня состоится премьера спектакля “Гадалка” по пьесе журналиста, прозаика, драматурга Галины Комаровской.
Главным сюрпризом новой постановки станет участие в ней молодой, красивой, талантливой актрисы Лидии Сороки. Любители театра могли видеть ее в этом году в спектаклях “Кукольный дом” Г.Ибсена и “Дары волхвов” Д.Скурека труппы “Ever Green Theatre Ensemble” (Нэпервилл). “Гадалка” – дебют актрисы в театре “Атриум”.
Для режиссера Натальи Андреевой будущий спектакль тоже станет дебютом в “Атриуме”. В ее послужном списке – постановки в Санкт-Петербурге и Израиле.
В ролях: Евгений Колкевич, Людмила Гольдберг, Борис Кофман.
Художник-постановщик – Ирина Ратнер.
Балетмейстер - Валерий Долгалло.
Christian Heritage Academy, 315 Waukegan Rd., Northfield, IL 60201. Справки и заказ билетов по телефону 847-729-6001. Подробная информация на сайте театра www.atriumtheatre.org.

Steppenwolf Theatre

Подобно Гадалке Галины Комаровской главная героиня пьесы “Параллелограмм” тоже умеет заглядывать в будущее. Только вот принять его почему-то никто не хочет...
“Степной волк” приглашает нас на премьеру новой пьесы американского драматурга Брюса Норриса. Это уже четвертая пьеса Норриса, которая ставится в этом театре.
Режиссер-постановщик – Анна Шапиро.
В ролях: Кейт Аррингтон, Том Ирвин, Тим Бикел, Мари Луиза Берк.
1 июля – 29 августа. 1650 N. Halsted Street, Chicago, IL 60614, справки и заказ билетов по телефону 312-335-1650 или на сайте http://www.steppenwolf.org/.


Lookingglass Theatre Company

Белый Кролик, Чеширский Кот, Герцогиня, Мартовский Заяц – любимых с детства героев “Алисы в стране чудес” легче всего представить себе на сцене именно этого театра – самого живого, самого непредсказуемого, самого зрелищного в Чикаго. Если вы еще не видели “Алису...” в Lookingglass, обязательно сходите – легендарный спектакль, с которого двадцать лет назад началась история театра, повторяют специально для вас!
Автор инсценировки и режиссер-постановщик – Дэвид Катлин.
В ролях: Лорен Хирте, Лэрри Ди Стаси, Дог Хара, Энтони Флеминг Третий.
Спектакль длится 90 минут без перерыва.
23 июня – 1 августа. 821 North Michigan Avenue, Chicago, IL 60611. Справки и заказ билетов по телефону 312-337-0665 и на сайте театра http://lookingglasstheatre.org/.

Redtwist Theatre

Английский драматург Питер Шеффер знаком нам по пьесе “Амадей” и созданному по ней знаменитому “оскаровскому” фильму Милоша Формана. Театр Redtwist приглашает нас посмотреть раннюю пьесу драматурга “Эквус”, созданную в 1973 году на основе реальной истории, случившейся в маленьком городке под Лондоном. В центре спектакля – дикий поступок семнадцатилетнего Алана Стрэнга и последовавшее за этим разбирательство с привлечением врача-психиатра.
В 1975 году пьеса “Эквус” получила премию “Тони” и престижный приз нью-йоркских театральных критиков NewYork Drama Critics Circle Award. Спектакль выдержал на Бродвее более тысячи двухсот представлений.
Автор инсценировки и режиссер-постановщик – Майкл Колуччи.
В ролях: Эндрю Джессоп, Брайан Парри, Скотт Батлер, Мередит Хоглэнд.
26 июня – 29 августа. 1044 W. Bryn Mawr Ave, Chicago, IL 60660. Справки и заказ билетов по телефону 773-728-7529 и на сайте театра www.redtwist.org.

Chicago Shakespeare Theater

В Шекспировском театре - премьера детского мюзикла Алана Шмуклера по сказке Ганса Кристиана Андерсена “Новое платье короля” (“The Emperor's New Clothes”).
Режиссер-постановщик – Рэйчел Рокуэлл.
В ролях: Алекс Гудрич, Энн Ганн, Марк Дэвид Каплан, Меган Лонг, Роджер Мюллер, Джонатан Вир, Джордж Эндрю Вольф.
30 июня – 29 августа. 600 E.Grand Ave, Chicago, IL 60611, справки и заказ билетов по телефону 312-595-5600 и на сайте театра http://www.chicagoshakes.com/.

Emerald City Theatre Company

Еще один детский мюзикл на сцене взрослого театра – мюзикл Алана Кардарелли и Стива Горса “Питер Пен” по знаменитой книге Джеймса Барри о приключениях мальчика и его друзей в стране Нетландия.
Режиссер-постановщик – Мэттью Ганнелс.
Спектакль идет до 22 июля в помещении Apollo Theater по адресу: 2540 North Lincoln Avenue, Chicago, IL 60614. Справки и заказ билетов по телефону 773-935-6100 и на сайте театра www.emeraldcitytheatre.com.

Уэлц Кауфман: “Успех Равинии – в сочетании лучших представителей разных музыкальных жанров”

Эксклюзивное интервью президента и главного исполнительного директора музыкального фестиваля в Равинии газете “Реклама”

Первое, что бросается в глаза в рабочем кабинете Уэлца Кауфмана, - обилие CD. Ими заставлены огромные, от пола до потолка, стеллажи. Удивившись, я сравнил его офис с библиотекой. Кауфман с гордостью сказал: “У меня дома столько же”, а потом с сожалением добавил: “Расставил в алфавитном порядке только по первым буквам. А вот дальше... Бах с Брамсом и Бетховеном перемешаны... Времени нет...”
Блестящий знаток и популяризатор музыки Уэлц Кауфман в детстве не мечтал стать президентом, даже президентом музыкального фестиваля. Так получилось. Все в его жизни складывалось как бы случайно: занятия на фортепиано, учеба в калифорнийском колледже, попытка стать адвокатом, переход на административную работу в симфонические оркестры... Единственное, что всегда оставалось неизменным, - любовь к музыке и желание служить ей. “Музыка – моя жизнь,” – говорит наш герой, не боясь быть обвиненным в излишней патетике.
Знакомьтесь – президент и главный исполнительный директор музыкального фестиваля в Равинии Уэлц Кауфман. В первом интервью русскоязычным СМИ США мистер Кауфман рассказывает о себе, своей учебе с Бараком Обамой, дружбе с русскими музыкантами, школьном музыкальном образовании и музыкальном фестивале в Равинии, которым он руководит десятый сезон.

- Что вам больше всего нравится в вашей работе?
- У меня есть три источника вдохновения - Чикагский симфонический оркестр, зрители и музыка. ЧСО - если не первый оркестр в мире, то, конечно, один из лучших. Я горжусь работой с этим оркестром, горжусь возможностью общаться с потрясающими музыкантами! На протяжении семидесяти пяти лет Равиния является летней резиденцией ЧСО. Это – самое длительное сотрудничество какого-либо оркестра с каким-либо музыкальным фестивалем в мире. Составляя репертуар очередного сезона, в первую очередь я думаю о концертах ЧСО. Еще один источник вдохновения – зрители. Люди разных этнических групп, разных национальностей, разных возрастов (от новорожденных до девяностопятилетних “аксакалов”) - Равиния предоставляет возможность каждому выбрать что-то для себя. Каждое лето концерты фестиваля посещают шестьсот тысяч человек. Меня больше всего умиляют маленькие дети на наших концертах. Это - новое поколение любителей классической музыки... И третий источник вдохновения – возможность представить на одном фестивале все многообразие музыки. Когда я открываю эту брошюру (Кауфман показывает буклет фестиваля “Равиния-2010”) в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Хьюстоне или Лондоне, Женеве и Париже, никто не может поверить, что все эти концерты проходят в одном месте. Равиния – замечательный парк, где выдающиеся музыканты исполняют прекрасную музыку. Как можно отказаться от возможности побывать на ТАКИХ концертах?! В этом сезоне в Равинии дебютируют пятьдесят исполнителей! Я не делал этого специально – так получилось. (Смеется.) Я считаю, что в мире существует только одна-единственная площадка, подобная Равинии, - Карнеги-холл. Там тоже представлена классическая музыка, выступают великолепные оркестры, включая Чикагский симфонический, лучшие джазовые и поп-исполнители, начиная с Фрэнка Синатры и Джуди Гарланд. В Карнеги-холл, как и у нас, три зала. Конечно, по части акустики эти залы вне конкуренции, но мы ведь – летний фестиваль на открытом воздухе!
- А что вам не нравится в Равинии?
- Плохо то, что фестиваль заканчивается слишком быстро. Правда, иногда еще погода заставляет поволноваться. (Смеется.)
- Какую музыку вы слушали в детстве?
- В доме звучала музыка в стиле “кантри”, мюзиклы, немного Фрэнка Синатры, немного Тони Беннетта. Классической музыки в этом списке не было.
- Когда вы начали заниматься на фортепиано?
- В семь лет.
- В Чикаго?
- Нет. Я вырос в Сан-Франциско.
- Вы думали о карьере концертирующего пианиста?
- Нет. Несмотря на то, что я очень любил и люблю фортепиано, уже к пятнадцати годам я понял, что мне “не светит” карьера концертирующего пианиста. В качестве студента я побывал на музыкальном фестивале в Танглвуде под Бостоном. Я оказался там в компании лучших студентов-пианистов со всей страны. Они играли настолько лучше, чем я! Я осознал, что одной любви к музыке и страсти к музицированию недостаточно. Чтобы стать профессионалом, должен быть талант и технические способности. Если этого нет, больших успехов добиться невозможно. Продолжая заниматься музыкой, я поступил в Западный колледж (Occidental College) Лос-Анджелеса. Там учился Барак Обама до Колумбийского университета и юридической школы Гарварда. Два года мы были с ним в одном классе.
- Вы помните его в те годы?
- Да, помню, хотя мы не были близкими друзьями. Запомнить его было легко - у него интересная биография. Я слышал его первую политическую речь об апартеиде в Южной Африке. Он произнес ее в стенах нашей школы. Это была великолепная речь! Поэтому для меня было очень волнительно присутствовать в Грант-парке в ноябрьский вечер 2008 года, когда Барак Обама победил на президентских выборах... А я после колледжа решил стать юристом. Моей первой специальностью стали политические науки и музыка. Я собирался получить степень магистра в Джульярдской школе. Это был 1984 год – год Олимпийских игр в Лос-Анджелесе. Мне удалось получить работу на Олимпийском фестивале искусств. Там я впервые почувствовал захватывающее сочетание театра, изобразительного искусства и музыки, увидел постановки Пины Бауш, Нью-Йоркского городского балета, балета Сан-Франциско, театра Ариадны Мнушкиной, Цирка Дю Солей, Лондонского Королевского Шекспировского театра... Мне было двадцать два года, до этого ничего подобного я не видел. Олимпиада открыла мне глаза на многообразие культур, и я понял, что могу быть в музыке, не являясь непосредственно исполнителем. Я прекратил заниматься фортепиано и семнадцать лет не подходил к инструменту. Возобновил занятия я только в Равинии.
- Как развивалась ваша карьера дальше?
- Я работал с оркестром Лос-Анджелесской филармонии, в фонде Пола Гетти, с Лос-Анджелесским камерным оркестром, Симфоническим оркестром Атланты, Камерным оркестром Сен-Пола. Последние пять лет до Равинии я был директором по работе с артистами в оркестре Нью-Йоркской филармонии.
- Что для вас легче: играть самому или быть менеджером других музыкантов?
- Конечно, менеджером быть легче. Тем более, что я не был чистым администратором – я работал в контакте с артистами. А музицирую я потому, что мне это нравится, и чтобы помнить, как тяжело это дается. Когда я играю сам, я уважительней отношусь к другим исполнителям.
- Несколько лет назад я был на мастер-классе, который проводил с вами Ланг Ланг...
- В тот вечер я играл не для зрителей, а для него. Для меня было открытие – какой он замечательный педагог! Я-то знаю себе цену. Я знаю, что я - не очень хороший пианист. Но ему удалось за считанные минуты улучшить мою игру.
- Что входит в обязанности президента Равинии?
- Огромное преимущество моей президентской работы по сравнению с предыдущими должностями состоит в том, что в Равинии я непосредственно занимаюсь составлением программ. Я это делаю не один, а в связке с музыкальным руководителем Джеймсом Конлоном (если мы говорим о классических концертах), артистическим директором Рэмси Льюисом (при подготовке джазовых программ) и еще двумя ключевыми партнерами – артистическим директором Steans Institute (Музыкальный институт, расположенный в Равинии. – Прим. автора), прекрасной скрипачкой Мириам Фрид и программным директором вокального отделения института Брайаном Зегером. Большая часть времени уходит у меня на составление программ, административную деятельность, переговоры со спонсорами, педагогическую работу.
- Какую цель вы преследуете, занимаясь педагогической деятельностью?
- Радость узнавания нового и значение преподавания у меня и у моих старших двойняшек в крови. Мы выросли в семье учителей, более сорока лет проработавших в школе. К сожалению, в последние три десятилетия резко снизился уровень музыкального образования в Соединенных Штатах. Это просто ужасно! Я думаю, мы даже не подозреваем значение того ущерба, который наносим культуре. Я не имею в виду только классическую музыку – я говорю о живописи, танце, театре. Моя цель состоит в том, чтобы приобщить как можно большее количество людей к музыке.
- Благодаря вам в Чикаго возникла новая программа “Одно музыкальное произведение в одном городе”. Расскажите, пожалуйста, о ней подробнее.
- Лет пятнадцать-двадцать тому назад в Сиэттле была создана программа “Одна книга – один город”, и я решил переложить этот опыт в музыкальную сферу. Я придумал каждый год представлять и изучать в Чикаго одно музыкальное произведение. Мы начали в 2002 году с Девятой симфонии Дворжака “Из Нового Света”. В это лето мы будем изучать “Картинки с выставки” Мусоргского. “Одно музыкальное произведение в одном городе” – одна из нескольких образовательных программа, действующих сегодня в Чикаго.
- Вернемся в Равинию. Вы играли ключевую роль в назначении маэстро Конлона четвертым музыкальным руководителем фестиваля. Почему вы решили предложить ему этот пост?
- Мы рассматривали большое количество кандидатов и в отборе руководствовались двумя соображениями. Это должен быть замечательный музыкант, и он должен любить Равинию. Где еще вам предоставится право поработать с одним из лучших оркестров мира, не занимаясь при этом административной работой?! Джеймс выступает в Равинии с 1977 года (его пригласил Джеймс Ливайн), он знает фестиваль дольше, чем я. Мне работается с ним невероятно легко. Я его вижу несколько раз в течение года (обычно – в Лос-Анджелесе, в Нью-Йорке, где у него дом, или за границей), и мы работаем вместе над составлением классических программ будущих сезонов.
- В последнее время все чаще можно услышать жалобы на то, что фестиваль становится площадкой для популярных поп-, рок-, джаз-исполнителей и за счет этого сокращает количество концертов классической музыки...
- Баланс интересов и разнообразие программ соблюдается в Равинии с 1936 года. Примерно пятьдесят процентов концертов приходится на классическую музыку, пятьдесят – на все остальные жанры. Этим летом на классическую музыку приходится шестьдесят семь процентов концертов. В это число входят концерты камерной музыки, сольные выступления, танцевальные программы. Количество концертов Чикагского симфонического оркестра каждый сезон меняется. Так было всегда. До 1960 года в Равинии было десять-двенадцать концертов ЧСО, в шестидесятые годы – пятнадцать, в семидесятые-восмьмидесятые – от двадцати до двадцати четырех. Сейчас количество концертов колеблется от шестнадцать до двадцати одного. Есть несколько причин, почему люди думают, что количество симфонических концертов уменьшается. Я экспериментирую с разными днями недели. Раньше для симфонических концертов выделялись четверги, субботы и воскресенья, потом – пятницы, субботы, воскресенья, потом – вторники, четверги, субботы. Когда я начинал свою работу в Равинии, я заметил, что если три дня подряд устраивать концерты классической музыки, то на второй и третий день зрителей становится гораздо меньше. Люди не могут ходить на концерты три вечера подряд! Кроме того, все зависит от того, когда я смогу “заполучить” в Равинию ту или иную звезду. У нас выступают лучшие музыканты со всего мира: Ицхак Перлман, Уинстон Марсалис, Джошуа Белл, Надя Солерно-Сонненберг, Гил Шахам. За последние десять лет мы существенно повысили уровень поп-, рок-, джазовых концертов в Равинии и тем самым привлекли к фестивалю огромное количество новых зрителей и новых спонсоров. Взгляните на обложку буклета. У нас есть Рене Флеминг и Йо-Йо Ма с одной стороны, “Train” и Кэрри Андервуд – с другой: две культовые фигуры классической музыки, популярнейшая поп-звезда и легендарная британская группа. Успех Равинии – в сочетании лучших представителей разных музыкальных жанров!
- Вы конкурируете с музыкальным фестивалем в Грант-парке?
- Ни в коем случае. Парк Миллениум Фрэнка Гери – прекрасное место для проведения концертов на открытом воздухе. Центр Чикаго, озеро Мичиган, восхитительные виды... Плюс, конечно, великолепные хор и оркестр . Мы не соревнуемся ни с фестивалем в Грант-парке, ни с Симфоническим центром. К тому же, организуя концерты ЧСО в Равинии, я, как мне кажется, помогаю и фестивалю в Грант-парке, и Симфоническому центру в новых сезонах приобрести новых зрителей.
- Каждое лето в Равинии выступают музыканты из России...
- Не так много. Мне бы хотелось, чтобы их было больше.
- Кого из них вы можете выделить?
- Я люблю их всех. (Кауфман задумался.) С кого начать?.. Дмитрий Хворостовский, Владимир Фельцман, фантастическая Ольга Керн. Второе лето подряд в Равинии выступает Денис Мацуев – блестящий пианист и очень приятный человек. Я знаю, что он очень популярен в России. (Как Ланг Ланг в Китае.) Меня с ним познакомил Рахманинов – внук великого композитора.
- В прошлом году я брал интервью у Хворостовского, и он рассказал мне об идее спеть “Бориса Годунова” в Равинии. Он говорил об этом с Конлоном. Как вы относитесь к этой возможности?
- Замечательно. Я думаю, в следующий раз мы увидим Дмитрия в Равинии в большом сольном концерте. Это будет через несколько лет. Дело в том, что оперные постановки нужно планировать на несколько лет вперед, раньше, чем симфонические концерты. В 2008 году в театре Мартин с огромным успехом прошли концертные исполнения двух опер Моцарта – “Дон Жуан” и “Похищение из Сераля”. В этом году мы ставим еще две оперы Моцарта – “Так поступают все” и “Женитьба Фигаро”. Уже известны оперы сезонов 2011 и 2012 годов. 2013 год обещает быть очень интересным. Равиния сфокусирует свое внимание на двухсотлетних юбилеях Верди, Вагнера и столетии со дня рождения Бриттена. А потом уже дойдет очередь до “Бориса...”.
- У вас есть любимая русская опера?
- “Пиковая дама”. А еще я люблю “Евгения Онегина”.
- Всякий раз, находясь в Равинии, я обращаю внимание на большие компании людей, которые даже не хотят подойти к сцене и посмотреть, кто там выступает. Они ужинают, общаются и приятно проводят время под музыку. Музыка звучит как фон, люди не слышат ее. Вас это не коробит?
- А вы думаете, что тихая болтовня на лужайке хуже, чем тихий храп на концерте в Симфоническом центре? (Смеется.) Люди приходят к музыке разными путями. Я сам пришел к музыке через телевизор. Я не сидел перед ним, не смотрел, не отрываясь, классические концерты, и тем не менее я полюбил эту музыку. К вашему вопросу как раз подходит наше последнее нововведение – огромные экраны, которые мы устанавливаем в парке. Если музыка просто звучит где-то на заднем плане, ты думаешь, что можешь в это время разговаривать. Но если ты на лужайке смотришь на экран и крупным планом видишь исполнителя, ты как бы становишься ближе к происходящему на сцене. Экраны позволяют зрителям увидеть руки, глаза музыкантов, уловить их движения. Это огромный прорыв в привлечении людей к классической музыке!
- Почему вы не ставите экраны каждый вечер?
- Экран установлен на каждом концерте в павильоне. С экранами на лужайке мы экспериментируем, размещая их в разных местах. В прошлом сезоне у нас было семь концертов с экранами на лужайке, и этим летом будет семь концертов. Со временем таких концертов станет больше. Только несколько человек выступили против новых технологий. Девяносто девять процентов зрителей отнеслись к нашему эксперименту положительно. А что касается максимальной погруженности в музыку, то в Равинии есть театр Мартин и Беннетт-Гордон холл, где созданы для этого все условия. Отличие Равинии состоит в том, что в павильоне и на лужайке собираются разные зрители.
- Как менялась аудитория на протяжении ваших десяти лет в Равинии?
- Она стала гораздо более разнообразной. На концерты стали приходить больше афроамериканцев, выходцев из Латинской Америки, аудитория стала моложе. К сожалению, на концерты классической музыки стало приходить меньше людей, но это касается не только Равинии – кризис классической музыки ощущается во всем мире.
- Со следующего сезона в Чикагском симфоническом оркестре - новый музыкальный руководитель, маэстро Риккардо Мути. Планируете ли вы пригласить его в Равинию?
- Для него дверь в Равинию всегда открыта. Он, кстати, пригласил Конлона, и в следующем сезоне Джеймс дирижирует ЧСО. Именно в Равинии в 1971 году состоялся дебют Мути с ЧСО. С тех пор он не появлялся в Равинии, но и в Чикаго он появился только спустя тридцать два года! Я – большой поклонник его таланта.
- На прощание, если можно, несколько слов для читателей нашей газеты.
- Я не смогу это сделать на русском языке, но по-английски скажу. Моя любимая музыка - русская. Я люблю Брамса, Бетховена, Малера, но есть что-то особенное в русской музыке, даже в современной, что заставляет чаще биться сердце. Мне нравится Шнитке, Губайдулина, Щедрин...
- Они как раз не звучат в Равинии...
- Оркестр Нью-Йоркской филармонии заказывал Губайдулиной новое сочинение, а Щедрина мы играли в Лос-Анджелесе... Мне нравится слышать в Равинии русскую речь, особенно на концертах Рахманинова, Шостаковича, Чайковского. Когда люди говорят о классической музыке, они говорят, прежде всего, о немецких композиторах. Но когда речь заходит о наиболее популярных сочинениях, немецкая музыка уступает место русской. Пока я буду президентом Равинии, русская музыка будет оставаться краеугольным камнем программ классической музыки.
- Удачи вам и фестивалю!
- Встретимся на концертах.

На прощание Уэлц Кауфман пообещал, что следующее лето в Равинии будет еще богаче и разнообразнее.
До следующего лета еще далеко, а нынешний сезон в Равинии в самом разгаре. С большим успехом проходят джазовые концерты, вечера популярных эстрадных звезд. А 28 июня в Равинии пройдет первый концерт Чикагского симфонического оркестра. Билеты на все концерты фестиваля можно заказать по телефону 847-266-5100, факсу 847-266-0641 или зарезервировать на сайте http://www.eurochicago.com/sites/dd.html.

PS.
Выражаю благодарность директору по связям с прессой музыкального фестиваля в Равинии Эми Шраге за помощь в организации интервью.

Новый театр танца в Чикаго

С 11 по 13 июня в Чикаго состоятся первые представления нового Театра танца, созданного по инициативе танцовщика и хореографа Дмитрия Пескова.
Dmitri Peskov Dance Theatre – так называется этот театр – начинает свою жизнь с премьеры танцевальной сюиты “Мимолетности” (“Of Fleeting Things”).
“Вся наша жизнь состоит из мимолетностей, - рассказывает Дмитрий Песков. – Любовь и страдание, радость и грусть, красота и безумие – все мимолетно, все имеет начало и конец. Языком танца я пытаюсь рассказать об этих состояниях.”
В сюите “Мимолетности” – несколько коротких этюдов:
- “Падающий человек” – сольный номер Дмитрия Пескова, электронная музыка Андрея Дергачева;
- “В комнате” – сольный номер танцовщика Пола Кристиано, музыка Гарика Сукачева;
- “Нарцисс” – сольный номер Дмитрия Пескова, исполняется без музыки;
- “Пока смерть не разлучит нас” - театральный дуэт Пола Кристиано и Аманды Дай, музыка Пола Кристиано:
- “Колыбельная” - дуэт Дмитрия Пескова и Эрин Кляйн, русская народная песня “Колыбельная” исполняется Сергеем Старостином;
- “Час волка” – сольный номер Пола Кристиано о времени между ночью и рассветом, когда приходят бессонница, призраки и демоны... Этюд посвящен памяти Ингмара Бергмана;
- “Эрос” – дуэт Дмитрия Пескова и Айми Тай.
Дмитрий Песков - выпускник Northern Illinois University по специальности “Иностранный язык и литература”. С восемнадцати лет увлекается танцами. В качестве танцовщика выступал в танцевальных компаниях Chicago Ballet, Chicago Festival Ballet, играл в драматических театрах. В 2010 году участвовал в балетных номерах оперы “Осуждение Фауста” Ш.Гуно в Лирик-опере. Три года работал ассистентом хореографа у Пола Санасардо, был ведущим танцором в его труппе, сотрудничал с балетмейстером Бобом Эйзеном. В качестве хореографа работал в танцевальных компаниях Cerqua Rivera, Dance Theater, Madison Ballet и труппе “Наш танец” (Москва).
В 2005 году Песков был награжден призом конкурса Chicago Dance Festival как лучший хореограф, в 2008 году получил награду Choreography Fellowship Award от совета штата Иллинойс по искусству.
В планах у Пескова – гастроли с труппой “Линк-Восток” по России, сольные концерты по США.
В свободное от танцев время Дмитрий Песков увлекается литературой, пишет стихи на русском и английском языках. “Поэзия, - говорит Дмитрий, - не хобби. Это воплощение в стихах прочитанного, увиденного, прочувствованного и пережитого.” Произведения Пескова опубликованы в журналах “Speedpoets Zine” (Брисбан, Австралия), “Pennine Ink” (Барнли, Великобритания), “Axe Factory Review” (Филадельфия, США) и журнале “Южная звезда” (Ставрополь, Россия).

11-13 июня, Links Hall, 3435 North Sheffield, Chicago, IL 60657, справки и заказ билетов по телефону 773-281-0824 или на сайте www.LinksHall.org. Подробная информация на сайте Дмитрия Пескова www.dmitripeskov.com.

Литературный салон Аллы Дехтяр приглашает...

Таких гостей за пятнадцать лет существования Салона еще не было! 19 июня в Салоне будет петь Хор!..

Все начиналось почти восемьдесят лет назад во Фрайбурге – сказочной красоты городе в земле Баден-Вюртемберг на юге Германии. Именно там оказался бежавший из большевистской России в 1919 году знаменитый философ, филолог и переводчик Александр Креслинг. Спасибо Фрайбургскому университету, руководство которого сразу оценило масштабы дарования ученого и предложило ему место преподавателя на философском факультете. Аристократ, немец по крови, коренной петербуржец, Креслинг не принял Октябрьского переворота и новой власти и на всю жизнь оказался верен неподвластной большевикам русской культуре. Креслинг собирал старообрядческие и раскольничьи народные песни. Первую поездку на Урал он предпринял с отцом в далеком 1912 году. Собранные там песни ученый показал в Петербургской консерватории, заслужив похвалу у известного педагога и композитора Анатолия Константиновича Лядова. В Германии Креслинг продолжал заниматься любимым делом.
Вдова ученого рассказала журналистам о его фрайбургской встрече с Максимом Горьким. Однажды поздно вечером, изрядно выпив в трактире, они решили посоревноваться, кто громче пропоет на чужбине русские народные песни. Петь им пришлось недолго, ибо вскоре рядом с ними возник полицейский и попросил документы. Горький допел песню и крикнул на русском языке: “Нас мало, но мы – славяне!”
В тридцатые годы в Гамбурге гастролировал Федор Шаляпин. После первого выступления певца Креслинг оставил для него в гостинице пластинки с записями старообрядческого хора. На следующем концерте Шаляпин обратился в зал с просьбой откликнуться тому, кто передал ему эти пластинки. Так они познакомились и подружились. Их общение продолжалось несколько лет, вплоть до смерти Шаляпина. Именно Креслингу завещал Шаляпин все свои записи. Сегодня этот архив хранится у вдовы ученого.
Креслинг не только собирал и пел песни сам. Со временем – и здесь начинается история, имеющая уже непосредственное отношение к будущей встрече в Литературном салоне, - у него возникает гениальная идея, как продлить жизнь любимым песням. В 1930 году ученый создал во Фрайбургском университете Русский хор, и собранные им песни Урала и Сибири запели его студенты – будущие филологи. Хор пережил тяжелые времена нацизма и запреты на исполнение русских песен, выжил в тяжелые послевоенные годы, продолжал существовать в годы Железного занавеса и не распался после смерти своего создателя. В августе 1991 года состоялась первая поездка хора в Советский Союз. Коллектив посетил Иркутск, Улан-Удэ, деревни забайкальских старообрядцев, встретился со старообрядческим ансамблем “Судьбинушка” из дерени Тарбагатай. В этом году Русский хор Фрайбургского университета отмечает свой восьмидесятилетний юбилей!..
А теперь о том, как идеи и традиции фрайбургского хора нашли свое продолжение в стенах Чикагского университета. В 1997 году преподаватель университета Ноэл Тейлор находился на стажировке во Фрайбургском университете. Там он познакомился с хором и даже имел возможность попеть вместе с ним незнакомые русские песни. Похоже, песни понравились американцу, ибо, вернувшись в Чикаго, Тейлор показал их своему другу Лорену Шевицу. Так, слово за слово, родилась идея создать на базе университета свой русский хор. В отличие от фрайбургского хора, чикагскому сразу дали название – “Голоса”. Более того, спустя два года после создания хора Тейлор встретился в Австрии с той самой “Судьбинушкой” из дерени Тарбагатай. Песни русской фольклорной группы, по словам Тейлора, изменили его жизнь. Эти песни стали основой репертуара “Голосов”. Дважды (в 2001 и 2005 годах) американский хор побывал в Сибири и оба раза, кроме великолепных впечатлений, привозил оттуда новые песни. В 2003 году хор выпустил дебютный альбом “Песни Селенги”, в начале этого года вышел второй альбом хора “До рассвета”.
Хор часто выступает в Чикагском университете, в других учебных заведениях Чикаго и пригородов, участвует в песенных фестивалях по всей стране. С 2008 года руководителем хора является Тамара Гаттас.
В составе хора “Голоса” – студенты, аспиранты, преподаватели. Из них на русском языке говорят только двое. Все песни исполняются a capella. Хор поет старинные русские любовные, колыбельные песни, былины, песни о природе и временах года, песни русского Севера, уральские и сибирские народные песни. Вот лишь некоторые названия: “Господи, не дай...”, “Ой, мороз”, “Ах ты, степь”, “Рябина”, “Ермак”, “Мы, нищая братия”, “Блаженные”, “Песня о бурлаке”... Впрочем, названия большинства песен вам ни о чем не скажут. Их надо слушать! Хозяйка Литературного салона Алла Дехтяр в своем приглашении написала: “Когда я впервые услышала “Голоса”, я была поражена и сложностью этой музыки (все песни привезены из Сибири, никакого притворного “русского” духа, настоящий старый многоголосный фольклор), и глубиной исполнения, и какой-то небывалой за всем за этим душевностью... КАК?! Как можно обучить талантливых музыкантов пятиголосному пению – я понимаю; как можно научиться выговаривать этот “варварский” русский – тоже понимаю, хотя и не сразу. Но как можно было объяснить молодым американским интеллектуалам про не раз воспетую “загадочную русскую душу”, не понимаю – да и надо ли?”..
19 июня в 6 часов вечера хор “Голоса” поет специально для нас!
Computer System Institute, 8950 Gross Point Road, Skokie, IL 60077. Справки по телефону – 773-275-0934. Весь сбор от концерта пойдет в фонд готовящейся третьей поездки “Голосов” в Сибирь - за новыми песнями!

Бродвей в Чикаго. Июнь 2010 года

“Billy Elliot”

На сцене Ford Center for the Performing Arts, Oriental Theatre продолжается показ бродвейского мюзикла Элтона Джона “Билли Эллиот”, созданного по мотивам одноименной книги Ли Холла и фильма 2001 года Стивена Долдри.
Действие мюзикла происходит в Англии в 1984 году во время забастовки шахтеров. Главный герой мюзикла – мальчишка Билли. Он вырос в шахтерской семье, но смыслом жизни для него становится балет.
Мюзикл “Билли Эллиот” получил десять премий “Тони”, в том числе – главный приз за лучший мюзикл 2008 года. Недавно журнал “Тайм” назвал его лучшим мюзиклом десятилетия. Не пропустите!
Ford Center for the Performing Arts, Oriental Theatre, 24 W. Randolph Street, Chicago, IL 60601, справки и заказ билетов по телефону 800-775-2000. Подробная информация – на сайте http://www.broadwayinchicago.com/.

“Fuerza Bruta: Look Up”

Знаменитое бродвейское музыкальное шоу, покорившее зрителей во всем мире невиданными визуальными спецэффектами, зажигательной музыкой и... огромным бассейном на сцене. Апофеозом представления станет обливание водой зрителей. Фрагменты шоу были показаны в Москве в финале конкурса “Евровидение-2009”.
Nota bene! Зрители стоят в течение всего представления, которое длится примерно шестьдесят пять минут.
Режиссер-постановщик – Дики Джеймс (Аргентина).
21 мая – 25 июля, Auditorium Theatre of Roosevelt University, 50 East Congress Parkway, Chicago, IL 60605, справки и заказ билетов по телефонам 312-922-2110, 800-982-ARTS и на сайте www.ticketmaster.com. Подробная информация – на сайте http://www.broadwayinchicago.com/.

“Cirque Dreams Illumination”

Еще одно бродвейское шоу – на этот раз цирковое – представляет американская компания Cirque Productions. Компания создана в 1993 году и объединяет в своих спектаклях традиции европейского циркового искусства и американского мюзикла. В шоу “Cirque Dreams Illumination” принимают участие цирковые артисты из бывшего Советского Союза Игорь и Ольга Курзямовы, а также выпускники Ташкентского училища олимпийского резерва (Узбекистан) Нурмурод Дуйсенов, Сергей Каспарян и Нодирбек Шаймарданов.
2-6 июня, Bank of America Theatre, 18 West Monroe, Chicago, IL 60603, справки и заказ билетов по телефону 800-775-2000. Подробная информация – на сайтах http://www.broadwayinchicago.com/ и http://www.cirqueproductions.com.

Музыкальный Чикаго. 6 июня 2010 года

Равиния-2010

Хорошо в Равинии в июне. Еще нет испепеляющей жары, еще вечера приносят прохладу, еще цикады не чувствуют себя хозяевами парка... И концерты в июне под стать погоде – бодрые, динамичные, живые. Концертная программа этого года выдалась в Равинии особенно насыщенной. Что ни вечер, то событие, пропустить которое невозможно.
12 июня, 7.30 pm. Актер, сценарист, трижды ведущий “оскаровской” церемонии Стив Мартин выступает в качестве музыканта. Он играет на банджо американскую народную музыку “блюграсс” и поет. “Чем лучше я играю на банджо, тем лучше проходит моя жизнь”, - говорит певец. В концерте участвуют группы The Steep Canyon Rangers и The Punch Brothers.13 июня, 7.00 pm. Концерт девятикратной обладательницы премии “Грэми”, суперпопулярной певицы Шерил Кроу. Все билеты в павильон и на траву проданы.
17 июня, 8.00 pm. Концерт поп-группы Backstreet Boys. Пик популярности группы приходится на конец девяностых годов XX века. В 2001 году группа попала в Книгу рекордов Гиннесса как “самая коммерчески успешная подростковая вокальная команда всех времен”. После трехлетнего перерыва (команда не выступала с 2002 по 2004 годы) Backstreet Boys перестала быть культовой группой, но тем не менее она продолжает собирать полные залы по всему миру. По информации Википедии, наряду с Led Zeppelin и Sade, Backstreet Boys являются одной из трех групп, первые семь альбомов которых стартовали в первой десятке хит-парада альбомов в США. Начиная с одноименного дебютного альбома 1996 года, группа продала около двухсот миллионов экземпляров своих записей.
18 июня, 7.00 pm. Концерт, посвященный 75-летию джазового композитора и пианиста Рэмси Льюиса. В концерте участвуют квартет Дэйва Брубека, Нэнси Уилсон, Трио Рэмси Льюиса и квинтет All-Star Jazz Band. О Рэмси Льюисе читайте в следующем выпуске “Музыкального Чикаго”.

Метрополитен-опера в кино. Летом на “бис”

Четвертый год крупнейший оперный театр Америки Метрополитен-опера показывает свои спектакли в кинотеатрах по всему миру, в том числе в Чикаго и пригородах. За это время инициатива МЕТа приобрела огромную популярность, и показы серии “Метрополитен-опера в кино” превратились из мероприятий локального характера в события международного значения.В январе этого года я беседовал с вице-президентом компании “NCM Fathom” Дэном Даймондом и спросил его о возможности расширения количества кинотеатров и увеличении количества сеансов в будущем сезоне. Даймонд ответил, что эта тема находится в стадии обсуждения, и “мы движемся в этом направлении”. Сегодня я рад сообщить, что первый шаг в этом направлении сделан. Начиная с этого сезона, Метрополитен-опера вводит специальную летнюю серию спектаклей. В составе серии – лучшие спектакли прошлых лет. Привожу расписание предстоящих показов.

16 июня 2010 года. 6.30 pm. “Аида” Дж.Верди.
Дирижер – Даниэль Гатти. Режиссер – Соня Фризелл.
В главных партиях: Виолетта Урмана, Долора Зайчик, Йохан Бота, Карло Гуэльфи.
23 июня 2010 года. 6.30 pm. “Ромео и Джульетта” Ш.Гуно.
Дирижер – Пласидо Доминго. Режиссер – Гай Джостен.
В главных партиях: Анна Нетребко, Изабель Леонард, Роберто Аланья, Натан Ганн.
7 июля 2010 года. 6.30 pm. “Евгений Онегин” П.И.Чайковский.
Дирижер – Валерий Гергиев. Режиссер – Роберт Карсен.
В главных партиях: Дмитрий Хворостовский, Рене Флеминг, Рамон Варгас, Сергей Алексашкин.
14 июля 2010 года. 6.30 pm. “Богема” Дж.Пуччини.
Дирижер – Никола Луизотти. Режиссер – Франко Дзефирелли.
В главных партиях: Анжела Георгиу, Айнхоа Артета, Рамон Варгас, Куинн Келси.
21 июля 2010 года. 6.30 pm. “Турандот” Дж.Пуччини.
Дирижер – Андрис Нельсонс. Режиссер – Франко Дзефирелли.
В главных партиях: Мария Гулегина, Марина Поплавская, Марчелло Джордани, Сэмюэль Рейми.
28 июля 2010 года. 6.30 pm. “Кармен” Ж.Бизе.
Дирижер – Янник Незет-Сегин. Режиссер – Ричард Айр.
В главных партиях: Элина Гаранча, Роберто Аланья, Барбара Фритолли, Мариуш Квечин.
Подробную информацию о предстоящих показах, а также адреса кинотеатров можно найти на сайте http://www.metoperafamily.org.

Концерт классической музыки

16 июня состоится концерт известной чикагской скрипачки Сары Су Джонс. В концерте принимает участие пианистка Татьяна Степанова.
В программе концерта: Соната си-бемоль мажор K454 В.А.Моцарта, Соната N8
соль мажор Л.ван Бетховена, Импровизация Д.Кабалевского, “В стиле Альбениса” Р.Щедрина, “Песня любви” и “Аппассионата” Дж.Сука, Интродукция и Рондо каприччиозо К.Сен-Санса.
Первые уроки игры на скрипке Сара Су Джонс получила в два года. С семи лет девочка стала брать уроки скрипичной игры у бывшего студента и коллеги Давида Ойстраха Марка Зингера. Это дало ей основание говорить о себе как о продолжательнице великих традиций русской скрипичной школы. После окончания Королевского колледжа музыки в Лондона Сара Су Джонс была названа самым многообещающим музыкантом года. На протяжении трех лет работала ассистентом концертмейстера в Гарвардском симфоническом оркестре. С 2006 года Сара Су Джонс является концертмейстером симфонического оркестра Chicago Bar Association, активно исполняет камерную музыку. Кроме игры на скрипке Сара Су Джонс серьезно занимается вокалом. С 9 до 12 лет в составе Детского хора Лирик-оперы она пела в пяти операх на сцене чикагского театра. Сейчас Сара Су Джонс поет в Хоре Кафедрального собора.
Подробную информацию о жизни и творчестве Сары Су Джонс можно найти на ее сайте http://www.sarasujones.com/.
Лауреат Первой премии Российского конкурса пианистов Татьяна Степанова на протяжении десяти лет преподавала в Московской консерватории. Сегодня она ведет активную педагогическую и концертную деятельность в Чикаго.
16 июня, 7.00 pm. Ganz Hall, Roosevelt University, 430 South Michigan Avenue, 7th floor, Chicago, Il 60605. Вход свободный.

Пятый международный театральный фестиваль испаноязычных театров

С 19 июня по 25 июля 2010 года в Чикаго в помещении театра “Гудман” пройдет Пятый международный театральный фестиваль испаноязычных театров. В этом году фестиваль посвящен столетию Мексиканской революции и двухсотлетию независимости государства. В числе участников фестиваля – испанский уличный театр “Карруга”, чикагские труппы Teatro Vista, Teatro Luna, Aguijón Theater Company, Teatro Urbano и другие коллективы. На фестивале пройдут представления новых пьес, встречи с актерами и режиссерами. Куратором фестиваля является режиссер театра “Гудман” Генри Годинес. Его спектакль “Грехи Хуаны” представляет театр на фестивале. Центральным событием фестиваля обещает стать участие в нем крупнейшей независимой труппы Кубы – театра “Буэндиа” (Гавана). Перед вами – краткое представление спектаклей фестиваля.

“Грехи Хуаны” (“The Sins of Sor Juana”) Карен Закариас
В центре спектакля – судьба мексиканской поэтессы XVII века, монахини монастыря святого Иеронима Хуаны Инес де Асбахе Рамирес де Сантильяны, более известной, как Хуана Инес де ла Крус. За год до смерти она дала обет не прикасаться к перу и бумаге. Когда в монастыре началась эпидемия чумы, Хуана, сохраняя верность обету, написала завещание на стене кельи пальцем, облитым собственной кровью. В яркой и чувственной манере автор пьесы “Грехи Хуаны” Карен Закариас исследует тайны и слухи, окружавшие драматическую клятву Хуаны. Из женского монастыря, в котором Хуана прожила последние дни, мы переносимся во времена ее молодости. Блестящее воспитание, самообразование, должность фрейлины у королевы, первые поэтические опыты, первая влюбленность и первая попытка уйти в монастырь – таковы лишь некоторые из “грехов” Хуаны. В шестнадцать лет Хуана пишет первые стихи и дальше уже не может существовать без поэзии. По мнению автора, ее жизнь – “мучительный выбор между властью слова и велением сердца”.
Режиссер-постановщик - Генри Годинес.
19 июня – 25 июля. Театр “Гудман”

“Память об огне” (“Memory of Fire”) Эдуардо Галеано
Музыкальное представление, созданное по трилогии уругвайского писателя Эдуардо Галеано “Память об огне”. Совместный проект театра “Гудман” и музыкального фестиваля в Грант-парке.
Дирижер – Мигуэль Харт Бедойя. Режиссер-постановщик - Генри Годинес.
На английском и испанском языках. Вход свободный.
7 июля, 6.30 pm. Павильон Джей Прицкер в парке Миллениум.

“Визит старой дамы” (“La Visita de la Vieja Dama”) Фридриха Дюрренматта
Театр “Буэндиа” (Куба).
Театр соединяет драматургию Дюрренматта с традиционной кубинской музыкой и танцами.
Автор инсценировки – Ракел Каррио. Режиссер-постановщик – Флора Лаутен.
8-11 июля. Театр “Гудман”. На испанском языке с английскими субтитрами.

“Шарантон” (“Charenton”) Ракел Каррио
Театр “Буэндиа” (Куба).
Донасьен Альфонс Франсуа де Сад, вошедший в историю как маркиз де Сад, умер в лечебнице для душевнобольных Шарантон под Парижем от приступа астмы 2 декабря 1814 года. Перед смертью он написал завещание, в котором попросил похоронить его в лесу и насыпать на его могилу желудей, чтобы дорога к могиле была забыта, а само имя стерлось из памяти людей. Предсмертная воля маркиза была нарушена, и вот уже на протяжении более чем двух столетий идут споры вокруг его книг и его личности. Драматург Ракел Каррио представляет свой взгляд на фигуру маркиза де Сада – революционера, безумца, поэта, позера... Действие спектакля разворачивается в лечебнице Шарантон, где маркиз провел в общей сложности тринадцать лет.
В Шарантоне маркиз забавляется постановкой спектакля о французской Революции и убийстве Жана-Пола Maraта...
Режиссер-постановщик – Флора Лаутен.
15-18 июля. Театр “Гудман”. На испанском языке с английскими субтитрами.

Самая знаменитая независимая театральная компания Кубы “Буэндиа” известна необычной адаптацией классических текстов, темы которых отражают проблемы современного кубинского общества. Театр основан в 1986 году актрисой Флорой Лаутен. Предстоящие гастроли станут дебютом театра “Буэндиа” в США.

“Насекомые” (“Insects”)
Уличный театр “Карруга” (Испания).
Каталонская уличная театральная труппа обещает преобразить парк Миллениум в фантастический мир гигантских муравьев, пауков и других насекомых, мир, полный света, музыки и движения. В “Насекомых” люди в десять раз меньше, чем насекомые, поэтому играют вспомогательную роль...
Премьера театра “Карруга” в США. 16-18 июля. Парк Миллениум. Вход свободный.

“Эль Ногалар” (“El Nogalar”) Тани Сарачо
Teatro Vista (Чикаго) представляет публичное чтение новой пьесы чикагского драматурга мексиканского происхождения Тани Сарачо.
Режиссер-постановщик – Сесиль Кинан.
17 июля, 2.00 pm. Театр “Гудман”. Вход свободный, но необходимо зарезервировать билеты. Телефон - 312-443-3800.

“Банкет” (“Feast”)
Театральная компания “Albany Park Theater Project” (Чикаго) представляет короткие пьесы о гастрономических особенностях эмигрантов в Чикаго.
20 июля, 7.30 pm. Театр “Гудман”.

“Las Soldaderas” (“Las Soldaderas”) Елены Понятовски
“Aguijón Theater Company” (Чикаго) посвящает этот спектакль женщинам – участницам Мексиканской революции. Драматурга и журналистку Елену Понятовску (она происходит из семьи польских князей) в Мексике называют “гранд-дамой” мексиканской литературы. Международную известность Понятовски приобрела в 1971 году, выпустив книгу “La noche de Tlatelolco” – сборник интервью с людьми, пережившими расстрел демонстрации в Мехико в 1968 году, и родственниками погибших. Книга открыла в Мексике новый жанр: “литература свидетелей”.
21 июля, 7.30 pm. Театр “Гудман”.

“Лидер” (“The Leader”) Густаво Леоне, “У Хуаны” (“On “Sor Juana””), Эльбио Родригеса Барилари, “Кармен” (“Para Carmen”) Сандры Делдаго
Музыкальный вечер, на котором прозвучат три произведения композиторов из Чикаго: комическая опера декана музыкального отделения Loyola University Густаво Леоне “Лидер” по пьесе Эжена Ионеско, опера преподавателя University of Illinois Эльбио Родригеса Барилари “У Хуаны” (еще один, музыкальный взгляд на жизнь и творчество Хуаны Инес де ла Крус), “Кармен” Сандры Делдаго - десятиминутный музыкальный монтаж жизни в маленькой колумбийской деревне, выраженный через движение, музыку и песню.
22 июля, 7.30 pm. Театр “Гудман”.

В программе фестиваля также – публичные чтения новых пьес современных мексиканских драматургов, организованные театром “Гудман”, “Aguijón Theater Company”, театрами “16th Street Theater” (Бервин, Иллинойс), Teatro Vista, Teatro Luna, Teatro Urbano (все - Чикаго).

19 июня - 25 июля, Goodman Theatre, 170 North Dearborn Street, Chicago, IL 60601. Справки и заказ билетов по телефону 312-443-3800 и на сайте театра http://goodmantheatre.org/.

“Дикий театр” в театре “TUTA”

Сначала дайте нам пожрать немного,
А уж потом учите честно жить.
Вы любите развлечься, господа,
Давайте же простимся со стыдом,
Пора запомнить раз и навсегда -
Сначала хлеб, а нравственность потом.
Бертольт Брехт “Трехгрошовая опера”
(перевод Соломона Апта)

20 мая в театре “TUTA” состоялась премьера спектакля “Ваал” по первой пьесе Бертольта Брехта.
Представление начинается неожиданно, в фойе театра. Зрители оказываются в числе гостей дома издателя Меха. Приятель Ваала (Ян Вестерфер) Экарт (Питер Ойлой) пытается договориться об издании стихов друга. Ваал, как всегда, держится вызывающе, но пока еще ничто не предвещает бури. Гости говорят с хозяевами, выпивают и закусывают. Подают сладкое. Горничная выносит огромный торт, и тут Ваал демонстративно с головой уходит в него, облизывается и предлагает крем присутствующим. Все в шоке, переговоры сорваны, Ваал высокомерно обходит фойе-гостиную, уходит вглубь, берет гитару и... начинает петь. К нему присоединяются другие актеры. Потом зрители вместе с актерами проходят в зал, рассаживаются, с интересом оглядываясь по сторонам. Перед нами – не обычная театральная сцена, а трактир, кабак, варьете. Ну конечно, варьете, то самое мюнхенское варьете “Дикий театр”, с которого в 1918 году начался Брехт-драматург. На сцене – молодые актеры, обозленные на богачей и политиканов. Они пестро одеваются, ярко подкрашивают губы, чернят или синят веки, густо пудрятся, патетически произносят значительные слова, горласто поют и громко хохочут. Именно так, судя по описаниям современников, выглядело варьете “Дикий театр” в те годы, когда его посещал молодой Бертольт Брехт. Именно так выглядит варьете в театре “TUTA”. Так и представляешь, что сейчас откроется дверь, в зал войдет Брехт и запоет резким, скрипучим голосом. Запоет, не напрягаясь, не играя модуляциями, но отчетливо произнося каждое слово, старательно выпевая каждый переход мелодии. Он не старается понравиться слушателям, не заискивает перед ними, не улыбается. Он даже не поет, а внятно, просто и серьезно рассказывает песни. Песни о смерти, страданиях, жестокости. Вот, например, “Апфельбек или полевая лилия” - баллада о мальчике Якобе Апфельбеке, который зарезал отца и мать и несколько дней прожил в одной квартире с трупами. Или “О детоубийце Марии Феррар” - баллада о девушке-батрачке. Забеременев, она тщетно пыталась избавиться от плода, тяжело работала, скрывала свое состояние до самого последнего дня, родила безмолвно в уборной, убила ребенка, потому что он начал кричать, и сама умерла в тюрьме. Брехт сидит на табурете, придвинутом вплотную к краю сцены, перебирает струны гитары, спокойно и печально смотрит в зал. Некоторые морщатся: “Это не искусство. Брехт - обыкновенный рыночный куплетист. Слушая его песни, можно впасть в отчаяние, возненавидеть человеческий род”. Но другие запоминают эти песни, переписывают тексты. Его слово живет теперь далеко за пределами “Дикого театра”, но именно сцене этого варьете мы обязаны появлением первой пьесы будущего основателя эпического театра, великого немецкого драматурга XX века Бертольта Брехта.
Кто такой Ваал? В греческой мифологии - бог творчества и плодородия. В спектакле - гуляка и драчун, внушающий ужас почтенным немецким бюргерам, и вместе с тем образованный, умный, красноречивый поэт-романтик. Аналогий и ассоциаций возникает немало. Кто-то найдет в его образе сходство с французскими “прОклятыми поэтами” Артуром Рембо и Франсуа Вийоном, кто-то вспомнит о хиппи шестидесятых и судьбе талантливых поэтов и музыкантов Джима Моррисона, Джимми Хендрикса, Майка Науменко, кто-то увидит в его образе предшественника Алекса из культового фильма Стенли Кубрика “Заводной апельсин”. На сцене театра “TUTA” Ваал (в этой роли дебютировал молодой актер и музыкант Ян Вестерфер) – прежде всего поэт. Этим он интересен, этим объясняется его магнетическое обаяние, которое действует на окружающих. Ваал Вестерфера порочен, бесстыден, жесток, груб. Он насилует невинную девушку (дебют недавней выпускницы Columbia College Линдси Гэвел), спит с чужими женами и невинными невестами (Жаклин Стоун и Стейси Бет Грин), убивает своего друга (Бен Харрис), превращается в бомжа и спивается до смерти. Вы в шоке, господа зрители? Это как раз та реакция, на которую рассчитывает Брехт. Плевок общественному мнению? С удовольствем! Вызов общественной морали? Конечно! При этом главный герой не лицемерит, он ненавидит ложь во всех ее проявлениях, любит женщин, еду, вино, природу и, конечно, жизнь.
Есть ли бог или бога нет совсем,
Пока Ваал живет, Ваалу все равно.
Но Ваал не позволит шутить над тем,
Нет ли вина или есть вино.
Когда Ваала спрашивают, неужели он не думает о смерти, он отвечает: “Я буду драться до последнего. Кожу сдерут, я все еще буду жить; я отступлю в пальцы ног. И упаду, как бык в траву, где помягче. Я проглочу смерть как ни в чем не бывало”.
Декораций на сцене нет. Стулья да рояль – вот и весь реквизит. Пьеса играется на малой сцене театра “Шопен”, и актеры находятся на расстоянии вытянутой руки от зрителей. Малейшая фальшь, малейшее неловкое движение – и уходит нерв спектакля, теряется доверие к героям. Но, как и в предыдущих спектаклях Желько Дюкича, проколов нет. Актеры держат ритм, они пластичны, подвижны, музыкальны...
“Ваал” в театре “TUTA” – это настоящий Брехт: раздражающий, шокирующий, циничный. В который раз удивляюсь умению Дюкича передать эпоху, настроение, атмосферу пьесы. Как здорово существовали молодые американские актеры в мире героев Чехова (“Дядя Ваня” в прошлом сезоне), и как свежо и необычно играют они сегодня Брехта! Театр не идет проторенными тропами и второй раз ставит Брехта неизвестного, раннего, но от этого не менее интересного. Снова, как и в случае с “Дядей Ваней” и “Свадьбой”, одним из главных достижений спектакля становятся музыкальные номера. В предыдущих постановках Дюкич использовал хорошо знакомые американские песни. Только две композиции - Вальс и Танго - специально для “Свадьбы” сочинил композитор Джесси Террилл. На этот раз режиссер пошел еще дальше. В “Ваале” звучат только оригинальные мелодии, специально сочиненные для этого спектакля композитором Джошом Шмидтом. Музыка Шмидта придает особый шарм спектаклю по брехтовской пьесе. Подобно знаменитым зонгам Курта Вайля, эта музыка органично входит в ткань спектакля, и уже невозможно представить себе Ваала и его друзей без ярких, зажигательных, запоминающихся песен Шмидта. В беседе со мной после спектакля композитор признался, что кроме немецких мелодий влияние на него оказали фадо – португальские народные песни. Шмидт когда-то учил немецкий язык и в песнях пытался передать немецкие фразировки. По-моему, ему это удалось. (Кстати, музыку Шмидта можно услышать еще в одном спектакле, идущем сегодня в Чикаго. Это – ““Трамвай Желание”” Т.Уильямса в Writers Theatre.)
“Ваал” – первая проба пера молодого Брехта. Он уверен, что война скоро закончится, что он уже не попадет на фронт. Он будет изучать медицину, сочинять стихи и пьесы. Пройдут годы учения и странствий, годы первой славы, изгнания, войны, возвращения на Родину. Брехт помудреет, напишет много замечательных произведений, станет основателем нового театрального направления, возглавит новый театр. Многое изменится в нем самом, окружающем его мире, в героях его пьес. Но останется главное - ненасытное жизнелюбие автора и его персонажей. Мы найдем его и в дерзком бандите Мэкки-ноже - герое “Трехгрошовой оперы”, и в Мамаше Кураж, и в беспутном судье Аздаке из “Кавказского мелового круга”, и в мудром ученом Галилее... Но это уже совсем другая история.

Спектакль “Ваал” идет по 20 июня 2010 года в помещении театра “Шопен”. Очень рекомендую!
1543 W.Division, Chicago, IL 60622, справки и заказ билетов по телефону 847-217-0691 и на сайте театра http://www.tutato.com/. Театр “TUTA” объявляет запись на летние театральные курсы. Занятия пройдут с 7 июня по 26 июля. Занятия проводит артистический директор театра Желько Дюкич.

Иосиф Райхельгауз: “Прогулки по бездорожью”

Продолжается девятый сезон чикагского русского репертуарного театра “Атриум”. В этом месяце “Атриум” объявляет “Театральный уик-энд с Иосифом Райхельгаузом”. Мы вновь увидим последнюю премьеру театра – спектакль “За сценой не шуметь!” по пьесе английского драматурга Майкла Фрейна “Шум за сценой” - и непременно идущую с огромным успехом феерически смешную комедию Рэя Куни “Номер 13, или Безумная ночь”. Главным событием уик-энда станет приезд в Чикаго известного российского режиссера, профессора ГИТИСа, основателя и художественного руководителя театра “Школа современной пьесы” Иосифа Райхельгауза. Наш разговор начался с моего вопроса о культурных связях режиссера с Америкой. Иосиф Леонидович рассказывает:
- Я в Америке очень много работал. Долгое время преподавал на актерской кафедре и кафедре филологии Рочестерского университета, ставил со студентами дипломные спектакли, читал спецкурс “Драматургия Чехова”. Несколько лет назад читал лекции в одном из нью-йоркских университетов. Кроме этого, по приглашению Эллен Стюарт мы играли спектакль “Чайка” в нью-йоркском театре “Ла МаМа”. (В 1961 году американский режиссер Эллен Стюарт основала экспериментальный театр “Ла МаМа”. В разные годы на сцене театра играли Аль Пачино, Роберт Де Ниро, Харви Кейтель, Денни Де Вито, Ник Нолте. Театр гастролировал в России и на Украине. – Прим. автора.) Наш театр “Школа современной пьесы” практически с первых лет своего существования регулярно гастролирует в Америке. Мы играли в Америке наши первые спектакли “Пришел мужчина к женщине” с Любовью Полищук и Альбертом Филозовым, “А чой-то ты во фраке?”. Несколько лет назад у нас был большой тур с акунинской “Чайкой”. Именно тогда мы встретились в Чикаго с руководством “Атриума” и договорились, что театр будет участвовать в фестивале Окуджавы в Москве. Кроме того, в ГИТИСе, где я преподаю, у меня стажируются американские студенты – как артисты, так и критики и сценографы.
- Как вы собираетесь построить вашу творческую встречу?
- В Чикаго я выступаю впервые, поэтому начну с представления своего театра. Расскажу о своих книгах. Их три: “Не верю”, “Мы попали в запендю” и “Прогулки по бездорожью”. Третья книга никак не соотносится с моей основной профессией, а связана с моим хобби, если можно так сказать (хотя я занимаюсь этим профессионально).
- Расскажите, пожалуйста, об этой книге подробнее.
- В книге “Прогулки по бездорожью” пять повестей о наших экспедициях на экстремальных видах транспорта: гидроциклы, квадроциклы, мотоциклы, спортивные джипы, снегоходы, баги... Мы выбираем самые непроходимые маршруты - настоящее бездорожье. Не так давно у нас закончилась экспедиция по Латинской Америке: Перу-Боливия-Чили. В экспедициях я снимаю фильмы, и на встрече я представлю отрывки из этих документальных картин... Еще я бы хотел, чтобы меня услышали, страшно сказать, как актера. Иногда я этим занимаюсь серьезно. Не так давно в Нижнем Новгороде у меня был творческий вечер, и я при полном зале больше трех часов читал поэзию и прозу. Я этим очень горжусь. В конце встречи я буду готов выполнить любые просьбы и пожелания зрительного зала. Единственное, о чем я не смогу рассказать, - это кто на ком женился и кто кого оставил. Этого я не знаю. Но обо всем, что касается театральной, музыкальной, литературной и даже спортивной жизни, я готов разговаривать с нашей замечательной чикагской диаспорой.
- Расшифруйте, пожалуйста, название вашего театра. Современная пьеса – это понятно. Почему “Школа...”?
- Меня интересует современная пьеса по той же причине, по которой меня интересуют не просто увлекательные туристские туры, а именно движение по бездорожью. Для меня новая пьеса, которую никто не ставил, - как незнакомый человек, неизвестный город, неиспробованная еда. Мне кажется, что живой театр – это всегда театр современной пьесы. Античный театр – это школа современной пьесы. Шекспировский, мольеровский театры, Малый театр Островского – это все театры современной пьесы. Я уже не говорю о МХАТе Чехова, Горького, Булгакова... Для меня очередная трактовка классики банальна, а постановка пьесы, которую никто никогда не ставил, - надежда на открытие нового автора и новой драматургии. Этим и занимается театр “Школа современной пьесы” вот уже двадцать один год.
- В школе обычно учатся ученики и преподают учителя. В вашей “Школе...” вы еще ученик или уже учитель?
- И то, и другое. Я не настолько самонадеян, чтобы думать о том, что я могу чему-нибудь научить людей, приходящих в театр. Им можно только чуть-чуть помочь, не более того. Человек приходит в театр так же, как он приходит в храм. Я религию, к сожалению, не принимаю. Для меня единственное место, куда можно прийти со своей душевной болью и вечными вопросами, - это театр. Если театр честен (а это очень трудно сегодня – быть честным!), то он обнаруживает опухоль, пытается понять причины и поставить верный диагноз. Не вылечить, но хотя бы поставить диагноз. Тогда театр имеет смысл. Но, увы, чаще всего и мой, и другие театры морочат людям голову.
- Через все ваше творчество лейтмотивом проходят несколько имен: Семен Злотников, Людмила Петрушевская, Виктор Славкин, Евгений Гришковец...
- Я горжусь тем, что пьесы всех тех, кого вы назвали, я первым поставил в Москве. Нашему театру отдали первые пьесы Борис Акунин, Людмила Улицкая. Я могу назвать еще десятки замечательных авторов, с которыми мы сотрудничаем.
- Как проходит ваша работа с авторами?
- Никак. Автор приносит пьесу, я ее читаю. Если она мне нравится, я ее ставлю. Автору я никогда ничего не заказываю. Правда, год тому назад я позвонил Гришковцу и сказал: “Женя, скоро двадцать лет театру. Нехорошо без подарка ко дню рождения”. Он говорит: “Да я уже десять лет пьес не пишу”. Мы перешли на другую тему, и вдруг он говорит: “Ты знаешь, я недавно дом покупал, денег пытался одолжить. Все, гады, отказывали. Никто не давал. Так интересно, прямо хоть пьесу пиши”. Я говорю: “Вот и пиши”. Он взял и записал свои наблюдения. Так появилась пьеса “Дом”. Или, например, спектакль “Проститут(ка)”. Это рассказ главного адвоката правительства России и игры “Что? Где? Когда?” Миши Барщевского. Недавно он выпустил книгу рассказов и подарил ее мне. Один рассказ называется “Проститутка”. Рассказик на полторы страницы: легкий, незатейливый... Едет в машине некий продюсер. Останавливает девочку. Спрашивает: “Ты чего делаешь?” Она говорит: “Все делаю”. “Сколько стоит?” “Минет – пятьсот рублей, минет с ласками – семьсот, потрахаться - тысяча”... Я читаю и думаю, как про это играть и как это в театре такие слова произносить. Поделился своими идеями с нашим артистом Саидом Баговым, стали мы с ним шутить-импровизировать. Решили, что если ставить спектакль, надо позвать на роль проститутки студентку. Так я и сделал. Эту роль играет моя студентка... В результате мы поставили в театре роскошный кабриолет, переоборудовали фойе, посадили зрителей на ступеньках центральной лестницы и сыграли спектакль. Два артиста в кабриолете час пятнадцать импровизируют с текстом Барщевского. Официальной премьеры пока не было. Я репетирую, пробую, смотрю... Возникло что-то, что имеет отношение к этой жизни. Оказалось, что продюсер – еще большая проститутка, чем девочка, которая зарабатывает себе на жизнь. Поэтому наш спектакль называется “Проститут”, а в маленьких скобочках стоит “(ка)”... Недавно я сделал спектакль-импровизацию “Звездная болезнь”. Там вообще нет автора, и перед каждым спектаклем я меняю артистам сюжет, договариваюсь о каких-то событиях, сам присутствую на сцене и эти события провоцирую... Все возникает прежде всего от интереса к теме. Сейчас, например, я думаю о переписке Улицкой, Акунина и Стругацкого с Ходорковским. При том, что Ходорковский для меня абсолютно неоднозначен – я прекрасно понимаю, что нормальному человеку невозможно за такое короткое время стать самым богатым человеком в стране, - но и наше правосудие (если его можно назвать этим красивым словом) тоже совсем неоднозначно. Может быть, я буду этим заниматься. Сейчас идет суд, и можно сделать документальный спектакль “Переписка с Ходорковским” с врезками-репортажами из зала суда.
- Не боитесь навлечь на себя гнев властей?
- Знаете, к счастью, за двадцать один год жизни театра никто ни разу не сказал мне: “Не делай этого”. Я сам себе цензор, сам себе худсовет, сам себе начальник. А если уволят, я знаю, чем заниматься. Буду ездить по миру и ставить спектакли.
- По какому принципу вы строите взаимоотношения с актерами? Они у вас на контракте или в штате?
- Наш театр – обычный русский репертуарный драматический театр. Здесь лежат трудовые книжки актеров, все они играют опеределенное количество спектаклей. Кто больше, кто меньше. Чемпион у нас – Альберт Филозов. Он играет более двадцати спектаклей в месяц. Невероятно! Татьяна Васильева играет пять-шесть спектаклей в месяц, Ирина Алферова – шесть-семь. В нашем театре живут и трудятся Нина Шацкая, Владимир Качан, Юрий Чернов. Это штатные артисты театра. Естественно, актеры хотят заработать деньги, и они их зарабатывают. Когда Васильева уезжает с антрепризой и “шарашит” по Америке, то в день она получает столько, сколько в театре за месяц. Но здесь ее Театр, и когда она хочет пригласить театральных критиков или своих друзей, она приглашает их посмотреть “Русское варенье” по пьсе Улицкой, где играет потрясающе, а не антрепризу, название которой выговорить неприлично. Только три актера не находятся в штате театра. Это Лев Дуров, Сергей Юрский и Василий Бочкарев. Они совмещают работу у нас с работой в других театрах.
- Что вам интереснее: ставить спектакли или учить студентов?
- Я думаю, что я больше педагог, чем режиссер. Подтверждение этому – мои студенты, которые стали ведущими артистами практически во всех лучших московских театрах. Когда я спрашиваю своих коллег-режиссеров о моих студентах, в ответ слышу только восторженные отзывы. Я преподаю всю жизнь. Много лет преподавал во ВГИКе, сейчас - в ГИТИСе, устраиваю регулярные мастер-классы во Франции, Швейцарии, довольно много занимаюсь со студентами в Израиле.
- А правда, что вас отчисляли из нескольких театральных вузов за профнепригодность?
- Да, меня много раз отчисляли. Это нормально. Хорошего студента должны отчислять. Я сам отчисляю и часто ошибаюсь.
- Иосиф Леонидович, вы приезжаете в Чикаго не только для творческой встречи. Чикаго полон слухов о вашей предстоящей постановке в “Атриуме”. Поделитесь, пожалуйста, вашими планами.
- Театр предложил мне поставить у них спектакль. Для этого нужно несколько компонентов. Первое – я должен увидеть артистов и узнать возможности театра. Второе – самое сложное для меня – найти время. А дальше уже начинаются технические моменты: какая пьеса, какие сроки, как репетировать. Вот прилечу, познакомлюсь с труппой, мы обговорим все вопросы, я все соотнесу со своей чудовищно расписанной жизнью и тогда можно будет говорить о планах.
- Спасибо, и до скорой встречи в Чикаго!
- Приходите!

Nota bene. Итак, 21-23 мая театр “Атриум” представляет “Театральный уик-энд с Иосифом Райхельгаузом”.
21 мая, 8.00 pm. “За сценой не шуметь!” М.Фрейна. Постановка Андрея Тупикова. В ролях: Л.Гольдберг, А.Непокульчицкий, К.Гузикова, Б.Кофман, М.Смолина, В. Каганович, Е.Колкевич, З.Фрейман, Б.Борушек.
22 мая, 7.00 pm. “Номер 13, или Безумная ночь” Р.Куни. Постановка Андрея Тупикова. В ролях: О.Осташев, Е.Колкевич, Б.Борушек, К.Гузикова, В.Каганович, М.Смолина, Б.Кофман, О.Осташева, С.Родионова.
23 мая, 7.00 pm. Театральная встреча с Иосифом Райхельгаузом.
Christian Heritage Academy, 315 Waukegan Rd., Northfield, IL 60201. Справки и заказ билетов по телефону 847-729-6001. Подробная информация на сайте театра www.atriumtheatre.org.

PS.
Выражаю благодарность Евгению Колкевичу и Вячеславу Кагановичу за помощь в организации интервью.

Фотография к статье:

Иосиф Райхельгауз с актерами театра “Школа современной пьесы”