Божьи твари, ангелы, люди

Заканчивается август – по традиции, самый тихий театральный месяц года. Впереди – открытие нового театрального сезона, ожидание новых имен, новых пьес, новых впечатлений. Одним из первых новый сезон открывает русский театр “Тет-а-тет”. Открывает, как обычно, премьерой. В эти дни в театре идут последние репетиции пьесы Марии Ладо “Очень простая история”. Для постановки спектакля театр вновь пригласил режиссера и педагога, ученика А.В.Эфроса, доцента кафедры режиссуры Киевского национального университета театра, кино и телевидения имени И.К.Карпенко-Карого Владимира Ивановича Федорова. Совсем недавно он ставил в театре комедию “Ночной таксист” по пьесе английского драматурга Рэя Куни “Особо женатый таксист”. И вот – новая работа режиссера в театре “Тет-а-тет”.
Мария Ладо – псевдоним драматурга Марии Александровны Мишуриной, дочери известного режиссера, автора фильма “Королева бензоколонки” Александра Мишурина. Мария окончила актерский факультет Киевского государственного института театрального искусства имени И.Карпенко-Карого и сценарный факультет ВГИКа. Пишет пьесы и сценарии. Именно ею написаны диалоги для популярного сериала Первого российского канала “Две судьбы”.
“Очень простая история” – драматургический дебют Марии Ладо. Трогательная, в чем-то наивная, добрая сказка-притча о современных Ромео и Джульетте, “простая история” о любви и смерти, добре и зле рассказана от лица людей и животных. За историей любви Алексея и Даши, их взаимоотношений с родителями пристально наблюдают живущие по соседству, в хлеву, мудрая старая лошадь Сестричка, сентиментальная корова Зорька, эксцентричный Петух, бравый пес Крепыш, мечтательная Свинья - мыслящие, чувствующие, понимающие животные. “Я люблю пьесы со смещением во времени, с какими-то “перевертышами”, - признается автор. - Когда происходит то, чего никто не ожидает: например, свинья становится ангелом.”
Обаяние магического реализма, огромная любовь и сострадание к своим героям – вот что пронизывает текст “простой истории” Марии Ладо. В ней спорят, ссорятся и мирятся, играют на гармошке и поют, рассуждают о жизни, думают о смерти, живут и умирают люди, коровы, лошади... Мария Ладо очень любит и прекрасно понимает животных: “В детстве я часто отдыхала в Черкасской области, и селяне рассказывали много историй, связанных с животными. И “Очень простая история” началась с мысли: защитить животных. Я убеждена, что если человек убил медведя не с целью самообороны, - это страшный грех. И корову нельзя убивать: она дает нам молоко и должна умирать естественной смертью. Мы ее должны хоронить и цветочки на могилку носить! Человека повсюду окружают животные, он без них не проживет...”
Владимир Федоров называет пьесу притчей и определяет жанр спектакля как “поэтический сказ”. Режиссер говорит: “Эта пьеса совершила революцию в области антропоморфического реализма”.
В перерыве между репетициями я спросил Владимира Ивановича:
- В списке действующих лиц я увидел Корову, Свинью, Петуха... Вы ставите перед собой цель добиться портретного сходства?
- Ни в коем случае. Мы играем характер, а не внешнее сходство. Например, наша Лошадь - гранд-дама Серебряного века. Она помнит Осипа Эмильевича Мандельштама, читает Цветаеву, а Анна Андреевна Ахматова просто была ее подругой...
Мы договорились с Владимиром Ивановичем не раскрывать всех секретов. Скажу только, что неожиданных режиссерских приемов и находок в спектакле предостаточно!
Исполнители ролей Свиньи и Лошади актрисы Ольга Кирсанова и Инна Карпова рассказывают:
- (ОК) Сначала у меня было другое представление о роли. Я думала, что мы действительно будем играть животных, будем бегать, хрюкать... А когда поняла, что режиссер не требует от нас портретного сходства, работать стало легче.
- (ИК) С Владимиром Ивановичем работать очень интересно. У него фантазия хлещет через край. Каждый день он придумывает что-то новое. Мизансцены с танцами, песни, оформление сцены... При этом он оставляет свободу актерам. Всегда можно что-то предложить, и он рассмотрит твое предложение. Каждая репетиция с Владимиром Ивановичем уникальна и не похожа на другую. Надеюсь, и зрителям будет интересно.
- Что означает для вас “Очень простая история”?
- (ОК) История о жизни, любви и смерти.
- (ИК) Для меня это скорее притча.
Пьеса Марии Ладо “Очень простая история” была поставлена в ста двадцати театрах России и стран СНГ. Предстоящий спектакль в “Тета-а-тет” станет премьерой пьесы в США. Не пропустите!

Действующие лица и исполнители:

Корова Зорька - Надежда Мифтахова,
Лошадь Сестричка - Инна Карпова,
Свинья - Ольга Кирсанова,
Пес Крепыш - Борис Кофман,
Петух - Дмитрий Вишневский,
Хозяин - Илья Приказчиков,
Хозяйка - Марина Музыченко,
Даша, дочь хозяина и хозяйки – Даша Афанасова,
Сосед - Роман Тихонов,
Алексей, сын соседа - Александр Каменев.
Сценография и костюмы – Марина Музыченко.
Музыкальное оформление – Александр Каменев.
Продюсер проекта – Сергей Межеричер.

NB.
Не торопитесь расходиться после закрытия занавеса! Театр “Тет-а-тет” приглашает всех зрителей стать участниками обсуждения спектакля и встречи с актерами и режиссером. Возможно, в будущем такие встречи станут новой театральной традицией Чикаго.

28 августа, 7.00 pm, Christian Heritage Academy, 315 Waukegan Rd., Northfield, IL 60201. Заказ билетов на сайте театра www.tetatetchicago.com и по телефону 847-644-4262. До встречи на премьере!

Равиния-2010

19 августа, 7.30 pm. Концерт легенды американской музыки, лауреата нескольких премий “Грэми”, в том числе – за лучшую запись года (композиция “This Masquerade” 1997 года), гитариста Джорджа Бенсона.
Бенсону подвластны все музыкальные стили, он играет свинг, боп, блюз, рок-, поп-музыку. Но, конечно, главное направление Бенсона - джаз. Карьеру джаз-музыканта он начал в возрасте двадцати одного года. В Равинии мы услышим все хиты Бенсона, среди которых – композиции “Give Me the Night”, “Lady Love Me”, “Turn Your Love Around”, “Inside Love”, “In Your Eyes”, “This Masquerade”.
Вечер открывает выступление двух ветеранов американской музыки: гитариста Ли Райтнура и пианиста Дэйва Грузина.
Гитарист из Лос-Анджелеса по прозвищу “Капитан Пальцы” Ли Райтнур был известным студийным музыкантом, работал с Хэрби Хэнкоком и Стэнли Кларком. Но настоящую славу принесло ему сотрудничество с пианистом Дэйвом Грузином. Они играли вместе в середине семидесятых, выпустили номинировавшийся на премию “Грэми” альбом “Two Worlds”. Затем их пути разошлись. Грузин основал собственную фирму грамзаписи, выпустил альбомы Чика Кориа, Стива Гэдда и многих других, писал музыку ко многим известным кинофильмам, среди которых: “Выпускник”, “Три дня кондора”, “Тутси”, “Развод по-американски”. Несколько лет назад Грузин вновь объединился с Райтнуром. Их последний совместный альбом называется “Amparo”. В его основе – джазовые обработки произведений Равеля, Генделя, Альбинони, Форе, а также оригинальные композиции Грузина.

19 августа, 5.30 pm. Bennett-Gordon Hall. Концерт лауреата Первой премии Американского национального конкурса пианистов имени Ф.Шопена двадцатилетней Клер Хуан Чи.
Клер познакомилась с фортепиано в шесть лет. Уже через год о ней делали сюжет на телеканале “Fox” и называли вундеркиндом. Она училась в институте Кертиса в Филадельфии, сегодня продолжает обучение в Высшей школе музыки в Ганновере (Германия). К двадцати годам пианистка выиграла несколько международных конкурсов, успела выступить с лучшими оркестрами мира (среди них – Большой симфонический оркестр имени П.И.Чайковского под управлением Владимира Федосеева) и заставила говорить о себе, как о ярчайшем даровании среди молодого поколения музыкантов.
По примеру знаменитого фортепианного конкурса Шопена в Варшаве в 1975 году Фонд великого польского композитора основал в Майами Американский конкурс пианистов. Конкурс проходит раз в пять лет и в нем участвуют только американские пианисты. Среди победителей прошлых лет – Джеффри Кахане (его сольный концерт прошел в театре Мартин на прошлой неделе) и Габриэла Монтеро (она дебютировала в Равинии прошлым летом). Победители конкурса в Майами обычно принимают участие в “большом финале” в Варшаве. Думаю, не станет исключением и Клер Хуан Чи. В программе концерта – произведения Бетховена, Шопена и Балакирева.

20 августа, 8.00 pm. Концерт Йо-Йо Ма и ансамбля “Шелковый путь”. Десять лет назад прославленный виолончелист создал этот новый музыкальный ансамбль из музыкантов Центральной и Восточной Азии. Целью создания коллектива было изучение культурных, художественных и образовательных традиций в местах прохождения античного торгового маршрута “Шелковый путь”, который тянулся от Средиземного моря до Тихого океана. Музыканту хотелось изучить культурное наследие стран, через которые проходил “Шелковый путь”, и выявить отголоски этого наследия в современном мире. Йо-Йо Ма называет “Шелковый путь” Интернетом древнего мира. Он говорит: “В странах “Шелкового пути” проживает более половины населения земного шара. Я хотел понять наше настоящее, обращаясь к прошлому и изучая историю связей между народами”.
С ансамблем “Шелковый путь” Йо-Йо Ма неоднократно гастролировал в Чикаго. Предстоящее выступление в Равинии посвящено десятилетию со дня основания ансамбля.

22 августа, 7.00 pm. Концерт американской фолк-рок группы Crosby, Stills & Nash.

200 Ravinia Park Rd, Highland Park, IL 60035. Билеты на все концерты фестиваля можно заказать по телефону 847-266-5100, факсу 847-266-0641 или зарезервировать на сайте http://www.eurochicago.com/sites/dd.html.

Ремесло актера, или Как мы провели лето...

Актеры Кристина Гузикова и Сергей Межеричер – о Международной театральной школе в России и будущих театральных проектах в Чикаго

“За три года работы Международная летняя школа Союза театральных деятелей России выпустила триста молодых актеров из стран СНГ, Балтии, Европы и Азии. Участниками четвертого проекта, стартовавшего в конце мая, впервые стали студенты из Северной и Центральной Америки.” Такими словами на российском канале “Культура” начинался один из репортажей о четвертой Международной летней театральной школе Союза театральных деятелей России в Звенигороде (Московская область). Этот уникальный проект, созданный в 2007 году по инициативе председателя СТД России Александра Калягина в рамках Программы государственной и общественной поддержки русских театров стран СНГ и Балтии, первоначально планировался для работы с молодыми актерами из театров ближнего зарубежья. Однако уже на второй год своего существования популярность школы шагнула далеко за пределы “условных” географических границ. Ведь ее целью является налаживание творческих связей и обмен опытом между молодыми артистами разных стран. А в искусстве, как известно, границ нет!
“Студенты из Северной и Центральной Америки”, о которых так часто говорили журналисты и организаторы школы, – это актеры русских театров Чикаго Кристина Гузикова (“Атриум”) и Сергей Межеричер (“Тет-а-тет”). В Звенигороде НАШИ были нарасхват. Кристина и Сергей выступали по Первому каналу российского телевидения, в новостях на канале ТВЦ, в новостях культуры в программе “Вести” (канал “Россия”), говорили о русском искусстве в Чикаго, делились своим опытом и новыми впечатлениями. Вернувшись в Чикаго, актеры рассказали о Летней театральной школе, репетициях и спектаклях, мастер-классах и встречах с мэтрами русского театрального искусства.

- С каким чувством вы отправлялись в театральную школу? Был страх?
- (КГ) До приезда в школу страха не было. Было ощущение, что наконец-то я начну профессионально учиться актерскому мастерству. А вот когда я приехала и увидела ребят, с которыми мне предстояло провести месяц - замечательных, талантливых, профессиональных актеров, - слегка испугалась. Такое состояние у меня было несколько дней, пока не началась работа. Потом все кардинально перевернулось. В работе все грани стерлись.
- (СМ) У меня был элемент неуверенности и объективное знание того, что я могу не уметь многого из того, что они умеют. Мне надо было мобилизовать все свои внутренние ресурсы, чтобы за месяц как можно больше успеть. Но я люблю “поднимать себя за волосы”.
- Какие страны дальнего зарубежья были представлены в школе?
- Италия, Франция, Болгария, Коста-Рика, Германия, Монголия, Ливан, Чехия, Венгрия... Всего тридцать стран ближнего и дальнего зарубежья.
- Неужели во всех этих странах есть русские театры?
- Нет, во всех этих странах есть говорящие на русском языке актеры. Не все из них из русских семей. В школе училась француженка, у которой дедушка и бабушка из России. Сама она родилась и выросла во Франции. Мы подружились с парнем из Греции, для которого русский язык был иностранным. Просто он интересуется Россией и с удовольствием занимался с нами.
Театральная школа расположена на территории оздоровительного центра в Звенигороде. Больше всего она напоминает пионерский лагерь, только вместо одного флага – флаги тридцати государств, а вместо речевок – занятия и репетиции с утра до вечера. Актеры шутят: “Мы попали в “all inclusive resort” с театральным уклоном. Питание “на убой”, массаж, бассейн, сауна...”. Вот как они описывают обычный день пребывания в школе:
- Подъем в восемь утра. После завтрака, с девяти утра до двух часов дня – три пары занятий с пяти-десятиминутным (чаще – пяти-) перерывом. Общие лекции, как в институте. Потом обед, и с трех до восьми – репетиции спектаклей. После ужина многие задерживались и продолжали репетировать.
- Какие предметы вы проходили?
- (КГ) Сценическое движение. Мы начали по кусочкам, со стопы и пальцев ног разбирать свое тело. Нас учили, как двигаться по сцене плавно и незаметно... Сценическая речь. Оказывается, надо вызывать вибрации по всему телу, потому что голос проходит через все тело. Поэтому перед спектаклем надо разминать каждую часть тела. На наших уроках мы это подробно разбирали. Мы стояли на карачках, лаяли, гавкали... Если бы кто-то зашел к нам на занятия по сценической речи, он бы не поверил, что мы занимаемся именно этим...
- (СМ) В этот момент я подумал: “И этим они занимаются пять лет?”
- Нет, так они повышают квалификацию.
- (КГ) Ритмика. Акробатика. Пластика. Пантомима. Фехтование. История театра. Грим. История театрального костюма. Среди педагогов - преподаватели РАТИ (бывший ГИТИС), Щукинского, Щепкинского училищ, несколько педагогов из Питера.
- (СМ) Занятия продолжались по двенадцать часов в день. Единственный класс, который был каждый день, - актерское мастерство. Сто пятьдесят шесть часов актерского мастерства! Этот курс вел профессор кафедры мастерства актера Театрального института имени Щукина (легендарной “Щуки”) Родион Юрьевич Овчинников. Полдня – лекции, полдня – репетиции спектаклей.
На второй день в школе прошел кастинг, и всех студентов разделили на четыре группы. Каждая группа во главе со своим режиссером репетировала свой спектакль, а в последнюю неделю состоялись четыре премьеры. Кристина и Сергей рассказывают:
- Пластический спектакль без слов “Всюду жизнь” на темы балканских мелодий выпустил один из интереснейших балетмейстеров России Егор Дружинин. Когда-то он играл Васечкина в старой доброй картине “Приключения Петрова и Васечкина”. В его спектакле “Всюду жизнь” драматическим актерам удалось в танце рассказать целую историю из жизни одной маленькой деревни, где люди влюбляются, женятся, расстаются, плачут и вновь находят свое счастье... Двукратный обладатель театральной премии “Золотая маска”, режиссер из Санкт-Петербурга Борис Константинов поставил кукольный спектакль “Палата N9” – парафраз с перевернутой цифрой на темы чеховского рассказа. Константинов не первый раз работает со студентами школы. Его прошлогодний спектакль до сих пор живет у него в театре. Конечно, без тех актеров, но с теми куклами, которые ребята сами сделали, вложив в них всю душу. Если бы “кукольники” могли не спать, они бы занимались куклами круглые сутки. Они сидели по ночам и актерское мастерство совмещали с изготовлением кукол.
Наши герои репетировали и играли в двух разных драматических спектаклях.
- (СМ) Я участвовал в постановке чеховской “Чайки”. Постановщиком спектакля был главный режиссер Московского театра на Малой Бронной Сергей Голомазов. Он с нами репетировал двадцать дней по шесть, семь, иногда - восемь часов в день. Первые шесть дней он провел невероятно детальный психологический разбор персонажей “Чайки”. Когда разбор закончился, Голомазов сказал: “Все, я поехал. Остальное вы сделаете сами”. Но когда начались репетиции “Чайки”, пошла совсем другая история... Я репетировал Шамраева – управляющего имением.
- (КГ) Я играла в спектакле о деревенской жизни “Вон бежит собака” по шести рассказам Юрия Казакова. Постановщиком спектакля был наш педагог по актерскому мастерству Родион Овчинников. Я играла роль Некрасивой. На распределении ролей режиссер спрашивал нас: “Как вы считаете, кто подойдет на эту роль?” И мы сами выбирали “жертву”. Все шумно говорили, пока не дошли до рассказа “Некрасивая”. А тут вдруг замолчали. И когда режиссер предложил эту роль мне, а я сразу согласилась, вокруг все завизжали от восторга. (Смеется.) У меня не было никаких комплексов по этому поводу. Это была интересная роль и потрясающий партнер, актер из Казахстана. Он очень помогал мне. Было одно удовольствие с ним работать! Я сыграла все пять спектаклей: два раза в Звенигороде, в Мытищах, Серпухове и в Москве, в помещении Союза театральных деятелей России. Это было очень интересно. Наконец-то я почувствовала, что это такое: гастроли! Овчинников - супердемократичный режиссер. Актер получал определенное пространство, в рамках которого мог достаточно свободно себя вести. Мы придумывали сцены, предлагали свои идеи, в процессе репетиций играли нескольких персонажей.
- (СМ) У нас все было наоборот.
- Режиссер-тиран и ”ежовые рукавицы”?
- (СМ) Голомазов - не тиран, но он не слышал актера. Даже когда он задавал вопросы, он задавал их вслух себе и потом сам же на них отвечал. Актеры для него были чем-то вроде пластилина, из которого он лепил образы. При разборе он глубоко анализировал поступки персонажей, а на репетициях многое из этого разбора было как бы отрезано. Было ощущение, что главное – форма. Содержание – потом. Честно говоря, мне эта манера не очень понравилась. Это не мой режиссер.
Восхитительным “десертом” называют Гузикова и Межеричер мастер-классы выдающихся актеров, режиссеров, педагогов Александра Калягина, Камы Гинкаса, Ирины Мирошниченко, Сергея Женовача, Армена Джигарханяна, Андрея Кончаловского, Анатолия Смелянского.
- Разве можно научить чему-либо за два часа мастер-класса?
- (СМ) Многие из мастеров так и говорили: “За два часа при всем желании мы вас ничему научить не сможем”. Поэтому большинство из них построило мастер-класс по принципу вопросов-ответов.
- Какие встречи произвели на вас наибольшее впечатление?
- (СМ) Как художественному руководителю театра “Тет-а-тет” мне интереснее всего была встреча с Сергеем Женовачем. Мы посмотрели в его постановке спектакль “Мальчики” - сценическую композицию по девяти главам романа Ф.Достоевского “Братья Карамазовы”. Это была дипломная работа студентов его курса в РАТИ. После окончания учебы Сергей Женовач и его студенты приняли решение остаться работать вместе и создали театр “Студия театрального искусства”. Сейчас у режиссера по одиннадцать выпускников с первого и второго наборов и огромный театр в центре Москвы.
- (КГ) На первых местах нашего с Сережей “хит-парада” мастер-классы Андрона Кончаловского, Сергея Женовача и Армена Джигарханяна. Они заражали нас своим отношением к профессии, “раскрывали нам крылья” и рождали желание творить. Было приятно, что происходит живое общение на равных, что мэтры относятся к нам, как к актерам-профессионалам. Они делились с нами своим опытом, а мы задавали те вопросы, которые нас волнуют. Это был очень интересный и полезный разговор.
- (СМ) Джигарханян говорил о любви между актером и режиссером. Создание роли – это вынашивание ребенка. Если мы хотим, чтобы ребенка любили, надо зачать и выносить его в любви. Тогда то, что получится, будет любить зритель. Джигарханян не знает, что делает актера актером: “Кто знает, в чем секрет актерского мастерства, расскажите, образуйте старика-дурака. Я этого не знаю”. Он подарил нам фразу Фридриха Ницше: “Искусство дано нам для того, чтобы не умереть от истины”... А в следующем году в школе на постоянной основе будет преподавать председатель СТД России Александр Калягин.
- А вы поедете в следующем году еще раз повышать квалификацию?
- (СМ) К сожалению, второй раз в школу не принимают, но в театре “Тет-а-тет”, уверен, найдутся желающие поучиться. Правда, ходят слухи, что пятую школу хотят сделать из выпускников первых четырех. Но, мне кажется, это миф.
- (КГ) Есть шанс попасть в другие проекты. Например, проект “Дорога памяти”, посвященный Великой Отечественной войне. В прошлом году участники из десяти стран создали спектакль “Письма памяти” и объездили с ним десять городов России.
- Вы рассказывали в школе о вашем чикагском театральном опыте?
- (КГ) Да, я рассказывала о работе с Андреем Тупиковым и Валерием Беляковичем в театре “Атриум”.
- (СМ) А я говорил о театре “Тет-а-тет”.
- (КГ) И все удивлялись, что в далеком Чикаго есть два русских театра. Мой педагог Овчинников учился в одном институте с Тупиковым, только на два курса старше. Они прекрасно знают друг друга.
- Каковы для вас результаты учебы?
- (КГ) Для меня стала понятней вся “черновая” работа над спектаклем. Раньше, играя в театре, я читала произведение полностью всего один раз и больше к нему не возвращалась. В школе меня научили, как обращаться с текстом, “разговаривать” с автором, задавать вопросы режиссеру, пытаться ответить самой.
- (СМ) Школа расширила наш театральный кругозор. Мы приобрели огромный опыт общения с актерами и режиссерами и прикоснулись к тому, что называется “ремеслом актера”. Наша поездка еще более укрепила меня в правильности цели театра “Тет-а-тет” - заниматься НАСТОЯЩИМ ИСКУССТВОМ. Это свято и неизменно! В угоду финансовым или любым другим соображениям мы никогда не пойдем на подмену этого понятия. И я горжусь тем, что в этом наш коллектив абсолютно един...
- (КГ) Еще один результат учебы – новые друзья. Я привыкла их видеть каждый день, и сейчас так странно, что их нет рядом – шумных, веселых, остроумных...
- (СМ) Многие лекции, приемы, этюды по освоению актерского ремесла записаны нами на диктофон. Теперь мы бы хотели передать наши знания коллегам-актерам. Это будет еще одним реальным результатом поездки... Мы достигли предварительной договоренности, что некоторые из мастеров приедут в Чикаго для проведения семи-десятидневных мастер-классов и образовательных программ, финансируемых Союзом театральных деятелей России. Так что театральная жизнь Чикаго будет активно развиваться.
- (КГ) Мне бы очень хотелось, чтобы Овчинников приехал в Чикаго. А если бы я могла выбирать режиссера, я бы выбрала Женовача.
- (СМ) Я подружился с двумя ребятами. Один из них был моим соседом по комнате. Родом из Баку, учился на курсе Семена Спивака, сейчас работает в Молодежном театре на Фонтанке в Питере. Кстати, единственный режиссер из всей нашей большой компании. Второй парень – талантливый актер из Луганска.
В конце беседы Кристина Гузикова и Сергей Межеричер сообщили мне о главном результате поездки.
- Мы сейчас вынашиваем “двойню”. Театр “Тет-а-тет” готовит два новых спектакля.
- Вот об этом, пожалуйста, поподробнее.
- (СМ) Находясь в театральной среде, я попросил коллег-актеров порекомендовать мне интересные пьесы. Мой сосед по комнате, тот самый режиссер из Питера предложил пьесу Леонарда Герша “Эти свободные бабочки”. Я начал ее читать и сразу понял, что она – для нас. С режиссером Владимиром Федоровым мы начинаем репетировать спектакль по этой пьесе. К участию в постановке приглашены актеры “Атриума”. Мы с Кристиной играем в спектакле главные роли. А вторую пьесу подсказал актер из Луганска. Она называется “Очень простая история”, ее написала Мария Ладо.
Во время церемонии закрытия школы Кристина Гузикова и Сергей Межеричер, как и остальные актеры, получили из рук Александра Калягина дипломы о повышении квалификации и напутствие с пожеланием творческих успехов.
Наши герои приобрели в Подмосковье новых друзей, получили бесценные уроки театрального мастерства. Я увидел их горящие глаза, “раскрытые крылья”, огромное желание творить... Им надо было поехать в Россию, им необходимо было встретиться с актерами, они заслужили это! Как здорово, что рядом с нами есть люди, которые во главу угла не ставят меркантильные соображения, а думают, мечтают, говорят о чистом искусстве. Как здорово, что на свете есть такое уникальное место, где можно беззаветно служить искусству, наслаждаясь и растворяясь в нем. Место это называется ТЕАТР!
Удачи вам, ребята! Новых свершений и побед! Вы – молодцы!
“Школьное” время пролетело незаметно, и вот уже наши герои творят в Чикаго. Как усвоили они уроки мастеров, мы увидим совсем скоро. Старая добрая русская традиция – открывать театральный сезон премьерами – теперь будет и в Чикаго.
27 августа в 8 часов вечера и 29 августа в 7 часов вечера – премьера спектакля “Эти свободные бабочки”. 3 сентября в 8 часов вечера, 4 и 5 сентября в 7 часов вечера – премьера спектакля “Очень простая история”.
Northbrook Theater, 3323 Walters Avenue, Northbrook, IL 60062. Заказ билетов по телефону 847-644-4262 и на сайте театра http://www.tetatetchicago.com/.

Вечера с Иосифом Райхельгаузом. Часть вторая. "Артист - профессия серьезная"

Июльские заметки о майских впечатлениях

В конце мая в Чикаго побывал известный российский режиссер, профессор Российской академии театрального искусства (ГИТИС), основатель и художественный руководитель театра “Школа современной пьесы” Иосиф Райхельгауз. За несколько дней Иосиф Леонидович успел многое: провести творческую встречу, познакомиться с труппой “Атриума”, посмотреть спектакли театра, устроить мастер-класс и Литературные чтения. В один из дней мне удалось ненадолго “похитить” Режиссера, и он любезно согласился ответить на мои вопросы.
С Иосифом Леонидовичем Райхельгаузом невероятно интересно общаться. Он умен, блестяще образован, остроумен, парадоксален. Лучшего собеседника для разговора о театре трудно себе представить.

Об “Автопортрете”

- Какие ваши спектакли кажутся вам наиболее важными?
- Я поставил приблизительно сто спектаклей. Из них, думаю, спектаклей пять мне и сегодня не стыдно предъявить, как достаточно талантливые, художественные произведения. Я могу их назвать. “И не сказал ни единого слова” по повести Генриха Белля в театре Советской Армии – первый спектакль, с которого я начался как режиссер. Спектакль немедленно закрыли, и меня пригласили в “Современник”. “Автопортрет” Александра Ремеза в театре Станиславского – мой лучший спектакль. Ремез прославился тем, что его первую пьесу поставили в Центральном детском театре, когда он был учеником десятого класса. “Сцены у фонтана” в театре на Таганке. “А чой-то ты во фраке?” и первый вариант спектакля “Пришел мужчина к женщине” в театре “Школа современной пьесы”... Последний спектакль всегда кажется совершенным. Потом приходит время, и начинаешь видеть его несовершенство. Пока я этого еще не вижу, поэтому назову последнюю премьеру – спектакль “Русское горе” по “Горе от ума” Грибоедова. Еще спектаклей двадцать из этих ста мне кажутся приличными. В этот ряд могут войти некоторые спектакли “Современника” – “А поутру они проснулись”, “Из записок Лопатина”... Остальные семьдесят пять, к сожалению, либо провалы, либо полупровалы. Я так думаю.
- Но лучший все-таки “Автопортрет”? Почему?
- В “Автопортрете” я впервые попробовал новую для меня технологию актерского существования на сцене. Художественная реальность, сочиненная режиссером и артистами на сцене, является абсолютной частью нашей жизни. Когда артист выходит и от имени персонажа что-либо делает, произносит, чувствует, думает, говорит, это становится частью его жизни. Если артист умеет так существовать, он для меня – человек, который занимается серьезной профессией. Если он лицедействует и я ему не верю, театр для меня превращается в развлекаловку. Мне становится стыдно, что я имею к этому отношение... В пьесе “Автопортрет” у меня впервые играл Филозов, которого Васильев до этого просто считал плохим артистом и не занимал в своих спектаклях. В “Автопортрете” играли мои студенты, сейчас очень известные артисты Саид Багов (он играет у меня в театре) и Галя Петрова (ныне - артистка “Современника”), там играла замечательная Алла Балтер, выдающийся русский артист Василий Бочкарев. У нас он многие годы играет вместе с Филозовым спектакль “Записки русского путешественника”... Спектакль быстро закрыли, меня уволили, но после этого все и началось...

О Таганке, Любимове и Эфросе

- Что началось? Таганка?
- Когда нас выгнали из театра Станиславского, у меня был запрет на работу в Москве “в связи с отсутствием московской прописки”. И Любимов меня взял на работу. Он меня тогда лично не знал. Мои студенты-дипломники пришли к нему показывать свои отрывки. Он заинтересовался, спросил фамилию педагога, предложил мне зайти к нему... Я работал на Таганке недолго, в течение двух сезонов. К этому времени Любимов сделал невероятное: он в огромном количестве собрал в театре тогда никому не известных или почти никому не известных молодых режиссеров. У него одновременно работали очередными режиссерами Сергей Арцибашев, недавно окончивший ГИТИС и поставивший на Таганке “Надежды маленький оркестрик”, Саша Вилькин – сейчас народный артист, руководит своим театром, Юра Погребничко – замечательный режиссер, сегодня руководит своим театром, Анатолий Васильев – ныне всемирно известный режиссер, Борис Глаголин, Ефим Кучер – он поставил несколько очень хороших спектаклей на Таганке, сейчас живет в Израиле, и я. До этого на Таганке работал Петр Наумович Фоменко. Сегодня Любимова многие могут назвать кто учителем, кто - спасителем. Меня он просто вытащил из ямы... На Таганке я сразу начал репетировать пьесу Злотникова “Сцены у фонтана”.
- Какое это время было? Начало восьмидесятых?
- 1983 год. Мне артисты говорили, что Любимов в своем театре ни одному режиссеру не давал выпустить спектакль: “Вы не волнуйтесь: Любимов придет и все переделает”. Любимов пришел и сказал: “Хорошо, сдавайте Министерству”. Артисты были в шоке. И мы договорились: “Завтра – прогон со зрителями”. Это был первый спектакль, в котором я соединил классический балет, оперу, драму, визуальные игры... Главные роли играли Валера Золотухин и Леня Филатов, там были Виторган, Фарада... Генеральный прогон начался очень хорошо. В одной из сцен Золотухин должен был перейти из цирковых номеров в драматическую сцену. И вдруг Золотухин как-то странно присел. Сидит и не встает. Петрович повернулся ко мне и спрашивает: “Зачем вы поменяли мизансцену? Все было нормально”. Я ответил, что ничего не менял. А оказалось, Золотухин сломал ногу. Стало понятно, что никакой сдачи не будет... Потом Любимов уехал в Лондон ставить “Преступление и наказание”, его лишили гражданства. Осень. Любимова нет. Открытие сезона. На Таганку приходит Эфрос. Я пришел к нему: “Анатолий Васильевич, у меня вот спектакль...” – “Зачем мне ваш спектакль?” – “Любимов его принял.” – “Как вы себе это представляете? Мой первый сезон в театре. Все ждут, с чего я начну, а я начинаю с какого-то Райхельгауза.” Я ему говорю: “А что же мне делать? Я – штатный режиссер театра”. Он посмотрел на меня и сказал: “У меня много интересных идей”. Я вышел из театра и ушел в “Современник”. Просто пешком ушел, буквально.
- Вы оказались в хорошей компании таганцев...
- Мы практически в одно время ушли с Таганки. Смехов, Шаповалов, Филатов и мы с Давидом Боровским. Пять человек... Мы вместе перешли в “Современник” и вместе начали репетировать новый спектакль. Я думаю, что и артисты Таганки, и Давид Львович Боровский были правы.
- Я тогда был на их... на вашей стороне. Я думал, как же мог Эфрос согласиться?! Ведь это театр Любимова! Но если посмотреть на этот вопрос с другой стороны: поработали актеры с Любимовым, почему бы им не поработать с другим мастером?!
- Любимов - это не просто мастер. Это – человек, который придумал, породил Таганку и человек, которого насильственно от этого театра отлучили. Таганка не против Эфроса боролась – Таганка боролась за возвращение Любимова.
- Зачем же Эфрос пошел на Таганку? Разве не понимал, что актеры его не примут?
- Эфрос много лет был без своего театра. Он хотел быть главным!
- Но ведь Дунаев в театре на Малой Бронной был фигурой чисто номинальной. Все ходили на спектакли Эфроса!
- Что значит номинальной? Дунаев – главный режиссер. Он берет на работу, подписывает приказы...
- Эфроса не смущало, что Таганка – другой театр, другая группа крови?
- Нет. Эфрос – выдающийся режиссер, но человек жесткий, циничный и прагматичный. Вы знаете, Анатолий Васильевич украл у меня пьесу. Я придумал диалог автора и героя в поэме Гоголя “Мертвые души”. Пьеса называлась “Дорога”. В то время я работал в “Современнике”, и театр объявил, что будет ставить эту пьесу. Но пьеса оказалась у Эфроса, и он сообщил на Бронной, что будет ставить. Поставил, и спектакль провалился.
- Вы продолжаете общаться с Любимовым?
- Я с Любимовым встречался за неделю до приезда в Чикаго. Он сейчас репетирует новый спектакль. До встречи с Петровичем поговорил с Золотухиным. Он мне сказал: “С ума сходим. Этот старик, гад, нас загонял”. Я говорю: “Юрий Петрович, я Валеру встретил. Он жалуется, что вы их загоняли.” - “Лентяй! Я по сцене бегаю, а ему, видите ли, тяжело.” Золотухину – почти семьдесят лет, Любимову – девяносто три! Каждый день репетирует и, как и сорок шесть лет назад, ругает артистов.

“Открытие режиссеров”

- Как вы познакомились с новыми, талантливыми, яркими драматургами?
- У Алексея Арбузова в середине семидесятых годов была своя студия – Высшие литературные курсы. Ее называли Второй арбузовской студией. (Первая была с Плучеком во времена “Города на заре”.) Занятия проходили в Доме литераторов. Там преподавал сам Алексей Николаевич Арбузов и Наталья Анатольевна Крымова. В этой студии собрались неизвестные по тем временам молодые драматурги, которые писали совсем не так, как другие. Люся Петрушевская, Витя Славкин, Розовский, Саша Ремиз, Леша Казанцев… Из Санкт-Петербурга стал приезжать Семен Злотников из семинара Дворецкого, потом появился Саша Галин. Там учились все те, кто потом составил славу советского театра. К этому времени мы перешли на четвертый курс ГИТИСа. В Учебном театре Васильев начал ставить дипломный спектакль “Сказки старого Арбата” с нашими студентами, а я уехал в Одессу ставить в украинском театре другую пьесу Арбузова “Мой бедный Марат”. Обком партии спектакль закрыл. У меня до сих пор хранится вырезка из газеты “Черноморская коммуна”, где написано, что в Одессе произошли две “крупные идеологические диверсии”. На Одесской киностудии подрывной антисоветский фильм сняла режиссер Кира Муратова (речь идет о фильме “Долгие проводы”. Я горжусь, что нас с ней поставили рядом), а в украинском театре режиссер из Москвы Райхельгауз поставил “Мой бедный Марат”. Я позвонил Арбузову - наглый был. Арбузов приехал в Одессу, посмотрел спектакль, сказал: “Замечательно”. Спектакль выпустили, он шел с аншлагами. Арбузов в газете “Советская культура” написал большую статью “Открытие режиссеров” о наших с Васильевым спектаклях. В этой статье он назвал нас “надеждой советского театра”. И Арбузов позвал нас с Васильевым заниматься у него в студии. Там мы познакомились со всеми молодыми драматургами. Там впервые Люся Петрушевская читала “Любовь”, Славкин читал все свои ранние пьесы, в том числе – “Картину”. Я потом снял фильм с Юрским по этой пьесе. Потом все эти имена стали мощнейшей “новой волной”... Я со студенческих лет всегда интересовался новой драматургией. Мне всегда интересно то, что никто нигде никогда не ставил. Когда я работал в театре Станиславского, это была программа театра Станиславского. А сейчас это программа театра “Школа современной пьесы”.

“Как вы работали над “Путешествием Онегина”?”

- Как вы относитесь к заимствованиям у других режиссеров?
- Нормально. Многие не считают это зазорным, в том числе и я. Если я вижу что-то интересное у других режиссеров, я это использую, и мне кажется, что это я только что придумал. И Толя Васильев склонен заимствовать, не считая это зазорным. Смешно говорить: вы знаете, я довел “Взрослую дочь молодого человека” Виктора Славкина до премьеры. Это мои декорации, мое распределение ролей... Об этом говорить глупо. Спектакль выпущен Васильевым и вошел в историю советского театра как выдающийся спектакль выдающегося режиссера Анатолия Васильева. Но когда в книге “Не верю” я написал историю “Взрослой дочери...”, Толя очень обиделся и придумал мне страшную месть. Он решил подарить мне спектакль. Он лет двадцать репетировал “Евгения Онегина”. Спектакль назывался “Путешествие Онегина”. Я пришел на премьеру со своей старшей дочерью Машей. На афише написано: “Я нашел пьесу “Взрослая дочь молодого человека”, я с художником сделал декорации, распределил роли, довел спектакль до прогона, а потом спектакль выпустил Анатолий Васильев”. Подпись: Иосиф Райхельгауз. Из книги “Не верю”. Ниже – название спектакля “Путешествие Онегина”. Режиссер-постановщик – Иосиф Райхельгауз. Художник - Игорь Попов”. Вот такая афиша. В зале - весь московский бомонд. Васильева не видно. Спектакль замечательный, абсолютно васильевский. По ходу спектакля вдруг в пушкинском тексте звучит: “А кто все это сделал?” – “Райхельгауз!” Актеры подходят ко мне и протягивают афишу. Потом спектакль продолжается... После окончания спектакля раздаются бурные аплодисменты, вызов режиссера. Я включился в игру и пошел кланяться... И до сих пор мои студенты спрашивают меня: “Вы не могли бы рассказать, как вы работали над “Путешествием Онегина”?

Блиц с мэтром

- Некоторое время тому назад я давал интервью газете “Советская Белоруссия”. За пять минут они мне задали пятьдесят вопросов. Давайте с вами тоже поиграем в блиц!
- Давайте. Ваш театральный кумир?
- Все-таки Анатолий Васильев. Мне кажется, за прошедшие десятилетия он, как никто другой, спровоцировал мировой театр на новые проявления.
- Любимый театральный жанр?
- Трагифарс.
- Как вы относитесь к пародии в театре?
- Самая главная опасность – “попасть” в пародию. Почему “А чой-то ты во фраке?” столько лет держится в репертуаре театра и стал классикой? Именно потому, что ни Филозов, ни Петренко, ни Полещук никогда никого не пародировали. “Я – балерина”, - сказала Люба и встала на пуанты. Она ходила в училище Большого театра на тренинг. А как Петренко крутил пируэт?! Когда он перекрывал Филозова и не пускал ее к Полещук, было ощущение высочайшей трагедии. Он никого не подпускал к своей дочурке, а Филозов прорывался к ней. Это не пародия – это драма.
- Любимый актер?
- Любимые и очень хорошие актеры – это те, которые работают в моем театре.
- А есть актер, который работает не у вас и с которым вы бы мечтали поработать?
- Ко всем, с кем я мечтал поработать, я приходил и говорил: “Мечтаю”. Я мечтал работать с Юрским. Пришел к нему и сказал: “Давайте снимемся в моем фильме “Картина”. Он сказал: “Давайте”. А потом я предложил поставить ему что-нибудь у нас в театре, и он более двадцати лет играет и ставит. Или Дуров. Я на него “молился” как на лучшего эфросовского артиста. Теперь он играет у меня в театре. Ольга Михайловна Яковлева замечательно сыграла у нас в спектакле “Без зеркал”. Люба Полищук. Я ее увидел в театре Миниатюр и предложил поработать у нас в театре. Я зову того, кто мне интересен.
- Кто виноват в том, что спектакль не получился?
- Во всем виноват режиссер.
- Какой театр вы не любите?
- Глупый.
- Начиная репетиции, чего вы ждете от будущего спектакля?
- Я согласен с моим великим учителем Анатолием Васильевичем Эфросом. “Репетиция – любовь моя”. Для меня удовольствие – репетировать. А спектакль... Всегда хочешь, чтобы получился шедевр, а получается, как всегда.
- Вы приедете еще раз в Чикаго?
- Постараюсь.

PS
Открытие нового, двадцать второго сезона московского театра “Школа современной пьесы” состоится 17 августа 2010 года.

Театры, концерты, шоу...

SHREK

Болотное чудовище Шрек уже в Чикаго! В эти дни на сцене Cadillac Palace Theatre демонстрируется бродвейский мюзикл, созданный по “оскароносному” одноименному “мультику” студии DreamWorks.
Режиссеры-постановщики – Джейсон Мур и Роб Эшфорд.
В ролях: Эрик Петерсен, Хавен Бартон, Алан Минго-мл., Том Коллинс, Тод Буонопане.
Спектакль идет до 5 сентября в Cadillac Palace Theatre по адресу: 151 West Randolph Street, Chicago, IL 60601. Заказ билетов по телефону 800-775-2000 и на сайте www.ticketmaster.com. Подробная информация – на сайте www.BroadwayInChicago.com.

Bricklayers Theatre Company

Чикагские “каменщики” – есть и такой театр в городе – показывают пьесу Бертольта Брехта “Мамаша Кураж и ее дети” (“Mother Courage and Her Children”) в новом переводе Тони Кушнера и старом оформлении. В аннотации к спектаклю написано, что в постановке используются приемы французского театра масок.
Режиссер-постановщик – артистический директор Theatre de la Jeune Lune (Миннеаполис) Барбара Берловиц.
26 июля, 7.30 pm, Bricklayers Theatre Company в помещении Chicago Cultural Center, 1st Floor, 77 East Randolph Street. Справки и заказ билетов по телефону 312-742-8497 или на сайте www.dcatheater.org.

Шанхайский цирк

Чикаго – единственный город в США, где цирк из Шанхая представляет новое акробатическое шоу “Cloud 9”.
Представления проходят до 6 сентября на Navy Pier, 600 East Grand Avenue, Chicago, IL 60611. Справки и заказ билетов по телефону 800-745-3000 или на сайте www.ticketmaster.com. Специальное предложение от сайта www.theatermania.com: при покупке билетов используйте “волшебное” слово “MANIA” и получите скидку в $5!

“Прогулка с динозаврами”

“Прогулка с динозаврами” – это не новый театр Чикаго. Так называется театрализованное шоу, основанное на одноименном сериале канала BBC.
В рамках североамериканского турне шоу одну неделю демонстрируется в Розмонте.
28 июля - 1 августа. Allstate Arena, 6920 North Mannheim Road, Rosemont, IL 60018. Заказ билетов по телефону 800-745-3000, на сайте www.ticketmaster.com или в кассе Allstate Arena. Подробная информация – на сайте www.dinosaurlive.com.

The Strange Tree Group

Молодая театральная компания The Strange Tree Group показывает спектакль-пародию “Фикус” (“Phycus”). Актеры смеются над героями Шекспира и делают это остроумно, ярко, красиво!
Режиссер-постановщик – Айра Амикс.
В ролях: Делия Бейземан, Скотт Каппер, Майкл Дауни, Кэролин Кляйн, Боб Круз.
Спектакль идет до 31 июля в помещении The Building Stage, 412 North Carpenter Street, Chicago, IL 60642, заказ билетов на сайте http://www.strangetree.org.

Вечера с Иосифом Райхельгаузом. Часть первая. "Доктор Театр"

В конце мая в Чикаго побывал известный российский режиссер, профессор Российской академии театрального искусства (ГИТИС), основатель и художественный руководитель театра “Школа современной пьесы” Иосиф Райхельгауз. За несколько дней Иосиф Леонидович успел многое: провести творческую встречу, познакомиться с труппой “Атриума”, посмотреть спектакли театра, устроить мастер-класс и Литературные чтения. Впечатлений от встреч с ним оказалось так много, что потребовалось время, чтобы привести в порядок все свои записи. Начну с лекции Иосифа Леонидовича о технологии существования актера на сцене. Во вступительном слове он назвал ее “эпиграфом”: “Естественно, для того, чтобы выстроить и систематизировать стройную технологию, в среднем нужно две недели восьми-десятичасовых занятий в день с теорией и практикой. Это нормальный срок для европейских и американских мастер-классов. Так что пусть сегодняшняя встреча будет эпиграфом к будущей совместной работе”.
Уверен, что мысли, высказанные режиссером, окажутся интересными и полезными не только для актеров, но и для широкого круга любителей искусства.

Мотивировка, мизансцена, анализ действия

- Технология существования актера на сцене меняется каждые десять лет. Константин Сергеевич Станиславский считал, что в каждом театре должны быть дедушки и бабушки, родители, дети, внуки. То есть театр, студия, школа. Не случайно в течение обозримого нами театрального времени артисты технологически репетировали совершенно по-разному. Пока режиссуры не было (весь XIX век), функции режиссера выполнял автор. Пушкин дает советы, Грибоедов советует, Островский не просто советует, а берет артиста “за шиворот” и репетирует, рассказывает артисту, как произносить его текст.
Следующий период существования актера на сцене связан с возникновением Художественного театра. Два относительно молодых артиста Станиславский и Немирович-Данченко решают, что просто так произносить текст мало. Надо его МОТИВИРОВАТЬ. Они собирают актеров на даче у Константина Сергеевича и проводят застольный период. Они договариваются как произносить текст и фиксируют мизансцены. В книгах Станиславского слово “мизансцена” написано по-французски – “mise en scène” . Такого слова в русском языке еще нет. Станиславский начинает рисовать и рассказывать: “Вот это точка будет здесь, а эта – там. Вот ты ее проходишь так...” Посмотрите на режиссерские экземпляры Станиславского. Они все испещрены чертежами и рисунками. Художественный театр опередил весь мировой театр. В МХТ артисты заговорили более правдиво, мотивированно, чем все другие...
В 1935 году Константин Сергеевич говорит актерам, что они сильно отстали от жизни, что наступило новое время, что сидеть за столом и договариваться, кто как говорит, кто как при этом выглядит, кто в какую становится mise en scène – мало. Мало просто мотивировать текст! “Старика” не слушают и практически выгоняют из МХТ, его ученики расходятся кто куда. А сам Станиславский? Он собирает у себя дома самых молодых артистов и советует им не обращать внимание на качаловых, книппер и прочих лилиных. Они все устарели, они все играют текст. А мы сейчас с вами сделаем фантастическое открытие. Мы с вами будем играть действие. Впервые появляется новый термин – АНАЛИЗ ДЕЙСТВИЯ. Впервые идет разговор о том, что текст не изначален - текст конечен! Станиславский собирает замечательную молодую команду, репетирует с ними Мольера. Если человек сказал: “Пошел вон отсюда”, то не нужно с ним репетировать эту фразу. Режиссер и артист должны искать действие. Режиссер должен сказать одному артисту: “Гони его”, а другому - “Удерживай”. Ты гони, ты не уходи. Таким образом возникнет конфликтная ситуация, и тогда фраза “Пошел вон отсюда” будет мотивирована. Станиславский с артистами начал репетировать подтекст, а Немирович занимался “методом физических действий”. Он считал, что если построить артисту ритмическую, эмоциональную основу действия, то это действие родит точный текст. Мейерхольд пошел еще дальше. Известен знаменитый спор Мейерхольда и Константина Сергеевича, что первично: “побежал и испугался” или “испугался и побежал”.
Лучше всех уроки Станиславского запомнила Мария Иосифовна Кнебель. Я учился у нее. Это был ее последний курс. До нас были Вольдемар Панса, Хейфец... Как говорит Анатолий Миронович Смелянский: “Мы от Станиславского через одно рукопожатие”.
Чему бабушка нас учила? Действенному анализу. Она написала статью “О действенном анализе пьесы и роли“. Эта технология возродилась сначала в ГИТИСе в режиссуре. Кнебель была главным режиссером Центрального детского театра. У нее был очень способный артист – Олег Ефремов. Она нам до последнего дня говорила, что Ефремов – гений, что он – идеальный артист. Он в жизни не написал ни одной поэтической строчки, но настолько точно существовал в конфликтной ситуации, что когда репетировал “Конька-горбунка”, говорил стихами, причем, не стихами Ершова, а собственными.

Интерес, решающее предлагаемое обстоятельство, событие

- Со второго-третьего курса я начал ездить по провинциальным театрам. Я думал: “Ох, какие они идиоты – они текст репетируют, а нужно репетировать действие”. Потом мы стали посещать репетиции Эфроса, и выяснилось, что одного действия мало. Я тогда работал рабочим сцены в БДТ и слышал споры Георгия Александровича Товстоногова с Розой Абрамовной Сиротой. Товстоногов требовал действия, а Роза Абрамовна тихо возражала: “Нельзя давать артисту прямое действие”. Почему нельзя? Потому что в лоб, потому что “не верю”, потому что человек, а тем более – персонаж, живет не только действием и словом. Персонаж существует по абсолютно объективным физиологическим законам. Он чувствует, думает, делает, говорит. Это – часть жизни любого из нас. Прямого действия мало...
Анатолий Васильевич Эфрос ввел принципиально новые понятия. Он, во-первых, перестал пользоваться словом “действие” и вместо этого стал говорить “ИНТЕРЕС”. Во-вторых, он перестал считать, что необходимо оговаривать предлагаемые обстоятельства. Допустим, у нас есть диалог, и к этому диалогу есть много предлагаемых обстоятельств: количество людей, температура воздуха, наши связи с каждым из вас. Принципиальное открытие Эфроса состоит в том, что он вводит слова ”РЕШАЮЩЕЕ ПРЕДЛАГАЕМОЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВО”. Он ей делает предложение, она отказывается. Но одно дело – они находятся в окружении огромного количества людей, а другое дело – в лесу, где нет никого вокруг. Вот это обстоятельство – в лесу – решает! Оно может поменять действие, интерес, движение. Дальше мы начинаем с артистом “строить” персонаж и находим нечто такое, что определяет наше поведение.
Когда мы были студентами первого-второго курсов, мы очень серьезно занимались теорией режиссуры и пытались найти точное определение события. Где в пьесе тот момент, когда у персонажа меняется задача? Событие – это долгое накопление или точка отсчета? Я, будучи молодым и самым неподготовленным в нашей мастерской, иногда давал такие формулировки, которые теоретически не выдерживали никакой критики, но практически годились в работе. И вот как-то, объясняя что-то артистам и своим товарищам, сказал: “СОБЫТИЕ – ЭТО МОМЕНТ СМЕНЫ ЗАДАЧИ”. Ничего другого. Ты едешь на занятия, у тебя спустило колесо. Если ты считаешь, что ты должен остановиться, поменять колесо или искать попутную машину, значит, случилось событие. Если ты на этом колесе смог доехать, задача не поменялась, событие не произошло. Горжусь, что великий режиссер Васильев пользуется этой и еще несколькими моими формулами...

“Я сегодня доверяю доктору, который называется ТЕАТР”

- Мне кажется, что сегодняшнюю технологию существования актера на сцене продиктовала драматургия. Все началось с Антона Павловича Чехова. Он так далеко ушел вперед, что режиссура – даже та великая мхатовская режиссура, которая сделала его Чеховым, – не сообразила, что случилось. Когда пришло новое поколение драматургов – Петрушевская, ранний Славкин, Злотников, Олби, европейские “сердитые”, американские авторы, - вдруг стало понятно, что новая драматургия не поддается обычному разбору и конструкции прямой конфликтной ситуации. Мы получаем готовый борщ, а потом начинаем выделять из него свеклу, картошку, то есть мы идем в обратную сторону для того, чтобы потом, после нескольких месяцев репетиций, опять предложить этот борщ зрителям: “Посмотрите, мы только что его сварили”. Персонаж говорит слова. Давайте попробуем проанализировать мысли и желания персонажа. Вот я чувствую, что хочу пить. Я чувствую жар... (Кто-то из актеров бросился за водой. Райхельгауз вскричал: “Сидите, пожалуйста, я не хочу пить”. “Верю!” – сказал актер и вернулся на место.) Кто-то захотел покурить. Он еще ничего не сказал, не назвал, но у него возникает что-то там внутри, на уровне физиологии... Самый плохой артист – тот, который только произносит текст. В этом случае мы сразу оказываемся в XIX веке...
Когда появились пьесы Петрушевской, Злотникова, то стало ясно, что если их разбирать и играть прямо по тексту, получается абсурд. Когда мне в руки попала пьеса Петрушевской “Любовь” – сейчас классика мировой драматургии, - я ее принес моему великому учителю Анатолию Васильевичу Эфросу. Прошло два дня, и у нас с ним произошел фантастический разговор. Он закрыл свой маленький кабинет и спросил: “Слушай, неужели тебе это нравится? Это же...” Дальше он сказал много неприличных слов. “Чернуха”, - сказал Эфрос! Он начал читать пьесу. Главной героине двадцать девять лет, она девственница. Мужчине - тридцать пять. Они поженились по переписке, только что были в ЗАГСе с мамой. Пьеса начинается с того, что герои приходят домой, и у них должна произойти первая брачная ночь. Мама, которая живет в этой же комнате, стоит на улице. Они знают, что мама где-то здесь. Первая реплика. Он Ее спрашивает: “А где твоя мама?” - “Она пошла в гости... Поехала, вернее. К родным, в Подольск”. Анатолий Васильевич говорит: “Вот смотри. Мама ждет внизу. Они входят в квартиру. Я не понимаю, почему он спрашивает, где мама? Они же только что оставили ее”.
Анатолий Васильевич все время ставил Розова, Дворецкого, замечательно ставил классику. Это я говорю о лучшем из лучших режиссеров. А уж в “Современнике”, в котором мне посчастливилось работать, любая драматургия ставилась в лоб. И только мое поколение, мои товарищи – прежде всего Анатолий Александрович Васильев, выдающийся теоретик и практик Эймунтас Некрошюс, Кама Гинкас, конечно, Лев Абрамович Додин, - сообразили, что, оказывается, в новой драматургии, как и у Антона Павловича, персонаж чувствует одно, думает другое, делает третье, говорит четвертое... Я ее гоню, но ужасно хочу, чтобы она осталась. Возникает несколько другая шкала оценок. И она такова.
Литературное произведение – принадлежит ли оно Шекспиру, Чехову, Петрушевской или Злотникову – может быть гениальным, пока оно стоит на полке. Как только оно попадает в руки режиссеру, оно становится всего лишь незначительным компонентом в сочинении совершенно нового произведения, которое называется спектаклем.
С моей точки зрения, хороший артист имеет к этой жизни, к самому себе, к тем, кто его окружает, огромное количество неудовлетворенных вопросов и потребностей. Самых разных – от общепринятых, объяснимых до невероятных по своей фантазии и возможности реализации. В театре артист входит в такое пространство, где снимаются запреты, которые окружают нас в реальной жизни. Я сначала пробую реализовать свое неудовлетворенное любопытство на репетициях. Можешь ее сейчас выгнать, ударить, соблазнить, обмануть, вознести... – любые желания, любые действия. А потом мы это же проделываем в присутствии зрителей, на глазах у тех, кто за это заплатил деньги.
Сегодня я должен понимать, что люди, которые вышли на сцену, реальны, буквальны. В этот момент они разрешили мне присутствовать при абсолютно реальном процессе, и я этот процесс могу соотнести с процессом, идущим внутри меня. Я прихожу в театр, и мне говорят: “Две равноуважаемых семьи в Вероне, где встречают нас событья, ведут междуусобные бои и не хотят унять кровопролитья...” Я пока еще ничего не понимаю. Мне говорят: “Смотрите: друг друга видят дети главарей, но им судьба поставила...” И я понимаю, что это имеет отношение ко мне. Я начинаю нервничать, смеяться, плакать, я включаюсь в некий процесс...
Что сегодня значит: “Верю” или “Не верю”? Я сегодня доверяю доктору, который называется ТЕАТР. Я пришел лечить это место. (Показывает на сердце.) Потому что если я пришел за чем-то другим, то мне нужно идти в другое место.

Разбор пьесы, современный артист, визуальный театр

- Двадцать-тридцать лет назад говорили: “Артист - дурак”... Сегодня этого нет. Сегодня артист соответствует своему реальному содержанию. В ГИТИСе ходят байки про меня, что я вместо того, чтобы послушать стихотворение, у девочек спрашиваю, как правильно варить борщ, а у мальчиков – как замесить раствор для кладки кирпича и штукатурки. Кто не знает, тот в шоке. Меня не соотношения в растворе занимают – мне интересна реакция молодых ребят. Она могла никогда не варить борщ, но по ее реакции я начинаю читать ее опыт. Я понимаю, что если она сама не варила борщ, она видела, как это делает мама. Наверное, нужно мясо, наверое, в борщ нужна свекла... И мне уже не важно, какую она сейчас будет читать пьесу...
Я даю иногда очень неожиданные задания абитуриентам. “Пожалуйста, секс по телефону. Пробуем!” Или: “Оскорбите меня. Сильно!” Плохой артист начинает говорить: “Понимаете, вот я смотрел ваш спектакль... Банальный спектакль...” И я понимаю, что ко мне это не имеет никакого отношения. Он меня не обижает, а придумывает некую схему, при которой я должен обидеться. А хороший артист до того, как произносить текст, получая не действие, а интерес, начинает искать у меня слабые места.
Разбор пьесы для меня состоит в том, что я, оставляя нетронутым текст, начинаю с артистами сочинять игру. Главное сегодня на сцене – абсолютно реальное, мотивированное, востребовавшее весь ваш организм, всю вашу природу существование на сцене с реальными связями между партнерами. Есть замечательный анекдот о пяти евреях. Соломон пришел в мир и сказал: “Люди, все отсюда”. И показал на голову. Потом пришел Иисус и сказал, что все от души. Потом пришел Маркс и сказал, что все от желудка. Потом пришел Фрейд и сказал, что все от того, что ниже желудка. Потом пришел Эйнштейн и сказал: “Люди, все относительно”. На самом деле, все относительно. И именно соотношение слоев дает реального, живого персонажа.
...Театр идет по спирали вверх. То, что Анатолий Васильевич Эфрос производил
на уровне выдающихся открытий, сегодня кажется банальным. И это нормально. От этого никак не уменьшился масштаб Эфроса как режиссера. Замечательный режиссер Римас Туминас в Вахтанговском театре выпускает “Дядю Ваню” в такой острой, жесткой, чувственной форме, что смотреть этот спектакль – одно удовольствие! Или “Голая пионерка” Кирилла Серебреникова – мощнейший по форме спектакль! Один из самых популярных театров в сегодняшней Москве – театр Дмитрия Крымова. В первых спектаклях театра артистами работали художники, не имеющие актерского образования. Абсолютно визуальный театр! Крымов только что получил приз за режиссуру, а моя старшая дочь Маша – за сценографию фантастического спектакля о Шостаковиче “Opus N7”. Там есть одна мизансцена, которую придумала Маша. Нужен был эпизод, который должен напугать! Начинается музыка Шостаковича (Райхельгауз начинает напевать тему Марша из Седьмой симфонии композитора), и на сцену выезжает рояль, сделанный из жести. За ним второй, третий... Семь роялей движутся и стучат друг о друга! Большего ужаса испытать невозможно. Никакие артисты не нужны... Шостаковича играет маленькая худенькая девочка. Она бегает между роялями, а потом вдруг медленно из глубины сцены возникает десятиметровая кукла Родина-мать и закручивает в свое покрывало Шостаковича... И в последнем крымовском спектакле “Тарарабумбия. Шествие” есть гениальные находки. На сцене движется транспортер, и по нему выезжают чеховские персонажи. Они движутся то в одну сторону, то в другую. Вдруг, непонятно почему, двое военных в форме армии начала XX века волоком волокут третьего, окровавленного - Тузенбаха в очках. Через пять минут – еще раз, через десять – еще раз. Когда его волокут в двенадцатый раз, становится нехорошо. Тригорин в белом костюме, в соломенной шляпе, у Тригорина в ведре плещется вода и рыбка, у Тригорина удочка... И когда выходит сороковой одинаково одетый Тригорин, вам становится не по себе. Толпа тригориных, три сестры на ходулях в длинных чеховских платьях, высотой три-три с половиной метра... Идут чеховские персонажи!
Это лишь несколько примеров того, как развивается театр. Каким он будет через несколько лет, сказать трудно. Надеюсь, интересным!

Театральный Чикаго. Июнь 2010 года...

Новая премьера в театре “Атриум”

Странным образом на театральной афише Чикаго сошлись две пьесы, героини которых обладают способностью не только видеть будущее, но, возможно, и изменять его.
В театре “Атриум” 26 июня состоится премьера спектакля “Гадалка” по пьесе журналиста, прозаика, драматурга Галины Комаровской.
Главным сюрпризом новой постановки станет участие в ней молодой, красивой, талантливой актрисы Лидии Сороки. Любители театра могли видеть ее в этом году в спектаклях “Кукольный дом” Г.Ибсена и “Дары волхвов” Д.Скурека труппы “Ever Green Theatre Ensemble” (Нэпервилл). “Гадалка” – дебют актрисы в театре “Атриум”.
Для режиссера Натальи Андреевой будущий спектакль тоже станет дебютом в “Атриуме”. В ее послужном списке – постановки в Санкт-Петербурге и Израиле.
В ролях: Евгений Колкевич, Людмила Гольдберг, Борис Кофман.
Художник-постановщик – Ирина Ратнер.
Балетмейстер - Валерий Долгалло.
Christian Heritage Academy, 315 Waukegan Rd., Northfield, IL 60201. Справки и заказ билетов по телефону 847-729-6001. Подробная информация на сайте театра www.atriumtheatre.org.

Steppenwolf Theatre

Подобно Гадалке Галины Комаровской главная героиня пьесы “Параллелограмм” тоже умеет заглядывать в будущее. Только вот принять его почему-то никто не хочет...
“Степной волк” приглашает нас на премьеру новой пьесы американского драматурга Брюса Норриса. Это уже четвертая пьеса Норриса, которая ставится в этом театре.
Режиссер-постановщик – Анна Шапиро.
В ролях: Кейт Аррингтон, Том Ирвин, Тим Бикел, Мари Луиза Берк.
1 июля – 29 августа. 1650 N. Halsted Street, Chicago, IL 60614, справки и заказ билетов по телефону 312-335-1650 или на сайте http://www.steppenwolf.org/.


Lookingglass Theatre Company

Белый Кролик, Чеширский Кот, Герцогиня, Мартовский Заяц – любимых с детства героев “Алисы в стране чудес” легче всего представить себе на сцене именно этого театра – самого живого, самого непредсказуемого, самого зрелищного в Чикаго. Если вы еще не видели “Алису...” в Lookingglass, обязательно сходите – легендарный спектакль, с которого двадцать лет назад началась история театра, повторяют специально для вас!
Автор инсценировки и режиссер-постановщик – Дэвид Катлин.
В ролях: Лорен Хирте, Лэрри Ди Стаси, Дог Хара, Энтони Флеминг Третий.
Спектакль длится 90 минут без перерыва.
23 июня – 1 августа. 821 North Michigan Avenue, Chicago, IL 60611. Справки и заказ билетов по телефону 312-337-0665 и на сайте театра http://lookingglasstheatre.org/.

Redtwist Theatre

Английский драматург Питер Шеффер знаком нам по пьесе “Амадей” и созданному по ней знаменитому “оскаровскому” фильму Милоша Формана. Театр Redtwist приглашает нас посмотреть раннюю пьесу драматурга “Эквус”, созданную в 1973 году на основе реальной истории, случившейся в маленьком городке под Лондоном. В центре спектакля – дикий поступок семнадцатилетнего Алана Стрэнга и последовавшее за этим разбирательство с привлечением врача-психиатра.
В 1975 году пьеса “Эквус” получила премию “Тони” и престижный приз нью-йоркских театральных критиков NewYork Drama Critics Circle Award. Спектакль выдержал на Бродвее более тысячи двухсот представлений.
Автор инсценировки и режиссер-постановщик – Майкл Колуччи.
В ролях: Эндрю Джессоп, Брайан Парри, Скотт Батлер, Мередит Хоглэнд.
26 июня – 29 августа. 1044 W. Bryn Mawr Ave, Chicago, IL 60660. Справки и заказ билетов по телефону 773-728-7529 и на сайте театра www.redtwist.org.

Chicago Shakespeare Theater

В Шекспировском театре - премьера детского мюзикла Алана Шмуклера по сказке Ганса Кристиана Андерсена “Новое платье короля” (“The Emperor's New Clothes”).
Режиссер-постановщик – Рэйчел Рокуэлл.
В ролях: Алекс Гудрич, Энн Ганн, Марк Дэвид Каплан, Меган Лонг, Роджер Мюллер, Джонатан Вир, Джордж Эндрю Вольф.
30 июня – 29 августа. 600 E.Grand Ave, Chicago, IL 60611, справки и заказ билетов по телефону 312-595-5600 и на сайте театра http://www.chicagoshakes.com/.

Emerald City Theatre Company

Еще один детский мюзикл на сцене взрослого театра – мюзикл Алана Кардарелли и Стива Горса “Питер Пен” по знаменитой книге Джеймса Барри о приключениях мальчика и его друзей в стране Нетландия.
Режиссер-постановщик – Мэттью Ганнелс.
Спектакль идет до 22 июля в помещении Apollo Theater по адресу: 2540 North Lincoln Avenue, Chicago, IL 60614. Справки и заказ билетов по телефону 773-935-6100 и на сайте театра www.emeraldcitytheatre.com.

Уэлц Кауфман: “Успех Равинии – в сочетании лучших представителей разных музыкальных жанров”

Эксклюзивное интервью президента и главного исполнительного директора музыкального фестиваля в Равинии газете “Реклама”

Первое, что бросается в глаза в рабочем кабинете Уэлца Кауфмана, - обилие CD. Ими заставлены огромные, от пола до потолка, стеллажи. Удивившись, я сравнил его офис с библиотекой. Кауфман с гордостью сказал: “У меня дома столько же”, а потом с сожалением добавил: “Расставил в алфавитном порядке только по первым буквам. А вот дальше... Бах с Брамсом и Бетховеном перемешаны... Времени нет...”
Блестящий знаток и популяризатор музыки Уэлц Кауфман в детстве не мечтал стать президентом, даже президентом музыкального фестиваля. Так получилось. Все в его жизни складывалось как бы случайно: занятия на фортепиано, учеба в калифорнийском колледже, попытка стать адвокатом, переход на административную работу в симфонические оркестры... Единственное, что всегда оставалось неизменным, - любовь к музыке и желание служить ей. “Музыка – моя жизнь,” – говорит наш герой, не боясь быть обвиненным в излишней патетике.
Знакомьтесь – президент и главный исполнительный директор музыкального фестиваля в Равинии Уэлц Кауфман. В первом интервью русскоязычным СМИ США мистер Кауфман рассказывает о себе, своей учебе с Бараком Обамой, дружбе с русскими музыкантами, школьном музыкальном образовании и музыкальном фестивале в Равинии, которым он руководит десятый сезон.

- Что вам больше всего нравится в вашей работе?
- У меня есть три источника вдохновения - Чикагский симфонический оркестр, зрители и музыка. ЧСО - если не первый оркестр в мире, то, конечно, один из лучших. Я горжусь работой с этим оркестром, горжусь возможностью общаться с потрясающими музыкантами! На протяжении семидесяти пяти лет Равиния является летней резиденцией ЧСО. Это – самое длительное сотрудничество какого-либо оркестра с каким-либо музыкальным фестивалем в мире. Составляя репертуар очередного сезона, в первую очередь я думаю о концертах ЧСО. Еще один источник вдохновения – зрители. Люди разных этнических групп, разных национальностей, разных возрастов (от новорожденных до девяностопятилетних “аксакалов”) - Равиния предоставляет возможность каждому выбрать что-то для себя. Каждое лето концерты фестиваля посещают шестьсот тысяч человек. Меня больше всего умиляют маленькие дети на наших концертах. Это - новое поколение любителей классической музыки... И третий источник вдохновения – возможность представить на одном фестивале все многообразие музыки. Когда я открываю эту брошюру (Кауфман показывает буклет фестиваля “Равиния-2010”) в Нью-Йорке, Лос-Анджелесе и Хьюстоне или Лондоне, Женеве и Париже, никто не может поверить, что все эти концерты проходят в одном месте. Равиния – замечательный парк, где выдающиеся музыканты исполняют прекрасную музыку. Как можно отказаться от возможности побывать на ТАКИХ концертах?! В этом сезоне в Равинии дебютируют пятьдесят исполнителей! Я не делал этого специально – так получилось. (Смеется.) Я считаю, что в мире существует только одна-единственная площадка, подобная Равинии, - Карнеги-холл. Там тоже представлена классическая музыка, выступают великолепные оркестры, включая Чикагский симфонический, лучшие джазовые и поп-исполнители, начиная с Фрэнка Синатры и Джуди Гарланд. В Карнеги-холл, как и у нас, три зала. Конечно, по части акустики эти залы вне конкуренции, но мы ведь – летний фестиваль на открытом воздухе!
- А что вам не нравится в Равинии?
- Плохо то, что фестиваль заканчивается слишком быстро. Правда, иногда еще погода заставляет поволноваться. (Смеется.)
- Какую музыку вы слушали в детстве?
- В доме звучала музыка в стиле “кантри”, мюзиклы, немного Фрэнка Синатры, немного Тони Беннетта. Классической музыки в этом списке не было.
- Когда вы начали заниматься на фортепиано?
- В семь лет.
- В Чикаго?
- Нет. Я вырос в Сан-Франциско.
- Вы думали о карьере концертирующего пианиста?
- Нет. Несмотря на то, что я очень любил и люблю фортепиано, уже к пятнадцати годам я понял, что мне “не светит” карьера концертирующего пианиста. В качестве студента я побывал на музыкальном фестивале в Танглвуде под Бостоном. Я оказался там в компании лучших студентов-пианистов со всей страны. Они играли настолько лучше, чем я! Я осознал, что одной любви к музыке и страсти к музицированию недостаточно. Чтобы стать профессионалом, должен быть талант и технические способности. Если этого нет, больших успехов добиться невозможно. Продолжая заниматься музыкой, я поступил в Западный колледж (Occidental College) Лос-Анджелеса. Там учился Барак Обама до Колумбийского университета и юридической школы Гарварда. Два года мы были с ним в одном классе.
- Вы помните его в те годы?
- Да, помню, хотя мы не были близкими друзьями. Запомнить его было легко - у него интересная биография. Я слышал его первую политическую речь об апартеиде в Южной Африке. Он произнес ее в стенах нашей школы. Это была великолепная речь! Поэтому для меня было очень волнительно присутствовать в Грант-парке в ноябрьский вечер 2008 года, когда Барак Обама победил на президентских выборах... А я после колледжа решил стать юристом. Моей первой специальностью стали политические науки и музыка. Я собирался получить степень магистра в Джульярдской школе. Это был 1984 год – год Олимпийских игр в Лос-Анджелесе. Мне удалось получить работу на Олимпийском фестивале искусств. Там я впервые почувствовал захватывающее сочетание театра, изобразительного искусства и музыки, увидел постановки Пины Бауш, Нью-Йоркского городского балета, балета Сан-Франциско, театра Ариадны Мнушкиной, Цирка Дю Солей, Лондонского Королевского Шекспировского театра... Мне было двадцать два года, до этого ничего подобного я не видел. Олимпиада открыла мне глаза на многообразие культур, и я понял, что могу быть в музыке, не являясь непосредственно исполнителем. Я прекратил заниматься фортепиано и семнадцать лет не подходил к инструменту. Возобновил занятия я только в Равинии.
- Как развивалась ваша карьера дальше?
- Я работал с оркестром Лос-Анджелесской филармонии, в фонде Пола Гетти, с Лос-Анджелесским камерным оркестром, Симфоническим оркестром Атланты, Камерным оркестром Сен-Пола. Последние пять лет до Равинии я был директором по работе с артистами в оркестре Нью-Йоркской филармонии.
- Что для вас легче: играть самому или быть менеджером других музыкантов?
- Конечно, менеджером быть легче. Тем более, что я не был чистым администратором – я работал в контакте с артистами. А музицирую я потому, что мне это нравится, и чтобы помнить, как тяжело это дается. Когда я играю сам, я уважительней отношусь к другим исполнителям.
- Несколько лет назад я был на мастер-классе, который проводил с вами Ланг Ланг...
- В тот вечер я играл не для зрителей, а для него. Для меня было открытие – какой он замечательный педагог! Я-то знаю себе цену. Я знаю, что я - не очень хороший пианист. Но ему удалось за считанные минуты улучшить мою игру.
- Что входит в обязанности президента Равинии?
- Огромное преимущество моей президентской работы по сравнению с предыдущими должностями состоит в том, что в Равинии я непосредственно занимаюсь составлением программ. Я это делаю не один, а в связке с музыкальным руководителем Джеймсом Конлоном (если мы говорим о классических концертах), артистическим директором Рэмси Льюисом (при подготовке джазовых программ) и еще двумя ключевыми партнерами – артистическим директором Steans Institute (Музыкальный институт, расположенный в Равинии. – Прим. автора), прекрасной скрипачкой Мириам Фрид и программным директором вокального отделения института Брайаном Зегером. Большая часть времени уходит у меня на составление программ, административную деятельность, переговоры со спонсорами, педагогическую работу.
- Какую цель вы преследуете, занимаясь педагогической деятельностью?
- Радость узнавания нового и значение преподавания у меня и у моих старших двойняшек в крови. Мы выросли в семье учителей, более сорока лет проработавших в школе. К сожалению, в последние три десятилетия резко снизился уровень музыкального образования в Соединенных Штатах. Это просто ужасно! Я думаю, мы даже не подозреваем значение того ущерба, который наносим культуре. Я не имею в виду только классическую музыку – я говорю о живописи, танце, театре. Моя цель состоит в том, чтобы приобщить как можно большее количество людей к музыке.
- Благодаря вам в Чикаго возникла новая программа “Одно музыкальное произведение в одном городе”. Расскажите, пожалуйста, о ней подробнее.
- Лет пятнадцать-двадцать тому назад в Сиэттле была создана программа “Одна книга – один город”, и я решил переложить этот опыт в музыкальную сферу. Я придумал каждый год представлять и изучать в Чикаго одно музыкальное произведение. Мы начали в 2002 году с Девятой симфонии Дворжака “Из Нового Света”. В это лето мы будем изучать “Картинки с выставки” Мусоргского. “Одно музыкальное произведение в одном городе” – одна из нескольких образовательных программа, действующих сегодня в Чикаго.
- Вернемся в Равинию. Вы играли ключевую роль в назначении маэстро Конлона четвертым музыкальным руководителем фестиваля. Почему вы решили предложить ему этот пост?
- Мы рассматривали большое количество кандидатов и в отборе руководствовались двумя соображениями. Это должен быть замечательный музыкант, и он должен любить Равинию. Где еще вам предоставится право поработать с одним из лучших оркестров мира, не занимаясь при этом административной работой?! Джеймс выступает в Равинии с 1977 года (его пригласил Джеймс Ливайн), он знает фестиваль дольше, чем я. Мне работается с ним невероятно легко. Я его вижу несколько раз в течение года (обычно – в Лос-Анджелесе, в Нью-Йорке, где у него дом, или за границей), и мы работаем вместе над составлением классических программ будущих сезонов.
- В последнее время все чаще можно услышать жалобы на то, что фестиваль становится площадкой для популярных поп-, рок-, джаз-исполнителей и за счет этого сокращает количество концертов классической музыки...
- Баланс интересов и разнообразие программ соблюдается в Равинии с 1936 года. Примерно пятьдесят процентов концертов приходится на классическую музыку, пятьдесят – на все остальные жанры. Этим летом на классическую музыку приходится шестьдесят семь процентов концертов. В это число входят концерты камерной музыки, сольные выступления, танцевальные программы. Количество концертов Чикагского симфонического оркестра каждый сезон меняется. Так было всегда. До 1960 года в Равинии было десять-двенадцать концертов ЧСО, в шестидесятые годы – пятнадцать, в семидесятые-восмьмидесятые – от двадцати до двадцати четырех. Сейчас количество концертов колеблется от шестнадцать до двадцати одного. Есть несколько причин, почему люди думают, что количество симфонических концертов уменьшается. Я экспериментирую с разными днями недели. Раньше для симфонических концертов выделялись четверги, субботы и воскресенья, потом – пятницы, субботы, воскресенья, потом – вторники, четверги, субботы. Когда я начинал свою работу в Равинии, я заметил, что если три дня подряд устраивать концерты классической музыки, то на второй и третий день зрителей становится гораздо меньше. Люди не могут ходить на концерты три вечера подряд! Кроме того, все зависит от того, когда я смогу “заполучить” в Равинию ту или иную звезду. У нас выступают лучшие музыканты со всего мира: Ицхак Перлман, Уинстон Марсалис, Джошуа Белл, Надя Солерно-Сонненберг, Гил Шахам. За последние десять лет мы существенно повысили уровень поп-, рок-, джазовых концертов в Равинии и тем самым привлекли к фестивалю огромное количество новых зрителей и новых спонсоров. Взгляните на обложку буклета. У нас есть Рене Флеминг и Йо-Йо Ма с одной стороны, “Train” и Кэрри Андервуд – с другой: две культовые фигуры классической музыки, популярнейшая поп-звезда и легендарная британская группа. Успех Равинии – в сочетании лучших представителей разных музыкальных жанров!
- Вы конкурируете с музыкальным фестивалем в Грант-парке?
- Ни в коем случае. Парк Миллениум Фрэнка Гери – прекрасное место для проведения концертов на открытом воздухе. Центр Чикаго, озеро Мичиган, восхитительные виды... Плюс, конечно, великолепные хор и оркестр . Мы не соревнуемся ни с фестивалем в Грант-парке, ни с Симфоническим центром. К тому же, организуя концерты ЧСО в Равинии, я, как мне кажется, помогаю и фестивалю в Грант-парке, и Симфоническому центру в новых сезонах приобрести новых зрителей.
- Каждое лето в Равинии выступают музыканты из России...
- Не так много. Мне бы хотелось, чтобы их было больше.
- Кого из них вы можете выделить?
- Я люблю их всех. (Кауфман задумался.) С кого начать?.. Дмитрий Хворостовский, Владимир Фельцман, фантастическая Ольга Керн. Второе лето подряд в Равинии выступает Денис Мацуев – блестящий пианист и очень приятный человек. Я знаю, что он очень популярен в России. (Как Ланг Ланг в Китае.) Меня с ним познакомил Рахманинов – внук великого композитора.
- В прошлом году я брал интервью у Хворостовского, и он рассказал мне об идее спеть “Бориса Годунова” в Равинии. Он говорил об этом с Конлоном. Как вы относитесь к этой возможности?
- Замечательно. Я думаю, в следующий раз мы увидим Дмитрия в Равинии в большом сольном концерте. Это будет через несколько лет. Дело в том, что оперные постановки нужно планировать на несколько лет вперед, раньше, чем симфонические концерты. В 2008 году в театре Мартин с огромным успехом прошли концертные исполнения двух опер Моцарта – “Дон Жуан” и “Похищение из Сераля”. В этом году мы ставим еще две оперы Моцарта – “Так поступают все” и “Женитьба Фигаро”. Уже известны оперы сезонов 2011 и 2012 годов. 2013 год обещает быть очень интересным. Равиния сфокусирует свое внимание на двухсотлетних юбилеях Верди, Вагнера и столетии со дня рождения Бриттена. А потом уже дойдет очередь до “Бориса...”.
- У вас есть любимая русская опера?
- “Пиковая дама”. А еще я люблю “Евгения Онегина”.
- Всякий раз, находясь в Равинии, я обращаю внимание на большие компании людей, которые даже не хотят подойти к сцене и посмотреть, кто там выступает. Они ужинают, общаются и приятно проводят время под музыку. Музыка звучит как фон, люди не слышат ее. Вас это не коробит?
- А вы думаете, что тихая болтовня на лужайке хуже, чем тихий храп на концерте в Симфоническом центре? (Смеется.) Люди приходят к музыке разными путями. Я сам пришел к музыке через телевизор. Я не сидел перед ним, не смотрел, не отрываясь, классические концерты, и тем не менее я полюбил эту музыку. К вашему вопросу как раз подходит наше последнее нововведение – огромные экраны, которые мы устанавливаем в парке. Если музыка просто звучит где-то на заднем плане, ты думаешь, что можешь в это время разговаривать. Но если ты на лужайке смотришь на экран и крупным планом видишь исполнителя, ты как бы становишься ближе к происходящему на сцене. Экраны позволяют зрителям увидеть руки, глаза музыкантов, уловить их движения. Это огромный прорыв в привлечении людей к классической музыке!
- Почему вы не ставите экраны каждый вечер?
- Экран установлен на каждом концерте в павильоне. С экранами на лужайке мы экспериментируем, размещая их в разных местах. В прошлом сезоне у нас было семь концертов с экранами на лужайке, и этим летом будет семь концертов. Со временем таких концертов станет больше. Только несколько человек выступили против новых технологий. Девяносто девять процентов зрителей отнеслись к нашему эксперименту положительно. А что касается максимальной погруженности в музыку, то в Равинии есть театр Мартин и Беннетт-Гордон холл, где созданы для этого все условия. Отличие Равинии состоит в том, что в павильоне и на лужайке собираются разные зрители.
- Как менялась аудитория на протяжении ваших десяти лет в Равинии?
- Она стала гораздо более разнообразной. На концерты стали приходить больше афроамериканцев, выходцев из Латинской Америки, аудитория стала моложе. К сожалению, на концерты классической музыки стало приходить меньше людей, но это касается не только Равинии – кризис классической музыки ощущается во всем мире.
- Со следующего сезона в Чикагском симфоническом оркестре - новый музыкальный руководитель, маэстро Риккардо Мути. Планируете ли вы пригласить его в Равинию?
- Для него дверь в Равинию всегда открыта. Он, кстати, пригласил Конлона, и в следующем сезоне Джеймс дирижирует ЧСО. Именно в Равинии в 1971 году состоялся дебют Мути с ЧСО. С тех пор он не появлялся в Равинии, но и в Чикаго он появился только спустя тридцать два года! Я – большой поклонник его таланта.
- На прощание, если можно, несколько слов для читателей нашей газеты.
- Я не смогу это сделать на русском языке, но по-английски скажу. Моя любимая музыка - русская. Я люблю Брамса, Бетховена, Малера, но есть что-то особенное в русской музыке, даже в современной, что заставляет чаще биться сердце. Мне нравится Шнитке, Губайдулина, Щедрин...
- Они как раз не звучат в Равинии...
- Оркестр Нью-Йоркской филармонии заказывал Губайдулиной новое сочинение, а Щедрина мы играли в Лос-Анджелесе... Мне нравится слышать в Равинии русскую речь, особенно на концертах Рахманинова, Шостаковича, Чайковского. Когда люди говорят о классической музыке, они говорят, прежде всего, о немецких композиторах. Но когда речь заходит о наиболее популярных сочинениях, немецкая музыка уступает место русской. Пока я буду президентом Равинии, русская музыка будет оставаться краеугольным камнем программ классической музыки.
- Удачи вам и фестивалю!
- Встретимся на концертах.

На прощание Уэлц Кауфман пообещал, что следующее лето в Равинии будет еще богаче и разнообразнее.
До следующего лета еще далеко, а нынешний сезон в Равинии в самом разгаре. С большим успехом проходят джазовые концерты, вечера популярных эстрадных звезд. А 28 июня в Равинии пройдет первый концерт Чикагского симфонического оркестра. Билеты на все концерты фестиваля можно заказать по телефону 847-266-5100, факсу 847-266-0641 или зарезервировать на сайте http://www.eurochicago.com/sites/dd.html.

PS.
Выражаю благодарность директору по связям с прессой музыкального фестиваля в Равинии Эми Шраге за помощь в организации интервью.

Новый театр танца в Чикаго

С 11 по 13 июня в Чикаго состоятся первые представления нового Театра танца, созданного по инициативе танцовщика и хореографа Дмитрия Пескова.
Dmitri Peskov Dance Theatre – так называется этот театр – начинает свою жизнь с премьеры танцевальной сюиты “Мимолетности” (“Of Fleeting Things”).
“Вся наша жизнь состоит из мимолетностей, - рассказывает Дмитрий Песков. – Любовь и страдание, радость и грусть, красота и безумие – все мимолетно, все имеет начало и конец. Языком танца я пытаюсь рассказать об этих состояниях.”
В сюите “Мимолетности” – несколько коротких этюдов:
- “Падающий человек” – сольный номер Дмитрия Пескова, электронная музыка Андрея Дергачева;
- “В комнате” – сольный номер танцовщика Пола Кристиано, музыка Гарика Сукачева;
- “Нарцисс” – сольный номер Дмитрия Пескова, исполняется без музыки;
- “Пока смерть не разлучит нас” - театральный дуэт Пола Кристиано и Аманды Дай, музыка Пола Кристиано:
- “Колыбельная” - дуэт Дмитрия Пескова и Эрин Кляйн, русская народная песня “Колыбельная” исполняется Сергеем Старостином;
- “Час волка” – сольный номер Пола Кристиано о времени между ночью и рассветом, когда приходят бессонница, призраки и демоны... Этюд посвящен памяти Ингмара Бергмана;
- “Эрос” – дуэт Дмитрия Пескова и Айми Тай.
Дмитрий Песков - выпускник Northern Illinois University по специальности “Иностранный язык и литература”. С восемнадцати лет увлекается танцами. В качестве танцовщика выступал в танцевальных компаниях Chicago Ballet, Chicago Festival Ballet, играл в драматических театрах. В 2010 году участвовал в балетных номерах оперы “Осуждение Фауста” Ш.Гуно в Лирик-опере. Три года работал ассистентом хореографа у Пола Санасардо, был ведущим танцором в его труппе, сотрудничал с балетмейстером Бобом Эйзеном. В качестве хореографа работал в танцевальных компаниях Cerqua Rivera, Dance Theater, Madison Ballet и труппе “Наш танец” (Москва).
В 2005 году Песков был награжден призом конкурса Chicago Dance Festival как лучший хореограф, в 2008 году получил награду Choreography Fellowship Award от совета штата Иллинойс по искусству.
В планах у Пескова – гастроли с труппой “Линк-Восток” по России, сольные концерты по США.
В свободное от танцев время Дмитрий Песков увлекается литературой, пишет стихи на русском и английском языках. “Поэзия, - говорит Дмитрий, - не хобби. Это воплощение в стихах прочитанного, увиденного, прочувствованного и пережитого.” Произведения Пескова опубликованы в журналах “Speedpoets Zine” (Брисбан, Австралия), “Pennine Ink” (Барнли, Великобритания), “Axe Factory Review” (Филадельфия, США) и журнале “Южная звезда” (Ставрополь, Россия).

11-13 июня, Links Hall, 3435 North Sheffield, Chicago, IL 60657, справки и заказ билетов по телефону 773-281-0824 или на сайте www.LinksHall.org. Подробная информация на сайте Дмитрия Пескова www.dmitripeskov.com.

Литературный салон Аллы Дехтяр приглашает...

Таких гостей за пятнадцать лет существования Салона еще не было! 19 июня в Салоне будет петь Хор!..

Все начиналось почти восемьдесят лет назад во Фрайбурге – сказочной красоты городе в земле Баден-Вюртемберг на юге Германии. Именно там оказался бежавший из большевистской России в 1919 году знаменитый философ, филолог и переводчик Александр Креслинг. Спасибо Фрайбургскому университету, руководство которого сразу оценило масштабы дарования ученого и предложило ему место преподавателя на философском факультете. Аристократ, немец по крови, коренной петербуржец, Креслинг не принял Октябрьского переворота и новой власти и на всю жизнь оказался верен неподвластной большевикам русской культуре. Креслинг собирал старообрядческие и раскольничьи народные песни. Первую поездку на Урал он предпринял с отцом в далеком 1912 году. Собранные там песни ученый показал в Петербургской консерватории, заслужив похвалу у известного педагога и композитора Анатолия Константиновича Лядова. В Германии Креслинг продолжал заниматься любимым делом.
Вдова ученого рассказала журналистам о его фрайбургской встрече с Максимом Горьким. Однажды поздно вечером, изрядно выпив в трактире, они решили посоревноваться, кто громче пропоет на чужбине русские народные песни. Петь им пришлось недолго, ибо вскоре рядом с ними возник полицейский и попросил документы. Горький допел песню и крикнул на русском языке: “Нас мало, но мы – славяне!”
В тридцатые годы в Гамбурге гастролировал Федор Шаляпин. После первого выступления певца Креслинг оставил для него в гостинице пластинки с записями старообрядческого хора. На следующем концерте Шаляпин обратился в зал с просьбой откликнуться тому, кто передал ему эти пластинки. Так они познакомились и подружились. Их общение продолжалось несколько лет, вплоть до смерти Шаляпина. Именно Креслингу завещал Шаляпин все свои записи. Сегодня этот архив хранится у вдовы ученого.
Креслинг не только собирал и пел песни сам. Со временем – и здесь начинается история, имеющая уже непосредственное отношение к будущей встрече в Литературном салоне, - у него возникает гениальная идея, как продлить жизнь любимым песням. В 1930 году ученый создал во Фрайбургском университете Русский хор, и собранные им песни Урала и Сибири запели его студенты – будущие филологи. Хор пережил тяжелые времена нацизма и запреты на исполнение русских песен, выжил в тяжелые послевоенные годы, продолжал существовать в годы Железного занавеса и не распался после смерти своего создателя. В августе 1991 года состоялась первая поездка хора в Советский Союз. Коллектив посетил Иркутск, Улан-Удэ, деревни забайкальских старообрядцев, встретился со старообрядческим ансамблем “Судьбинушка” из дерени Тарбагатай. В этом году Русский хор Фрайбургского университета отмечает свой восьмидесятилетний юбилей!..
А теперь о том, как идеи и традиции фрайбургского хора нашли свое продолжение в стенах Чикагского университета. В 1997 году преподаватель университета Ноэл Тейлор находился на стажировке во Фрайбургском университете. Там он познакомился с хором и даже имел возможность попеть вместе с ним незнакомые русские песни. Похоже, песни понравились американцу, ибо, вернувшись в Чикаго, Тейлор показал их своему другу Лорену Шевицу. Так, слово за слово, родилась идея создать на базе университета свой русский хор. В отличие от фрайбургского хора, чикагскому сразу дали название – “Голоса”. Более того, спустя два года после создания хора Тейлор встретился в Австрии с той самой “Судьбинушкой” из дерени Тарбагатай. Песни русской фольклорной группы, по словам Тейлора, изменили его жизнь. Эти песни стали основой репертуара “Голосов”. Дважды (в 2001 и 2005 годах) американский хор побывал в Сибири и оба раза, кроме великолепных впечатлений, привозил оттуда новые песни. В 2003 году хор выпустил дебютный альбом “Песни Селенги”, в начале этого года вышел второй альбом хора “До рассвета”.
Хор часто выступает в Чикагском университете, в других учебных заведениях Чикаго и пригородов, участвует в песенных фестивалях по всей стране. С 2008 года руководителем хора является Тамара Гаттас.
В составе хора “Голоса” – студенты, аспиранты, преподаватели. Из них на русском языке говорят только двое. Все песни исполняются a capella. Хор поет старинные русские любовные, колыбельные песни, былины, песни о природе и временах года, песни русского Севера, уральские и сибирские народные песни. Вот лишь некоторые названия: “Господи, не дай...”, “Ой, мороз”, “Ах ты, степь”, “Рябина”, “Ермак”, “Мы, нищая братия”, “Блаженные”, “Песня о бурлаке”... Впрочем, названия большинства песен вам ни о чем не скажут. Их надо слушать! Хозяйка Литературного салона Алла Дехтяр в своем приглашении написала: “Когда я впервые услышала “Голоса”, я была поражена и сложностью этой музыки (все песни привезены из Сибири, никакого притворного “русского” духа, настоящий старый многоголосный фольклор), и глубиной исполнения, и какой-то небывалой за всем за этим душевностью... КАК?! Как можно обучить талантливых музыкантов пятиголосному пению – я понимаю; как можно научиться выговаривать этот “варварский” русский – тоже понимаю, хотя и не сразу. Но как можно было объяснить молодым американским интеллектуалам про не раз воспетую “загадочную русскую душу”, не понимаю – да и надо ли?”..
19 июня в 6 часов вечера хор “Голоса” поет специально для нас!
Computer System Institute, 8950 Gross Point Road, Skokie, IL 60077. Справки по телефону – 773-275-0934. Весь сбор от концерта пойдет в фонд готовящейся третьей поездки “Голосов” в Сибирь - за новыми песнями!