Кино в Симфоническом центре. Концерты 26 - 28 ноября 2021 года

26 и 27 ноября, 7.30 pm; 28 ноября, 3.00 pm. Популярная серия “CSO at the Movies” возвращается в Симфонический центр. На огромном, почти десятиметровом экране - комедия Криса Коламбуса “Один дома” (“Home Alone”, США, 1990, 102 мин.), на сцене - Чикагский симфонический оркестр под управлением Ричарда Кауфмана с музыкой пятикратного лауреата премии “Оскар” и 25-кратного (!) лауреата премии “Грэмми”, американского композитора и дирижера Джона Уильямса.

Милую рождественскую комедию о том, как семья улетела на каникулы в Париж и забыла дома восьмилетнего Кевина (Маколей Калкин), конечно, все смотрели, так что пересказывать сюжет смысла нет. Напомню только, что забывают мальчика в пригороде Чикаго. А вот несколько интересных фактов о фильме.

Постер к картине с фотографией кричащего Кевина с руками на лице - прямая отсылка к картине Эдварда Мунка “Крик”.

В Польше показ ленты стал рождественской традицией. Начиная с 1991 года, фильм со слоганом “Wesołych Świąt!” показывают по общенациональному телевидению.

Искусственный снег, созданный для фильма, продюсеры подарили Лирик-опере, и он использовался в некоторых постановках.

Согласно чикагской легенде, в фильме снимался Элвис Пресли (неважно, что он умер в 1977 году). Фанаты Короля рок-н-ролла уверяют, что он преобразился в бородатого мужчину в эпизоде, когда миссис Маккалистер кричит на клерка перед тем, как встретить Джона Кенди.

Фильм стал самым кассовым в 1990 году и держался в группе лидеров до июня 1991 года. Он попал в Книгу рекордов Гиннесса как самая кассовая комедия, когда-либо выпущенная в какой-либо стране.

Обратите внимание. Перед началом концертов (26 и 27 ноября, 6.15 pm; 28 ноября, 1.15 pm) состоятся тридцатиминутные беседы с участием Ричарда Кауфмана и двух актрис из фильма Энн Уитни и Трейси Джей Коннор. Вход свободный для обладателей билетов на концерты.

9 июня 2022 года в Симфоническом центре пройдет вечер музыки Джона Уильямса. За дирижерским пультом - композитор.

Что касается серии “CSO at the Movies”, то на первую половину 2022 года запланированы еще три киноконцерта. В феврале 2022 года нам покажут фильм “Касабланка” (“Casablanca”, 1942, 102 мин.) с музыкой Макса Стайнера, в марте 2022 года - “Парк Юркского периода” (“Jurassic Park”, 1993, 128 мин.), в июне-июле - “Звездные войны. Эпизод VI: Возвращение джедая” (“Star Wars: Return of the Jedi”, 1983, 131 мин.), оба последних фильма с музыкой Джона Уильямса.

Nota bene! Абонементы и одиночные билеты на все концерты Чикагского симфонического центра сезона 2021-22 годов - на сайте cso.org/ или в кассе Симфонического центра: 220 South Michigan Avenue, Chicago, Il 60604.

Фотографии к статье:

Фото 1. Джон Уильямс. Фото - www.hollywoodbowl.com

Фото 2. Постер к концертам. Фото - etsy.com

Фото 3. Ричард Кауфман. Фото - Кевин Макинтайр

Эдди Аронофф: “Сезон Димы и Ивана”. Интервью с продюсером проекта Stage Russia

2021 год для компании Stage Russia юбилейный. Проект открылся пять лет назад в сентябре 2016 года спектаклем “Евгений Онегин” Московского театра имени Вахтангова в постановке Римаса Туминаса. Сколько замечательных постановок увидели мы за эти годы, сколько прекрасных актеров прошли перед нашими глазами! Рената Литвинова и Сергей Дрейден в “Вишневом саде” Адольфа Шапиро (МХТ имени Чехова), Валерий Баринов, Игорь Ясулович и Сергей Маковецкий в “Черном монахе” Камы Гинкаса (Московский ТЮЗ), Евгения Крегжде и Сергей Маковецкий в “Евгении Онегине”, Виктор Сухоруков и Юлия Рутберг в спектакле “Улыбнись нам, Господи” Туминаса, Ольга Лерман и Евгений Князев в “Анне Карениной” Анжелики Холиной (все три спектакля - Московский театр имени Вахтангова), Марьяна Спивак и Агриппина Стеклова в “Чайке” Юрия Бутусова (Московский театр “Сатирикон”)... Какими замечательными были “Самоубийца” Студии театрального искусства в постановке Сергея Женовача и “Сверлийцы” Московского Электротеатра Станиславский в постановке Бориса Юхананова. Открытием стали для многих из нас спектакли Тимофея Кулябина и Новосибирского театра “Красный факел” с замечательными Дарьей Емельяновой, Ириной Кривонос, Павлом Поляковым, Андреем Черных... Украшением проекта явился фильм Лео Габриадзе “Резо” (“Знаешь, мама, где я был?”), основанный на рисунках и детских воспоминаниях отца режиссера - легендарного драматурга и художника, основателя Тбилисского театра марионеток Резо Габриадзе...

Недавно компания Stage Russia объявила программу театрального сезона 2021-22 годов. Первым спектаклем нового сезона станет “Борис” по мотивам драмы А.Пушкина “Борис Годунов”. Впереди нас ждут “Иранская конференция” по пьесе Ивана Вырыпаева (Такой театр, Санкт-Петербург; релиз - январь 2022 года), “Все тут” (Театр “Школа современной пьесы” и продюсерский центр “Человек”, Москва; релиз - февраль 2022 года), “Солнечная линия” по пьесе Ивана Вырыпаева (Центр имени Мейерхольда, Москва; релиз - апрель 2022 года), “Финист - Ясный сокол” по пьесе Светланы Петрийчук (Независимый театральный проект “Дочери СОСО”, Москва; релиз - май 2022 года).

Все прошлые и будущие показы были бы невозможны без основателя и продюсера проекта Stage Russia Эдди Аронофф. Вот уже пять лет он неутомимо пропагандирует в Америке и во всем мире лучшие достижения российского театрального искусства. Я позвонил в Москву господину продюсеру, чтобы узнать подробности предстоящего сезона. Разговор начался с моих поздравлений.

- Я помню, как все начиналось, помню полный зал и ажиотаж перед первым показом “Евгения Онегина” в Чикаго. Вы тогда приезжали и представляли спектакль в театральном зале Северо-Западного университета. И вот - первый юбилей, проекту Stage Russia - пять лет. Довольны ли вы тем, как все получилось?

- Мне кажется, да. Я счастлив, что у меня получилось. Мы начинали с нуля, а теперь у нас появилось много партнеров. Люди в разных странах мира смотрят спектакли нашего проекта. Знаете, я больше думаю не о том, что сделал, а о том, что мне хотелось бы или предстоит сделать в будущем.

- Хорошо, тогда от воспоминаний перейдем к будущему или почти уже настоящему. Первый спектакль нового сезона я нахожу символическим. Снова, как и пять лет назад, - Пушкин. Снова, как и пять лет назад, - яркий представитель авторского театра. Пять лет назад им был Римас Туминас, сегодня - Дмитрий Крымов. Я посмотрел “Бориса” весной в рамках программы Russian Case фестиваля “Золотая маска”. Для меня спектакль стал ярчайшим впечатлением последних лет, я влюбился в постановку сразу и навсегда. Поделитесь вашими впечатлениями.

- Я мечтал поработать с Дмитрием Крымовым с первых дней существования нашего проекта. Не знал, как с ним встретиться, да он и не был большим поклонником показа спектаклей в кино. (Он, кстати, в этом не одинок. Лев Додин всегда выступает против показа театральных спектаклей в кино.) Я познакомился с Дмитрием через профессора Гарвардского университета Дэвида Чемберса. Дмитрий оказался благосклонен ко мне, и наша компания сняла киноверсию спектакля “Все тут”. Мы показываем в новом сезоне именно нашу версию, а не ту, которая использовалась в программе Russian Case. Мне кажется, наша версия лучше. Дмитрий сам упомянул о спектакле “Борис” и познакомил меня с продюсером Леонидом Роберманом, который быстро согласился показать уже снятую киноверсию спектакля в рамках нового сезона Stage Russia. Я счастлив, что спектакли Крымова, наконец, войдут в программу нашего проекта. Мы очень рады сотрудничать с Леонидом Роберманом. Он участвует во многих театральных проектах, в том числе является продюсером нового спектакля Крымова “Двое” (о встрече Чаплина и Михоэлса) в Музее Москвы... Мне тоже очень нравится спектакль “Борис”. Решение открыть новый сезон этим спектаклем отражает внимание нашей аудитории к классическим именам, но в новой интерпретации. Вы правы, снова Пушкин, но в “Борисе” Крымова больше, чем Пушкина. Честно говоря, я бы предпочел открыть новый сезон спектаклем “Все тут”. С одной стороны, это личная история Дмитрия; с другой - речь идет об американском романе Торнтона Уайлдера “Наш городок”. Через “...городок” возникает связь с американской аудиторией. Все дело в том, что мы сняли “Все тут” недавно, киноверсия будет готова только в следущем году. Поэтому мы решили начать сезон с “Бориса”, а “Все тут” показать в феврале.

- Из пяти пьес нового сезона две написаны одним драматургом - Иваном Вырыпаевым. Что заставило вас обратить на него внимание?

- Я обратил внимание на пьесы Ивана, потому что они блестяще написаны. Они не повторяют друг друга. Одна (“Солнечная линия”) - пьеса в стиле Вирджинии Вульф о взаимоотношениях женщины и мужчины; вторая (“Иранская конференция”) - философский разговор о мире, разделенном религией и фанатизмом. Одна пьеса говорит о мире, вторая - о семье. Темы, подходы, сюжеты - все разное. Единственное, что их объединяет, - фигура автора. То же самое с пьесами Крымова. Когда вы смотрите спектакли Крымова, вы можете увидеть его неповторимый стиль, чувство юмора. “Сережа” в МХТ имени Чехова, “Моцарт. “Дон Жуан”. Генеральная репетиция” в театре “Мастерская Петра Фоменко”, “Борис” в Музее Москвы, “Все тут” в театре “Школа современной пьесы” - спектакли Крымова настолько разные, настолько не похожи друг на друга, что трудно, невозможно поставить их рядом. Мы показываем два спектакля по пьесам Ивана и два - по текстам Дмитрия, так что я называю новый сезон Stage Russia сезоном Димы и Ивана.

- Большинство театров, представленных в проекте Stage Russia, давно и хорошо известны. Исключение составляет Такой театр Санкт-Петербурга с “Иранской конференцией”. Уверен, многим театралам название театра ни о чем не говорит. Расскажите, пожалуйста, как Такой театр появился на вашей театральной карте.

- Такой театр - молодой независимый коллектив из Санкт-Петербурга. Они ставят замечательные спектакли. Киноверсию “Иранской конференции” они сняли сами. Получилось просто прекрасно, и это при том, что подобные спектакли тяжело снимать для кино. Каждый герой рассказывает свою историю войны - все! Съемочная группа придумала интересную форму, и получилось своеобразное кино. Мы обратились к Такому театру не для того, чтобы просто представить публике новый коллектив, а чтобы показать именно этот спектакль - “Иранскую конференцию”. Одна из целей нашего проекта заключается в том, чтобы показывать миру спектакли небольших российских театров. Настоящее искусство рождается не только в крупных компаниях с огромным бюджетом, но и в маленьких независимых труппах. Мы всегда обращаем на них внимание.

- Еще одно открытие ждет театралов в мае следующего года, когда запланирован релиз киноверсии спектакля Жени Беркович “Финист - Ясный сокол” по пьесе Светланы Петрийчук. Я видел этот спектакль, он производит ошеломляющее впечатление. Провокативный, жесткий, мужской мир спектакля далек от мейнстрима и коммерческой составляющей, поэтому отдельное спасибо, Эдди, что вы не побоялись включить “Финиста...” в программу нового сезона...

- Как и вы, я посмотрел этот спектакль в программе Russian Case и сразу влюбился в него. Вы знаете, мы много времени тратим на рекламу спектаклей, сделанных мужчинами, а между тем у России с гендерным вопросом плохая репутация в мире. При этом в России есть много феминистских театров, и их повестка должна быть услышана. Женя Беркович - очень хороший режиссер. Мы давно хотели показать ее спектакли. До нее у нас был только один спектакль, поставленный режиссером-женщиной, - “Анна Каренина” Анжелики Холиной... По поводу “не побоялись”. Мы сотрудничаем со стриминговыми платформами, и они предоставляют нам определенную “подушку безопасности”, поэтому сегодня я могу быть более открыт в плане выбора некоммерческих и экспериментальных спектаклей. Это касается и “Иранской конференции”, и “Финиста...”... Я уверен, что зрители оценят эти спектакли по достоинству.

- В целом новый сезон кажется мне просто революционным! После Пушкина и Чехова, после многих классических названий мы видим спектакли о сегодняшнем дне и на материале сегодняшних тем, включая крымовскую интерпретацию пушкинского “Бориса”...

- Да, таким мог бы быть сезон в американском театре, если бы они почаще ставили драматические спектакли, а не шли по линии мюзиклов. Немаловажным обстоятельством является длительность спектаклей. Большинство из них - “Чайка”, “Три сестры”, “Евгений Онегин”, “Дядя Ваня”, “Вишневый сад” - длятся больше трех часов. Для наших партнеров в кинотеатрах представляет большую проблему найти место в сетке сеансу с таким большим хронометражем. Я бы мечтал показать премьеру Римаса Туминаса “Война и мир” в Вахтанговском театре, но спектакль длится пять часов. Какой кинотеатр покажет такой спектакль? Спектакли нового сезона короче. Каждый из них (кроме “Иранской конференции”) длится меньше двух часов. Это легче в плане показа спектакля в кино.

- Я знаю, что кроме сеансов в кинотеатрах вы предлагаете зрителям возможность посмотреть спектакли виртуально. Расскажите, пожалуйста, как это можно сделать.

- Для тех, кто чувствует себя более комфортно, находясь в домашних условиях (особенно в условиях нынешней пандемии), есть возможность купить абонемент (Season package) на все пять спектаклей сезона или билет на какой-либо отдельно. Абонемент стоит $34.99 и начинает работать в день релиза первого спектакля. Зритель получит ссылки на киноверсии спектаклей в те же дни, в какие они выходят в кинотеатрах. Если зритель хочет купить билет на определенный спектакль, он платит $9.99 и смотрит спектакль через тридцать дней после его выхода на киноэкраны. В этом случае приоритет отдается кинотеатрам. Первый месяц со дня релиза спектакль идет только в кинотеатрах. Например, “Борис” идет в кинотеатрах с 11 ноября,  а виртуальный просмотр начнется 11 декабря. На просмотр дается тридцать дней, с момента начала просмотра - семьдесят два часа. Кинотеатры в “большом” Чикаго те же самые - The Wilmette Theatre (Wilmette) и с 2022 года Regal Lincolnshire & IMAX (Lincolnshire).

Итак, пятый сезон проекта Stage Russia начнется со спектакля Дмитрия Крымова “Борис” - блестящей постмодернистской интерпретации пушкинской трагедии. Театральное агентство Арт-Партнер XXI, Москва. Автор проекта - Дмитрий Крымов. Продюсер - Леонид Роберман. Композитор - Дмитрий Волков. В ролях: Тимофей Трибунцев (Борис Годунов), Виктория Исакова (Марина Мнишек), Михаил Филиппов (Шуйский), Мария Смольникова (Лжедмитрий), поэт Герман Лукомников (Юродивый).

Режиссер говорит о “Борисе Годунове” как о “вещи опаснейшей и нетрадиционной”: “Пушкин написал это хулиганство двести лет назад, мы к нему привыкли, как привыкают к разбитому окну. Оно уже не опасно, осколки уже не режутся и из него уже не дует. Нужно искать остроту в другом месте. Может быть, надо еще раз разбить”. И Крымов “еще раз разбивает окно”. Спектакль начинается с концерта в честь воцарения на троне Бориса. Мальчик за красным роялем фирмы “Москва”, Распорядительница концерта с картонным кокошником и объявлением, что будут исполнены произведения русских и зарубежных (на этом слове ведущая брезгливо поморщилась) композиторов, любовная лирика Пушкина, как приношение царю из уст бояр... - при пересказе эти сцены становятся пресными и теряют все свое очарование. Режиссер играет с литературными, поэтическими и музыкальными смыслами, высмеивает мифы имперского прошлого, высказывается о России и ее власти, смеется над патриотизмом. Замечателен эпизод, когда Годунов с боярами кланяются “гробам почиющих властителей России”. На сцену выносятся настоящие гробы с полуистлевшими останками, а бояре зажимают носы, чтобы избежать неприятного запаха... Замечательный, умный, тонкий спектакль о власти и народе. И как-то мучительно тоскливо становится на душе, когда Женский хор широко, по-советски начинает запевать трагическую балладу Галича: “Облака плывут, облака... Облака плывут в Абакан...”. Борису “советская песня” нравится, он комментирует: “Ну, полегче как-то стало”... Перефразируя Булата Шалвовича, хочется сказать: “Злодейство, растворенное в крови, неистребимо, как сама природа”. Злодейство перестает быть трагедией и становится стилем жизни и фактом истории. Пусто, грустно, страшно... Спектакль идет в помещении бывших Провиантских складов Музея Москвы на фоне исторических артефактов времен Ивана Грозного и Бориса Годунова. Парад великолепных актеров возглавляет Тимофей Трибунцев, получивший за своего Бориса премию “Золотая маска”-2021 за лучшую мужскую роль. Кроме этого, спектакль был номинирован на премии “Золотая маска” в категориях за лучший спектакль в драме (малая форма), лучшие работу режиссера, художника и мужскую роль второго плана (Михаил Филиппов).

С театральным творчеством Тимофея Трибунцева зрители проекта Stage Russia знакомы по роли Треплева в “Чайке” Юрия Бутусова - киноверсии спектакля Московского театра “Сатирикон”. В кино мы видели актера совсем недавно в фильме Натальи Меркуловой и Алексея Чупова “Капитан Волконогов бежал”. Североамериканская премьера картины состоялась на прошедшем в октябре 57-м Чикагском МКФ. Тимофей почти не дает интервью, поэтому я был очень рад, когда для меня он сделал исключение. Мне посчастливилось поговорить с ним, и он рассказал о репетициях с Дмитрием Крымовым, музейном пространстве “Бориса”, различиях в режиссерских стилях Крымова, Бутусова и Константина Райкина, о своих работах в кино и многом другом. Интервью с актером читайте в ближайших выпусках Театрального обозрения.

Nota bene! В “большом” Чикаго киноверсия спектакля “Борис” демонстрируется 28 ноября в 2.00 pm в кинотеатре The Wilmette Theatre (1122 Central Avenue, Wilmette, IL 60091). Все новости о проекте Stage Russia, абонементы и билеты - на сайте www.stagerussia.com/.

Фотографии к статье:

Фото 1. Эдди Аронофф. Фото из личного архива Э.Аронофф

Фото 2-5. Сцены из спектакля “Борис”. Все фотографии предоставлены пресс-службой фестиваля “Золотая маска”

“Астор, следуй своему чутью!” Чикагский симфонический центр представляет

18 ноября, 7.30 pm; 19 ноября, 1.30 pm; 20 ноября, 8.00 pm; 21 ноября, 3.00 pm. В программе Чикагского симфонического оркестра (далее - ЧСО): Чакона ми минор Д.Букстенхуде (аранжировка и оркестровка К.Чавеса), Концерт для бандонеона с оркестром (Аконкагуа) А.Пьяццоллы (солист - Даниэль Бинелли), Первая симфония Л.ван Бетховена. Дирижер - Джанкарло Герреро.

Концерт начнется сочинением немецкого композитора датского происхождения Дитриха Букстехуде (1637-1707). Он работал органистом в соборах Дании и Германии, в том числе - восемь лет - в Эльсиноре, где происходит действие шекспировского “Гамлета”. Один из наиболее известных композиторов эпохи барокко.

Эта и следующая программы Симфонического центра посвящены столетию со дня рождения аргентинского композитора Астора Пьяццоллы (1921-1992). Он родился в Буэнос-Айресе в семье бедных итальянских эмигрантов. В 1925 году семья переехала в Нью-Йорк. Позже Пьяццолла вспоминал: “Это было время разрухи и мафии: я болтался по улицам больше, чем ходил в школу. Моими кумирами были Дюк Эллингтон и Кэллоуэй, которых я ходил слушать у дверей “Коттон-клуба” - я был слишком молод и слишком беден, чтобы войти внутрь. Мой отец любил ностальгические танго Карлоса Гарделя, поэтому на девятилетие я получил в подарок бандонеон и стал заниматься с учителем, который объяснил мне основы классической музыки”. В Буэнос-Айресе Астор слушает выдающихся “тангейрос” (так называют исполнителей танго), среди которых был и Карлос Гардель, в Нью-Йорке - импровизации Чарли Паркера и фортепианные концерты Сергея Рахманинова в авторском исполнении. В начале тридцатых годов Астор берет у Рахманинова уроки игры на фортепиано... Первыми пьесами музыканта стали композиции, написанные для кино и театральных постановок. Эта музыка стала очень популярной в Аргентине. Удивительный талант Пьяццоллы-мелодиста будет помогать ему и дальше, когда музыканта на долгие годы отгородит от родины стена непонимания. Уже тогда Пьяццолла начинает экспериментировать с танго, пытаясь синтезировать традиции милонги и джазовые ритмы. Публика в полном недоумении: зачем преуспевающему композитору писать сложные и малопонятные пьесы?! Музыканту даже начинают угрожать расправой, и в пятидесятых годах Пьяцолла переезжает в Париж, где берет частные уроки у Нади Боланже. Она сказала: “Астор, следуй своему интуитивному чутью - твоя индивидуальность не в интеллектуальной музыке, а в танго с элементами классики и джаза”. Творчеством Пьяццоллы начинают интересоваться выдающиеся джазовые и классические музыканты, у них он имеет безоговорочный авторитет. Однако на родине музыканта по-прежнему не принимают, с умеренным успехом идет одноактный балет с великой Плисецкой в Буэнос-Айресе, холодный прием встречает опера “Мария из Буэнос-Айреса”, поставленная в 1967 году. Известной становится лишь пронзительная пьеса, написанная в 1959 году... В восьмидесятые годы Пьяцолла много гастролирует со своим Квинтетом (о нем - ниже). Постаревший и больной композитор появляется на джазовых фестивалях в Монтре и Лозанне с джазовыми музыкантами Джерри Маллиганом, Гэри Бертоном, Эл Ди Меолой. Наверное, все-таки горько, когда за тридцать лет сценической деятельности выходит лишь несколько записей музыканта, а за последние пять лет жизни - более пятидесяти альбомов! Друг Пьяццоллы, джазовый кларнетист Фил Вудс вспоминал: “Когда я впервые встретился с Астором в 1956 году, он с жаром рассказывал мне, насколько важны и интересны афро-кубинские и боповые композиции Диззи Гиллеспи. Джазовая революция не просто затронула аргентинскую культуру, она стала ее составной частью. Если нет ничего удивительного в том, что Мендельсон писал “Шотландскую симфонию”, Чайковский - итальянское “Каприччио”, Дебюсси и Равель - пьесы в испанском стиле, Майлс Дэвис экспериментировал с культурой фламенко, то почему бы не обогатить традиционное танго новой гармонией?” В 1989 году Пьяццолла навсегда возвращается в Аргентину, ему сопутствует триумфальный успех. Но Мастер смертельно болен. 4 июля 1992 года Пьяццолла умирает, и в эти же годы его музыка приобретает всемирную известность. Альбомы с его музыкой записывают скрипач Гидон Кремер (в 1996 году он организует в Мюнхене и Москве фестивали его музыки), виолончелист Йо Йо Ма, Эл Ди Меола, Фил Вудс. Танго Пьяццоллы исполняют Пласидо Доминго и Хосе Каррерас, пьесы композитора включают в свои программы поп-звезды... После смерти Пьяццоллы его вдова Лаура Эскалада основала Фонд его памяти (Astor Piazzolla Foundation) с благородной миссией сохранения и популяризации творческого наследия маэстро.

Концерт для бандонеона с оркестром Пьяццоллы называется Аконкагуа - в честь высочайшей вершины в Андах, расположенной на территории аргентинской провинции Мендоса. Солирует известный интерпретатор музыки Пьяццоллы, бандонеонист Даниэль Бинелли. Он - музыкальный руководитель Tango Metropolis Company, с 1989 года - член Astor Piazzolla ́s New Tango Sextet.

19 ноября, 8.00 pm. Концерт лауреата премии Латиноамериканской академии звукозаписи (Latin Grammy Awards) Квинтета Астора Пьяццоллы. В программе - произведения композитора. В составе квинтета: Пабло Маинетти, бандонеон; Барбара Варасси, фортепиано; Сердар Гельдымурадов, скрипка; Армандо де ла Вега, гитара; Даниэль Фаласка, контрабас.

Фирменным стилем Пьяццоллы было сочетание пяти инструментов: бандонеона, скрипки, фортепиано, электрогитары и контрабаса. Поэтому абсолютно логичной была идея композитора объединить эту пятерку в квинтет. Первый квинтет был основан в 1960 году, в его составе были лучшие на то время музыканты. Квинтет быстро стал любимым детищем Пьяццоллы и непременным участником всех его концертов. Когда Пьяццолла уехал из Аргентины в Европу, коллектив на какое-то время (до 1978 года) перестал существовать. Потом композитор возродил ансамбль с другими музыкантами и стал с ним гастролировать. Репертуар был основан на танго шестидесятых и экспериментальных композициях, многие из которых стали шедеврами.

Мы увидим и услышим третью (с 1998 года) “реинкарнацию” квинтета с новыми музыкантами. За последние годы ансамбль выпустил пять альбомов (“Revolucionario”, “Fugata”, “En 3×4”, “Triunfal”, “Operation Tango”), каждый из которых получил международное признание. Последний альбом “Operation Tango” состоит из пьес, написанных Пьяццоллой и переработанных другими композиторами. В их числе ранняя пьеса Пьяццоллы для кино “Танго-балет”, композиции “Tocata Rea” и “Fuga y Misterio” из оперы “Мария из Буэнос-Айреса” и пьеса “Los Sueños” из саундтрека к фильму “Sur”. Концерт Квинтета проходит в рамках международного тура, приуроченного к столетию со дня рождения Пьяццоллы.

Обратите внимание! 9, 10, 16 и 17 ноября примерно в 1.30 pm (чуть раньше - чуть позже, возможны варианты) в рамках моей еженедельной программы “Свободный стиль” на волне “Реклама-радио” (1240 AM) слушайте специальную передачу “Танго вчера, сегодня, завтра”, посвященную столетию со дня рождения Астора Пьяццоллы. Прозвучат архивные записи танго Оркуэста Типика и Карлоса Гарделя. Произведения Пьяццоллы исполнят “Астор-квартет”, камерный ансамбль “Кремерата Балтика” под управлением Гидона Кремера, виолончелист Йо Йо Ма, скрипач Антонио Агри, гитарист Горацио Мальвичино, бандонеонист Нестор Маркони, пианист Леонардо Маркони.

Nota bene! Абонементы и одиночные билеты на все концерты Чикагского симфонического центра сезона 2021-22 годов - на сайте cso.org/fall/. Адрес Симфонического центра: 220 South Michigan Avenue, Chicago, Il 60604.

Фотографии к статье:

Фото 1. Астор Пьяццолла со своим бандонеоном (1971 год). Фото - wikimedia.org

Фото 2. Даниэль Бинелли. Фото предоставлено пресс-службой ЧСО

Фото 3-4. Квинтет Астора Пьяццоллы. Фото - Маурисио Велез

 

Welcome back, Акрам Хан! “Creature” и “XENOS”

Главным событием балетного сезона в Чикаго я бы назвал гастроли Английского национального балета (English National Ballet) и хореографа Акрама Хана.

12 и 13 ноября 2021 года Акрам Хан покажет моноспектакль 2018 года “XENOS” - его последнюю работу в качестве танцора. Балет о солдате Первой мировой войны раскрывает красоту и одновременно ужас человеческого существования. Балансируя между классическим балетом и современным танцем, спектакль показывает место человека между Востоком и Западом, прошлым и настоящим, мифологией и новейшими технологиями, перед которыми он до сих пор пребывает в удивлении и смятении. Акрам Хан говорит: “Ксенос в переводе с греческого - “иностранец” или “незнакомец”. Ксенофобия - это отражение моих мыслей о сегодняшнем мире”. В спектакле участвует квинтет музыкантов в составе: Б.С.Манджунат, перкуссин; Адития Пракаш, вокал; Нина Харриес, контрабас; Кларис Рарити, скрипка; Тамар Осборн, саксофон.

24, 25 и 26 февраля 2022 года в Чикаго состоится эксклюзивная североамериканская презентация (международная премьера) балета Акрама Хана “Creature” - первого после “Жизели” и третьего, созданного для Английского национального балета (совместная постановка с Opera Ballet Vlaanderen). Сопродюсер постановки - лондонский театр Sadler’s Wells, партнер - театр “Харрис” (Harris Theater). В балете “Creature” участвует Чикагский филармонический оркестр (Chicago Philharmonic, не путайте с Чикагским симфоническим!). “Creature” - история о подавлении, одиночестве и выживании человека, вдохновленная, с одной стороны, классиком экспрессионизма Георгом Бюхнером и его романом “Войцек”; с другой - тенями героев “Франкенштейна” Мэри Шелли. В блестящей творческой команде Хана - лауреат премии “Оскар” художник Тим Йип, композитор и звукорежиссер Винченцо Ламанья, драматург Рут Литтл. Хан говорит: “Образ изгоя и чужака остается главной темой моего творчества. В балете “Creature” я продолжаю изучать психологические состояния человека, связанные с чувствами тревоги, боли, ярости”.

С творчеством Акрама Хана мы знакомы по балету “Жизель” Английского национального балета. Эту потрясающую без всякого преувеличения работу мы видели в феврале 2019 года на американской премьере на гастролях театра в Чикаго. Мировая премьера балета состоялась в Манчестере в сентябре 2016 года. В 2017 году спектакль получил премию имени Оливье за выдающиеся достижения в искусстве танца. Дизайн костюмов и декораций создан лауреатом премии “Оскар” Тимом Йипом (он получил эту награду за фильм “Крадущийся тигр, затаившийся дракон”, “Crouching Tiger, Hidden Dragon”, 2000). Организацией гастролей занималась умершая 3 марта 2019 года президент и исполнительный директор театра “Харрис” Патрисия Барретто.

Драматургия, музыка, пластика, эмоциональный накал... - такого прочтения “Жизели” нам видеть еще не приходилось! Действие балета перенесено в палаточный лагерь для эмигрантов. Лагерь называется “Отверженные”. Расположенная на территории лагеря ткацкая фабрика закрылась. Обитатели лагеря вынуждены заниматься развл

ечением хозяев. В лагере и происходят свидания работницы Жизели с Альбертом. Он появляется и уходит за Стену, и несчастная Жизель не знает, что там, за Стеной, у него есть невеста, а когда узнает, теряет рассудок, а потом и жизнь. Второй, “инфернальный”, как сказала как-то в беседе со мной Диана Вишнева, акт начинается с фабрики-призрака. Сюда приходит Альберт, сюда стекаются призраки фабричных работниц, здесь воссоединяются Жизель с Альбертом, и только здесь артисты становятся на пуанты, которые выступают как атрибуты нереального, потустороннего мира... Вместо романтической пасторали - жесткая правда жизни, вместо аристократии XIX века - хозяева жизни века XXI, вместо наивной девушки - умудренная жизнью женщина, сохранившая открытую душу и нежное сердце.

“Моя Жизель - это современная, энергичная, сильная женщина”, - говорил после премьеры Акрам Хан, а британские критики писали про “мурашки по спине, отвисшие челюсти и слезы”. Бессмертная классика в руках Акрама Хана предстает не музейным экспонатом, а современным, актуальным произведением искусства. Говоря о балетмейстере, критики подчеркивают в его творчестве объединение европейских и восточных мотивов.

Акрам Хан является сегодня одним из самых интересных хореографов мира. Сам себя он называет космополитом. Он родился в Лондоне в семье выходцев из Бангладеш. Искусству танца стал учиться с семи лет. Это был древний индийский танец катак. В тринадцать лет Хан стал участником спектакля Питера Брука “Махабхарата”, с которым гастролировал по миру с 1987 по 1989 годы. Учился в De Montfort University и Performing Arts at the Northern School of Contemporary Dance. В августе 2000 года основал балетную компанию (Akram Khan Company). Премьера его первого балета “Kaash” состоялась на Эдинбургском фестивале в 2002 году. В 2008 году он поставил танцевальную драму “in-i” в Королевском национальном театре Лондона, где его партнершей была французская актриса Жюльетт Бинош. Дважды танцевал с легендарной французской балериной Сильви Галлем. В 2012 году труппа Хана участвовала в церемонии открытия Олимпийских игр в Лондоне. В настоящее время хореограф состоит в штате Sadler's Wells Theatre.

Английский национальный балет - гастролирующая по миру танцевальная труппа. Акрам Хан дебютировал в ней в 2014 году с двадцатипятиминутной композицией “Dust” о женщинах, работавших во время Первой мировой войны на заводе по производству оружия. Художественный руководитель Английского балета - приглашенная прима-балерина Королевского балета, испанская балерина Тамара Ройо. “Жизель” - первый полномасштабный двухчастный балет, созданный Ханом для танцевальной компании, а Чикаго - единственный город в США, где в 2019 году впервые за тридцать лет прошли выступления труппы. С нетерпением жду возвращения театра и любимого хореографа!

Nota bene! Все спектакли пройдут в помещении Театра музыки и танца “Харрис” (The Harris Theater for Music and Dance). Билеты - по телефону 312-334-7777, на сайте www.harristheaterchicago.org или по электронной почте info@harristheaterchicago.org. Адрес театра: 205 East Randolph Street, Chicago, IL 60601.

Фотографии к статье:

Фото 1-2. Акрам Хан в спектакле “XENOS”. Фото - Жан-Луис Фернандес

Фото 3. Эскиз костюма к спектаклю “Creature”. Фото - Джейсон Белл

Фото 4-5. На репетиции спектакля “Creature”. Фото - Лорен Лиотардо

Павел Петров: “Требуется душа!“ Интервью с певцом

Впервые в Чикаго, впервые в Лирик-опере, впервые в Америке, впервые в партии Тамино - это все о нем, о победителе конкурса “Operalia”, лирическом теноре Павле Петрове, который в эти дни поет в опере В.А.Моцарта “Волшебная флейта”. В эксклюзивном интервью вашему корреспонденту Павел рассказывает об учебе в Минске и Цюрихской опере, работе в Оперном театре Граца, ролях, волнении и репетициях с Пласидо Доминго.

- Как вас встретили Чикаго и Лирик-опера?

- Театр встретил меня прекрасно. Мне очень нравится коллектив. Работаем спокойно, без стрессов. Коллеги все молодые, так что мы хорошо понимаем друг друга, смеемся, шутим, импровизируем...

- Дебютантов среди вас много: Папагено - Хью Монтаг Рендалл, Зарастро - Тарек Назми, Царица ночи - Лайла Дафи, дирижер - Карен Каменсек. Вам это нравится, или вы предпочитаете иметь рядом опытных партнеров?

- По-разному. Если партнер хороший, то он будет помогать. А бывает наоборот, и тогда ты ощущаешь дискомфорт. Все зависит от человека. В “Волшебной флейте” я со всеми на одной волне. Работается очень комфортно... Город огромный, красивый, современный. Друзья спрашивают: “Как тебе в каменных джунглях?” Мне нравится в “джунглях”. Масштабы, конечно, поражают. Все другое, с Европой не сравнить. Я был в Австралии. Она ближе к Америке по менталитету. Мне повезло, что открытие страны начал с Чикаго. Это город с историей. Идя в театр, рисую себе картины гангстеров на улицах, что-то такое... Единственное, что меня удивило, - оперный театр в Чикаго ничем не выделяется, просто большое, многоэтажное здание.

- Я вас понимаю, у меня те же ощущения. Если не знаете точного адреса, театр никогда не найдете. Обычная большая загруженная улица с небоскребами. Я недавно говорил на эту тему с новым музыкальным руководителем Лирик-оперы Энрике Маццолой. Он сказал, что следует “поставить более яркие витрины, сделать здание более видимым и привлекательным”...

- Но потом попадаешь внутрь, и все становится на свои места. Ты в Опере!

- Для вас есть технические сложности в партии Тамино, или все идет как “по маслу”?

- Технических сложностей нет. Диапазон в партии не слишком большой, супервысоких нот нет. Скорее, язык. Я живу в Австрии, но петь на немецком для меня не очень удобно. Возможно, пока не прочувствовал этот язык. До Тамино пел на немецком языке лишь однажды - в “Проданной невесте” Сметаны. Чешская опера, но в Опере Граца она шла на немецком языке. Так что вопросы были языковые, но только на стадии подготовки.

- Кто явился толчком к вашему решению стать оперным певцом?

- Я родом из Беларуси: родился в Бресте, вырос в Борисове. Моя тетя работает директором Центра детского и юношеского творчества, поэтому все детство я провел рядом с музыкой. Мальчик, который всегда где-то пел. Пел на концертах, на городских площадях, открывал на стадионе игру футбольного клуба БАТЭ (серьезный клуб для Беларуси). А потом... Это банально, но я всегда так говорю, потому что правда. Я увидел концерт трех теноров: Доминго, Каррераса и Паваротти. Слушал их и думал: “Хочу так!” В девятом классе понял, что должен поступать в консерваторию. После двух лет подготовительного отделения поступил на вокальное отделение Белорусской академии музыки. На подготовительном отделении учился у профессора Леонида Ивашкова (его, к сожалению, уже нет в живых), в консерватории - по классу профессора Петра Ридигера. Мне всегда нравилось, что он давал мне свободу творчества, поощрял самостоятельность. Он дал мне азы профессии и выпустил в свободное плавание.

- Вы начинали с Большого театра Беларуси. Что вы там пели?

- Моя первая серьезная работа - Ленский в “Евгении Онегине”. Эту партию я спел впервые в двадцать два года. В Минске я пел Альфреда в “Травиате”, Лыкова в “Царской невесте”. Постановка оперы Римского-Корсакова запомнилась, она была очень хороша.

- В 2016 году вы поступили в Оперную студию Цюрихской оперы. Что вам дала учеба?

- С нами не занимались вокалом, хотя приезжали преподаватели из разных стран. Среди них были известная немецкая певица и педагог Хедвиг Фассбендер и Дмитрий Вдовин - руководитель Молодежной программы Большого театра. Оперная студия дает возможность молодым солистам поработать в серьезном, большом оперном театре, но на маленьких партиях. В театр приезжают агенты и кастинг-директора из разных стран, устраивают прослушивания. Это трамплин к дальнейшей карьере. Мне предлагали остаться солистом в цюрихской труппе, но я выбрал Оперный театр Граца, потому что в Граце мне предложили главные партии: Ленский, Рудольф в “Богеме”, Альфред.

- Не жалеете, что не остались в Цюрихе?

- Я сделал правильный выбор. В Цюрихе мне пришлось бы петь во второстепенных ролях. Мне предложили партию Артура в “Лючии ди Ламмермур”, но когда мы с агентом спросили, могу ли я спеть Ленского (а тогда как раз шел “Евгений Онегин”), мне ответили отрицательно. Для наработки репертуара лучше подошла Опера Граца. Меньший по уровню театр, но первые роли. Я очень переживал, когда уходил из Цюриха. Цюрихская опера - один из лучших оперных театров мира. Жизнь показала, что я не ошибся.

- Вы участвовали в более чем пятнадцати вокальных конкурсах, получили большое количество призов, но один конкурс стоит особняком. Это, конечно, “Operalia” 2018 года в Лиссабоне. Как вы попали на конкурс?

- Со второй попытки. Первый раз у меня не было записей хорошего качества. Не был выставлен свет, не было хорошего микрофона... Я поступил опрометчиво. Могу посоветовать молодым исполнителям: делайте хорошие качественные записи! Это важно! На следующий год я подал запись моего выступления с оркестром в финале Международного конкурса королевы Сони в Норвегии и прошел. Перед самым отъездом у меня спросили, не хочу ли я поучаствовать в конкурсе сарсуэлы. Я согласился и выслал записи двух песен: “No puede ser” и “La Roca Fria del Calvario”. Переводить потом стал и на второй ахнул: три куплета неповторяющегося текста с серьезным религиозным содержанием. Песня про то, как дева Мария идет на Голгофу и видит на кресте распятого Христа. Исполнять такую песню было волнительно...

- Правда, что на “Operalia” все решает один человек - Пласидо Доминго?

- Миф такой есть, но не знаю, правда ли это. Лично я этого не почувствовал. Расскажу, как я выбрал программу для финала. Обычно это делает жюри, но на “Operalia” певцам позволяют выбирать самим. Пласидо Доминго предложил: “Спой Ленского. Я люблю русскую оперу”. Я согласился, а мой концертмейстер Нино (она работает в Опере Лос-Анджелеса, у них с Пласидо хорошие отношения) возмутилась: “Какой Ленский, Пласидо? Он хочет петь Рудольфа!” Пласидо спрашивает: “Ты хочешь Рудольфа?” Я честно говорю: “Я хочу “до” верхнее спеть”. - “Как хочешь. “Богема” тоже хорошо.” Так в финале “Operalia” я спел арию Рудольфа из “Богемы” и сарсуэлу. Финальный тур репетировали трижды. С утра - с Пласидо под фортепиано. Спел арию. Никаких нареканий. Ухожу за кулисы, спрашиваю: “Ну что, я свободен?” Они: “Секундочку”. Спросили у маэстро. Он: “Подожди. У меня сейчас будет пауза. Еще раз пройдем все с фортепиано”. Спел еще раз. Спрашиваю: “Могу идти?” - “Нет, подожди, давай еще раз.”

- Может быть, Доминго к вам уже в тот день относился, как к победителю?

- Я не знаю. Я отметил про себя, что это хороший знак, но не знаю, что он думал в тот момент. Возможно, повторял арию, чтобы найти контакт друг с другом. Это тяжелая ария... Пласидо дирижировал финальным концертом, хотел сделать все хорошо, и я хотел сделать все хорошо.

- Какая была ваша первая реакция, когда вас объявили победителем?

- Шок. Первыми объявили победителей конкурса сарсуэлы. Назвали мое имя, я был счастлив и думал, что на этом все закончится. Объявляют победителей главного конкурса. Третье место, второе... Радуюсь за своих коллег, тем более они все - русскоязычные. Третье место - тенор Арсений Яковлев, второе - тенор из Мариинского театра Мигран Агаджанян. Тут объявляют первое место - мое имя. Шепчу Миграну: “Не могу, сейчас заплачу”. Он мне в ответ: “Возьми себя в руки”.

- Что вам сказал Доминго?

- Он вручал приз, тепло поздравил, пожелал дальнейших творческих успехов. Если честно, конкретных слов не запомнил, все было очень торжественно и волнительно. Такие мгновения остаются в памяти навсегда.

- Говорят, что человек, победивший на “Operalia”, на следующий день просыпается знаменитым. Вы почувствовали это на себе?

- На следующее утро я улетал в Зальцбург, оттуда - в Вену. В Зальцбурге меня встретила жена, и на машине мы отправились в Вену. По дороге останавливался в поле и отвечал на вопросы журналистов. Так я почувствовал себя известным.

- Правда, что “Operalia” открывает огромные возможности для будущих контрактов?

- Такого - ах, и ты суперстар - не произошло. Наверно, это и хорошо. Расслабляться нельзя, надо всегда быть в тонусе. Да, есть понимание, что в оперном мире появился новый певец, но все равно я также езжу на прослушивания. Возможно, изменился уровень театров.

- Можно ли сказать, что ваш дебют в Лирик-опере - это тоже результат победы?

- Да, учитывая, что директор театра Энтони Фрейд был членом жюри и слышал все мои выступления. В Чикаго, кстати, я попал без прослушивания.

- Если вам предложат новые контракты в Чикаго, согласитесь?

- Это было бы прекрасно. Очень на это надеюсь. В “Operalia” я выступал, будучи уже в труппе театра в Граце. Первое, что у меня спросил кастинг-директор после победы: “Ты у нас больше не будешь петь?” Но я решил остаться. В Граце меня все устраивало. Я благодарен театру за то, что поверил в меня, дал серьезные, большие роли. Я проработал в Граце пять лет. Это был прекрасный опыт, но все хорошее когда-то заканчивается. С августа 2021 года я не являюсь солистом Оперного театра Граца.

- После пяти лет стабильности решили уйти в свободное плавание. Почему?

- Решил рискнуть. Теперь я - свободный художник, не привязанный к конкретной труппе, открытый к предложениям и контрактам. У меня в визе так и написано: “selbstständig” - “самозанятый”... Это всегда вопрос: или уверенность в завтрашнем дне, или риск, но, возможно, большие возможности. Сейчас, во время пандемии, риск серьезный… Возможно, мы еще будем с Грацем работать. В качестве приглашенного артиста мне никто не мешает туда вернуться. Надо только найти промежутки в расписании, чтобы состыковаться по времени с репертуаром театра.

- Среди ваших партий выделяются Альфред, Ленский и Дон Оттавио в “Дон Жуане” Моцарта. Это ваши любимые партии, или просто вам их больше всего предлагают?

- Я полюбил Ленского после очень хорошей постановки “Евгения Онегина” в Граце. Я получил тогда австрийскую театральную премию за лучшую мужскую роль.

- Ого, австрийский “Оскар” - серьезное достижение!

- Именно тогда - казалось бы, не в русскоязычной стране - мне удалось хорошо прочувствовать эту роль...

- Русскоязычные певцы всегда ассоциируются на Западе с русским репертуаром...

- Это естественно. В любой опере хорошо бы понимать язык, на котором поешь, а тут речь идет о носителях языка. Я всегда дословно перевожу тексты. А русский репертуар особенно сложный, потому что он не столько эмоциональный, сколько душевный. Требуется душа! Душа требуется для всех партий, но особенно для Ленского. В последней арии ты должен “отделить” от себя кусочек сердца и отдать его зрителям.

- Вы всегда выкладываетесь на все сто?

- Если ты настроен на проходной спектакль, зритель это обязательно почувствует. Ты, возможно, хорошо споешь, но не зацепишь зрителя, не ощутишь связи с ним... Так вот о партиях. Люблю петь Альфреда. В партии есть моменты лирические и романтические, когда ты окрылен и поешь про любовь, а есть момент с картами, когда пение требует совсем другой энергетики. Я люблю “покричать”. Не в голосовом плане, а позлиться на сцене. Это мне легко играть. “Поиграть в злость” я люблю.

- Есть две потрясающие теноровые партии в русском репертуаре - Герман в “Пиковой даме” Чайковского и Сергей в “Игроке” Прокофьева. Вот уж где и карты на месте, и “в злость поиграть” можно! Правда, наверно, вам еще Германа рано петь...

- Я уверен, что сегодня “Пиковая дама” не для меня. Герман лет так после сорока - сорока пяти, если правильно к этому подходить. Невозможно петь Моцарта, а потом “Пиковую даму”. Это неправильно. Тот, кто так делает, - глупец! Пока я не питаю особых симпатий к образу Германа. Мне в этом плане больше нравится Эдгардо в “Лючии ди Ламмермур”.

- Что-то азартное в нем тоже есть!

- Да, особенно момент, когда он узнает всю правду. Еще мне очень нравится трагический финал. В постановке в Граце я последнюю арию пел у тела Лючии. Прямо мурашки по коже. Я слишком много через себя пропускал - может быть, поэтому было сложно физически. Я запомнил слова моего педагога: “Ко всему надо подходить с холодной головой”. В противном случае можно “переэмоционировать” (новое слово придумал).

- Особняком в вашем репертуаре стоит поэт Прюнье в “Ласточке” Пуччини. Это же по сути дела оперетта. Как вы работали над ролью?

- Да, есть в этой роли что-то легкое и воздушное. Наверно, поэтому она мне понравилась. В Минске, когда я приехал учиться, нужно было как-то зарабатывать, и я пошел в хор Театра музыкальной комедии. Параллельно с хором сочинял какие-то маленькие номера. Моей первой ролью на сцене была роль бомжа. В одном фрагменте балет закончился, а на сцене остались бутылки. Режиссер никак не мог придумать, как их лучше убрать. Я предложил, что выйду, как бомж, и начну их собирать. Режиссер сказал: “Гениально”, мне сделали фингал на пол-лица, и я очень красиво выходил, собирал бутылки... Я очень люблю такие авантюры и с удовольствием в них участвую.

- Когда вы поете Альфреда или Ленского, ответственности, наверно, больше, потому что у всех на слуху великие исполнители этих партий. А когда вы поете Прюнье, вас особо сравнивать не с кем. Это помогает?

- Я как-то не думал об этом. Прюнье - партия небольшая. Там по сути дела даже арии большой нет. Прюнье - роль игровая. Поэтому она похожа на опереточную. У сопрано есть такое выражение - “субретка”. Не знаю подобного термина для мужского голоса. Согласитесь, для див слово “субретка” может звучать немного оскорбительно, но все зависит от того, как сделана роль. Бывает такая субретка, что затмит любую диву... В театре Граца “Ласточка” шла в постановке Роландо Вильясона, сделанной им для Немецкой оперы Берлина. Тот образ, который мы с ним сделали, похож на его характер. Роландо живой, энергичный, подвижный. Мне понравилось с ним работать. Он сейчас пошел в режиссуру. Мне кажется, он на правильном пути. Всегда важно, чтобы не только дирижер, но и режиссер понимал певцов. Вильясон всегда спрашивал: “Так тебе удобно петь? А если здесь вот так, будет удобно петь?” Такого ни один режиссер не спрашивает, а Вильясон спрашивает, потому что сам певец, потому что понимает.

- Как вы работаете над новыми партиями? Слушаете других исполнителей?

- Если у меня достаточно времени, то я не слушаю никого. Я, как губка, впитываю все. Если я кого-то послушаю, буду не сам петь, а другого имитировать. Зачем? Почему не сделать что-то свое? Возможно, это кому-то не понравится, но это будет только мое. Мы же все разные люди и поем по-разному. Если будут ошибки, то это будут только мои ошибки. У меня так повелось с консерватории: всегда старался создать что-то свое, не попадать под чужое влияние.

- То есть кумиров для вас не существует?

- Кумиров нет. Мне просто может нравиться - не то, чтобы голос, - какая-то партия, даже одна ария у какого-то певца. А вот другой момент у того же певца не такой яркий - у другого лучше. Чтобы любить и пытаться подражать - нет. Не сотвори себе кумира!

- У вас отсутствует французский репертуар. Почему?

- До первого карантина мы в Граце репетировали “Искателей жемчуга” Бизе. Теперь это моя самая любимая опера, которую я очень хочу спеть. Я думаю, в Граце будет красивая постановка. Единственное, что мне очень жаль, покинув Грац, - что я не спел Надира. Каждый момент в музыке восхитителен. Раньше я не мог сказать такого ни про одну оперу. Что-то нравилось, что-то - не очень. “Искатели жемчуга” мне нравится целиком.

- Партия готова - осталось найти театр. Это вопрос к вашему агенту...

- Беда в том, что эта опера - не знаю, почему - редко ставится.

- В Лирик-опере она шла несколько лет тому назад. Пели Марина Ребека, Мэтью Поленцани и Мариуш Квечень.

- Поленцани - это хорошо. Я смотрел с ним постановку в МЕТ. Кстати, насчет подражания. Я был бы не против в каких-то моментах ему подражать. Даже не в плане голоса, а в характере героя. В голосе Надира должно быть что-то воздушное. Это очень сложно сделать. Петь forte мы все умеем, а вот чтобы сделать тончайшее piano, надо постараться.

- В плане оперных партий в какую сторону вы планируете двигаться в будущем?

- В сторону драматического репертуара - больше некуда. Не хочу петь Россини и сказал об этом своему агенту. Как можно петь Россини, а потом Рудольфа? Именно так было в Граце. Мы спели “Путешествие в Реймс”, а потом была “Богема”. Глупо.

- Но если вы сейчас не споете Россини, вы не споете его никогда.

- Конечно. Дмитрий Вдовин пророчит, что я приду к Россини; говорит, что я - россиниевский тенор. У меня все хорошо с верхами, у меня, мол получится... Я преклоняюсь перед певцами, которые поют это хорошо, но сам не хочу. Впрочем, не будем загадывать. Как говорится: “Хочешь рассмешить Бога - расскажи ему о своих планах”. Не думаю, что когда-нибудь спою Калафа. Вряд ли. А вот Каварадосси, Пинкертона, Вертера спою обязательно. Петр Бечала Вертера спел только недавно.

- В недавнем интервью Ирине Никитиной в программе “Энигма” на канале Россия-Культура он говорил, как осторожно подходит к новым партиям.

- Именно. Таким путем и я хочу идти. Это важно для долголетия голоса.

- Предположим, предлагают вам сотый раз Альфреда или сто пятидесятый - Рудольфа. Чувства повторяемости-скуки не возникает?

- С чувством скуки далеко не уйдешь. На то я и артист, чтобы каждый раз людям показывать образ, характер, вживаться в своего героя, отдавать всего себя зрителям. А скука легко убирается, когда после нескольких классических постановок играешь в современной. В Граце шла “Травиата” в постановке Петера Конвичны. Один стул на сцене и больше ничего! Я играл Альфреда-аутиста. Был в свитере, очках, молчаливый, запуганный. С книгами арии пел, на бал приходил и всего боялся. Я такого Альфреда еще не играл, для меня это было интересно.

- Аутистом был и Гвидон в “Сказке о царе Салтане” Дмитрия Чернякова...

- Я люблю классические постановки, но иногда полезно попробовать себя в других.

- Есть какой-то театр, в котором вы мечтаете выступить?

- Я все время думал, что мне все равно, в каком театре выступать, но после того, как выступил в Арене-ди-Верона, понял, что есть непререкаемые глыбы: Ла Скала, МЕТ, Ковент-Гарден, Арена-ди-Верона. Места, которые дышат историей... Я бы очень хотел вернуться на сцену Цюрихской оперы. Была возможность спеть “Богему”, но из-за карантина этого не случилось. Мне очень нравится город и театр, очень хочется в нем еще раз выступить.

- Вы чувствуете дыхание зрительного зала?

- Зависит от театра и публики. В Чикаго публика много хлопает, и это приятно для певца. С другой стороны, не знаю, какая от зрителей идет атмосфера. Скажу после премьеры... Мне очень понравилась публика в Москве. У меня было два концерта в Московской консерватории с Екатериной Семенчук, Юлией Лежневой и Асмик Григорян. Люди знали, куда пришли и что хотят получить. Приятно выступать в таких залах.

- После Чикаго у вас Европа, новые дебюты: Ленский в Большом театре в декабре, Дон Оттавио в Опере Бастилии в феврале-марте 2022 года, Ленский в Опере Лозанны в апреле 2022 года. Волнуетесь?

- Да, но это нормально. Волнение должно быть. Только один раз у меня было неадекватное волнение - в финале “Operalia”. У меня было два дня до финала, я себя хорошо чувствовал, следовал правилу конкурсантов: есть, спать и не волноваться. В день финала, когда дошел до здания театра, у меня вдруг так заколотилось сердце. Это продолжалось вплоть до моего последнего выступления. Пел Рудольфа, и меня прямо очень сильно трясло. На записи это не слышно, но я помню свои ощущения. Такое волнение мешает петь. Моя жена помогает справиться с волнением. Она - мой пианист-репетитор (как здесь говорят - “couch”). Она занимается со мной как музыкой, так и языком. Репетитор - очень важный человек для певца. Мне повезло, что этим занимается моя жена.

- Расскажите немного о ней. Где вы познакомились?

- В Минской консерватории (Белорусской академии музыки). Мы с Дашей учились на одном курсе: она - на фортепианном отделении, я - на вокальном. Она поступила в консерваторию после Музыкальной школы имени Ахремчика (теперь - Гимназия-колледж искусств имени Ахремчика).

- Моя мама проработала педагогом в этой школе тридцать восемь лет...

- Наверняка она знает педагога Даши Татьяну Градкову. Даша собиралась быть пианисткой, а потом пошла по пути репетитора.

- Вопросы типа “Как уживаются в одной семье вокалист и пианистка?” к вам не относятся, верно? Вы работаете вместе совершенно нормально...

- Мы занимаемся очень эмоционально. Я - человек взрывной, она - менее взрывной, зато настойчивый. Часто сталкиваемся лбами, обсуждаем, спорим, ругаемся, злимся друг на друга, миримся, опять спорим... Это называется творческий процесс! У нас такое правило - дома о работе не говорим, только во время занятий. Если вдруг не повздорили, то дальше живем. Если повздорили, можем пообижаться часа два... С одной стороны, это минус - спорить дома о работе. С другой стороны - с кем еще ты можешь это обсудить? Даша - мой самый лучший помощник и критик... Мы поженились, когда я был в Цюрихе, вместе уехали в Грац, и вот уже пять лет вместе. Сейчас Даша учится на музыкальном отделении университета Граца. Она приезжает в Чикаго на премьеру.

- Я желаю вам удачного дебюта! Встретимся после премьеры!

Фотографии к статье:

Фото 1. Павел Петров с женой Дашей. Фото из личного архива П.Петрова

Фото 2. П.Петров - Герцог Мантуанский. “Риголетто”, Музыкальный фестиваль в Брегенце, 2021 год

Фото 3. П.Петров - Альфред. “Травиата”, Музыкальный фестиваль Арена-ди-Верона, 2019 год

Фото 4. П.Петров - Феррандо, С.Дундас - Гульельмо, Р.Андерсон - Дон Альфонсо. “Так поступают все женщины”, Мельбурн, 2019 год