10 авг. 2008 г.

Николь Кэбелл: запомните это имя!

Голос Николь великолепен.
Это голос сочный, сильный, красивый,
с очень гладким легато,
голос, который завораживает.
Николь ждет прекрасная жизнь в музыке.
Мэрилин Хорн

Среди молодых оперных исполнителей, ярко заявивших о себе в последние годы, выделяется певица Николь Кэбелл. Экстравагантная и непредсказуемая, интеллектуальная и артистичная, она дерзко ворвалась на оперный небосклон и твердо заняла там свое особое место.
Николь Кэбелл родилась 17 октября 1977 года в Калифорнии. Ее дед был первым афроамериканцем - начальником отдела в полицейском управлении Лос-Анджелеса. В ее роду были черные, корейцы, выходцы с Кавказа... – легче сказать, кого в этой “народной каше” не было!
Николь была ребенком нормальным и классической музыки не слушала. Играла на флейте в школьном ансамбле и в баскетбол, имитируя во время игры пение оперных певцов. “Почему бы тебе не записаться в школьный хор?” – спросила ее как-то мама. Николь послушалась совета и записалась, а через какое-то время даже участвовала в школьном мюзикле. Потом были годы занятий вокалом с педагогами из Школы музыки Индианского университета, непродолжительная учеба в Джульярдской школе и три года в Центре оперного пения при чикагской Лирик-опере. Сегодня ее педагогом по-прежнему остается директор Центра (теперь он называется Оперный центр Райана) Джоанна Роланди, супруга музыкального руководителя Лирик-оперы сэра Эндрю Дэвиса. За годы учебы в Чикаго молодая певица участвовала в пяти спектаклях Лирик-оперы, исполнив партии Кробайл в “Таис” Ж.Массне (сезон 2002-03 годов), Барбарины в “Свадьбе Фигаро” В.А.Моцарта и Изабель в “Пиратах Пензаса” А.Салливана (сезон 2003-04 годов), Петуха в “Приключениях Лисички-плутовки” Л.Яначека (сезон 2004-05 годов). В июне 2005 года (через три месяца после окончания учебы в Школе) Кэбелл стала победительницей всемирного конкурса молодых исполнителей в Кардиффе, проходящего под эгидой Би-Би-Си. Кардифф ввел в мир “большой” оперы таких замечательных певцов, как Дмитрий Хворостовский, Брайан Терфел, Карита Маттилла – все они были победителями этого конкурса. Так что Николь попала в хорошую компанию! Ее жизнь после конкурса кардинально изменилась. Менеджеры стали предлагать интересные контракты, она подписала договор со звукозаписывающей компанией “DECCA”, выступления следовали одно за другим. 2007 год был для Николь Кэбелл годом Мюзетты. Героиню оперы Пуччини “Богема” певица пела в опере Санта Фе (постановка Поля Керрана), в Вашингтонской национальной опере, в Лирик-опере (постановка Ренаты Скотто). Только что все в той же партии Мюзетты состоялся дебют Николь на сцене “Ковент-Гарден”. В этом году она выпросила у своего агентства четыре свободные от пения недели. Все остальное время – гастроли, спектакли, концерты...
Совсем недавно Николь Кэбелл выступила с концертом в театре “Мартин” в Равинии. Это ее пятое появление на этом летнем музыкальном фестивале с 2002 года. Программа вечера была составлена, как всегда у Кэбелл, очень интересно и достаточно смело. Певица отличается особой тщательностью в составлении программы. Так было в прошлые разы в Равинии и Чикагском культурном центре, так было и на этот раз. Ни одного оперного шлягера, ни одной итальянской арии за весь вечер – на это решится далеко не каждый исполнитель! Публике ведь подавай привычное, узнаваемое. Не будем далеко ходить за примерами: восходящая оперная звезда Витторио Григоло для своего дебюта в Чикаго в парке “Миллениум” собрал, пожалуй, все самые популярные арии из опер Верди и Пуччини. Был грандиозный успех, овации и даже цветы. Голос у молодого итальянского тенора, и правда, великолепный. Только хотелось бы, наряду с привычными “La donna e’mobile” и “Nessun dorma”, услышать что-то новое.
В отличие от Григоло, в концерте Николь Кэбелл были только малоисполняемые произведения. Это не значит, что певица не исполняет популярный репертуар. В ее дебютном сольном альбоме с несколько вызывающим названием “Сопрано” есть арии из опер Беллини, Доницетти, Пуччини (“O mio babbino caro”), и даже “Summertime” Гершвина. Этот альбом Кэбелл записала с Лондонским филармоническим оркестром под управлением хорошо знакомого ей по Чикаго сэра Эндрю Дэвиса. Альбом был удостоен приза Георга Шолти “Орфей” за самый многообещающий дебют и был назван английским журналом “Граммофон” записью месяца. Но для выступления в театре “Мартин” Николь Кэбелл подготовила совсем другую программу. Концерт начался с исполнения Трех песен Ференца Листа. Старина Лист сочинил более семидесяти песен на пяти языках: французском, немецком, итальянском, венгерском и английским. Обладая безукоризненным вкусом, венгерский композитор и пианист брался за сочинительство музыки, обращаясь только к поэтическим шедеврам. Гете, Шиллер, Гейне, Петрарка, Гюго, Дюма – поэты меньшего масштаба не интересовали Листа. Среди песен, исполненных в Равинии, выделяется “Лорелея” на стихи Генриха Гейне. Легкое лирическое сопрано Николь как нельзя лучше подходит к балладе о нимфе Лорелее, расчесывающей длинные волосы золотым гребнем и заманивающей своим пением рыбаков на скалы.
За спокойными, лиричными и несколько однообразными немецкими песнями
Листа последовали пять страстных греческих песен Мориса Равеля на французском языке. Идея написания этих песен принадлежит французскому музыковеду Пьеру Обри. Он хотел включить греческие и армянские песни в свои лекции о музыке угнетаемых народов. Да вот беда – греческих песен под рукой не оказалось. Пришлось Равелю взять и сочинить отдельный цикл, скромно назвав его “Пять греческих народных песен”.
Эмоциональный накал концерта повышался. Кэбелл преображалась то в неприступную Царицу, то в покорную рабыню, то во влюбленную Джульетту. Наиболее ярко голос певицы раскрылся в Четырех песнях Карлоса Гуаставино – мелодиях любви и печали, страсти и нежности, вдохновения и одиночества. Гуаставино называют “аргентинским Шубертом”. Подобно немецкому классику, он писал песни всю жизнь. Испытав в юности влияние модернизма и современной музыки, в зрелом возрасте он пришел к неоклассицизму. Все песни Гуаставино были впервые исполнены в Равинии.
На смену немецким, французским и испанским песням пришел черед песням американским. Цикл “Мед и проклятие” был сочинен композитором и дирижером Андре Превином на стихи американской поэтессы Тони Моррисон в 1999 году в честь столетия Карнеги-холла. Первой исполнительницей цикла была певица Кэтлин Бэттл. Николь Кэбелл исполнила Три отрывка из этого цикла – причудливое сочетание классических и джазовых мелодий, элементов госпела и популярной музыки.
От Листа и Равеля – к Муру и Ботнеру; от классического песенного наследия – к бродвейским мелодиям и песням в стиле спиричуэлз: такова была музыкальная палитра вечера. Исполнение Кэбелл спиричуэлз окончательно покорили зал. Вся современная американская музыка уходит корнями в музыку спиричуэлз. Ведь практически все известные нам жанры современной американской музыки, такие, как джаз, блюз, частично рок-н-ролл, выросли на основе этой музыки. Кэбелл с блеском исполнила Библию спиричуэлз - легендарную песню певца, композитора и педагога Эдварда Ботнера “O What a Beautiful City”, сочиненную им в далеком 1940 году. Следом за ней последовали народная афроамериканская спиричуэлз “Sometimes I Feel Like a Motherless Child”. Эта песня родилась в эпоху рабовладельческого строя, когда дети отбирались у своих родителей и продавались в рабство.
Спиричуэлз – духовные песни. Само это слово по-английски означает “духовный”, от латинского “спирит”, то есть “дух”. Плантаторы поощряли пение рабов и даже требовали, чтобы рабы пели во время работы. С одной стороны, это ограничивало возможность их общения друг с другом, с другой - увеличивало производительность труда. Практически все спиричуэлз написаны на библейские сюжеты. Взятие Иерихона, исход еврейского народа из Египта – эти и другие истории изложены в столь озорных и веселых песнях, что отцы церкви XVIII-XIX веков, будь они знакомы с современной им американской культурой, наверняка были бы повержены в глубочайший шок столь вольным обращением со Священным писанием. Одной из таких песен стала с блеском исполненная Николь Кэбелл “Ride on, King Jesus”.
Образцами для подражания Кэбелл считает Рене Флеминг и Анну Нетребко – певиц, сочетающих в себе красоту и музыкальный талант. Мне кажется, именно эти качества роднят Кэбелл со своими более опытными коллегами. Красивый, легкий, глубокий голос, блестящая техника, артистичность, изящество исполнения... – у нее есть все качества для великолепной карьеры. Николь Кэбелл: запомните это имя! Не сомневаюсь, певицу ждет большое будущее!
Николь Кэбелл аккомпанировала молодая талантливая пианистка Сьюзан Танг. Выпускница Истмановской школы музыки, она работает над докторской диссертацией, преподает в Школе музыки Манхэттена и много гастролирует. Выступление Танг было дебютом пианистки в Равинии.
В эти дни Николь Кэбелл находится в Германии. Впереди у нее – Эдинбургский фестиваль, где она будет петь в оратории Майкла Типпетта “Сын века” под управлением дирижера Геннадия Рождественского. Наша ближайшая встреча с певицей состоится 6 сентября 2008 года на концерте звезд Лирик-оперы в парке “Миллениум”. А в октябре-ноябре мы услышим Кэбелл в партии Лейлы в опере Ж.Бизе “Искатели жемчуга”.

10 августа 2008 года

Этот нелегкий “легкий кусок хлеба”

Летний музыкальный сезон в Чикаго и пригородах в самом разгаре. На многочисленных сценических площадках мы знакомимся с новыми именами и встречаемся со старыми знакомыми. Девятый год подряд на музыкальном фестивале в Грант-парке выступает талантливая пианистка Валентина Лисица. Мы встретились с ней накануне ее очередного приезда в Чикаго.

- Валентина, давайте начнем с самого начала. Расскажите, пожалуйста, о вашем детстве, о первых шагах в музыке.
- Я родилась в Киеве. Играть на фортепиано начала очень рано. Моя бабушка говорит, что мне было тогда три года и восемь месяцев. В детстве я много читала. Как-то нашла у брата учебник по теории музыки. Это меня заинтересовало. Я выучила все аккорды, гаммы, стала подбирать разные мелодии... Родители отвели меня в музыкальную школу при Киевском музыкальном училище. Педагоги вначале не хотели со мной возиться, так как я была слишком мала. Но когда выяснилось, что я знаю интервалы и аккорды, они мною заинтересовались. В четыре года я уже сыграла свой первый концерт. У меня сохранилась фотография этого выступления. Мне не было шести, когда меня перевели в Специальную музыкальную школу при Киевской консерватории. Там я была на два-три года младше всех.
- Но я знаю, что при этом шахматы вы любили гораздо больше музыки.
- Да, это правда.
- Почему именно шахматы? У вас в семье были шахматисты?
- Нет, не было. Как, впрочем, не было и музыкантов. Как-то сама заинтересовалась, по книжкам научилась играть, записалась в шахматный клуб. Играла неплохо, стала кандидатом в мастера спорта, на Универсиаде выступала в составе сборной Украины. Когда уехала в Америку, естественно, было не до шахмат. А потом увлеклась Интернетом и увидела, что по Интернету можно тоже играть в шахматы. На какое-то время я отошла от музыки. Пришлось сделать выбор. В итоге шахматы остались для меня развлечением.
- А любимый шахматист у вас есть?
- Конечно. Гарри Кимович Каспаров. Я увлеклась шахматами во время его бесконечного матча с Карповым. Это был знаменитый матч и в шахматном, и в человеческом плане. Он показал, что можно выбраться из самой безнадежной ситуации. Матч стал хорошим уроком для меня.
- Давайте вернемся к музыке. Все шло как по маслу: девочка-вундеркинд, первый концерт в четыре года, школа для особо одаренных детей, консерватория... Когда вы почувствовали, что музицирование становится вашей профессией?
- Пожалуй, здесь, в Америке. Когда моя мама взяла меня за ручку и повела в музыкальную школу, она не знала, чего ожидать. Я помню, когда была маленькая, мама мне говорила: “Закончишь школу, научишься играть, будет у тебя легкий кусок хлеба”. (Смеется.) Это было ее выражение. Теперь она поняла, что это совсем не такой уж легкий кусок хлеба… Мои родители, конечно, не могли предположить, как сложится моя дальнейшая жизнь.
- И о жизни в Америке, конечно, не думали.
- Ну что вы! Конечно, нет. Был конец 1991 года. Я училась на втором курсе Киевской консерватории. Страна рушилась, никто не знал, что произойдет завтра. Я тогда встречалась с моим однокурсником (будущим мужем) Анатолием Кузнецовым. И вот однажды мы решили всех удивить и организовать дуэт. Нашли много интересной музыки, которую никогда до этого не слышали, а вскоре узнали о двух конкурсах фортепианных дуэтов: в Италии и США. Подали документы на оба, но успели оформить их только для американского конкурса. А могли бы оказаться в Италии! (Смеется.) Кто знает, как жизнь повернулась бы. Самое легкое было сыграть и получить Первую премию. (В 1991 году Валентина Лисица в дуэте со своим будущим супругом пианистом Анатолием Кузнецовым завоевали Первую премию на Третьем международном конкурсе фортепианных дуэтов “Murray Dranoff”. – Прим. автора.) Но осуществить эту поездку было гораздо сложнее. А консерваторию я закончила досрочно, за два года.
- Вы не планировали оставаться в Америке?
- Нет, просто у нас не было денег на обратный билет. (Смеется.) Мы думали, что заработаем и вернемся назад. Конкурс проходил в Майами. Мы, конечно, совершенно обалдели: середина зимы, рождественские праздники, хорошенькие беленькие домики, пальмы, бассейны, машины… Настоящая американская мечта! Через несколько лет мы очутились в Майами, купили свой беленький домик с бассейном и... вскоре возненавидели все это лютой ненавистью.
- В общем, приехали, увидели, победили...
- А после победы начались тяжелые будни. После конкурса был записан наш первый альбом, состоялся дебютный концерт в Нью-Йорке, произошла встреча с агентством “Columbia Artists Management”... Нас пригласили университеты. Обучение мы продолжали вначале в Индианском университете, а потом в университете SMU Далласа. Там учились музыканты со всего мира, программа называлась “Artist Certificate”. Через два года обучения нам дали бумажку, на которой написано, что мы – артисты. Так что конкурс дал нам путевку в “большую” музыку. Но для двух роялей написано не так много произведений. Особенно плохо дела обстоят с концертами с оркестром. Репертуар очень ограниченный. Хуже, чем у виолончелистов. (Смеется.) Что нас ждало? Всю жизнь, до седых волос, ездили бы по миру и играли Концерт Пуленка. Очень веселая, бодрая, хорошая музыка, но можно же повеситься, играя только ее?!..
- И вы решили выступать поодиночке?
- Это тоже было как в сказке. Свой дебютный альбом мы записывали в Майами с компанией “Аудиофон”. Мы пришли в зал и обнаружили, что рояли не настроены для совместного музицирования. Продюсер заплатил за зал, все сидят, ждут, и... ничего не происходит. Вдруг продюсер спросил: “Может, кто-нибудь из вас поиграет соло?” Алексей толкнул меня вперед, и я исполнила весь мой репертуар. За два дня, пока настраивали рояли, я записала больше двух дисков. Так началась моя сольная карьера. Поначалу было очень трудно. Для каждого контракта приходилось разучивать новый репертуар. Я была готова играть на всех конкурсах, и репертуар у меня был соответственный: один-два этюда Шопена, этюд Листа, одна прелюдия и фуга Баха, одна классическая соната, что-нибудь романтическое... Студенты ведь зубрят одну и ту же программу, только для участия в конкурсах. Как в спорте: “Быстрее, выше, сильнее”. К тому же не было никакого опыта игры с оркестром в качестве солистки. У меня в репертуаре было два концерта с оркестром: Второй Рахманинова и Первый Чайковского. Играя дуэтом, мы специализируемся на произведениях, неизвестных широкой публике. Мы были первым дуэтом, записавшим Сюиты Бузони, Шостаковича и Шнитке, многие забытые произведения конца XIX – начала XX века. А в качестве солистки я играю очень стандартный репертуар.
- В сольном музицировании конкуренция выше. Не боитесь?
- Нет, не боюсь. Я ни с кем не соревнуюсь. Я занимаюсь музыкой. Есть огромное количество пианистов, грандиозный выбор стилей и направлений. Кому-то нравится моя игра, кому-то – нет. Это вполне нормальный процесс.
- А что случилось с дуэтом? Распался?
- Нет, дуэт остался. Мы играем шесть–десять концертов в год. То, что хочется, и там, где хочется.
- Валентина, несколько лет продолжается ваше сотрудничество со скрипачкой Хиллари Хон. С чего началась ваша дружба?
- Однажды мы встретились с Хиллари на одном фестивале и сыграли вместе. А потом так случилось, что ее постоянная пианистка Наталья Жу решила отдохнуть от выступлений и на какое-то время остаться с семьей. Хиллари занялась поиском пианистки. Мы созвонились как раз в тот момент, когда она прослушивала кандидатов. Я спросила у нее, не хочет ли она поиграть со мной. Оказалось, она даже стеснялась спросить у меня. Так мы стали музицировать вместе. Провели два турне в прошлом году, два турне в этом, и в следующем году будем выступать вместе три месяца. В Чикаго тоже будем играть.
- Прекрасно! Вам нравится музицировать с Хиллари Хон?
- Да. В основном, мы играем камерную музыку, дуэты для скрипки и фортепиано. В прошлом году играли Сонаты Франка, Брамса, Моцарта и Айвза. В этом году добавились еще три сонаты Чарльза Айвза.
- А вы говорите – стандартный репертуар! Далеко не каждый пианист играет Айвза.
- Я пытаюсь найти МУЗЫКУ в этой музыке, а не просто сыграть ноты.
- У вас есть любимый композитор?
- Одного не назову. Мои любимые композиторы – Рахманинов и Шостакович. Очень люблю Бетховена, Брамса, Шумана, Шуберта. В общем, русско-немецкий классический репертуар.
- Правда, что так, как играют русские пианисты, никому не сыграть русской музыки, и никто так, как русские, не понимают русскую музыку?
- Об исполнении сказать трудно. Если записи Третьего концерта Рахманинова дать послушать обычному слушателю и попросить их выделить именно русских исполнителей, он никогда не выберет исполнение самого композитора. Исполнение Рахманинова – совсем нерусское: сухое, аристократичное, на вкус некоторых, даже поверхностное. А наиболее русским исполнением, мне кажется, игра специалиста по Дебюсси Гизекинда – немца, рожденного во Франции. Неожиданно, правда?.. А что касается понимания, то непереводим сарказм, который присутствует в русской музыке, и то, что обычно читается между строк. Меня шокировало в Америке, что концерты классической музыки идут по разряду “Entertainment” - развлечение. Когда музыку подают публике в качестве развлечения, она и ожидает развлечения. Уж если не настоящие фейерверки, то хотя бы технические.
- Где вы живете в Америке?
- Я живу в совершенной деревне, в маленьком городишке Новый Берн, основанном около трехсот лет тому назад выходцами из Швейцарии. Находится он в штате Северная Каролина, примерно в двадцати милях от океана, на речке. Большой контраст по сравнению с первой американской мечтой: беленьким домиком с бассейном в Майами-бич. Мы прожили там восемь лет. Бассейн приходилось чистить каждый день, а искупались мы в нем за все время, пожалуй, два раза. После восьми лет мы решили переехать в деревню. Теперь у меня есть замечательный сад и огород, которыми я занимаюсь урывками, когда приезжаю.
- Это, наверно, бывает не так уж часто?
- Очень редко. У меня больше ста концертов в год! Выступаю примерно раз в три дня. Недавно записала новый CD. Он выйдет осенью. (Сейчас в продаже находятся три DVD с выступлениями Лисицы: Этюды Шопена, Шуберт, Лист, Равель, Рахманинов... – Прим. автора.) На следующий год у меня кроме турне с Хиллари Хон запланированы два больших турне с оркестрами: с Варшавским филармоническим и Русским национальным под управлением Спивакова.
- Услышим ли вас в Чикаго с этими оркестрами?
- Нет, оба турне запланированы только на Восточном побережье.
- Жалко. Но зато вы каждое лето выступаете на музыкальном фестивале в центре Чикаго.
- На этом фестивале для меня все родное. Я уже не представляю себе лета без Грант-парка. Это очень интересный, необычный, единственный в своем роде демократичный фестиваль. В отличие от элитарной Равинии здесь все концерты бесплатные. Приходи – садись – слушай музыку. Прекрасный оркестр, великолепный главный дирижер. Я неоднократно работала с Карлосом Кальмаром не только в Чикаго, но и в Европе, мы прекрасно знаем и понимаем друг друга. Всегда приятно встретиться со старыми друзьями.
- В этот раз вы приезжаете с Григом...
- Совершенно обожаемый мною концерт, который до прошлого года не был в моем репертуаре. Зато в этом сезоне я его играю везде. Сезон Грига!
- О вашем муже мы уже знаем. Расскажите, пожалуйста, о самом юном члене вашей семьи.
- Это наш любимый Веничка. Ему только что исполнилось три года. Его первым словом, после “мама” и “папа”, было слово “ньет”, сказанное с ужасным американским акцентом. Это нас очень рассмешило... Ребенок мне совершенно не дает заниматься. Он очень рано понял, что если мама занимается – значит, мама уезжает. Поэтому он пытается остановить меня любыми средствами. Я не могу даже прикоснуться к инструменту: он через секунду прибегает с воем и криком. Для меня жизнь начинается, когда он идет спать. После этого я занимаюсь приблизительно до трех-четырех часов ночи. А встает Веничка рано, открывает маме глаза часов в семь-восемь... Чтобы выжить, я пью очень много кофе. Спасает то, что дома нахожусь урывками. (Смеется.)
- Вы бы хотели, чтобы Веня повторил судьбу родителей и стал пианистом?
- Нет, нет, нет. Я хочу, чтобы у него был легкий кусок хлеба. (Смеется.)
- Спасибо за интересную беседу. Удачи на концерте! Встретимся на фестивале.

Наша справка. 1 марта 2009 года в Чикагском симфоническом центре в престижной серии концертов “Великие исполнители” состоится выступление Валентины Лисицы и скрипачки Хиллари Хон. В программе - произведения Б.Бартока, И.Брамса, Ч.Айвза, Э.Исаи. А ближайшее выступление Валентины Лисицы в Чикаго состоится 8 и 9 августа на музыкальном фестивале “Грант-парк-2008”. С оркестром Грант-парка под управлением Карлоса Кальмара она исполнит Фортепианный концерт Э.Грига. После окончания программы Валентина Лисица сыграет Лунную сонату Л.ван Бетховена.

3 августа 2008 года