22 апр. 2019 г.

“Вестсайдская история” в Лирик-опере. Новая постановка легендарного мюзикла


Действующие лица и исполнители:

Мария - Микаэла Беннетт (дебют на сцене Лирик-оперы),

Тони - Кори Котт (дебют на сцене Лирик-оперы),

Рифф - Бретт Тиле (дебют на сцене Лирик-оперы),

Анита - Аманда Кастро (дебют на сцене Лирик-оперы),

Бернардо - Мануэль Старк Сантос (дебют на сцене Лирик-оперы).

Дирижер - Джеймс Лоу. Режиссер - Франческа Замбелло.

Премьера Лирик-оперы. Совместная постановка Лирик-оперы, Хьюстонской оперы и фестиваля “Глиммергласс”.

3 мая - 2 июня 2019 года (тридцать два спектакля).

Опера исполняется на итальянском языке с английскими субтитрами.

Продолжительность спектакля - 2 часа 20 минут с одним антрактом.



Как всегда в последние годы, после основного сезона в Лирик-опере показывают мюзикл. В этом году им станет Вестсайдская история” Леонарда Бернстайна и Стивена Сондхайма. Режиссер и хореограф оригинальной постановки - Джером Роббинс.


Мюзикл “Вестсайдская история” - первый настоящий классический мюзикл. Родившийся под влиянием драмы Шекспира “Ромео и Джульетта”, он создан по пьесе Артура Лорентса “История западной окраины”. Действие пьесы происходит в Америке в начале пятидесятых годов XX века. Джером Роббинс предлагал построить сюжет вокруг конфликта католиков и евреев, а временные рамки ограничить пасхальными праздниками. К сожалению, испугавшись протестов религиозных кругов, от этой идеи создатели мюзикла решили отказаться, переключившись на не менее актуальную тему расовой вражды. В центре сюжета – любовь пуэрториканки Марии и итальянца Тони. Эти герои как будто взяты прямо с улиц западной окраины Нью-Йорка. В выборе выразительных средств большое значение имеет живая разговорная речь, почти жаргон, и привычные музыкальные ритмы. Мюзикл включает в себя элементы оперетты, шоу, джаза.

Бернстайн, Сондхайм, Роббинс - лучшие силы американского музыкального театра объединились в работе над мюзиклом.


Сондхайму было двадцать семь лет, когда он сочинил песни к “Вестсайдской истории”. Тогда его называли молодым гением. Сегодня можно сказать, что он оправдал высокие ожидания. Автор легендарных мюзиклов “Компания” (“Company”, 1970), “Фолис” (“Follies”, 1971), “Маленькая ночная музыка” (“A Little Night Music”, 1973), “Тихоокеанские увертюры”(“Pacific Overtures”, 1976), “Свинни Тодд” (“Sweeney Todd”, 1979); кинокомпозитор, написавший, среди прочего, музыку к фильму “Дик Трейси” (“Dick Tracy”, 1990), блестящий интеллектуал, знаток европейской классической музыки и литературы, острослов и полемист - он и сегодня, в свои восемьдесят девять лет, остается не только живым классиком, но и активно действующим композитором. Его персонажи – не застывшие манекены, открывающие рот во время представлений, а живые герои, словно на вечер поднявшиеся на сцену из городской толпы. Ничего искусственного, ничего поддельного, ничего наносного – с такими идеями Сондхайм начинал свою работу в музыкальном театре (мюзикл “Вестсайдская история” - лучшее тому подтверждение), и этим принципам он не изменил на протяжении всей жизни.

Роббинс - многолетний хореограф Нью-Йоркского городского балета. Он родился в семье еврейских эмигрантов с фамилией Рабинович, и, как все еврейские дети, учился играть на скрипке, а потом неожиданно проявил способности в танце. В результате он сделал потрясающую карьеру и заложил, наряду с Баланчиным, основы классического балета в США. С ровесником Бернстайном Роббинс сразу нашел общий язык. Его первым балетом в 1944 году был спектакль “Матросы на берегу” на музыку Бернстайна. В том же году для Бродвея он переделал балет в мюзикл и поменял название на “Увольнение в город”. За год до “Вестсайдской истории” Роббинс поставил балет “Концерт” (1956 год).


Год премьеры “Вестсайдской истории” был переломным в карьере Леонарда Бернстайна. К 1957 году Нью-Йоркский филармонический оркестр потерял многих слушателей. Требовались отчаянные меры, и правление оркестра бросилось на поиски способной привлечь публику звезды. Выбор пал на молодого Бернстайна. К тому времени он был звездой Бродвея. Пересадив Ромео и Джульетту в среду латиноамериканских уличных бандитов, ему предстояло вот-вот побить все рекорды своей Вестсайдской историей”. До серьезной классической музыки, казалось, было так же далеко, как до Луны. Тем не менее менеджеры оркестра пришли к Бернстайну. Впервые в нашей истории у нас появился крепкий мост, связавший Филармонический с молодым населением страны, - радовался один из скрипачей оркестра.

Тридцатидевятилетний, элегантный, Бернстайн быстро приобретал известность на телевидении, радио и в музыкальных кругах. Он был продуктом манхэттенской эры, давшей миру романы Мейлера и Видала, полотна Ротко и Поллока, театр Уильямса и концертные сочинения Копленда и Барбера. Ленни был частью нью-йоркского поколения, считавшего, что все идет к лучшему, - вспоминал его ученик, многолетний руководитель Сан-Францисского симфонического оркестра Майкл Тилсон Томас. Родившийся в Массачусетсе, Бернстайн был по самой сути своей нью-йоркским евреем: полным кипучего энтузиазма, щедрым, несдержанным, грубым на язык и саркастичным, как Вуди Аллен. Он отождествляет себя с Нью-Йорком, - говорил Иегуди Менухин. - Ленни - это воплощение, кристаллизация многого из того, что отличает жизнь Нью-Йорка. В конце концов, это же он написал песню Нью-Йорк, Нью-Йорк, прекрасный город.


Бесхитростная неофициальность Бернстайна приводила в замешательство традиционную концертную публику, которой нравилось, когда маэстро облекается в ореол загадочности. Публике были совсем не по душе и прыжки дирижера по сцене, и вступительные лекции перед концертами. Над экстравагантностью поведения Бернстайна на подиуме посмеивались. Интерпретации нередко называли вульгарными. Его обвиняли в склонности к дешевым внешним эффектам. Создавалось впечатление, что он просто не способен получить хорошую рецензию. Зато молодежь его обожала. Число продаваемых абонементов при Бернстайне утроилось.

Говоря о “Вестсайдской истории”, нью-йоркские снобы с некоторой долей презрения произносили слово “мюзикл”, но Бернстайна и это не волновало. Он никогда не проводил границу между так называемой “развлекательной” и так называемой “серьезной” музыкой. Он писал и дирижировал как той, так и другой. В своей книге “Радость в музыке” Бернстайн назвал Пятую симфонию Бетховена джазом, а американский мюзикл - большой оперой, сравнив его с музыкой Баха. Для Бернстайна существовал только один критерий - качество музыки. Все остальное не имело значения.



Премьера “Вестсайдской истории” состоялась 19 августа 1957 года в Национальном театре Вашингтона. Мюзиклу с самого начала сопутствовал успех. Постановка прошла на Бродвее семьсот тридцать четыре раза, после чего началось ее триумфальное шествие по всему миру. Уже в 1960 году мюзикл был снова поставлен в Нью-Йорке, в 1968 - включен в репертуар Линкольн-центра.

Всему миру известен снятый на основе мюзикла одноименный голливудский фильм 1961 года Роберта Уайза и Джерома Роббинса с Натали Вуд в главной роли. Картина получила десять премий “Оскар” из одиннадцати номинаций, в том числе - как лучший фильм года. Премию за лучшую режиссуру Уайз и Роббинс разделили между собой. Роббинс стал единственным в истории режиссером, получившим “Оскар” за свой первый и последний фильм.



В главных ролях в “Вестсайдской истории” заняты звезды Бродвея Кори Котт и Микаэла Беннетт. Всего в спектакле участвуют около ста артистов из Чикаго и других городов Америки.

Художественный руководитель Вашингтонской национальной оперы и фестиваля “Глиммергласс”, театральный и оперный режиссер Франческа Замбелло третий раз работает в Чикаго. Ее предыдущими постановками были оперы “Саломея” Р.Штрауса (сезон 2006-07 годов) и Тристан и Изольда Р.Вагнера (сезон 2008-09 годов), а также первый американский мюзиклПлавучий театр Дж.Керна и О.Хаммерстайна (сезон 2011-12 годов).

Оригинальная хореография Роббинса переработана Хулио Монж.



“Вестсайдская история” - последний спектакль 64-го сезона Лирик-оперы Чикаго.

Новый, 65-й сезон 2019-20 годов откроется оперой Дж.Россини “Севильский цирюльник”. В планах основной программы театра - еще шесть опер:

“Луиза Миллер” Дж.Верди - новая для Чикаго постановка принадлежит Опере Сан-Франциско; “Мертвец идет” Дж.Хегги - премьера Лирик-оперы. Совместная постановка Оперы Пасифик, Нью-Йоркской городской оперы, оперных театров Цинциннати, Остина, Мичигана, Питтсбурга и Балтимора; “Дон Жуан” В.А.Моцарта - постановка Лирик-оперы; “Мадам Баттерфляй” Дж.Пуччини - совместная постановка Лирик-оперы, Хьюстонской оперы и Оперного театра Женевы; “Пиковая дама” П.Чайковского - премьера в Чикаго совместной постановки Национальной оперы Уэльса, Болонского театра Комунале, Норвежской оперы и Канадской оперной компании; “Гибель богов” Р.Вагнера - новая постановка.

Кульминация четырехлетнего вагнеровского цикла Лирик-оперы - три показа тетралогии “Кольцо нибелунга весной 2020 года.

В декабре в Лирик-опере покажут мюзикл “Свет на площади” А.Геттеля с Рене Флеминг в главной партии, после основного сезона - мюзикл “Сорок вторая улица” Г.Уоррена. В Чикагском шекспировском театре пройдет премьера оперы “Голубая униформа” (“Blue”, перевод мой) Жанин Тесори - совместная постановка Лирик-оперы, оперного фестиваля Глиммергласс” и Вашингтонской национальной оперы.

В декабре Сондра Радвановски представит свой новый проект “Три королевы.

В феврале 2020 года в Лирик-опере с сольным концертом выступит сэр Брин Терфель.



Nota bene! Билеты на Вестсайдскую историю, а также абонементы на все спектакли сезона 2019-20 годов Лирик-оперы можно заказать на сайте https://www.lyricopera.org/, по телефону 312-827-5600, а также приобрести в кассе театра по адресу: 20 North Wacker Drive, Chicago, IL 60606. Одиночные билеты на спектакли будущего сезона появятся в продаже летом.



Фотографии к статье:

Фото 1. Постер мюзикла Вестсайдская история” 

Фото 2. Микаэла Беннетт. Фото - Мэтью Мерфи

Фото 3. Кори Котт. Фото - Эмилио Мадрид Кусер

Фото 4. Бретт Тиле. Фото предоставлено пресс-службой Лирик-оперы

Фото 5. Аманда Кастро. Фото предоставлено пресс-службой Лирик-оперы

Фото 6. Мануэль Старк Сантос. Фото предоставлено пресс-службой Лирик-оперы

19 апр. 2019 г.

Goodman Theatre: “Розыгрыш дня”. “Скелеты в шкафу” на вечеринке



В самом разгаре - девяносто третий сезон Goodman Theatre (Чикаго). 8 апреля на Малой сцене (Owen Theatre) состоялась мировая премьера спектакля “Розыгрыш дня” (“Lottery Day”, перевод мой) по пьесе Айка Холтера. Режиссер - Лили-Энн Браун. В ролях: Джей Николь Брукс (Мэллори), Аврора Адачи-Винтер (Тори), Сидней Чарльз (Зора), Маккензи Чинн (Кассандра), Роберт Корнелиус (Робинсон), Джеймс Винсент Мередит (Эвери), Томми Ривера-Вега (Эзекиел), Тони Сантьяго (Нанли).

Жительница одного чикагского района Мэллори (Джей Николь Брукс) приглашает родственников и соседей на вечеринку. Будет много еды, музыки и несколько сюрпризов от хозяйки. Для того, чтобы выиграть главный приз, гостям предстоит пройти два этапа соревнований. Все начинается очень живо: мы знакомимся с героями, становимся свидетелями неожиданных открытий и непредсказуемых реакций. Чем дальше, тем больше становится понятно, что вечеринка была задумана, чтобы высказаться и рассказать о старых обидах и комплексах. Сначала смешно, потом грустно, в финале страшно - все, как в лучших образцах жанра. В доме Мэллори тоже “разбиваются сердца”. Герои-неудачники, неблагополучные семьи, “скелеты в шкафу” - все это представлено в полном объеме с изрядной долей юмора. В зрительном зале почти все время звучит смех, хотя в пьесе и спектакле поднимаются совсем не смешные проблемы. Одна из них - расовые противоречия и конфликты. Автор далек от морализаторства, он лишь ставит такие простые и вместе с тем непростые вопросы: как жить вместе, как относиться друг к другу, как понимать друг друга?..

Надо отметить прекрасную работу актерского состава во главе с Джей Николь Брукс. Все очень органичны, все на своих местах, все как будто созданы для своих ролей. Режиссура неброская, без специальных эффектов, но очень живая. Благодаря этому спектакль получился весьма динамичным. Кстати, действие не заканчивается в антракте. Пока зрители отдыхают, на сцене продолжается вечеринка.



Пьеса “Розыгрыш дня” создавалась по заказу Goodman Theatre. Сценическая читка впервые состоялась в рамках проходящего под эгидой театра Фестиваля современной драматургии (New Stages Festival). Пять пьес сезона 2018-19 годов (кроме “Розыгрыша дня” - “Were Only Alive for A Short Amount of Time, How to Catch Creation, Lady in Denmark”, Twilight Bowl) впервые прозвучали именно на этом фестивале.

Со спектаклем “Розыгрыш дня” Айк Холтер дебютирует в Goodman Theatre.

На открытии сезона художественный руководитель театра Роберт Фоллс сказал: “Розыгрыш дня” - идеальный спектакль для нашего театрального сезона. Он приглашает зрителей в царство Айка Холтера, исследуя социально-экономическую ситуацию пригорода, знакомя (или заново знакомя) нас с десятью его гражданами”.


“Розыгрыш дня” – последняя, седьмая часть цикла Холтера “Rightlynd Saga” о людях и событиях в вымышленном, пятьдесят первом районе Чикаго. Первая пьеса цикла Exit Strategy была поставлена пять лет назад в Jackalope Theatre. После этого были “Sender (Red Orchid Theatre, 2016), “Prowess (Jackalope Theatre, 2016), “The Wolf at the End of the Block (Teatro Vista, 2017), “Rightlynd (Victory Gardens Theater, 2018), “Red Rex (Steep Theatre, 2019). Газета Chicago Tribune назвала цикл “Rightlynd Saga “одним из самых значительных литературных достижений в современном Чикаго”.

Большинство актеров играли тех же персонажей в предыдущих постановках цикла.

Айк Холтер - лауреат одной из высших наград в области драматургии Windham-Campbell Prize (2017 год), драматург-резидент Victory Gardens Theater, художественный руководитель The Roustabouts.

Чикагский режиссер Лили-Энн Браун давно и успешно ставит в разных театрах страны. Она была художественным руководителем Bailiwick Chicago, работала в 16th Street Theatre, Kokandy Productions, American Theatre Company.



Вот какие спектакли мы увидим в ближайшее время.

Зимняя сказка(The Winter's Tale”) по пьесе У.Шекспира в постановке Роберта Фоллса (4 мая - 9 июня 2019 года, Albert Theatre) - неожиданная интерпретация классического сочинения.

Продавец музыки” (“The Music Man”) - легендарный американский мюзикл Мередит Уилсон по книге Уилсон и Франклина Лейси в постановке Мэри Зиммерман (29 июня - 4 августа 2019 года, Albert Theatre).



Недавно был объявлен новый, девяносто четвертый сезон театра 2019-20 годов. В нем - три мировые премьеры, четыре чикагские премьеры и возобновление одной знаменитой постановки. Обо всем этом и многом другом я расскажу в ближайших выпусках Театрального обозрения.



Nota bene! Спектакль “Розыгрыш дня” идет до 28 апреля 2019 года на Малой (Owen Theatre) сцене Goodman Theatre по адресу: 170 North Dearborn Street, Chicago, IL 60601. $15-$49. Билеты на этот и другие спектакли сезона 2018-19 годов - по телефону 312-443-3800, по факсу 312-443-3800, на сайте www.goodmantheatre.org/ или в кассе театра. Каждый день в 10.00 am на сайте театра возможна продажа билетов на вечерний спектакль на балкон со скидкой в 50% (Half-price day-of-performance mezzanine tickets, промо-код - MEZZTIX). Для студентов цена билета - $10 (максимальное количество билетов в одни руки - 4, промо-код 10TIX, требуется студенческое удостоверение). Скидки на групповые заказы (10+) - по телефону 312-443-3820 или по электронной почте Groups@GoodmanTheatre.org. В кассе и на сайте театра продаются подарочные сертификаты.



Фотографии к статье:

Фото 1-4. Сцены из спектакля “Розыгрыш дня”. Фото - Лиз Лоурен

Trap Door Theatre. Первые двадцать пять! Юбилей чикагского театра


В апреле 2019 года чикагскому Trap Door Theatre - нашей любимой Ловушке - исполняется двадцать пять лет! В честь юбилея театр показывает представление 25/25 - двадцать пять эпизодов из двадцати пяти лучших спектаклей. О представлении - ниже. Сейчас - о том, как все начиналось. Об этом мне рассказала основатель и бессменный руководитель театра, замечательная актриса и режиссер Беата Пилч. Она родилась в Чикаго в польской семье и до пяти лет говорила только на польском языке. Каждое лето с раннего детства мама отправляла ее в Польшу к родственникам. Беата рассказывает: “Первые настоящие театральные впечатления связаны у меня с Театром имени Виткевича в городе Закопане, на юге Польши. Я влюбилась в спектакли этого театра еще девчонкой. Театр находится в дивном месте, в горах. Каждый раз, когда я оказываюсь там с моими американскими актерами, я беру их с собой, чтобы показать величайшие спектакли на Земле. В течение дня мы гуляем по горам, а вечером идем в театр. Что может быть лучше этого?”


В восемнадцать лет Беата Пилч поехала учиться. Сначала - в United States International University в Сан-Диего, потом в California Institute of Arts в Валенсии. Там же она создала свою первую театральную компанию Juventas.

- В институте в Валенсии я сблизилась со студенткой из Швеции. Она придумала театр Juventas и предложила мне присоединиться к нему. Каждое лето студенты театральных факультетов ищут практику в театрах по стране, а мы каждый год уезжали в Европу. У подруги была семья в Швеции, и там мы жили на ферме, пекли хлеб, питались овощами, репетировали... Подруга научила меня, как работать продюсером. Потом мы купили миниавтобус и поехали по стране. Выступали на Стокгольмском водном фестивале, в Берлине, в других городах Германии, в Амстердаме, играли на сцене театра Виткевича. Каждый год мы набирали новых актеров: от шести до десяти. Моя подруга была режиссером, я - актрисой. Я ведь по первой специальности актриса!.. Это были доинтернетовские времена, устроиться в театр было невероятно трудно. Особенно, когда ты никого не знаешь. Надо было вставать в четыре утра и рассылать кучу писем с резюме.


- Вы хотели остаться в Европе?

- Это длинная и сумасшедшая история. Я путешествовала по Европе, моей подругой была шведка, моим парнем - испанец. На какое-то время я поехала в Испанию, чтобы быть с ним... Я наслаждалась красотами, смотрела на людей, впитывала в себя европейский театральный опыт. Потом вернулась в Чикаго, пошла в театр и не могла понять, почему он совсем не похож на европейский, почему такой психологический и... “безопасный”. Нет стремления к новизне. В авангарде идут университетские театры, и все... В год выпуска у меня был последний тур с театром Juventas. Я была молода, беззаботна и хотела иметь время, чтобы обдумать дальнейшую жизнь. Сама себе дала на это один год. Думала, что не вернусь в Америку, останусь в Европе. Это ведь была моя мечта с юношества! Я поселилась в Восточном Берлине. Было это сразу после падения Стены. Я кое-где подрабатывала, у меня появились друзья, я сняла квартиру. В Берлине все бурлило, Польша была рядом... Как-то я получила открытку от моего университетского друга и любимого артиста. У него были какие-то неприятности, и он захотел приехать ко мне в гости. А еще один мой друг, с которым мы учились в одной школе, превратился в “мистера Бактауна” (Bucktown – район в Чикаго, где находится Trap Door Theatre. – Прим. автора). Он был первым, кто приехал в этот район, начал покупать здания, перестраивать, перепродавать... Он предложил мне помощь в покупке здания. В моем детстве Bucktown был плохой район. Когда моя мама узнала, что я купила здание в этом районе, она вскричала: “Тебя убьют!” Но тогда до покупки было еще далеко. Мы сидели в Берлине и фантазировали, что будет, когда мы откроем театр в Чикаго. Так продолжалось шесть месяцев! Работы не было, зато творческих идей – хоть отбавляй! Мы написали манифест и создали план построения театра на пять лет вперед! С этим багажом мы приехали покорять Чикаго. Мой друг показал мне подходящие помещения, в том числе то, в котором мы с вами сейчас находимся. Здесь был полный бардак: крыша обваливалась, задняя стенка отсутствовала. Тем не менее я почему-то сразу решила: здесь будет наш театр! А работала я официанткой в польском ресторане моей мамы “Поло” (пересечение улиц Милуоки и Демпстер). Надо же было зарабатывать на оплату счетов... Мама продала ресторан двадцать лет назад, незадолго до смерти.


- О чем же вы договорились в Берлине?

- Мы решили, что будем фокусироваться на европейской, почти не известной в Америке драматургии. Для меня европейский театр был лучшим, и я всегда стремилась показать пьесы европейских драматургов в США. До сих пор не могу поверить, что наш маленький театр в одиночку открывает для американского зрителя целый пласт новой драматургии. Никто даже не слышал о наших гениальных авторах! Есть компании, которые иногда показывают европейские пьесы, но мы это делаем на регулярной основе.



Итак, в далеком 1990 году актриса и режиссер Беата Пилч набрала группу актеров и стала показывать свои спектакли, переезжая из страны в страну. Бродячие артисты кочевали по Европе, привлекая зрителей авангардным экспрессионизмом и новыми формами. Так продолжалось четыре года, а с весны 1994 года труппа осела в Чикаго и продолжила свои театральные эксперименты в уютном доме на Кортланд авеню. В разные годы на сцене театра ставились пьесы Святослава Виткевича и Бертольта Брехта, Петера Хандке и Фернандо Аррабаля, Жана Жене и Эжена Ионеско, Витольда Гомбровича и Хайнера Мюллера, Януша Гловацкого и Макса Фриша. Райнер Вернер Фассбиндер - один из тех авторов, чьи пьесы наиболее часто - шесть раз! - ставились в Trap Door Theatre. В 1996 году режиссер Эндрю Купер Вассер поставил пьесу “Кровь на шее...”, через несколько лет в театре появился спектакль “Бременская свобода” (режиссер – Кей Мартинович), еще через несколько лет – “Преддверие рая, простите сейчас” (режиссер – Майкл Пипер), в 2003 году Беата Пилч и Кришна Лефан обратились к “Катцельмахеру”, в 2006 году – к пьесе “Горькие слезы Петры фон Кант”. В двадцатом сезоне (2014 год) Trap Door Theatre представил новую постановку пьесы “Кровь на шее...”.

На сцене Trap Door Theatre шли спектакли “Президентши” (“The First Ladies”) по пьесе австрийского драматурга, одного из лидеров немецкой “новой волны” Вернера Шваба (режиссер – Желько Дюкич), “The Word Progress on My Mothers Lips Doesnt Ring True” (сокращенно - “Прогресс...”, премьера в Северной Америке) по пьесе французского поэта, драматурга и публициста румынского происхождения Матея Вишнеча в постановке румынского театрального режиссера Иштвана Сабо (не путайте с однофамильцем - венгерским кинорежиссером!), “Вернисаж” (английское название почему-то совсем другое – “The Unveiling”) по одноименной пьесе великого Гражданина, первого Президента Чешской республики и блистательного драматурга Вацлава Гавела, “Юдифь” по пьесе английского драматурга Говарда Баркера “Юдифь: прощание с телом” (режиссер – Желько Дюкич). Последняя премьера театра - инсценировка пьесы польского драматурга Славомира Мрожека “Танго” (режиссер - Эмили Лотспич). Всего за четверть века в Trap Door Theatre было поставлено сто пятнадцать спектаклей, из них более чем в шестидесяти Беата Пилч выступила продюсером, режиссером, актрисой. Я спросил ее, помнит ли она первую постановку.

- Конечно. Мы хотели открыть театр в нашем здании, но к тому времени оно не было достроено. Зиги (Зигмунд Дыркаш – создатель и владелец Chopin Theatre Чикаго. – Прим. автора.) из театра “Шопен” предложил мне сыграть первый спектакль у них. Театр открылся в январе 1994 года пьесой Станислава Виткевича “Безумец и монахиня”. Актер Шон Марлоу исполнял роль Безумца, я играла роль доктора Грюна. Этот спектакль сразу заложил принципы нашего театра. Ниже опускать планку было уже нельзя. Мы старались идти только вперед... Мне с самого начала хотелось сделать что-то необычное. В противном случае нам пришлось бы лишь повторяться. “Грязные” пьесы Сэма Шепарда, Дэвида Мэмета – вот чем силен Чикаго. Экспериментальным театрам приходится тяжело. В Европе абсолютно другая ситуация. Я работала во Франции и знаю, как устроен, например, Авиньонский театральный фестиваль. Все театры – участники фестиваля - разделены на две части: большой и маленькой формы. Театры малой формы всегда идут по пути эксперимента. Им выделяются гранты, их спонсируют. Сумасшедший, авангардный театр – вот куда идут все деньги! Мольер никому не нужен...

- Как же вы выживаете все эти годы?

- Мы получаем гранты от штата, города и европейских культурных институтов. Некоторые посольства – например, посольство Франции – выделяют гранты на поддержку театров. Мы получаем гранты на развитие восточноевропейского театра. Благодаря этим грантам мы получили возможность пригласить режиссеров из Румынии, Польши...

- Почему такое название – “Trap Door”?

- Это была наша общая идея. Мы перебрали много названий, даже сделали список. Мне хотелось дать театру европейское имя. Например, “Шоколадная фабрика” – есть такой театр в Берлине. Но потом я испугалась, что американский зритель не пойдет в театр с необычным именем. Я стала искать название, которое звучало бы по-театральному. “Trap Door” - что-то есть в этом интригующее, правда? У нас появилось это название до того, как возникло помещение рядом с рестораном. А теперь, когда ресторан расширился и вход в наш театр оказался зажатым, получилась настоящая ловушка!

- Каков ваш критерий выбора актеров?

- Каждый актер нашего театра уникален и неповторим. Мне не нужны вторые Николь Виснер или Джон Грэй, потому что они у нас уже есть. Мне нужны актеры независимые, актеры, не боящиеся риска, актеры думающие, актеры синтетические. Например, Алжан Пелезик. Мы знали его много лет. Он из Боснии. Жил в Чикаго, вернулся в Боснию, потом снова приехал в Чикаго. Сейчас он в составе театра... Нам всегда нужны свежие силы. С нами работает драматург Милан Прибисик. Он родом из Белграда и помогает нам понять восточноевропейскую драматургию.

- Как бы вы охарактеризовали ваш идеальный театр?

- Идеальный театр – тот, в котором я работала, учась в Калифорнии. Это - настоящий, экспериментальный, “черный ящик”, в котором возможно все. В моем театре постоянно бы менялось сценическое пространство и был бы репертуар – я обожаю репертуарный театр. В театре Виткевича в Закопане порядка сорока спектаклей!

- Для Европы это – нормальная форма театрального существования...

- Я люблю такую форму и хотела бы, чтобы то же самое было в Америке... Все упирается в деньги. Если бы у меня были деньги, я бы удержала всех актеров и все спектакли, которые мы сделали за эти годы.

- Как вы считаете, Чикаго – хороший город для существования театра?

- По крайней мере, в Чикаго есть возможность для творчества. В Нью-Йорке и Лос-Анджелесе каждый заработанный пенни надо складывать, чтобы потом заплатить за жилье. Некогда думать о творчестве! Плюс огромная конкуренция. А в Чикаго есть свобода... Чикаго – мультикультурный мегаполис. Мне нравится, что к нам приходят выходцы из Восточной Европы, в том числе из стран бывшего Советского Союза. Мы работаем с национальными общинами города и пригородов, и это тоже делает наш театр уникальным!

- Вы конкурируете с другими чикагскими театрами?

- Мне интересны другие театры, я слежу за тем, как они развиваются, но конкуренции я не чувствую. У каждого свой путь. После тридцати лет занятия театром мне кажется, что мы живем на каком-то острове. Мы ставим все новое. Даже если спектакль нашего театра будет ужасным, по крайней мере вы всегда сможете сказать, что такого вы еще никогда не видели и никогда не увидите. Часто, приходя в театр, через пять минут я уже знаю, чем дело закончится. Психологические драмы о неблагополучных семьях – ведущая тема американского театра. Но даже их ставят одинаково. Иногда мы видим американские пьесы в Европе, например, в Румынии и Польше, и не можем поверить, что это одни и те же пьесы. Мы смотрим Уильямса и не верим своим глазам - настолько это свежо, оригинально, интересно! К сожалению, здесь это встречается редко. Американскому театру не хватает воображения.

- Что вы думаете о будущем вашего театра?

- Моей мечтой является создание международной театральной компании, которая бы гастролировала по разным странам. Мы идем по этому пути. Мы несколько раз гастролировали в Румынии, Польше, Венгрии, Франции. Мне нравится путешествовать, обмениваться идеями, смотреть спектакли друзей. Мир шире и разнообразнее одной страны, даже такой, как Америка.



Trap Door Theatre - один из немногих, постоянно гастролирующих американских театров. Вот лишь один недавний пример. В октябре 2018 года коллектив представлял театральное искусство США на Международном театральном фестивале Matei Visniec-from National to Universalв Кишиневе (Молдова). Среди участников фестиваля было двадцать два театра из Бразилии, Франции, Японии, Греции, Италии, Турции, России, Польши, Германии, Великобритании, Венгрии и других стран. Trap Door Theatre показал спектакль “Западный экспресс“ (“Occidental Express“) по одноименной пьесе Матея Вишнеча (перевод – Ник Оуде) в постановке Иштвана Сабо (полная тезка кинорежиссера).



К двадцатилетию Trap Door Theatre Беата Пилч сделала себе подарок - пригласила в Чикаго художественного руководителя Театра имени Виткевича Анджея Джука.

Он поставил спектакль “Джон До” по мотивам пьесы “Безумец и монахиня” обожаемого Беатой Станислава Виткевича. К двадцатипятилетию Trap Door Theatre Беата придумала другое - поставить представление из двадцати пяти фрагментов двадцати пяти лучших спектаклей, поставленных Кейт Хендриксон, Майклом Пипером, Кэтрин Салливан, Беатой Пилч, Максом Труа, Кей Мартинович, Николь Виснер и другими...

Сказано - сделано. Уникальный перформанс играется всего семь раз. Четыре спектакля уже прошли. Впереди - еще три представления: 18-20 апреля. В представлении участвуют актеры Деннис Бисто, Антонио Брунетти, Холли Черни, Джон Кахара, Лесли Руттигер, Энн Сонневилл, Майк Стил, Кит Серни.

Театр приглашает зрителей прийти пораньше и посмотреть фильм об истории создания коллектива. Двери открываются за час до начала спектаклей. После спектаклей все приглашаются на вечеринку с участием актеров.

Я поздравляю Беату Пилч и весь коллектив театра с двадцатипятилетием! Уверен, вы не будете останавливаться на достигнутом и подарите нам еще много приятных сюрпризов. Так держать, Trap Door Theatre!



Nota bene! Все спектакли The Trap Door Theatre проходят по адресу: 1655 West Cortland Avenue, Chicago, IL 60622. $25. Справки и заказ билетов по телефону 773-384-0494, по электронной почте boxofficetrapdoor@gmail.com (Nora Ulrey) и на сайте театра www.trapdoortheatre.com. Там же вы найдете информацию об истории создания и сегодняшнем дне театра.



Фотографии к статье:

Фото 1. Беата Пилч с актерами Trap Door Theatre. Фото из архива Б.Пилч

Фото 2. Постер к представлению “25/25”

Фото 3-4. Сцены из представления “25/25”. Фото - Крис Попио

12 апр. 2019 г.

Чехов вчера, сегодня и всегда. “Черный монах” на экранах Америки


В рамках проекта Stage Russia HD (продюсер - Эдди Аронофф) на экранах Америки проходят кинопоказы спектакля Московского Театра юного зрителя (МТЮЗ) “Черный монах”. В “большом” Чикаго кинопоказ состоится 14 апреля в 2 часа дня в помещении The Wilmette Theatre. Режиссер-постановщик - Кама Гинкас. Создатель сценического пространства - Сергей Бархин. В ролях: Сергей Маковецкий (Коврин), Валерий Баринов (Песоцкий), Юлия Свежакова (Таня Песоцкая), Игорь Ясулович (Черный монах).



“Черный монах” – нежный, трогательный, обезоруживающий в своей простоте спектакль. Он играется на Малой сцене ТЮЗа на балконе, но благодаря блистательной актерской игре и уникальному сценическому пространству возникает абсолютное ощущение, что перед нами - огромная планета, где бушует целый мир страстей, эмоций, чувств... В беседе со мной перед кинопремьерой режиссер Кама Миронович Гинкас рассказал, почему он решил обратиться к небольшой повести Антона Павловича Чехова.


- Во-первых, потому что это Чехов – один из самых гениальных писателей всех времен и народов. Чехов выражает проблемы и психологию XX и XXI веков, хотя писал он в конце века XIX. Что касается рассказа “Черный монах”, то на первый взгляд он кажется не похожим на другие чеховские рассказы. Чехов никогда не прибегал ни к какой инфернальности и мистике. Он на самом деле несколько посмеивался над всякими подобными вещами и с некоторым юмором относился, скажем, к Достоевскому, у которого всегда огромное количество невротиков, психически ненормальных, много видений, и так далее... Тем не менее Чехов написал небольшую повесть о Черном монахе, то есть о мистическом существе, которое является к очень талантливому ученому. Как он сам говорил: “Пишу медицинский рассказ”. Вроде бы его интересовала медицинская сторона вопроса: как человек сходит с ума. Но надо относиться к высказыванию Антона Павловича с юмором, потому что сам он именно так всегда относился к себе и своим высказываниям. На самом деле Чехова интересовало то, как сквозь будни и косность повседневности человек пытается прорваться к чему-то большему. Писатель прекрасно знал, что это стоит очень многого. Иногда - краха социального, иногда - личного, интимного, иногда это психическое заболевание, как в случае с главным героем Ковриным. “Черный монах” - рассказ о том, как человек захотел быть значительнее, чем он есть, прорваться в миры, которые нам недоступны, за что и был наказан психическим заболеванием. Чехов писал о людях, которые превращаются в ничем неприметные, невнятные существа, о том, как жизнь превращается в существование, и о том, почему мы сначала пытаемся чего-то добиться, а потом отказываемся и примиряемся с косностью повседневности. Это и “Дядя Ваня”, и “Три сестры”, и большое количество других замечательных произведений писателя. Меня заинтересовал “Черный монах”, потому что в данном случае это непривычное для Чехова заострение темы. Правильно ли человеку продираться и пытаться познать больше, чем ему дано судьбою, биологией, Господом Богом, или надо оставаться тихим и незаметным?


- Вы отвечаете на этот вопрос в спектакле или оставляете его для нас, зрителей? Лучше оригинальность безумия или посредственность в толпе?

- Конечно, этот вопрос остается для вас, зрителей. Чехов всегда считал, что человек должен пытаться быть выше себя, но только он всегда будет за это наказан. И это нормально. Я, вослед Чехову, уже рассуждал иначе. Мы стали “человеками”, когда Адам и Ева, которым было запрещено отведать яблоко с древа познания, переступили черту, сделали больше, чем им было разрешено. Они были такие же двуногие скоты, как и другие парные животные, которые ходили по райскому саду. Но когда они отведали запретный плод, то есть когда познали друг друга и себя гораздо больше, чем было им дано, они стали “человеками”. В результате родились мы с вами. Но Адам и Ева были наказаны Богом изгнанием из рая. С тех пор “человеки” рождаются в муках, рожают в муках и мучаются, став смертными, в течение своей жизни. Тем не менее мы “человеки” до тех пор, пока переступаем дозволенную нам черту. Так думаю я. Так, мне кажется, думал Чехов.

- Чехова ставят много и по всему миру, но это, в основном, пьесы. Реже ставят Палату N6, еще реже – Даму с собачкой. Сценической истории “Черного монаха” нет. Такое впечатление, что режиссеры как-то побаиваются обращаться к этому материалу. Может быть, из-за инфернальности темы?


- Не знаю. “Даму с собачкой” тоже ставят очень редко, а если ставят, то как любовную историю. В “Палате N6” находят некий социальный протест. Я сам ставил “Палату...” в Финляндии в свое время... Не знаю, почему не ставят. Я знаю, почему ставлю я. Я ставлю всегда то, что интересовало Чехова в большей или меньшей остроте. Острота есть всегда, просто иногда она выражена нежно и мягко, иногда – предельно. Например, в “Скрипке Ротшильда“ мы читаем очень резкое высказывание о человеке, который продал жизнь, по существу не родившись как человек. В семьдесят лет он начинает постигать, что прожил жизнь бессмысленную, бесцельную, пустую. Рождается он буквально перед смертью. Чехов говорит, что можно родиться перед смертью и стать человеком, а можно прожить всю жизнь, так и не став человеком...

- Обычно в программке к спектаклю пишут фамилии режиссера и художника. У вас написано – “Пространство - Сергей Бархин”. Мне очень понравилось это слово. Расскажите, пожалуйста, о вашей совместной работе с создателем пространства Сергеем Бархиным.


- Сергей Бархин – художник, с которым я и главный режиссер Московского Театра юного зрителя Генриетта Яновская работаем последние тридцать с лишним лет. Он давно стал членом нашей семьи. Можно говорить о человеке, который принадлежит твоей семье, как о гении? А он таков и есть - гениальный абсолютно мастер и человек, один из лучших театральных художников. Естественно, то, что он делает, - не декорация и даже не сценография. Это именно пространство, в котором существуют наши герои. Пространство очень необычное. Об этом надо отдельно сказать. Спектакль мы играем на балконе. Внизу находится партер. Зайдя на маленькую площадку, которая нависает над партером, Коврин (Сергей Маковецкий) смотрит на зрителя и в ту же секунду прыгает в партер, как минимум с пяти метров вниз. Это первая попытка сделать шаг в неизвестное, поэкспериментировать над собой. Конечно, это театральная шутка. Коврин вылезает живым и здоровым, и спектакль продолжается. Вдалеке, сквозь павлиньи перья в саду Песоцкого (место действия происходит в поместье Песоцкого), видна маленькая фигурка Черного монаха. В таком далеке, который в театре невозможно изобразить, но благодаря перспективе, очень близко, прямо перед носом у зрителя находящимся перьям, получается эффект пятидесятиметровой глубины, на которой якобы находится Черный монах. Он появляется и становится большим, огромным, завладевает той маленькой площадкой, на которой разбросаны перья и живет Коврин. Дальше Коврин общается с абсолютно непонятным, далеким, черным, манящим и одновременно пугающим пространством, откуда может появиться Черный монах. В финале это пространство забивается досками, чтобы Коврин не видел больше Черного монаха. Но, проламывая доски, монах приходит к умирающему Коврину. Он говорит, что надо было верить в него и тогда бы Коврин стал гениальным и замечательным человеком, служил бы человечеству, и т.д... Спектакль был по-новому записан специально для показа в США. Я видел эту запись. Это профессиональная попытка телевизионными средствами передать театральную постановку. Спектакль “Черный монах“ еще и интерактивен. Маковецкий общается напрямую со зрителями. Немного, но тем не менее. Все происходит не только буквально на расстоянии протянутой руки, но иногда почти касаясь зрителя. В кино это передается настолько, насколько телевидение или кино могут передать театр. Визуальная сторона видна, актерская игра и острота происходящего несомненно чувствуются, юмор понятен. А ощущения непосредственного присутствия вряд ли возможны. Как говорил Мейерхольд: “Шутки, свойственные театру, вряд ли будут почувствованы зрителем в кино”.

- Почему для вас было важно пригласить на роль Коврина именно Сергея Маковецкого? Что есть уникального в этом актере?

- Во-первых, Маковецкий - чрезвычайно талантливый артист. Это самое главное. Второе – это артист, который соединяет в себе, с одной стороны, большую нервную эмоциональную подвижность, что важно для этого персонажа, чувство юмора и ум. Мало таких артистов, которые могут быть эмоциональны, умны и смешны.

- Как вам работалось с ним?

- Весело, нежно, напряженно, профессионально и всегда с удовольствием.

- Что вы думаете об идее показа в Америке русских драматических спектаклей?

- Я считаю, что это замечательная идея. Русские театры – великое достояние мировой культуры! Это абсолютно специфический грандиозный театр, отличающийся от французского, английского, даже польского. Американские зрители, приученные либо к мюзиклам, либо к кино, настоящий драматический театр знают очень мало, но они интересуются, смотрят с интересом, хотят узнать больше... Я работал в Америке. Выпускал “Скрипку Ротшильда” в Йельском репертуарном театре в Нью-Хейвене (мы там играли три месяца), ставил “Даму с собачкой” в Американском репертуарном театре в Кембридже (под Бостоном) и в театре “Гатри“ в Миннеаполисе. В Нью-Йорке на Бродвее мы играли “К.И. из “Преступления“ по Достоевскому. На “Скрипку Ротшильда“ приходили, в основном, американцы. Приезжали из разных городов, спрашивали: “Когда вы привезете этот спектакль к нам?” Прекрасно, что теперь жители многих городов Америки могут на месте увидеть русский театр. А что касается русскоязычных зрителей, то их интерес - явление само собой разумеющееся. Люди ностальгируют по русскому языку, культуре, литературе. Это проверено тысячу раз. Как бы человек не проклинал свою прежнюю советскую жизнь, тем не менее это его корни, и без них он никуда! Театр дает ощущение возвращения к корням!



Главную роль в спектакле - не могу сказать “играет” - проживает Сергей Маковецкий. Парадоксальный, непредсказуемый, яркий, живой, он всегда тщательно выбирает роли и соглашается только на те, которые ему интересны. Сыграть Коврина Маковецкий согласился сразу.

Мой телефонный звонок застал Сергея Васильевича на пути в театр. Актер не любит давать интервью и никогда не делает этого по телефону. Для вашего корреспондента он сделал исключение и согласился ответить на несколько вопросов. Я попросил Сергея Васильевича рассказать о его работе в спектаклях Московского театра имени Вахтангова “Евгений Онегин“ и “Черный монах“.

- Как рождаются спектакли рассказать невозможно. Это все равно, что объяснять, как рождаются дети. Как можно объяснить, что происходит постоянная работа головы, души и тела, как можно объяснить чудеса? В каждом творчестве есть момент загадки. Творчество невозможно объяснить словами... Евгений Онегин Александра Сергеевича Пушкина и Коврин Антона Павловича Чехова - два удивительных персонажа, рожденных двумя уникальными писательскими гениями. Сколько тем серьезных они поднимают, сколько вопросов затрагивают!.. Работать над спектаклями было необычайно интересно. “...Онегина“ поставил Римас Владимирович Туминас, “Черного монаха“ - Кама Миронович Гинкас. Два потрясающих театральных режиссера. Очень много на свете режиссеров, многие закончили режиссерские курсы. Все вроде бы этим ремеслом владеют. Но есть великие режиссеры и есть бездари, тоже владеющие этим ремеслом. Мне повезло работать с великими мастерами... Вот я сейчас с вами разговариваю и иду в сторону театра. У нас сегодня “Черный монах”. В финале спектакля Черный монах говорит Коврину: “Ты гений, но только слабое человеческое тело уже утратило равновесие и не может быть оболочкой для гения”. Спорить глупо, потому что гениальный Чехов абсолютно прав. Вы можете сто лет кричать: “Я молодой, и у меня молодая душа”, но тело имеет образ шагреневой кожи, и оно не может быть оболочкой для гения. Каждый раз вы с этим спорите, но чаще всего проигрываете Антону Павловичу.

- Вы себя отождествляете со своими персонажами?

- Конечно, а как же иначе? Для того, чтобы сыграть персонажа, нужно им стать, его нужно возлюбить, ему нужно найти оправдание. Если вы ненавидите героя, как вы можете им стать? Тогда ничего не произойдет. Представьте себе: есть некое чудовище. Мы знаем о нем очень много: исторический урод, монстр. Как можно оправдать его поступки? Чем оправдать? Есть персонажи, оправдание которым найти нельзя. В этом случае я не хочу ими заниматься. Зачем заглядывать куда-то в подсознание? Для чего?.. Это все очень сложные вещи. Актер внимательно слушает режиссера и исполняет его задачу, привнося в роль самого себя. Это называется соавторством... Публика должна реагировать на персонажа. Чем убедительнее вы его показываете – все его стороны: сильные и слабые, положительные и отрицательные, - тем больше реакции у публики. Она любит или не любит вашего героя. Вы изображаете, вы становитесь этим человеком, а публика вправе принять его или не принять. Чем сложнее персонаж, тем его интереснее сыграть. Между положительным и отрицательным героями грань очень тонкая. Я не знаю сегодня стопроцентно положительных героев, так же как стопроцентно отрицательных. Посмотрите на людей вокруг вас. Много вы видите положительных? “Он такой положительный, что хочется его удавить.“ У живых людей не только одна краска: черная или белая. У людей гамма красок и множество нюансов. Я пытаюсь показать моего героя во всех его проявлениях, во всех деталях. А публика пусть решает, пусть реагирует.



Nota bene! Кинопоказ спектакля Московского Театра юного зрителя “Черный монах” состоится 14 апреля в 2.00 pm в помещении The Wilmette Theatre по адресу: 1122 Central Avenue, Wilmette, IL 60091. Заказ билетов – на сайте



Фотографии к статье:
Фото 1-6. Сцены из спектакля “Черный монах”. Фото -
Stage Russia