“Chicago theater” представляет: Театры большого Чикаго в сезон праздников. Часть I

Все мы знаем, что в Чикаго есть великий симфонический оркестр, два оперных театра и несколько балетных трупп мирового уровня, а также множество драматических театров: хороших и разных. Театралы города утверждают, что в Чикаго находятся лучшие театры страны, а по количеству театров Чикаго обходит Нью-Йорк. Спорить не буду. Нью-Йорк, как известно, - это не Америка, так же как Москва – не Россия. Такие города, как Нью-Йорк, Москва, Париж, Лондон, Берлин, давно переросли границы своих стран и стали культурными столицами мира. Сравнения остальных городов с ними бессмысленны. А поскольку это так, Чикаго вполне может претендовать на звание культурной столицы США. Вот только несколько цифр на примере компании “Chicago theater”. Это - крупнейшая театральная компания США, объединяющая более двухсот пятидесяти театров Чикаго и пригородов, включая пять театров – лауреатов премии “Тони” в категории “Лучший региональный театр страны”. В течение одного сезона зрителями театров большого Чикаго становятся пять миллионов человек. Бюджет компании составляет более двухсот пятидесяти миллионов долларов. По количеству мировых премьер Чикаго является лидером среди театров США. Только в сезоне 2009-10 годов театры большого Чикаго представили сто тридцать мировых премьер. Среди них были как оригинальные пьесы, написанные для конкретного театра или конкретной постановки, так и адаптации классических произведений. Каждый год лучшие спектакли чикагских театров отправляются на гастроли по стране, демонстрируются на Бродвее, участвуют в международных театральных фестивалях.

На прошлой неделе компания “Chicago theater” опубликовала список наиболее интересных театральных постановок в сезон праздников. Театры Чикаго и пригородов встречают его во всеоружии.

Goodman Theatre в тридцать шестой раз приглашает зрителей на спектакль “Рождественская сказка” (“A Christmas Carol”, 16 ноября – 29 декабря 2013 года) по рассказам Чарльза Диккенса. Адаптация текста для сцены принадлежит чикагскому драматургу Тому Кримеру. Среди зрителей, возможно, есть уже дети тех, кто видел этот спектакль в прошлом. В эти дни предпраздничное настроение в зале совпадает с настроением улицы. “В Рождество все немного волхвы...” В двух шагах от театра сияет огромная нарядная елка, на лотках выставлены новогодние игрушки, “сетки, сумки, авоськи, кульки, шапки, галстуки, сбитые набок...”, одним словом, везде царит обычная предпраздничная суета. “Счастливого Рождества!” – говорит всем Скрудж.  “Счастливого Рождества!” – отвечают ему люди. “Счастливого Рождества и счастливого Нового года!” – поют актеры финальную песню, и зал с воодушевлением подпевает им.

Кому надоела классическая постановка – добро пожаловать в Шекспировский театр, где после успеха “Отелло” в стиле хип-хоп братья Q представляют аналогичную по стилю интерпретацию сказки Диккенса “A Q Brother’s Christmas Carol” (30 ноября – 22 декабря 2013 года). Скучно не будет!

“Щелкунчик” (“The Nutcracker”) - еще один спектакль, без которого невозможно представить себе Новый год. Классическую версию балета в исполнении труппы The Joffrey Ballet мы увидим с 6 по 28 декабря в помещении Auditorium Theatre.

А The House Theatre представляет свою, фантастическую версию “Щелкунчика” (“The Nutcracker”, 8 ноября – 29 декабря 2013 года). Известная всем волшебная история, в которой главный герой, победив силы зла, уводит свою возлюбленную в благословенный Конфетенбург, рассказывается с помощью танца, песен и слов. Премьера спектакля в постановке члена труппы Томи Рэпли состоялась в 2007 году. С 2010 года “Щелкунчик” регулярно появляется в репертуаре театра.

Компания Broadway in Chicago представляет полюбившийся многими бродвейский мюзикл “Олененок Рудольф” (“Rudolph the Red-Nosed Reindeer”, 14 ноября – 29 декабря 2014 года). Главный герой спектакля - маленький олененок, родившийся с большим красным носом. Над ним все смеялись, никто не хотел с ним дружить, и Рудольф (так зовут нашего героя) чувствовал себя глубоко несчастным. Но однажды перед Рождеством Санта-Клаусу понадобилась помощь. Санта-Клаус попросил олененка помочь ему доставить подарки детям. Рудольф был счастлив! Он бросился выполнять ответственную миссию. Даже козни злобной ведьмы не заставили его отступить. Рудольф показал себя смелым, решительным, мужественным, все тут же забыли про его красный нос и стали праздновать Рождество...

Знаменитый чикагский мюзикл ”Рождественская шхуна” (“The Christmas Schooner”, 27 ноября – 29 декабря 2013 года) Джона Ригера и Джули Шеннон возвращается на сцену Mercury Theater. В спектакле рассказывается реальная история капитана мичиганской трехмачтовой шхуны “Rouse Simmons” Германа Шунеманна. Каждую зиму, рискуя жизнью, он доставлял рождественские елки из Пенинсулы в Чикаго селившимся в городе иммигрантам из Германии, поэтому все в городе называли его шхуну “рождественской”. Шхуна парковалась в самом центре города, на улице Кларк, и в предпраздничные дни на ней устраивался елочный базар. Елки уходили по цене от пятидесяти центов до одного доллара (было это в конце XIX века). Нуждающимся капитан раздавал елки бесплатно. 23 ноября 1912 года во время сильного шторма на озере Мичиган шхуна утонула. Ее удалось обнаружить только спустя пятьдесят девять лет.

Премьера мюзикла состоялась в Bailiwick Repertory Theatre в 1996 году. Mercury Theater возобновил спектакль в 2011 году. В спектакле звучат известные песни “We All Have Songs”, “Pass it On”, “What is it About the Water?”, “Winterfest Polka”, “Questions”, “Hardwater Sailors”. Режиссер – лауреат премии “Джефф” Уолтер Стернс.

National Pastime Theater возвращает на сцену комедийный мюзикл на еврейские темы в стиле рок-н-ролл “Hannukatz The Musical” (29 ноября – 30 декабря 2013 года) композитора Майкла Карлсона и лауреата премии “Грэмми”, поэта Терри Абрахамсона. В аннотации к спектаклю написано: “единственный рок-н-ролльный ханукальный мюзикл на свете, рекомендованный для тех, кто празднует Хануку, и тех, кто не отмечает этот праздник”. В спектакле рассказывается о молодом человеке, приезжающем к родителям в Скоки объяснить настоящее значение Хануки. Режиссер – Шифра Верч.

Продолжение обзора театральных постановок в сезон праздников читайте на этих страницах на следующей неделе.

Nota bene! Подробную информацию об этих и других спектаклях можно найти на сайтах театров, а также на сайте www.chicagoplays.com. Билеты по сниженным ценам продаются на сайте www.hottix.org. Киоски Hot Tix расположены в помещениях Chicago Tourism Center (72 East Randolph Street Chicago, IL 60601), Water Works Visitors Center (163 East Pearson Chicago, IL 60611) и Block Thirty Seven Shops (108 North State Chicago, IL 60602).

Фотографии к статье:

Фото 1. Фрагмент репетиции спектакля “Рождественская сказка”. Фото – Goodman Theatre
Фото 2-3. Сцены из спектакля “Щелкунчик”. Фото – The House Theatre

Лирик-опера Чикаго представляет: “Парсифаль” Рихарда Вагнера (новая постановка)

 

Действующие лица и исполнители:

Амфортас – Томас Хэмпсон,

Титурель – Руни Браттаберг (дебют в Лирик-опере),

Гурнеманц – Квангхул Юн (дебют в Лирик-опере),

Клингзор – Томас Томассон,
Парсифаль – Пол Гровс,

Кундри – Даведа Каранас (дебют в Лирик-опере).

Дирижер – сэр Эндрю Дэвис.

Режиссер – Джон Кейрд (дебют в Лирик-опере).

9 – 29 ноября 2013 года (шесть спектаклей).

Опера исполняется на немецком языке с английскими субтитрами.

Продолжительность спектакля – 5 часов.

“Парсифаль” – последняя сценическая мистерия Вагнера. Исполняется торжественно и без аплодисментов – на этом особо настаивал композитор. Восхищаясь этой оперой, Клод Дебюсси называл ее “одним из прекраснейших памятников во умножение непреходящей славы музыки”. Для дирижера сэра Эндрю Дэвиса “Парсифаль” - любимая опера Вагнера. По его словам, “она воплощает в себе священное и мирское, плотское и духовное, смирение и возможность обрести благодать”.

На пресс-конференции по случаю открытия сезона генеральный директор Лирик-оперы Энтони Фрейд рассказал о том, какой представляется режиссерская концепция оперы: “Режиссер Джон Кейрд и дизайнер Йохан Энгельс показывают историю, а не используют сюжет “Парсифаля” как аллегорию. Они создают пространственный мир, в котором символы оживают и превращаются в реальных героев. В полной мере используя большое сценическое пространство Лирик-оперы, создатели спектакля собираются сконструировать просторную, абстрактную, очень удобную среду”.

Партию Парсифаля впервые в своей карьере исполняет американский лирический тенор Пол Гровс. На протяжении пятнадцати лет он пел, в основном, партии в операх Моцарта и французском репертуаре. В Лирик-опере выступал четыре раза, последний – в партии Фауста в “Осуждении Фауста” Г.Берлиоза (сезон 2009-10 годов).

Великолепный американский баритон Томас Хэмпсон пятый раз будет петь на сцене Лирик-оперы. Мы слышали его в партиях Атанаэля в “Таис” Ж.Массне (сезон 2002-03 годов), Жермона в “Травиате” (сезон 2007-08 годов), Макбета (сезон 2010-11 годов) и Симона Бокканегра (сезон 2012-13 годов) в одноименных операх Дж.Верди. Очень интересно услышать Хэмпсона в вагнеровском репертуаре!

В партии колдуньи Кундри в Лирик-опере дебютирует американская певица греческого происхождения Даведа Каранас. Ее имя стало известно после исполнения партии Юдифи в опере Б.Бартока “Замок герцога Синяя Борода” в опере Флоренции Maggio Musicale. Из недавних ангажементов певицы выделю партии Марфы в “Хованщине” во Франкфуртской опере и Брангены в “Тристане и Изольде” в Канадской оперной компании (режиссер – Питер Селларс). В дальнейших планах Каранас – партии в оперных театрах Сан-Франциско, Торонто, Ванкувера, Сиэттла и Цюриха.

Корейский бас Квангхул Юн – победитель первого конкурса “Operalia”, организованного Пласидо Доминго в 1993 году. Его европейская карьера началась с Лейпцига и Берлина, где он пел в операх Мейербера, Верди, Вагнера и Пуччини. Сегодня он активно исполняет вагнеровский репертуар по всему миру, сотрудничая с такими дирижерами, как Д.Баренбойм, К.Телеманн, Ф.Луизи, Дж.Ливайн, З.Мета. Партию Гурнеманца поет с 1998 года.

Бас из Дании Руни Браттаберг до последнего времени был известен любителям оперы в Германии и Швейцарии. В этом сезоне певец появляется на американском оперном “фронте”, дебютируя с партией Титуреля как в Лирик-опере, так и в Метрополитен-опере.

У исландского баритона Томаса Томассона очень необычная оперная биография. После многолетней успешной карьеры в качестве баса он переключился на баритональный репертуар и добился не менее впечатляющих успехов. В Лирик-опере мы слышали его только один раз – в партии Раймондо в опере Г.Доницетти “Лючия Ди Ламмермур” (сезон 2003-04 годов). Партию Клингзора он успешно исполнял в Брюсселе.

Английский режиссер Джон Кейрд является почетным директором Королевской шекспировской компании и главным приглашенным режиссером Стокгольмского королевского драматического театра. Среди оперных театров Кейрд, в основном, связан с Уэльской Национальной оперой и Хьюстонской оперой. Я думаю, приход его в Лирик-оперу – заслуга прежде всего Энтони Фрейда, который был руководителем обоих театров и сотрудничал с Кейрдом.

Nota Bene! Билеты на этот и другие спектакли Лирик-оперы можно заказать на сайте театра http://www.lyricopera.org/home.asp, а также приобрести в кассе по адресу: 20 North Wacker Drive, Chicago, IL 60606. Справки по телефону 312-332-2244.

Фотографии к статье:

Фото 1. Логотип Лирик-оперы

Фото 2. Пол Гровс. Фото Генри Фейра

Фото 3. Квангхул Юн. Фото Моники Риттершаус

Лев Рубинштейн. Литератор. Встреча через шесть лет

Лидер андеграундной литературы, основатель московской школы концептуализма, блистательный поэт, ироничный эссеист Лев Рубинштейн сам себя называет литератором. В середине семидесятых он придумал совершенно новый, визуальный способ создания текстов – “стихи на карточках”. Публиковаться не хотел по принципиальным соображениям. Был известен среди узкого круга творческой интеллигенции. В девяностые пошел в журналистику: один год служил в “Коммерсанте”, потом, несколько лет, в “Итогах”. Новое тысячелетие встретил в Интернете. Его эссе публикуются каждую неделю в ежедневной интернет-газете “Грани” (http://grani.ru/Culture/essay/rubinstein/), а сам он давно превратился в автора “постконцептуальной эпохи”.

В 2007 году Лев Рубинштейн первый раз был гостем Литературного салона Аллы Дехтяр. Новая встреча с ним состоится в Салоне 17 ноября. А сегодня Лев Рубинштейн в гостях у газеты “Реклама”.

-        Лев Семенович, у вас есть замечательные слова о том, как начать статью: “Можно начать с чего угодно, будучи уверенным в том, что любое начало в данном случае будет многообещающим”. Я бы хотел начать с поздравлений! В начале этого года вы стали лауреатом премии “Нос”. Было ли это для вас неожиданностью?

-        За поздравление спасибо! Хотя это было уже довольно давно, острота момента основательно стерлась, да и денежки уже потрачены. А было ли неожиданностью? В общем, да. Уже само по себе включение в шорт-лист я воспринимал как награду. А этот шорт-лист был довольно сильным. Так что, честно говоря, на “гран-при” не особенно рассчитывал. Но был рад, конечно.

-        Вам вручена премия за сборник “Знаки внимания” с формулировкой “За новизну в литературе”. А для меня главная новизна Рубинштейна - текст на карточках, “интержанр”, визуализация текста, перформанс, который вы представляли долгие годы. Не кажется ли вам, что не премия, а формулировка опоздала лет на тридцать?

-        Опоздала ли формулировка? В данном случае можно сказать, что да. Хотя любая формулировка любой премии – это вещь скорее формальная, чем сущностная. Надо же как-то сформулировать? Еще можно сказать, что любой состоявшийся художественный текст – по определению “новый”. Одним словом, я не стал бы делать упор на формулировке. Именно эта премия, премия “Нос”, делает упор на слове “инновационность”. Это мне и нравится, хотя я и поставил кавычки, имея в виду относительность этого понятия в наше время. Но это заставляет меня особенно радоваться именно этой премии.

-        Вы помните, как и когда вы придумали читать “текст” по карточкам? Прочитайте, пожалуйста, первую карточку...

-        Сначала я придумал не “читать”, а сочинять текст именно таким способом. Более того – когда я начал сочинять свои первые картотеки, я вовсе не имел в виду, что их можно и нужно читать вслух. Я их сам поначалу воспринимал скорее как визуальный объект. Но однажды в компании друзей-художников я на свой страх и риск попробовал прочитать свою новую вещь вслух. И обнаружил, что это не только можно, но и необходимо делать. Прочесть вам самую первую карточку? Хорошо, прочту. Вот она: “Переверните страницу”.

-        В продолжение разговора. В беседе со мной семь лет назад вы сказали: “Концептуализмов столько же, сколько концептуалистов”. А сегодня существуют концептуализмы и концептуалисты? Есть ли такое течение, или оно превратилось в часть истории литературы?

-        Нет, конечно. Думаю, что уже нет. Хотя в пространстве изобразительного искусства концептуализм уже оброс двумя, а то и тремя поколениями последователей. Более того, вновь вошел в галерейно-музейную моду. А литературная составляющая этого движения или процесса (не знаю, как точно сказать), пожалуй, да, стала страницей истории. Что меня, скажу попутно, ничуть не смущает и не огорчает. Это все было. И это было правильно. И это на многое повлияло. В том числе и на меня как на автора “постконцептуальной эпохи”.

-        Что вы сегодня вспоминаете о том времени, о вашей дружбе с “подозрительными элементами на чистом поле” русской поэзии? Если можно, несколько слов о Дмитрие Пригове и Всеволоде Некрасове...

-        Пары слов не получится, и о том, и о другом надо говорить пространно. А на это нет ни времени, ни душевных сил. Некрасова я всегда считал и считаю до сих пор невероятно важным и огромным явлением в нашей словесности. Кто-то про него очень точно сказал, что он произвел в поэзии революцию настолько бескровную, что ее умудрились не заметить. Но кое-кто все же заметил. Пригов для меня – при всей масштабности его культурного значения – это история личная. Мы были очень близкими друзьями с высочайшим уровнем взаимопонимания. Поэтому для меня его уход был прежде всего личной драмой. Уже прошло по нынешним бурным временам довольно много лет, а я по-прежнему испытываю зияющий дефицит в собеседнике такого уровня.

-        Ваш сборник “Знаки внимания” – это достаточно традиционная форма эссеистики. В нашей беседе семь лет назад вы сказали, что последнее десятилетие запомнится возвратом к консервативным ценностям. Как вам кажется, возврат продолжается, или у литературы “наметились другие тропинки”?

-        За нынешними “тропинками” в нынешней литературе уследить невозможно. Она, то есть нынешняя литература, характерна, мне кажется, прежде всего отсутствием мейнстрима, “генеральной линии”. А потому о ней как о чем-то едином говорить вообще невозможно. Говорить можно лишь об отдельных авторах. А я, если честно, в последние годы не слишком пристально наблюдаю за текущей литературной жизнью.

-        Самой престижной литературной премией традиционно считается Нобелевская. Если бы вы были в составе жюри этой премии, кто был бы вашим кандидатом в этом году?

-        Ох, не знаю! Для того, чтобы ответить на этот вопрос, надо сначала вообразить себя членом Нобелевского жюри. А на это моего воображения не хватает.

-        Вы начинали как поэт, а последнее время я читаю ваши эссе и почти нет новых стихов. Вы навсегда ушли из поэзии, или “никогда не говори никогда”?

-        Вовсе никуда я не ушел. Во-первых, я по-прежнему сочиняю стихи, хотя существенно реже, чем раньше, и не очень-то стремлюсь их публиковать. Во-вторых, я иногда выступаю с чтением старых своих текстов и в процессе чтения испытываю то же самое волнение, как и тогда, когда эти тексты были новыми. А это для меня явный признак того, что “зараза” во мне сидит.

-        Существуют ли для вас запретные темы?

-        Вы знаете, это, как ни странно, зависит от того, в каком жанре я выступаю. В жанре, так сказать, медийном, то есть по определению массовом, я вполне сознательно включаю в себе “полицию нравов”. Не из страха, разумеется. То есть все-таки из страха – из боязни невзначай кого-нибудь обидеть.  В поэзии, в галерейном искусстве, в авторском кино запретных тем нет и быть не может. Просто потому, что одна из важных функций искусства – это нарушение табу.

-        Мне всегда было интересно узнать, как происходит у вас процесс сочинения текста (это касается как стихов, так и эссе). Как вы работаете? Где сочиняете? Что делаете с черновиками, если они есть? “Над рукописями трясетесь”?

-        Совершенно не знаю, как ответить на этот вопрос. Заданной, установленной технологии сочинительства у меня нет. Пишу где попало, когда попало и на чем попало. В последние годы, разумеется, на компьютере. По той же причине, в последние годы исчез и сам по себе феномен черновика. Над рукописями не “трясся” и раньше. Недавно обнаружил, что у меня практически нет того, что называется “писательским архивом”. Даже не знаю, жалеть об этом или, наоборот, радоваться.

-        В 2007 году Петр Вайль назвал вас “диагностом”. Я понимаю, что он процитировал ваше определение интеллектуала: “Это не оппозиционер и не апологет государства. Это его трезвый критик и ироничный комментатор. Это официально признанный носитель независимого взгляда. Это диагност”. Это ваш автопортрет, верно?

-        Ну, в том числе, и мой. Хотя и не только автопортрет, но и коллективный портрет. Не думаю, что здесь я уникален. Кроме того, мне всегда казалось, что если наука занимается тем, что отвечает на вопросы, то роль искусства – их задавать.

-        Какой диагноз вы бы поставили сегодняшнему российскому обществу?

-        Острая социальная патология, выраженная в том числе глубочайшим и болезненным цивилизационным разрывом между разными социально-культурными сообществами.

-        У диссидентов советской эпохи был тост: “За успех нашего безнадежного дела”. Как вы полагаете, сегодня по-прежнему все так безнадежно, или Болотная, Навальный и другие процессы последнего времени дают нам основание для оптимизма? Есть свет в конце туннеля? Может быть, прав Коржавин, и “нельзя в России никого будить”?

-        Основания для оптимизма есть всегда. Если верить в конечную разумность истории и мудрость языка. А я в них верю. И как художник, и как социальный человек. Я вижу, что история и язык на нашей, а не на “их” стороне. Существовать вне истории и вне языка можно, но не бесконечно. Они непременно возьмут реванш и отомстят за себя, как время от времени мстит за себя природа.

-        Какие культурные события последнего времени на вас произвели наибольшее впечатление? Фильмы, спектакли, концерты?..

-        Отвечу коротко. Культурного события, равного по силе и резонансу, чем история с Pussy Riot, я не припомню.

-        Вам интересно жить в Москве?

-        Очень. Иногда страшно, иногда противно, иногда мучительно. Но всегда интересно. Ведь интересно же жить рядом с вулканом, не правда ли?

-        Если бы я завтра прилетел в Москву и попросил бы вас быть моим гидом, куда бы вы посоветовали мне сходить, что посмотреть?

-        В Москве есть много чего. Есть прекрасные выставки. Много отличных концертов. Прекрасные книжные магазины. Все это есть. Но я бы вас повел в какое-нибудь из кафе, куда я хожу сам, где культивируется и изо всех сил поддерживается атмосфера “другой” Москвы – теплой, дружелюбной, творческой, веселой.

-        Следите ли вы за новинками русской литературы? Какие ваши любимые авторы?

-        Я уже отвечал чуть раньше, что стал не слишком внимательно следить за процессом. Читаю то, что пишут и публикуют друзья. А их довольно много, и они неизменно прекрасны.

-        Какие ассоциации возникают у вас при слове “Чикаго”?

-        Долгие годы это были всем известные строки из “Мистера Твистера”. Потом, разумеется, криминальные боевики про чикагскую мафию. В общем, все как у всех. Последние годы первой моей ассоциацией с “Чикаго” является имя собственное – Алла Дехтяр.

-        Что нас ждет на встрече в Чикаго? Почитаете ли вы стихи, привезете ли ваши легендарные карточки?

-        Совершенно не знаю. Я думаю, как получится. Буду следовать за настроениями публики. А пару картотек возьму, почему нет.

-        Что бы вы сказали тем читателям, которые вас не знают? Какие свои строчки вы бы им процитировали?

-        “Переверните страницу”.

Nota bene! Встреча с Львом Рубинштейном состоится 17 ноября 2013 года в 5 часов вечера в помещении ORT Technical Institute по адресу: 5440 Fargo Ave, Skokie, IL 60077. Вход - $25. Справки по телефону 773-275-0934.

Фотографии к статье:

Фото. Лев Рубинштейн. Фото Грани.ру

 

Чикагский симфонический центр представляет... 31 октября – 10 ноября

23 октября в Чикагском симфоническом центре состоялось ежегодное собрание Совета директоров Чикагского симфонического оркестра (далее – ЧСО), на котором были оглашены финансовые итоги 2013 года. Третий год подряд повышаются рекорды спонсорской помощи и продажи билетов. Заполняемость зала составила восемьдесят два процента, что на сегодняшний день является отличным показателем. Концерты в Симфоническом центре посетили свыше полумиллиона человек... Не буду приводить вам множество цифр, процитирую только слова президента ЧСО Деборы Раттер: “Оркестр находится в хорошей форме как в художественном, так и в финансовом отношении”. По словам Раттер, руководство оркестра ведет переговоры с музыкальным руководителем ЧСО Риккардо Мути о продлении его контракта. Напомню, пятилетний контракт дирижера истекает в августе 2015 года. На последнем концерте “Макбета” Дж.Верди маэстро, обратившись к аудитории, сказал, что он планирует завершить трилогию Шекспира-Верди (она началась с “Отелло” в 2011 году) концертным исполнением “Фальстафа” в 2016 году, когда весь мир будет отмечать четырехсотлетний юбилей великого английского драматурга. Раттер подтвердила, что эта опера в планах на сезон 2015-16 годов. Это внушает надежду, что переговоры с маэстро Мути приведут к подписанию нового пятилетнего контракта.

31 октября, 1-2 ноября, 8.00 pm; 3 ноября, 3.00 pm. С ЧСО работают самые выдающиеся дирижеры современности. Один из них – голландский маэстро Бернард Хайтинк. Несмотря на свой преклонный возраст, он возвращается в Чикаго каждый год, чтобы вновь встретиться с любимым оркестром.

Бернард Йохан Герман Хайтинк родился 4 марта 1929 года в Амстердаме. Закончил Амстердамскую консерваторию по классу скрипки. Свою музыкальную карьеру Хайтинк начал в качестве скрипача. В 1954-1955 годах учился дирижированию у Фердинанда Лейтнера. С 1955 года музыкант стал вторым дирижером Нидерландского оркестра радио. На протяжении семнадцати лет – с 1961 до 1988 года - дирижер возглавлял один из лучших симфонических оркестров мира – оркестр Амстердама “Концертгебоу”. За выдающиеся достижения музыканта и впервые за всю историю оркестра Хайтинк был назначен Почетным дирижером “Концертгебоу”. Кроме этого, в послужном списке Хайтинка - Лондонский филармонический оркестр (главный дирижер с 1967 до 1979 года, президент - с 1990 года), молодежный оркестр Европейского Союза (музыкальный руководитель с 1994 до 1999 года), Глайндбурнский музыкальный фестиваль (музыкальный руководитель с 1978 до 1988 года), Лондонский Королевский оперный театр “Ковент-Гарден” (музыкальный руководитель с 1987 до 2002 года). С 2002 до 2004 года Хайтинк являлся музыкальным руководителем Дрезденской Штаатскапеллы. С 1995 года Хайтинк занимает пост главного приглашенного дирижера, а с 2004 года – Почетного дирижера Бостонского симфонического оркестра (первое назначение за более чем столетнюю историю оркестра). С 2006 по 2010 годы Хайтинк был главным дирижером Чикагского симфонического оркестра (эта должность была введена специально для него). В 1977 году музыкант был возведен королевой Елизаветой II в рыцарское звание и стал сэром Хайтинком. Вот что рассказывает о дирижере музыковед Соломон Волков: “Бернарду Хайтинку как-то при мне сделали комплимент. Кто-то сказал ему: “Вы такой непретенциозный, неамбициозный дирижер”. Хайтинк только усмехнулся в ответ: “Да что вы, неамбициозный человек дирижером стать не может”. Хайтинк выглядит, как персонаж в высшей степени спокойный, даже флегматичный - типичный голландец, национальный стереотип. Он и за дирижерским пультом проецирует чрезвычайно уравновешенный имидж, и поэтому люди страшно удивляются, когда он вдруг взрывается, причем, взрывается, если можно так выразиться, по-голландски – без крика и ругани. Хайтинк просто становится невероятно упрямым, и тогда уж он стоит, как скала. Хайтинка в Амстердаме носили на руках, а он оттуда ушел - не согласился с планами по урезанию бюджета. Потом, в Ковент-гардене он не хотел мириться с режиссерским своеволием в опере. Так что внешность человека бывает обманчива”.

В программе чикагских концертов – Двадцать седьмой фортепианный концерт В.А.Моцарта (солист – Эмануэль Акс) и Четвертая (“Романтическая”) симфония А.Брукнера.

Семикратный лауреат премии “Грэмми”, американский пианист Эмануэль Акс родился 8 июня 1949 года во Львове в еврейской семье бывших узников нацистского концлагеря. Отец Иоаким работал педагогом в Львовском оперном театре и часто брал мальчика с собой на репетиции. Акс вспоминает, как в четыре года он уже наблюдал за репетициями “Евгения Онегина” и занятиями отца вокалом с солистами театра. Первым музыкальным инструментом Эмануэля была скрипка, позднее он перешел на фортепиано. Когда мальчику было восемь лет, семья покинула Львов. Сначала они оказались в Варшаве, потом в канадском Виннипеге. Там педагогом мальчика был пианист польского происхождения Мечислав Мунц - в прошлом ученик Ф.Бузони. С 1961 года Эмануэль с родителями живет в Нью-Йорке. Работы по специальности отец не нашел, он устроился менеджером в доме, где они жили. Расположение дома было замечательным – прямо напротив Карнеги-холла. Родители Эмануэля даже не могли предположить, что в этом прославленном зале их сын будет выступать регулярно на протяжении почти сорока лет и после каждого концерта получать положительные рецензии от самых строгих музыкальных критиков Америки!

Эмануэль Акс закончил Джульярдскую музыкальную школу и Колумбийский университет. Он выступал с сольными концертами в Нью-Йорке (в том числе в Линкольн-центре), работал аккомпаниатором у знаменитого скрипача Натана Мильштейна, но настоящая известность пришла к нему в 1974 году после победы на Международном конкурсе пианистов Артура Рубинштейна в Тель-Авиве. Кумир молодого музыканта Рубинштейн был членом жюри того памятного конкурса.

Спустя год состоялся дебют пианиста на Эдинбургском фестивале, а далее началась обычная жизнь концертирующего пианиста, которая продолжается и сегодня.

2 ноября, 10.00 и 11.45 am; 23 ноября, 10.00 и 11.45 am. Огромной популярностью среди юных любителей музыки пользуются концерты серии “Однажды в Симфоническом центре”. В следующей программе этой серии музыканты ЧСО и актер Алекс Мони инсценируют сказку “Каменный суп”.

Однажды в деревню приехала весьма странная путешественница. В сумке у нее не было ничего, кроме старой кастрюли, и это не могло не возбудить любопытство обывателей. Когда же дама начала готовить Каменный суп, жители деревни немедленно высказали желание его попробовать. Один за другим подходили к ней стар и млад. Дама не отказывала никому. Все веселились, танцевали и наслаждались вкуснейшим из всех возможных угощений!..

8-9 ноября, 8.00 pm; 10 ноября, 3.00 pm. “Джон Уильямс возвращается” – так называются концерты, в которых ЧСО исполняет произведения прославленного композитора, знакомого миллионам по музыке к самым знаменитым голливудским фильмам. В программе – музыкальные фрагменты из фильмов “Близкие контакты третьего рода”, “Капитан Крюк”, “Индиана Джонс”, “Список Шиндлера”, “Линкольн”, “Искусственный интеллект”, “Челюсти”. На концертах 8 и 9 ноября кроме фрагментов киномузыки Уильямса прозвучит его Скрипичный концерт. Солист – Гил Шахам. 10 ноября на сцене Симфонического центра будет установлен огромный экран, и фрагменты музыки из фильмов “Линкольн”, “Близкие контакты третьего рода” и “Капитан Крюк” прозвучат на фоне сцен из этих картин.

Nota bene! Билеты на концерты Чикагского симфонического центра можно заказать на сайте http://cso.org/, по телефону 312-294-3000, а также приобрести в кассе по адресу: 220 South Michigan Avenue, Chicago, IL 60604.

Фотографии к статье:
Фото 1. Чикагский симфонический центр
Фото 2. Бернард Хайтинк дирижирует Чикагским симфоническим оркестром
(Обе фотографии Тодда Розенберга)