30 июн. 2016 г.

Вениамин Смехов: “Невыносимая легкость бытия на сцене”. Интервью перед встречей в Чикаго

Когда восемнадцатилетнего “трынтравоеда” Веню Смехова (так он называет себя в книге “Театр моей памяти“) Владимир Этуш со словами “В математики надо идти, в математики” отчислял со второго курса “Щуки” (Щукинское училище при театре имени Вахтангова), “пострадавший” впервые за долгий учебный год заговорил со своим педагогом: “Я не хочу в математики, я хочу в артисты”. Этуш стал перечислять, чего не хватает Смехову: обаяния, темперамента, юмора… - много всего набралось. Как пишет Смехов: “Я вышел из кабинета и... упал на руки ребят. Слабость, слезы, стыд, боль”. А уже на следующий год Этуш ставит своему ученику высший бал. Пройдет еще четыре года, и молодой Смехов, оставив Куйбышев, куда он был распределен после окончания училища, приедет в Москву в Театр драмы и комедии на Таганской площади. Было это в далеком ноябре 1962 года. А в январе 1964 года в этот театр пришел новый главный режиссер -  Юрий Петрович Любимов. Началась эпоха Таганки, эпоха Высоцкого, Демидовой, Золотухина, Смехова.
Более тридцати лет служил актер в этом уникальном театре, сыграл на его сцене в двадцати девяти спектаклях. Сам себя Смехов называет театральным актером и небрежно отмахивается от ролей в кино. Однако страна узнала его после выхода на экраны фильма “Д’Артаньян и три мушкетера”. Как он был аристократичен, умен, остроумен и печален – этот благородный Атос в неподражаемом исполнении Вениамина Борисовича! Ни одна роль ни до, ни после Атоса не приносила ему такого успеха и такой невероятной популярности. Разве что спектакль “Али-Баба и сорок разбойников”, созданный Смеховым вместе с С.Никитиным и В.Берковским. Пластинка фирмы “Мелодия” с “Али-Бабой...” вышла баснословным по тем временам тиражом в три миллиона экземпляров, и Смехову показывали ее даже в Австралии. Актер с гордостью говорил: “Люди уезжали в эмиграцию, и из того минимума, который разрешалось брать с собой, в их багаже была и наша пластинка”.
В последние двадцать пять лет (“как только я стал выездным”, - говорит актер) Вениамин Смехов выбрал для себя роль “свободного художника”. Со своей женой Галиной он колесит по белу свету, преподает, ставит спектакли, пишет книги и, конечно, продолжает играть. 8 июля в Чикаго Смехов с коллегами покажут спектакль “Флейта-позвоночник”. С моих вопросов об этом спектакле и началась наша беседа. (Вопросы я задавал в письменном виде. В ответах сохранены орфография и пунктуация В.Смехова.)

В какой степени “Флейта-позвоночник” является повторением легендарного спектакля Таганки “Послушайте!” 1967 года? В одном из недавних интервью вы сказали: “Строительный материал тот же”. Что нового вы внесли в спектакль?
- Драматургически - все другое: там - четыре части (по “Облаку в штанах“), мощная массовка как действующее Лицо и пятеро нас - “Поэтов“; здесь - единый сплав любви, страстей и отчаяний - до самоубийства - вслед за Есениным. Кстати, в 1967 этот монтаж был бы заживо угроблен: ни писем и стихов к ЛЮБ, ни темы гибели поэтов, ни ”...я не твой, снеговая уродина...” или ”...Айда, Маяковский, маячь на юг... ” и т.д. - ничего этого к публике допустить было невозможно. Но фрагменты из лучших поэм и стихов ВВМ, что пятьдесят лет назад, что сейчас, естественно, перекликаются и правильно делают!
В памяти всех, кто смотрел тот спектакль, остались декорации - детские кубики с буквами. Иногда из них составлялись слова, иногда два кубика превращались в пьедесталы и с них спускались Маяковский и Пушкин, чтобы поговорить по душам... Эти кубики по-прежнему живут, или вы придумали нечто другое?
- Там была сценография Энара Стенберга, здесь визуальный образ, свет, цвет, видеопроекция – все творилось художником Мастерской Петра Фоменко Владом Фроловым и обсуждалось режиссерской группой.
В вашей книге “Театр моей памяти” и в книге Юрия Петровича Любимова “Рассказы старого трепача” много говорится о “хождении по мукам” при сдаче спектакля невежественным чиновникам, о заступничестве Чухрая, Арбузова, Анчарова, Эрдмана, Кирсанова, Шкловского, Кассиля, Лили Брик... Я бы хотел поговорить про другое - про рождение спектакля. Как и у кого родилась идея постановки “Послушайте!”? Почему именно вам Юрий Петрович предложил сделать инсценировку? Почему из всех поэтов вы выбрали именно Маяковского? Почему через почти полвека вы решили вернуться к этому материалу?
- Это большая и очень интересная тема, даже четыре темы. Страниц на двадцать (в листах А4). Многое уже было описано мною. Почему решили “вернуться“...? А почему не стареют “материалы“ Пушкина, Чехова, Шекспира? На “Флейте“ у нас всем поколениям зрителей хорошо дышится - и тем, кто обожает поэта, и тем, кто его не знал или не понимал...
В спектакле “Послушайте!” Маяковского играли пять актеров: Насонов, Золотухин, Хмельницкий, Высоцкий и вы. Любимов писал, что главная мысль спектакля - “как умирает по частям душа человека”. В том спектакле было пять разных Маяковских. Сегодня вы играете один, играете, если можно так сказать, пять разных ролей. В какой степени для этого вам пришлось переработать сценарий?
- Это два совершенно разных спектакля: и внешне, и по содержанию. Во “Флейте“ работает трио солистов: Маша Матвеева и Дима Высоцкий ведут каждый свою линию и в стихе, и в оркестровке, и оба связаны со мной и друг с другом... Мне нравится, когда нас хвалят за театральное подобие “семейной команды“, где у меня функция “папаши Маяковского“...
Для Марии Матвеевой и Дмитрия Высоцкого предстоящие гастроли станут дебютом в США...
- Юрий Любимов ценил в них обоих и еще в нескольких своих любимцах универсальный талант актеров-музыкантов-певцов-чтецов-танцоров.
Какова роль музыки Вячеслава Ганелина в спектакле? Какое значение вы придаете музыкальному оформлению спектаклей?
- Такое же точно значение, как в словах “дважды два четыре“ - знаку равенства. А Слава Ганелин – гениальный джазовый музыкант и успешный композитор в кино и театре. В 1995 году, в Чикаго, он влюбил в себя блестящих актеров нашего спектакля “Голый король“ в театре “Лукингласс“.

Вениамин Смехов дважды работал в театре Lookingglass: кроме “Голого короля“, он поставил еще “Мастера и Маргариту“. В книге “Театр моей памяти” он так описывает свои впечатления о работе с актерами: “Не театр, а сказка. Все, что просишь, показываешь - моментально схватывают. Играют вдвойне интереснее. Ты заводишься. Пробуешь еще. Они хохочут, подражают, присваивают... Танцуют, как мастера, двигаются, как акробаты, при этом способны играть “старым способом” - достоверно, реалистично, психологично... Их уважение к системе Станиславского помножено на увлечение театрами Арто, Гротовского, Японии, Китая. Все советские иллюзии оказались фальшивыми: ни прагматизма, ни карьеризма, а “огромные гонорары” - смешной бред. Ребята окончили одну из лучших частных театральных школ в Америке – Северо-Западный университет. Заплатили за четыре года по сто тысяч долларов, чтобы стать... бедными актерами. Они вкалывают целыми днями в качестве учителей, воспитателей детских садов, официантов, а в шесть вечера - в репетиционный зал. Хотите, зовите их хиппи, хотите - элита, богема - все будет и так, и не так”.

Вениамин Борисович, если позволите, я бы хотел вернуться в далекое прошлое, когда вы были вместе с Любимовым. Вспоминая о годах, проведенных на Таганке, что вам приходит на ум в первую очередь?
- Что никакого далекого прошлого не было! Эта энергия как давала, так и продолжает “давать прикурить“ в городах и далеких станицах, отчего я лично чувствую себя счастливым и деепригодным среди новобранцев Гоголь-Центра, СТИ Сергея Женовача, на фестивалях в Перми или в Омске, или рядом с Машей и Димой во “Флейте“.
В чем секрет долголетия спектаклей Любимова?
- В том, что их не остановили вовремя. Нигде в мире не понимают советского феномена “СИНЕЙ ПТИЦЫ – ДО ПОСИНЕНИЯ“...
Что главное вы вынесли из уроков Мастера?
- Невыносимую легкость бытия на сцене. Невыносимую!
Когда Юрия Петровича лишили гражданства и на Таганку пришел Эфрос, вы с группой единомышленников ушли из театра. Сегодня, с высоты прожитых лет, вы считаете такое решение правильным? Если бы сегодня ситуация повторилась, вы поступили бы так же?
- А вы на месте Пушкина позволили бы себе вызвать Дантеса на дуэль? “С высоты пережитого контекста“ советской эпохи очень трудно отвечать, извините, досужим толкователям реальных трагедий театра на Таганке.
Что собой представляет сегодняшняя Таганка? Это совсем другой театр, не похожий на театр Любимова, или все-таки есть что-то общее? Как вы относитесь к деятельности Ирины Апексимовой на посту директора театра?
- По-моему, из двух честных вариантов – 1) расформировать труппу, дать Таганке “уйти в легенду“ (ЮПЛ) или 2) с чистого листа искать иную жизнь в лабораторном качестве – Ирина выбрала более трудный и достойный путь, и актеры с режиссерами вкалывают и ищут... А параллельно пишутся бредовые доносы, письма “наверх“ (хотя ниже этих поклепов ничего быть не может).
Любимов говорил: “Автор написал текст, а мы сыграем подтекст”. Как вам кажется, сегодняшний зритель чувствует “подтекст”?
- Хороший зритель в хорошем театре все правильно чувствует.
Следите ли вы за современным российским и - шире - мировым театром? Если да, то какие имена, спектакли, театры вам кажутся наиболее интересными?
- Очень много талантливых спектаклей, молодых режиссеров, авторов и театров за последние двадцать лет довелось нам с моей женой-искусствоведом (Любимовской закалки восьмидесятых годов) увидеть и отличить, находясь в фестивальных советах. Самые яркие имена мастеров уже широко известны: Женовач, Серебренников, Богомолов, Рыжаков, Бутусов, Диденко, Писарев, Брусникин, Поповски…
Присуще ли вам такое понятие, как актерская зависть?
- Не могу похвастать этим завидным качеством. Радуюсь – да, но соревноваться не люблю вообще.
Как вы полагаете, в театре должны быть запретные темы? Существуют ли они для вас?
- Правила поведения в приличном обществе, как и библейские заповеди, на моем веку никто еще не отменял.
Как вы можете охарактеризовать сегодняшнее российское общество? Как вам вся эта истерия: “крымнаш”, “пятая колонна”, “предатели”...?
- Предыдущий ответ годится и здесь. Ни вашей политики, ни нашей политики, слава Богу, понимать не умею, а в роли Воланда у Любимова на Таганке получал заслуженный аплодисмент за фразу: “Каждое ведомство должно заниматься своими делами!“
Что является для вас приметами сегодняшнего времени в культуре? Сегодня - время еще Гоголя, уже Хармса или кого-то, кто уже пост-Хармс?
- И Гоголя, и Гоголь-Центра, и Салтыкова-Щедрина, и Родиона Щедрина... Всем хватает места. А разбираться – что у нас такое творится в области культуры – придет время, и новый Шестов объяснит новому Белинскому, а новый Бертран Рассел всех их рассудит в мирных целях с позиции силы разума…
Несколько лет назад в одном из интервью вы сказали про вашу “эмиграцию в культуру”. Продолжая метафору, хочу спросить: вы по-прежнему там, в “эмиграции”? Что должно случиться с обществом, со страной, чтобы вы вернулись?
- Вот ведь я вам, милостивый государь, уже наотвечался на эту тему... Нет надобности возвращаться туда, где надо работать “не по-ведомству“. Я нынче очень рад моим поездкам по России, встречам и работе, которую люблю, путешествиям и гастролям... И очень хочу увидеть полный зал в чудесном городе Чикаго чудесным вечером 8 июля 2016 года!

Nota bene! Спектакль “Флейта-позвоночник” состоится 8 июля в 8 часов вечера в помещении Christian Heritage Academy по адресу: 315 Waukegan Road, Northfield, IL 60093. Справки - по телефону 847-480-0023.

Фотографии к статье:
Фото 1-2. Вениамин Смехов. Фото из личного архива
Фото 3. Вениамин Смехов, Дмитрий Высоцкий, Анатолий Найман, Мария Матвеева. Фото – Галина Аксенова
Фото 4. “Флейта-позвоночник” на Красной площади
Фото 5-9. Вениамин Смехов. Фото из личного архива

Комментариев нет: